Апелляционное постановление № 22-1855/2025 от 28 сентября 2025 г. по делу № 1-12/2025

Судья Болдырев А.В. № 22-1855/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Томск 29 сентября 2025 г.

Томский областной суд в составе:

председательствующего – судьи Карпова А.В.,

при помощнике судьи З., секретаре судебного заседания Дроздове Д.А.,

с участием прокурора отдела прокуратуры Томской области Буэль И.В.,

осужденной ФИО1,

адвоката Янченковой Е.М.,

рассмотрел в открытом судебном заседании дело по апелляционным жалобам осужденной ФИО1 и адвоката Янченковой Е.М. на приговор Каргасокского районного суда Томской области от 30.04.2025, которым

ФИО1, /__/, не судимая,

осуждена по ч. 2 ст. 303 УК РФ к 1 году 6 месяцам ограничения свободы с установлением ограничений и установлением обязанности, указанных в приговоре суда.

Разрешен вопрос о вещественных доказательствах.

Заслушав доклад судьи Карпова А.В., изучив материалы дела, заслушав мнение осужденной и защитника, полагавших необходимым приговор суда отменить, прокурора, полагавшего необходимым приговор суда оставить без изменения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признана виновной в фальсификации доказательств по уголовному делу лицом, производящим дознание.

Преступление совершено при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

ФИО1 в заседании суда первой инстанции вину не признала, показала, что инкриминируемое ей преступление она не совершала.

В апелляционной жалобе осужденная ФИО1 выражает несогласие с обжалуемым приговором, считает его незаконным, необоснованным и подлежащим отмене в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона и неправильным применением уголовного закона и указывает, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, показания свидетелей противоречивы, ряд следственных действий произведен с нарушением норм уголовно-процессуального законодательства; судом в основу приговора положены доказательства, полученные с нарушением уголовно-процессуального законодательства, выражает несогласие с выводами суда, приведенными в приговоре в части анализа доводов стороны защиты о недопустимости доказательств. Так, согласно протоколу осмотра предметов от 02.04.2024 папка «кража щебня» изменена 20.03.2024, то есть в период после изъятия системного блока и до момента осмотра данного системного блока. Однако судом протокол недопустимым доказательством не признан, как и не признаны недопустимыми доказательствами полученные в ходе осмотра предметов от 02.04.2024 оптический компакт-диск и документы, обнаруженные в системном блоке, изъятом из кабинета /__/ /__/, а также вещественное доказательство – системный блок, изъятый из указанного кабинета. Обращает внимание, что в протоколе осмотра системного блока от 02.04.2024 не указано, что целостность упаковки системного блока нарушена или была повреждена, что свидетельствует о том, что следователь нарушил правила хранения предметов до их признания вещественными доказательствами, не исключив доступ к системному блоку посторонних лиц, что привело к утрате содержания индивидуальных признаков и свойств файлов, которые находились в данном системном блоке до 20.03.2024. Из фототаблицы протокола осмотра предметов следует, что файлы были обнаружены в учетной записи ФИО1, что не соответствует действительности, поскольку из этой же фототаблицы следует, что автор документа не установлен. Данные сомнения могли быть устранены путем назначения компьютерной экспертизы. Считает, что, отклонив без удаления в совещательную комнату ходатайство защиты о назначении компьютерной экспертизы, суд вышел за рамки своих полномочий, поскольку он не обладает специальными познаниями в области компьютерной экспертизы, что является грубым нарушением УПК РФ и свидетельствует о том, что следствием сфальсифицированы доказательства, устанавливающие место и способ изготовления сфальсифицированных ею, по мнению следствия, документов, что создает искусственное доказательство ее вины; в суде первой инстанции защитой заявлялось ходатайство о признании недопустимым доказательством табеля учета ее рабочего времени за январь-март 2023 года, поскольку в нем содержатся недостоверные сведения, а именно сведения о нахождении в командировке в марте 2023 года и на больничном в январе 2023 года, а также подписи в указанных документах выполнены не ею. Судом данное ходатайство без удаления в совещательную комнату было отклонено, оценка указанным обстоятельствам в приговоре суда не дана; протоколы допросов А. и Г. к уголовному делу она не приобщала, дело в прокуратуру не отвозила, в связи с убытием в командировку. Вместе с тем, фальсификация считается оконченной с момента приобщения сфальсифицированных доказательств к материалам уголовного дела. Когда и кем дело было привезено в прокуратуру не установлено. В сопроводительном письме отсутствуют дата и исходящий номер, входящий штамп прокуратуры. В приговоре суда не исследован вопрос о том, что уголовное дело было запрошено и получено прокуратурой после получения жалобы Г. в августе-сентябре 2023 года, что свидетельствует о том, что уголовное дело сшивало и передавало прокурору иное должностное лицо, поскольку дело выбыло из ее производства и контроля по убытии в командировку 13.03.2023. Кроме того, судом не дана оценка несовпадению количества листов дела с описью; в приговоре не содержится сведений, исходя из анализа каких доказательств суд сделал вывод, что именно она внесла в протоколы допросов А. и Г. сведения о датах и времени допросов. При проведении почерковедческой экспертизы данный вопрос на исследование не ставился, тогда как он, по ее мнению, требует экспертной оценки. Считает, что в данном случае суд вышел за рамки своих полномочий, поскольку он не обладает специальными познаниями в области почерковедческой экспертизы. Кроме того, не установлено, кем именно выполнены подписи от имени А. и Г., а также, несмотря на то, что доступ в ее служебный кабинет имели конкретные должностные лица, их причастность к выполнению подписей следствием не проверялась. Ходатайство о проведении дополнительной почерковедческой экспертизы оставлено без удовлетворения; на отсутствие умысла указывает полное отсутствие мотива, так как какой-либо личной заинтересованности не имелось, поскольку на март 2023 года уже было принято решение об увольнении из /__/; приговор вынесен на основании показаний свидетелей, которые были опровергнуты в судебном заседании другими исследованными в ходе судебного следствия доказательствами. Суд позволил произвольно толковать и изменять ее показания и показания свидетелей; судом в приговоре не дана надлежащая оценка всем доказательствам, исследованным ходе судебного заседания. Суд избирательно вычленил из текста показаний свидетелей только данные, которые могут свидетельствовать о ее виновности. При этом суд не раскрыл сущность иных доказательств – показаний свидетеля Б., который свидетельствует о ее непричастности к преступлению. Судом не дана правовая оценка допустимости и относимости в качестве доказательства журнала учета посетителей /__/, протокола осмотра места происшествия от 07.12.2023. В то время как в ходе следствия были установлены противоречия в очевидных данных. Обращает внимание на необходимость надлежащего исследования протокола осмотра места происшествия от 07.12.2023, поскольку участвующий в осмотре Т. был трудоустроен в /__/ после ее увольнения из /__/ и ему известно о нахождении ее рабочего места и компьютера со слов коллег. При этом следствие не уточнило и не выяснило со слов каких коллег, в то время как на дату осмотра уже были уволены все сотрудники /__/, работавшие с нею. Таким образом, суд формально подошел к оценке доказательств, опровергающих ее вину, указал их в приговоре, но не проанализировал их относительно других доказательств. Считает, что суд пренебрег положениями постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебном приговоре», не приведя в своем решении мотивов предпочтения им одних доказательств перед другими, не дав надлежащей оценки доводам стороны защиты и не устранив все возникшие противоречия. Полагает, что суд, проигнорировав основания для вынесения оправдательного приговора, вынес обвинительный приговор, положив в его основу недопустимые доказательства, в связи с чем просит приговор суда отменить, вынести оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе защитник Янченкова Е.М. выражает несогласие с обжалуемым приговором, считает его незаконным, необоснованным и подлежащим отмене в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона и неправильным применением уголовного закона и указывает, что в судебном заседании имел место обвинительный уклон, в действиях председательствующего - предвзятость по отношению к ФИО1 на что указывает следующее: в судебном заседании защитой заявлялись мотивированные ходатайства, однако все ходатайства, удовлетворение которых могло повлиять на признание ФИО1 невиновной, оставлены без удовлетворения по формальным основаниям; разрешение письменных ходатайств защиты производилось без удаления в совещательную комнату, без вынесения мотивированного постановления, без разъяснения порядка обжалования такого решения; все сомнения в виновности расценены судом не в пользу ФИО1; в действиях ФИО1 не усматривается состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 303 УК РФ, поскольку нет объекта преступления - никто незаконно не привлечен и не освобожден от уголовной ответственности; нет субъективной стороны – у ФИО1 не имелось умысла, на что указывает отсутствие мотива, отсутствие личной заинтересованности; не выполнена объективная сторона, поскольку какого-либо искажения сведений, повлекших вынесение незаконного судебного решения не установлено; /__/ не могло быть признано потерпевшим по данному уголовному делу, так как какого-либо судебного решения по уголовному делу по факту хищения щебня, принятого на основании сфальсифицированных доказательств, принято не было, вреда не причинено; фальсификации в данном случае не имеется, поскольку какого-либо искажения между первоначальными показаниями А. и Г. и сведениями, отраженными в протоколах их допросов, нет. В обвинительном заключении содержатся только общие фразы об искажении показаний, в чем именно выразилось такое искажение не отражено. Ходатайство об истребовании копий протоколов допросов А. и Г. произведенных после выявления инкриминируемого ФИО1 деяния для установления искажения отраженных в допросах сведений оставлено без удовлетворения; ФИО1 не отрицает, что фактически не допрашивала А. и Г., поясняет, что передавала им проекты протоколов допросов для согласования, проставив при этом свою подпись. Кто выполнил подписи от имени А. и Г. ей не известно. Она указанные протоколы допросов к уголовному делу не приобщала, дело в прокуратуру не отвозила, в связи с убытием в командировку. Вместе с тем, фальсификация считается оконченной с момента приобщения сфальсифицированных доказательств к материалам уголовного дела. Когда и кем подписаны протоколы допросов А. и Г., кто выполнил подписи от имени А. и Г., когда и кем было дело привезено в прокуратуру не установлено. Следствие не устанавливало, кто имел доступ в кабинет ФИО1, не проведена компьютерная экспертиза, тогда как за изъятым компьютером после увольнения ФИО1, работали другие лица и папка, в которой обнаружены якобы исходные файлы документов (которые впоследствии по версии следствия были сфальсифицированы), видоизменялась во время хранения изъятого компьютера в следственном комитете; лицом, производящим расследование, был нарушен порядок хранения вещественных доказательств, поскольку во время хранения была нарушена упаковка системного блока и в папку с файлами заходили до произведенного осмотра предметов. Защитой заявлялось ходатайство о признании данного доказательства не допустимым, однако оно оставлено без удовлетворения. Полагает, что в действиях ФИО1 усматривается несоблюдение порядка производства допроса свидетеля и потерпевшего. Однако в приговоре все доводы защиты отвергнуты как несостоятельные без привидения мотивов. Просит приговор суда отменить, вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель Будников Р.Ю. указывает на несостоятельность изложенных в них доводов, просит оставить апелляционные жалобы без удовлетворения.

Проверив материалы дела, заслушав выступления сторон, судебная коллегия приходит к следующему.

Согласно требованиям ч. 3 ст. 389.22 УПК РФ, обвинительный приговор подлежит отмене с возвращением уголовного дела прокурору, если при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке будут выявлены обстоятельства, указанные в части первой и пункте 1 части 1.1 статьи 237 настоящего Кодекса.

В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ судья по ходатайству стороны или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в случае, если обвинительное заключение составлено с нарушениями требований УПК РФ, что исключает возможность постановления судом приговора на основе данного заключения.

Исходя из разъяснений, изложенных в п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2024 № 39 «О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору», под допущенными при составлении обвинительного заключения нарушениями требований уголовно-процессуального закона в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ следует понимать такие нарушения изложенных в статьях 220, 225, частях 1, 2 статьи 226.7, а также других взаимосвязанных с ними нормах Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации положений, которые исключают возможность принятия судом решения по существу дела на основе данного обвинительного заключения.

Данные положения судом при вынесении обжалуемого приговора учтены не были.

Согласно п. 1 ч. 1 ст. 73 УПК РФ, при производстве по уголовному делу подлежат доказыванию, в том числе, событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления).

В соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 220 УПК РФ, в обвинительном заключении должно быть указано существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела.

Аналогичные требования закреплены в п. 1 ст. 307 УПК РФ к описательно-мотивировочной части обвинительного приговора.

Однако в нарушении указанных требований уголовно-процессуального закона время и место совершения ФИО1 инкриминируемых ей действий, а именно изготовления протоколов допроса, обеспечение наличия в протоколе допросов подписей участвующих лиц, приобщения протоколов допроса к материалам уголовного дела, при описании преступного деяния в обвинительном заключении не указаны, напротив, указано, что время и место их совершения не установлены.

Указанные выше существенные нарушения требований уголовно-процессуального закона при составлении обвинительного заключения, неустранимы в судебном заседании, поскольку отсутствие конкретизации следователем времени и места совершения преступления лишало суд возможности постановить приговор или иное решение на основе имеющегося обвинительного заключения.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2024 № 39 «О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору», указанные нарушения являлись основанием для возвращения уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ.

Однако суд первой инстанции вышеуказанных оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ не усмотрел и приступил к рассмотрению дела, по результатам которого в отношении ФИО1 был постановлен обвинительный приговор, который при указанных обстоятельствах не может быть признан законным и обоснованным.

Изложенные нарушения требований уголовно-процессуального закона являются существенными, препятствующими рассмотрению дела по существу и неустранимыми при судебном разбирательстве, поскольку формирование обвинения, является исключительной прерогативой органов предварительного следствия.

В соответствии с п. 19 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2024 № 39 «О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору», при выявлении судом апелляционной инстанции обстоятельств, указанных в ч. 1 ст. 237 УПК РФ, приговор или иное итоговое решение суда первой инстанции подлежит отмене с возвращением уголовного дела прокурору (п. 5 ст. 389.15, ч. 3 ст. 389.20, ч. 3 ст. 389.22 УПК РФ).

Учитывая вышеизложенное, суд апелляционной инстанции считает необходимым в соответствии с п. 5 ст. 389.15 УПК РФ приговор отменить, уголовное дело возвратить прокурору на основании п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, для устранения препятствий его рассмотрения судом.

В связи с отменой приговора по изложенным основаниям, то есть в связи с существенными нарушениями требований уголовно-процессуального законодательства и возвращением уголовного дела прокурору, суд апелляционной инстанции не рассматривает по существу доводы апелляционной жалобы осужденной ФИО1

Основания для избрания меры пресечения отсутствуют.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 389.13, п. 5 ст. 389.15, 389.22, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Каргасокского районного суда Томской области от 30.04.2025 в отношении ФИО1 отменить.

Уголовное дело по обвинению ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 303 УК РФ, возвратить прокурору Каргасокского района Томской области для устранения препятствий его рассмотрения судом на основании п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном гл. 47.1 УПК РФ.

Обвиняемая вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий