Апелляционное определение № 33-47419/2025 от 23 декабря 2025 г.

№ 33–47419/2025

Судья: Шабанова Т.И. 50RS0021–01–2024–019696–80


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

24 декабря 2025 г. г. Красногорск, Московская область

Судебная коллегия по гражданским делам Московского областного суда в составе:

председательствующего судьи Протасова Д.В.,

судей Кобызева В.А., Жигаревой Е.А.,

при ведении протокола помощником судьи Пиштек О.Д.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2–3636/2025 (2–17618/2024;) по исковому заявлению ФИО к ПАО «Банк ВТБ» о признании кредитного договора незаключенным,

по апелляционной жалобе ФИО на решение Красногорского городского суда Московской области от 17 сентября 2025 г.,

заслушав доклад судьи Кобызева В.А.,

выслушав объяснения явившихся лиц,

установила:

истец обратилась в суд с иском к ПАО Банк ВТБ о признании кредитного договора незаключенным. В обоснование заявленных исковых требований она указывала, что <данные изъяты> стороны посредством дистанционного обслуживания якобы заключили кредитный договор № <данные изъяты>, согласно которому банк предоставил истцу кредит в размере 2 437 241 рубль 00 копеек на срок 60 месяцев под 27,833 % годовых.

Истец утверждала, что кредитный договор был заключен путем подачи от ее имени онлайн-заявки в приложении ВТБ, но без её согласия и участия, при помощи сторонней программы, обманным путем установленной на принадлежащее ей мобильное устройство. 30 сентября 2024 года ответчик обязательства по предоставлению кредита исполнил в полном объеме, перечислив на счет истца денежные средства в размере 2 437 241 рубль 00 копеек. Часть денежных средств сразу была обналичена истцом в банкомате в г. Москве в размере 1 995 000 рублей 00 копеек, после чего истец посредством банкомата перевела денежные средства третьим лицам.

По данному факту СО ОМВД России по г.о. Истра 02 октября 2024 года возбуждено уголовное дело, где истец признана потерпевшей. 02 октября 2024 года истец обратилась в отделение банка, где ей сообщили, что сумма кредита составляет 2 437 241 рубль 00 копеек, предложили отменить услугу «Ваша низкая ставка» и возвратить ранее оплаченные денежные средства за услугу – Страхование, оплату стоимости услуги «Ваша низкая ставка» по вышеуказанному кредитному договору, что составляет 437 241 рубль 00 копеек, в связи с чем сумма кредита уменьшилась до 2 000 000 рублей 00 копеек. После изменения суммы кредита истцу не был предоставлен новый график погашения кредита и уплаты процентов.

17 октября 2024 года истец обратилась к ответчику с претензией – обращением о мошеннических операциях под влиянием третьих лиц; в удовлетворении претензии ответчиком отказано 16 ноября 2024 года. 18 декабря 2024 года истец повторно направила в адрес ответчика претензию о признании кредитного договора незаключенным.

Истец просила признать незаключенным кредитный договор № <данные изъяты>, заключенный между ней и ответчиком 30 сентября 2024 года, прекратить дальнейшее начисление процентов и неустойки на сумму кредита; взыскать с ответчика расходы по оплате государственной пошлины в размере 3 000 рублей 00 копеек, обязать ответчика направить информацию в АО «Национальное бюро кредитных историй» об исключении сведений об указанном кредитном договоре из кредитной истории ФИО

Истец в судебное заседание суда первой инстанции не явилась, о дате, времени и месте судебного заседания извещалась надлежащим образом, о причинах неявки не сообщила.

Ранее в судебном заседании заявленные исковые требования поддерживала в полном объеме, также поясняла, что по указанию неизвестного лица, позвонившего ей на телефон в мессенджере «Ватсап», она закачала на свой мобильный телефон специальную программу АПК-антиспам.

После того, как 30 сентября 2024 года денежные средства в размере 2 000 000 рублей были ею сняты через банкомат ПАО ВТБ, она сразу же в этот день через банкомат ПАО ВТБ осуществила 4 перевода денежных средств на общую сумму 1 995 000 рублей 00 копеек третьим лицам.

Представитель истца в судебном заседании заявленные исковые требования поддержала в полном объеме, просила иск удовлетворить.

Представитель ответчика в судебном заседании заявленные исковые требования не признал, просил в удовлетворении иска отказать по доводам, изложенным в письменных возражениях.

Решением Красногорского городского суда Московской области от 17 сентября 2025 года постановлено: исковые требования ФИО к ПАО Банк ВТБ о признании кредитного договора незаключенным – оставить без удовлетворения.

В апелляционной жалобе истцом поставлен вопрос об отмене решения суда, как незаконного и необоснованного. Заявитель указывает, что решение суда является незаконным, поскольку кредитный договор фактически является недействительным, так как заключен под влиянием обмана. Истец полагает, что банк, являясь профессиональным участником рынка, должен был предвидеть, что заключение такого договора, сопровождающееся немедленным снятием наличных, является для клиента нехарактерной операцией, и должен был принять меры безопасности.

Истец в судебное заседание суда апелляционной инстанции явился лично и в лице представителя по доверенности, просил апелляционную жалобу удовлетворить.

Ответчик в судебное заседание суда апелляционной инстанции явился в лице представителя по доверенности, просил апелляционную жалобу удовлетворить.

соответствии с положениями ст. 167 ГПК РФ, ст. 327 ГПК РФ судебное разбирательство в суде апелляционной инстанции проведено в отсутствие не явившихся лиц, извещавшихся о времени и месте судебного заседания.

Судебная коллегия, проверив в соответствии со статьями 327 и 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации законность и обоснованность решения суда первой инстанции, изучив материалы дела, доводы апелляционной жалобы, исследовав имеющиеся в деле доказательства, приходит к выводу об отмене решения суда в силу следующего.

В соответствии со ст. 330 ГПК РФ основаниями для отмены или изменения решения суда в апелляционном порядке являются: 1) неправильное определение обстоятельств, имеющих значение для дела; 2) недоказанность установленных судом первой инстанции обстоятельств, имеющих значение для дела; 3) несоответствие выводов суда первой инстанции, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела; 4) нарушение или неправильное применение норм материального права или норм процессуального права. Неправильным применением норм материального права являются: 1) неприменение закона, подлежащего применению; 2) применение закона, не подлежащего применению; 3) неправильное истолкование закона.

Судебная коллегия полагает, что при рассмотрении настоящего дела судом первой инстанции такие нарушения были допущены.

Из материалов дела следует, что 30 сентября 2024 года на имя ФИО посредством системы дистанционного банковского обслуживания был оформлен кредитный договор на сумму 2 437 241 рубль. В тот же день значительная часть заемных средств (2 000 000 рублей) была обналичена через банкомат, а затем практически немедленно, серией из четырех транзакций, переведена третьим лицам. Истец незамедлительно, 02 октября 2024 года, обратилась в правоохранительные органы, было возбуждено уголовное дело по ч. 4 ст. 159 УК РФ.

Суд первой инстанции, разрешая спор и отказывая в иске, исходил из того, что договор подписан простой электронной подписью (СМС-кодом), личность клиента была идентифицирована банком, а действия по снятию наличных свидетельствуют о признании сделки.

Однако данный вывод суда противоречит материалам дела и требованиям закона. Суд первой инстанции не учел, что заключение договора происходило в условиях, очевидно указывающих на дефект воли истца, вызванный внешним воздействием, что подтверждается установкой стороннего программного обеспечения по указанию третьих лиц. Суд ошибочно применил норму о свободе договора (ст. 421 ГК РФ) без учета положений о недействительности сделок, совершенных под влиянием обмана, и без должной оценки добросовестности действий банка. Вывод суда о том, что снятие денег подтверждает волю на заключение договора, не учитывает, что данные действия также являлись частью единого преступного умысла третьих лиц, направленного на хищение средств, и контролировались ими. Суд не дал правовой оценки тому факту, что для истца получение крупного кредита с немедленным обналичиванием и переводом на незнакомые счета не имело никакого экономического смысла.

Согласно статье 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Указание в законе на цель данных действий свидетельствует о том, что они являются актом волеизъявления соответствующего лица.

В статье 432 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

Договор заключается посредством направления оферты (предложения заключить договор) одной из сторон и ее акцепта (принятия предложения) другой стороной.

В силу пункта 1 статьи 435 указанного Кодекса офертой признается адресованное одному или нескольким конкретным лицам предложение, которое достаточно определенно и выражает намерение лица, сделавшего предложение, считать себя заключившим договор с адресатом, которым будет принято предложение. Оферта должна содержать существенные условия договора.

В соответствии со статьей 820 данного Кодекса кредитный договор должен быть заключен в письменной форме.

Несоблюдение письменной формы влечет недействительность кредитного договора. Такой договор считается ничтожным.

Согласно пункту 1 статьи 160 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка в письменной форме должна быть совершена путем составления документа, выражающего ее содержание и подписанного лицом или лицами, совершающими сделку, либо должным образом уполномоченными ими лицами.

Письменная форма сделки считается соблюденной также в случае совершения лицом сделки с помощью электронных либо иных технических средств, позволяющих воспроизвести на материальном носителе в неизменном виде содержание сделки, при этом требование о наличии подписи считается выполненным, если использован любой способ, позволяющий достоверно определить лицо, выразившее волю. Законом, иными правовыми актами и соглашением сторон может быть предусмотрен специальный способ достоверного определения лица, выразившего волю.

В силу пункта 1 статьи 8 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. № 2300–1 «О защите прав потребителей» потребитель вправе потребовать предоставления необходимой и достоверной информации об изготовителе (исполнителе, продавце), режиме его работы и реализуемых им товарах (работах, услугах).

В статье 10 этого Закона предусмотрена обязанность исполнителя своевременно предоставлять потребителю необходимую и достоверную информацию об услугах, обеспечивающую возможность их правильного выбора.

В статье 5 Федерального закона от 21 декабря 2013 г. № 353 ФЗ «О потребительском кредите (займе)» (далее – Закон о потребительском кредите) подробно указана информация, которая должна быть доведена кредитором до сведения заемщика при заключении договора, при этом индивидуальные условия договора потребительского кредита в соответствии с пунктом 9 этой статьи согласовываются кредитором и заемщиком индивидуально.

В пункте 14 статьи 7 Закона о потребительском кредите установлено, что документы, необходимые для заключения договора потребительского кредита (займа) в соответствии с указанной статьей, включая индивидуальные условия договора потребительского кредита (займа) и заявление о предоставлении потребительского кредита (займа), могут быть подписаны сторонами с использованием аналога собственноручной подписи способом, подтверждающим ее принадлежность сторонам в соответствии с требованиями федеральных законов, и направлены с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет».

В части 2 статьи 5 Федерального закона от 6 апреля 2011 г. № 63 ФЗ «Об электронной подписи» определено, что простой электронной подписью является электронная подпись, которая посредством использования кодов, паролей или иных средств подтверждает факт формирования электронной подписи определенным лицом.

В части 2 статьи 6 указанного Закона закреплено, что информация в электронной форме, подписанная простой электронной подписью или неквалифицированной электронной подписью, признается электронным документом, равнозначным документу на бумажном носителе, подписанному собственноручной подписью, в случаях, установленных федеральными законами, принимаемыми в соответствии с ними нормативными правовыми актами, нормативными актами Центрального банка Российской Федерации или соглашением между участниками электронного взаимодействия, в том числе правилами платежных систем. Нормативные правовые акты и соглашения между участниками электронного взаимодействия, устанавливающие случаи признания электронных документов, подписанных неквалифицированной электронной подписью, равнозначными документам на бумажных носителях, подписанным собственноручной подписью, должны предусматривать порядок проверки электронной подписи. Нормативные правовые акты и соглашения между участниками электронного взаимодействия, устанавливающие случаи признания электронных документов, подписанных простой электронной подписью, равнозначными документам на бумажных носителях, подписанным собственноручной подписью, должны соответствовать требованиям статьи 9 данного Закона.

Электронный документ согласно статьи 9 названного Закона считается подписанным простой электронной подписью при выполнении в том числе одного из следующих условий: 1) простая электронная подпись содержится в самом электронном документе; 2) ключ простой электронной подписи применяется в соответствии с правилами, установленными оператором информационной системы, с использованием которой осуществляются создание и (или) отправка электронного документа, и в созданном и (или) отправленном электронном документе содержится информация, указывающая на лицо, от имени которого был создан и (или) отправлен электронный документ.

В части 2 этой же статьи указано, что нормативные правовые акты и (или) соглашения между участниками электронного взаимодействия, устанавливающие случаи признания электронных документов, подписанных простой электронной подписью, равнозначными документам на бумажных носителях, подписанным собственноручной подписью, должны предусматривать, в частности: 1) правила определения лица, подписывающего электронный документ, по его простой электронной подписи; 2) обязанность лица, создающего и (или) использующего ключ простой электронной подписи, соблюдать его конфиденциальность.

Таким образом, при заключении договора потребительского кредита, в том числе с помощью электронных либо иных технических средств, кредитором до сведения заемщика должна быть своевременно доведена необходимая и достоверная информация об услуге, обеспечивающая возможность ее правильного выбора, при этом индивидуальные условия договора потребительского кредита должны быть в обязательном порядке согласованы кредитором и заемщиком индивидуально.

В случае совершения лицом сделки с помощью электронных либо иных технических средств его письменная форма считается соблюденной, если эти средства позволяют воспроизвести на материальном носителе содержание договора в неизменном виде (в частности, при распечатывании).

Информация в электронной форме, подписанная простой электронной подписью, признается электронным документом, равнозначным документу на бумажном носителе, подписанному собственноручной подписью, в случаях, установленных федеральными законами или соглашением между участниками электронного взаимодействия, которые должны предусматривать, в том числе, правила определения лица, подписывающего электронный документ, по его простой электронной подписи.

Соответственно, для обеспечения документа, подписанного простой электронной подписью, юридической силой, необходимо идентифицировать лицо, которое использует простую электронную подпись, понятие которой в законе определено не только через наличие присущих ей технических признаков – использование кодов, паролей или иных средств, но и через ее функциональные характеристики – необходимость подтверждения факта формирования электронной подписи определенным лицом.

Учитывая изложенное, легитимность электронного документа с простой электронной подписью, содержащего условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение, подтверждается наличием указания в нем лица, от имени которого составлен и отправлен электронный документ.

Как установлено все действия по оформлению заявки, заключению договора потребительского кредита со стороны заемщика выполнены путем набора цифрового кода-подтверждения, что суд счел соответствующим Правилам ДБО.

Вместе с тем, банком не представлено доказательств принятия мер по установлению фактического лица, который формировал заявку на предоставление кредита и распоряжение средствами от имени истца, мер по проверке представленных сведений, а также информированию клиента об условиях кредитного договора.

При рассмотрении дела стороной истца давались объяснения относительно того, что истец намерений на заключение кредитного договора не имел, им не совершались действия по заключению кредитного договора с Банком ВТБ (ПАО).

Названные объяснения оставлены без внимания суда, между тем, установив факт заключения банком кредитного договора, суду при таких обстоятельствах надлежало установить и то, с кем именно данные договоры были заключены, чтобы иметь возможность сделать вывод об их действительности или недействительности.

С учетом изложенного обстоятельствами, подлежащими установлению по делам такой категории, является то, было ли волеизъявление лица на заключение кредитного договора и получение кредита, от имени которого с банком заключен договор, или данное лицо совершало лишь технические действия, позволившие третьему лицу реализовать свое волеизъявление.

Судебная коллегия полагает, что период времени прошедший с момента формирования заявления о предоставлении кредита и предоставления кредита, явно недостаточно как для ознакомления с условиями кредитного договора, идентификации лица подавшего заявку на получение кредита, так и для обеспечения банком безопасности совершения операций посредством онлайн-систем банка.

Несмотря на достигнутое согласие о возможности использования дистанционного способа для формирования электронной подписи, для банка, как профессионального участника рынка банковских услуг, являются очевидными уязвимость технических средств граждан, с использованием которых осуществляется взаимодействие с банком, возможность доступа иных лиц к сведениям, как путем обмана, так и с использованием сторонних программ.

Данное обстоятельство предполагает принятие банком исчерпывающих мер предосторожности, чтобы убедиться в том, что данные операции в действительности совершаются клиентом и в соответствии с его волеизъявлением.

Указанные обстоятельства в своей совокупности свидетельствует о том, что банк не принял во внимание следующие факты, свидетельствующие о том, что лицо, сформировавшее заявку на получение кредита и использующее простую электронную подпись, не является исиец: характер операции – получение кредитных средств с одновременным их снятием; невозможность ознакомления за период со времени подачи заявки до ее одобрения со всеми условиями заключаемого договора.

Фактически все действия по предоставлению потребительского кредита, ознакомлению и согласованию его условий свелись к направлению банком потенциальному заемщику краткой информацией о возможности получить определенную сумму кредита путем однократного введения цифрового кода.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 13 октября 2022 года № 2669О, в большинстве случаев телефонного мошенничества сделки оспариваются как совершенные под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом. При рассмотрении таких споров особого внимания требует исследование добросовестности и осмотрительности банков. В частности, к числу обстоятельств, при которых кредитной организации в случае дистанционного оформления кредитного договора надлежит принимать повышенные меры предосторожности, следует отнести факт подачи заявки на получение клиентом кредита и незамедлительной выдачи банку распоряжения о перечислении кредитных денежных средств в пользу третьего лица (лиц).

В Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации, № 1 (2019), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 24 апреля 2019 года, указано, что согласно ст. 8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности могут порождаться как правомерными, так и неправомерными действиями.

Заключение договора в результате мошеннических действий является неправомерным действием, посягающим на интересы лица, не подписывавшего соответствующий договор, и являющегося применительно к ст. 168 (п. 2) Гражданского кодекса Российской Федерации третьим лицом, права которого нарушены заключением такого договора.

Таким образом, договор, заключенный в результате мошеннических действий, является ничтожным.

В соответствии со ст. 307 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию (п. 3).

Пунктом 1 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Согласно п. 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», если совершение сделки нарушает запрет, установленный п. 1 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (п. п. 1 или 2 ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу п. 5 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное (п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Согласно ч. 5.1 ст. 8 Федерального закона от 27 июня 2011 года № 161ФЗ «О национальной платежной системе» признаки осуществления перевода денежных средств без согласия клиента устанавливаются Банком России и размещаются на его официальном сайте в информационно-телекоммуникационной сети Интернет.

В соответствии с пунктом 5.2 Положения Банка России от 30.01.2025 № 851П «Об установлении обязательных для кредитных организаций, иностранных банков, осуществляющих деятельность на территории Российской Федерации через свои филиалы, требований к обеспечению защиты информации при осуществлении банковской деятельности в целях противодействия осуществлению переводов денежных средств без согласия клиента» кредитные организации должны обеспечивать регламентацию, реализацию, контроль (мониторинг) технологии обработки защищаемой информации, указанной в абзацах втором – четвертом пункта 1 настоящего Положения, при совершении следующих действий (далее – технологические участки): идентификация, аутентификация и авторизация клиентов при совершении действий в целях осуществления банковских операций; формирование (подготовка), передача и прием электронных сообщений; удостоверение права клиентов распоряжаться денежными средствами; осуществление банковской операции, учет результатов ее осуществления; хранение электронных сообщений и информации об осуществленных банковских операциях.

В соответствии с пунктом 3 Признаков осуществления перевода денежных средств без согласия клиента, утвержденных приказом Банка России от 27 сентября 2018 г. № ОД2525, к таким признакам относится несоответствие характера, и (или) параметров, и (или) объема проводимой операции (время (дни) осуществления операции, место осуществления операции, устройство, с использованием которого осуществляется операция, и параметры его использования, сумма осуществления операции, периодичность (частота) осуществления операций, получатель средств) операциям, обычно совершаемым клиентом оператора по переводу денежных средств (осуществляемой клиентом деятельности).

Таким образом, в соответствии с приведенными выше нормами и правовыми позиция высших судов при проведении банковских операций дистанционным способом надлежит принимать повышенные меры предосторожности для проверки наличия действительной воли клиента на проведение такой операции и установления отсутствия признаков осуществления операции без согласия клиента.

Ссылаясь на надлежащее исполнение банком обязанностей при исполнении заключенного между сторонами договора, судом первой инстанции не дана оценка добросовестности поведения банка, обязанного учитывать интересы потребителя и обеспечивать безопасность дистанционного предоставления услуг, хотя это имело существенное значение для разрешения спора.

Судебная коллегия приходит к выводу, что банк действуя добросовестно и осмотрительно, учитывая интересы клиента и оказывая ему содействие, должен был принять во внимание характер операции – получение кредитных средств в значительном размере, нехарактерность операции для истца и предпринять соответствующие меры предосторожности, чтобы убедиться в том, что данные операции в действительности совершаются клиентом и в соответствии с его волеизъявлением.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции неверно определил обстоятельства, имеющие значение для дела, неправильно применил нормы материального права к отношениям сторон, пришел к выводу не соответствующему материалам дела, поэтому принятое по делу решение суда не может быть признано законным, в связи с чем, обжалуемое решение подлежит отмене по ст. 330 ГПК РФ с принятием по данным требованиям нового решения по ст. 328 ГПК РФ об удовлетворении исковых требований.

В соответствии с требованиями абз. 3 ст. 148, ст. 196 ГПК РФ определение характера спорного правоотношения и подлежащего применению законодательства является обязанностью суда.

При этом согласно разъяснениям, содержащимся в абз. 2 п. 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 г. № 11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству», основанием иска являются фактические обстоятельства, поэтому указание истцом конкретной правовой нормы в обоснование иска не является определяющим при решении судьей вопроса о том, каким законом следует руководствоваться при разрешении дела.

В силу разъяснений, содержащихся в абз. 3 п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по смыслу части 1 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации именно суд определяет, какие нормы права следует применить к установленным обстоятельствам. Суд также указывает мотивы, по которым не применил нормы права, на которые ссылались лица, участвующие в деле. В связи с этим ссылка истца в исковом заявлении на не подлежащие применению в данном деле нормы права сама по себе не является основанием для отказа в удовлетворении заявленного требования.

Таким образом, суд не связан правовой квалификацией истцом заявленных требований (спорных правоотношений), а должен рассматривать иск исходя из предмета и оснований (фактических обстоятельств), определяя по своей инициативе круг обстоятельств, имеющих значение для разрешения спора и подлежащих исследованию, проверке и установлению по делу, а также решить, какие именно нормы права подлежат применению в конкретном спорном правоотношении.

Таким образом, судебная коллегия полагает, что несмотря на некорректное формулирование предмет иска в виде требования о признании договора незаключенным, судебная коллегия обязана применить надлежащие нормы права и как следствие надлежащий способ защиты исходя из заявленного основания иска, которым в данном случае является признание договора недействительным.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 328, 329, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Красногорского городского суда Московской области от 17 сентября 2025 г. – отменить, принять по делу новое решение, которым исковое заявление – удовлетворить.

Признать кредитный договор от <данные изъяты> № <данные изъяты> между ФИО и ВТБ (ПАО) недействительным

Применить последствия недействительности сделки – прекратить начисления процентов и пени.

Председательствующий судья

Судьи

Мотивированное апелляционное определение составлено 16 января 2026 г.