Решение № 2-9427/2025 2-9427/2025~М-7627/2025 М-7627/2025 от 9 декабря 2025 г. по делу № 2-9427/2025

Дело № 2-9427/2025

УИД 03RS0003-01-2025-011809-84

ЗАОЧНОЕ
РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

27 ноября 2025 года г.Уфа

Кировский районный суд г. Уфы Республики Башкортостан в составе:

председательствующего Казбулатова И.У.,

при секретаре Закировой Д.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к АО «Солид Банк» о защите прав потребителя,

установил:

ФИО1 обратился в суд с иском к АО «Солид Банк» (далее – Банк) о защите прав потребителя, указав, что им и ответчиком заключены договоры, содержащие оспариваемые условия, которые истец полагает нарушающими баланс интересов его Банка.

На основании изложенного истец просит суд признать ничтожным заключенный ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 и АО «Солид Банк» договор в той мере, в какой он наделяет АО «Солид Банк» правом одностороннего его изменения, в той мере, в какой он несет в себе неопределенность в вопросах правового значения заложенного в нем алгоритма выражения несогласия с операциями клиента, а также неопределенность в отношении автоматического объявления клиентских операций «подтвержденными», в той мере, в какой ФИО1 вменено формализованное, избыточное и безлимитное согласие на обработку его персональных данных, в той мере, в какой ФИО1 вменено в обязанность информирование АО «Солид Банк» об изменениях в выданных им уполномочиях, в той мере, в какой ФИО1 вменено в обязанность раскрытие перед АО «Солид Банк» обстоятельств своей частной жизни, в той мере, в какой ФИО1 вменено согласие на безакцептное списание средств со счета, в той мере, в какой он произвольно ограничивает ответственность АО «Солид Банк», в той мере, в какой он ограничивает возможность выхода ФИО1 из него, в той мере, в какой он навязывает ФИО1 претензионный порядок разрешения споров с АО «Солид Банк».

Лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены, имеются заявления истца о рассмотрении дел без его участия.

На основании ст. 167 ГПК РФ суд считает возможным рассмотреть дело при имеющейся явке.

Также суд на основании ст.233-234 ГПК РФ определил рассмотреть дело в порядке заочного производства, так как ответчик не представил доказательств уважительности неявки в судебное заседание.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 и АО «Солид Банк» заключен договор, состоящий из собственно договора, а также Общих условий комплексного банковского обслуживания физических лиц в АО «Солид Банк» (далее – Общие условия) и Условий открытия и совершения операций по банковским вкладам (далее – Условия вкладов).

Договор составлен по модели договора присоединения, условия которого определены Банком в стандартных формах.

Само по себе принятие потребителем предложенных Банком договорных форм не означает, что потребитель ознакомлен и согласен со всем объемом содержания договора, так как потребитель отличен от профессионального участника оборота в первую очередь отсутствием каких-либо специальных познаний, опыта и ресурсов для того, чтобы ориентироваться в продукте наравне с его продавцом.

Также потребителем подписана предзаданная, то есть разработанная без его участия форма.

Как разъяснено в подпункте «д» пункта 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» под финансовой услугой следует понимать услугу, оказываемую физическому лицу в связи с предоставлением, привлечением и (или) размещением денежных средств и их эквивалентов, выступающих в качестве самостоятельных объектов гражданских прав (предоставление кредитов (займов), открытие и ведение текущих и иных банковских счетов, привлечение банковских вкладов (депозитов), обслуживание банковских карт, ломбардные операции и т.п.).

Таким образом, гражданин, являющийся клиентом банка, является потребителем финансовой услуги, и к данным правоотношениям применяется законодательство о защите прав потребителей.

Закон Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О защите прав потребителей» (далее – Закон о защите прав потребителей) регулирует отношения, возникающие между потребителями и продавцами (исполнителями, импортерами и проч.) при продаже товаров и оказании услуг, устанавливает права потребителей на приобретение товаров и услуг надлежащего качества и безопасных для жизни, здоровья, имущества потребителей и окружающей среды, получение потребителями информации о товарах и услугах, о продавцах и исполнителях, а также гарантирует просвещение, государственную и общественную защиту интересов потребителей, равно как и определяет механизм реализации их прав.

Согласно пункту 1 статьи 1 Закона о защите прав потребителей отношения в области защиты прав потребителей регулируются Гражданским кодексом Российской Федерации (далее – ГК РФ), указанным Законом, другими федеральными законами и принимаемыми в соответствии с ними иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

В силу пунктов 1 и 4 статьи 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иным правовым актом.

Договор должен соответствовать обязательным для сторон правилам, установленным законом и иными правовыми актами (императивным нормам), действующим в момент его заключения (п. 1 ст. 422 ГК РФ).

Договором присоединения является договор, условия которого могут быть приняты только путем присоединения к предложенному договору в целом (п. 1 ст. 428 ГК РФ).

Применительно к правовому значению утверждения формы договора Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от ДД.ММ.ГГГГ N 28-П обращено внимание на то, что условия договоров присоединения определяются профессиональной стороной в стандартных формах. При этом гражданин не имеет реальной возможности изменить содержание предлагаемых сильной стороной документов.

Верховный Суд Российской Федерации исследуя феноменологию формы договора отметил в определении от ДД.ММ.ГГГГ N 305-ЭС23-12470, что имея пред собой стандартную форму договора, разработанную профессиональным участником рынка, и применяемую ко всем его контрагентам, противная сторона в действительности имеет возможность лишь присоединиться к задаваемым условиям. Тем самым реальное влияние на формирование условий договора для стороны, не разрабатывавшей его форму, тем более, если она в соответствующих отношениях является экономически слабой, объективно ограничено.

В силу пункта 1 статьи 426 ГК РФ публичным договором признается договор, заключенный лицом, осуществляющим предпринимательскую или иную приносящую доход деятельность, и устанавливающий его обязанности по продаже товаров, выполнению работ либо оказанию услуг, которые такое лицо по характеру своей деятельности должно осуществлять в отношении каждого, кто к нему обратится (розничная торговля, перевозка транспортом общего пользования, услуги связи, энергоснабжение, медицинское, гостиничное обслуживание и т.п.).

Пунктом 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 49 «О некоторых вопросах применения общих положений ГК РФ о заключении и толковании договора» (далее – Постановление Пленума №) разъяснено, что к лицам, обязанным заключить публичный договор, исходя из положений пункта 1 статьи 426 ГК РФ относятся коммерческая организация, некоммерческая организация при осуществлении ею приносящей доход деятельности, а равно индивидуальный предприниматель, которые по характеру своей деятельности обязаны продавать товары, выполнять работы и/или оказывать услуги в отношении каждого, кто к ним обратится (потребителя). Для целей статьи 426 ГК РФ потребителями признаются физические лица, на которых распространяется действие законодательства о защите прав потребителей, а также индивидуальные предприниматели, юридические лица различных организационно-правовых форм, например, потребителями по договору оказания услуг универсальной связи являются как физические, так и юридические лица (п.п. 30 ст. 2, ст. 44 ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ N 126-ФЗ «О связи»).

В пункте 18 данного Постановления обращено внимание на то, что условия публичного договора, не соответствующие требованиям, установленным пунктом 2 статьи 426 ГК РФ, а также действующим в момент его заключения обязательным правилам, утвержденным Правительством Российской Федерации или уполномоченными им федеральными органами исполнительной власти, являются ничтожными в части, ухудшающей положение потребителей (п. 4 и п. 5 ст. 426 ГК РФ).

Таким образом, в отношении договоров, построенных по модели договора присоединения и публичного договора, требование определенности правового статуса потребителя и обеспечения реализации именно его собственной, но не навязанной ему воли, приобретает особое значение.

В силу пункта 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). Не допускается использование гражданских прав в целях ограничения конкуренции, а также злоупотребление доминирующим положением на рынке.

Пункт 3 статьи 307 ГК РФ запрещает стороне вести дела так, чтобы ее партнер оказывался лишенным права.

Как указано в пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК РФ», если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, то такая сделка может быть признана судом недействительной.

Сторона договора в случае существенного нарушения баланса интересов сторон вправе на основании статьи 10 ГК РФ заявить о недопустимости применения договорных условий, являющихся явно обременительными (несправедливые договорные условия), если она была поставлена в положение, затрудняющее согласование иного содержания отдельных условий договора, проект которого был предложен другой стороной, то есть оказалась слабой стороной (пункт 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 16 «О свободе договора и ее пределах»; далее – Постановление Пленума ВАС РФ №).

Пунктом 43 Постановления Пленума № разъяснено, что условия договора подлежат толкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в статье 1 ГК РФ, другими положениями ГК РФ, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (ст.ст. 3 и 422 ГК РФ). Условия договора подлежат толкованию таким образом, чтобы не позволить какой-либо стороне договора извлекать преимущество из ее незаконного или недобросовестного поведения (п. 4 ст. 1 ГК РФ). Толкование условий договора осуществляется с учетом цели договора и существа законодательного регулирования соответствующего вида обязательств.

Правовая позиция, фундирующая пункты 9 – 11 Постановления Пленума ВАС РФ N 16, также основана на принципах contra proferentem толкования.

Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от ДД.ММ.ГГГГ N 14-П указано, что преувеличением будет представление о том, что покупатель вступит в переговоры с продавцом по поводу отдельных условий договора и тем самым даст возможность последнему продемонстрировать своим поведением, что он создает существенные затруднения покупателю в согласовании иного содержания условий договора в силу явного неравенства переговорных возможностей.

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Для целей пункта 1 статьи 16 Закона о защите прав потребителей, согласно которому условия договора, ущемляющие права потребителя по сравнению с правилами, установленными законами или иными правовыми актами Российской Федерации в области защиты прав потребителей, являются ничтожными, актом такого ущемления должно считаться само по себе запрещенное публичным порядком Российской Федерации навязывание сильной стороной правоотношения содержания договорной позиции слабой ее стороне.

Конституцией Российской Федерации к основным правам человека и гражданина отнесены достоинство личности (ч. 1 ст. 21), а также неприкосновенность частной жизни (ч. 1 ст. 23). Согласно статье 150 ГК РФ достоинство личности и неприкосновенность частной жизни относятся к нематериальным благам.

Разрешение вопросов согласия/несогласия по негативному сценарию: «возможно покуда ни поступил протест» поощряло бы вторжение в сферу частной автономии, в то время как российским правопорядком реализована обратная модель: «вовлечение лица в обсуждаемые отношения недопустимо до тех пор, пока само оно ни выразит позитивно воли на это». Формирование же правового статуса лица из фактически вменяемого ему бремени преодоления навязанного означало бы легализацию навязывания, по меньшей мере до момента поступления возражения против этого. Вместе с тем, принадлежность человеку и гражданину определенных законом прав и свобод, а также реализация им их в законных пределах не может быть предопределена незаконными действиями, совершаемыми в адрес него против его воли. В противном случае пришлось бы признавать, что мера законной гражданско-правовой автономии проистекает не из гарантированного правопорядком, но из произвола интрудера.

Также суд обращает внимание на следующее, так как сделка не влечет юридических последствий за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (п. 1 ст. 167 ГК РФ), и если юридический акт (односторонняя сделка) выражения согласия недействителен (в частности, в силу навязывания), то отсутствует какая-либо помещаемая в легальный контекст возможность его отзыва, ибо не может быть отозвано то, что в силу его недействительности (тем более в форме ничтожности) подчинено действию юридической фикции отсутствия.

Исходя из этого суд руководствуется тем, что в случае отсутствия в созданной сильной стороной конфигурации отношений реальной возможности потребителя высказаться по вопросу выражения спорного согласия или отказа в нем при заключении договора, обсуждение этой возможности в контексте опции отзыва согласия на последующей стадии является юридически безразличным. Обратное, как уже было отмечено судом ранее, означало бы легализацию навязывания с приданием ему юридически значимых последствий по меньшей мере до заявления последующего протеста против этого, что суд находит недопустимым.

В связи с этим, если спорное условие договора грубо нарушает баланс интересов сторон и его применение приводит к возникновению неблагоприятных последствий для экономически слабой стороны, а сторона, в интересах которой оно установлено, не обосновала его разумность, суд в соответствии с пунктом 4 статьи 1 и пунктом 2 статьи 10 ГК РФ в целях защиты прав слабой стороны разрешает спор без учета данного условия, применяя соответствующие нормы законодательства.

Поскольку участники оборота должны вести себя разумно и осмотрительно, учитывая интересы своих контрагентов, то суд устанавливая баланс интересов двух сторон – слабой и заведомо более сильной приходит к тому, что стандарт профессионального поведения требует устранения всякой двойственности, бремя чего должно относиться на сильного.

В свете изложенного, в случае невозможности установить действительную общую волю сторон, но с учётом характера учрежденных ими отношений, применимой доказательственной презумпцией должна быть презумпция изначального несогласия потребителя на невыгодное.

В целом же в силу правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в его Постановлении от ДД.ММ.ГГГГ N 21-П, гарантированность правомерных ожиданий образует основы конституционно-правового статуса личности, что подлежит правовой защите также и потому, что в Российской Федерации должна обеспечиваться правовая определенность, стабильность и предсказуемость в сфере гражданского оборота, а также поддержание как можно более высокого уровня взаимного доверия между субъектами экономической деятельности.

Раскрывая правовые основы начал добросовестности Конституционный Суд Российской Федерации в своем Постановлении от ДД.ММ.ГГГГ N 10-П отмечает: «в силу принципа справедливости, проявляющегося, в частности, в необходимости обеспечения баланса прав и обязанностей всех участников рыночного взаимодействия, свобода, признаваемая за хозяйствующими субъектами, и гарантируемая им защита должны быть уравновешены обращенным к ним требованием ответственного отношения к правам и свободам тех, кого затрагивает их хозяйственная деятельность».

Общие условия содержат следующие регулирования:

2.6.1. В соответствии с частью 1 статьи 450 Гражданского кодекса Российской Федерации Стороны договорились о том, что Банк имеет право вносить изменения в Договор (Общие условия и /или Тарифы). При этом изменения и/или дополнения, внесенные Банком в Договор, становятся обязательными для Сторон в дату введения новой редакции Общих условий / Тарифов в действие. В случае внесения Банком изменений в Общие условия и/или Тарифы Банк осуществляет информирование Клиента в порядке, указанному в п.2.6.2 Общих Условий.

2.6.2. Банк размещает сообщение о планируемых изменениях и/или дополнениях в Общие условия и/или в Тарифы не менее, а также новую редакцию Общих условий и/или Тарифов, чем за 10 (десять) календарных дней до даты ввода в действие, за исключением изменений, обусловленных требованиями действующего законодательства Российской Федерации, более ранний срок вступления которых в действие определяется нормативными и правовыми актами Российской Федерации, любым из способов, указанных в п.. 2.6.7 Общих условий.

2.6.3. В целях получения сведений об изменениях и дополнениях, которые планируется внести в Общие условия и/или Тарифы, Клиент обращается в Банк (на сайт Банка https://solidbank.ru/) не реже, чем один раз в 10 (десять) календарных дней.

2.6.4. Банк не несет ответственности за возможные убытки Клиента, причиненные неосведомленностью Клиента, в случае, если Банк надлежащим образом выполнил свои обязательства по предварительному раскрытию информации о планируемых изменениях и/или дополнениях в Общие условия и/или Тарифы.

2.6.5. Договор, в том числе Общие условия и/или Тарифы, считаются измененными по соглашению Сторон по истечении 10 (десяти) календарных дней после первого опубликования сообщения Банка, указанного в п. 2.6.2 Общих условий, при условии, что в течение этого срока Банк не получит от Клиента заявления о расторжении Договора в соответствии с п. 7.3. Общих условий.

2.6.6. Информирование Клиента по вопросам, касающимся заключения и исполнения Договора, включая направление сообщения, указанного в п. 2.6.2 Общих условий, производится Банком путем опубликования информации согласно п. 2.6.7 Общих условий, а также путем предоставления информации при личном посещении Клиентом офисов Банка.

2.6.7. Под опубликованием информации в Общих условиях понимается размещение Банком информации, предусмотренной Договором, с целью ознакомления Клиентов с Общими условиями и Тарифами одним или несколькими из нижеперечисленных способов:

? размещение информации на сайте Банка (https://solidbank.ru/);

? размещение информации на стендах в подразделениях Банка, осуществляющих обслуживание Клиентов;

? рассылка информационных сообщений Клиентам по электронной почте;

? иными способами, позволяющими Клиентам получить информацию и установить, что она исходит от Банка.

Раскрытие информации не означает ее обязательное распространение через средства массовой информации.

2.6.8. Датой первого опубликования новой редакции Общих условий и иной размещаемой Банком информации, включая сообщение Банка о планируемых изменениях и/или дополнениях в Договор и/или Тарифы, считается дата их первого размещения на сайте Банка (https://solidbank.ru/).

2.15. Заключив Договор, Клиент подтверждает, что он ознакомлен с действующими Общими условиями и Тарифами, присоединился к Общим условиям и Тарифам, принял Общие условия и Тарифы полностью, согласен со всеми условиями Договора и обязуется их неукоснительно соблюдать. Любые оговорки, изменяющие условия Договора, которые могут быть сделаны Клиентом при заключении Договора, не имеют юридической силы.

3.4.4. Производить списание денежных средств со Счета Клиента в счет оплаты услуг Банка согласно действующим Тарифам.

4.3. Банк имеет право изменять Тарифы Банка, исключать из числа платных отдельные услуги, вводить новые платные услуги. Изменения Тарифов Банка вступают в силу не ранее чем через 10 (Десять) календарных дней со дня размещения информации на специальных стендах в структурных подразделениях Банка и на сайте Банка в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» по адресу: https://solidbank.ru/.

Условия вкладов содержат следующее регулирование:

4.7. Клиент ознакомлен и согласен с Тарифами Банка, взимаемыми за совершение операций по Вкладу на дату подписания Договора. Банк вправе изменять действующие Тарифы и/или устанавливать новые Тарифы. Об изменении действующих Тарифов и/или установлении новых, а также о введении новых процентных ставок, прекращении открытия новых Вкладов и изменении иных условий по данному виду Вклада Банк обязуется известить Клиента путем размещения информации на официальном сайте Банка в сети Интернет (www.solidbank.ru), а также на информационных стендах в офисах Банка, осуществляющих операции по Вкладам граждан.

Гражданское законодательство помимо прочего основывается на признании свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав (п. 1 ст. 1 ГК РФ). Граждане приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора (п. 2 ст. 1 ГК РФ).

Способность иметь гражданские права и нести обязанности (гражданская правоспособность) признается в равной мере за всеми гражданами (п. 1 ст. 17 ГК РФ). Способность гражданина своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их возникает в полном объеме с наступлением совершеннолетия (п. 1 ст. 21 ГК РФ). По общему правилу никто не может быть ограничен в правоспособности и дееспособности (п. 1 ст. 22 ГК РФ).

В пункте 2 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации 4 (2019) отражена следующая правовая позиция: «Соглашение о возможности изменения условий банковского обслуживания, в том числе и установление иных размеров банковских комиссий или новых комиссий, должно быть достигнуто до оказания клиенту (физическому лицу) финансовой услуги в форме, позволяющей однозначно установить его согласие на обслуживание на этих условиях и добровольный выбор им объема оказанных услуг».

Пунктом 2 Обзора судебной практики по делам, связанным с защитой прав потребителей финансовых услуг, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации ДД.ММ.ГГГГ, разъяснено: «Право банка на одностороннее изменение условий заключенного с гражданином договора банковского счета о порядке определения (…( комиссионного вознаграждения банка законом не предусмотрено». Пунктом 19 этого же Обзора проиллюстрирована ситуация наличия в договоре комплексного банковского обслуживания условия о праве банка на одностороннее изменение правил комплексного банковского обслуживания, тарифов, договоров банковских продуктов, условий дистанционного банковского обслуживания физических лиц, с которыми клиент обязан ознакомиться в офисах банка или на официальном сайте банка в сети Интернет. Как указано судом, условия Правил комплексного банковского обслуживания и Условий дистанционного банковского обслуживания физических лиц, устанавливающие право банка на одностороннее изменение согласованных сторонами положений не соответствуют нормам ст. 310, 450, 452 ГК РФ, поскольку в отношениях с потребителем возможность лица, оказывающего услуги, в одностороннем порядке изменить условие обязательства, равно как и отказаться от дальнейшего исполнения договора, должна быть предусмотрена исключительно законодательным актом.

Пунктом 13 Обзора судебной практики по делам о защите прав потребителей, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации ДД.ММ.ГГГГ, подчеркнуто: «Акцептом оферты банка об изменении условий (…( договора могут быть признаны такие действия потребителя финансовой услуги (…(, которые прямо свидетельствуют о волеизъявлении последнего на принятие оферты. Банк не вправе расценивать в качестве акцепта такие действия потребителя финансовой услуги, которые могут совершаться с иной целью, в частности действия по распоряжению денежными средствами, находящимися на счете, по получению наличных денежных средств через банкомат и тому подобные действия».

Тем самым суд заключает, что кредитная организация вправе изменять условия договора в одностороннем порядке только в случаях, предусмотренных федеральным законом или договором с клиентом, являющимся субъектом предпринимательской деятельности (п. 2 ст. 310 ГК РФ, части 1 и 5 ст. 29 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 395-1 «О банках и банковской деятельности»).

При таких обстоятельствах пункт 2.6. имеет неоднозначное толкование, так как из него не следует со всей ясностью, что именно следует понимать под условиями, действующими в дату осуществления операции (предоставления услуги): условия на дату заключения Договора, условия прямо согласованные потребителем или же условия, в одностороннем порядке установленные Банком.

Оценивая же содержание договорного регулирования по вопросу возможности отказа от обслуживания в случае несогласия потребителя с односторонним изменением договора суд исходит из того, что по общему правилу совершение сделки, включая имеющее сделочный характер расторжение договора, является актом свободного выбора гражданина. Тем самым, учитывая специфику правового статуса потребителя, он не должен быть помещаем в такие условия, когда единственным средством защиты его права становился бы выход (бегство) из правоотношения. Равным образом согласно этой логике незаявление о соответствующем расторжении не может наделяться свойством акцепта односторонне измененных условий.

Таким образом, следует признать приведенные условия в той мере, в какой они дозволяют Банку одностороннее изменение договора и налагают на потребителя иные обременения.

Общие условия содержат следующее регулирование:

2.9. В случае несогласия с операциями, Клиент обязан немедленно, но не позднее дня, следующего за днем получения уведомления Банка о совершении операции (п.2.8. Общих условий) уведомить об этом Банк в письменной форме либо по номерам телефонов, размещенных на официальном сайте Банка. Устное заявление Клиента (по телефону) должно быть подтверждено письменным заявлением, предоставленным в Банк. Датой получения Банком уведомления считается дата поступления в Банк соответствующего заявления Клиента на бумажном носителе.

Условия вкладов содержат следующее регулирование:

6.8. По требованию Клиента Банк формирует выписки о движении денежных средств по Счету вклада. Указанные выписки считаются подтвержденными, если Клиент не сообщил Банку об ошибочных операциях по Счету вклада по истечении 10 (Десяти) календарных дней со дня получения выписки.

Частью 1 статьи 6 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» (далее – Закон об информации) установлено, что обладателем информации может быть гражданин (физическое лицо), юридическое лицо, Российская Федерация, субъект Российской Федерации, муниципальное образование. На основании части 3 этой же статьи указанного закона обладатель информации, если иное не предусмотрено федеральными законами, вправе разрешать или ограничивать доступ к информации, определять порядок и условия такого доступа; использовать информацию, в том числе распространять ее, по своему усмотрению; передавать информацию другим лицам по договору или на ином установленном законом основании; защищать установленными законом способами свои права в случае незаконного получения информации или ее незаконного использования иными лицами; осуществлять иные действия с информацией или разрешать осуществление таких действий. Частью 4 этой же статьи указанного закона обладателю информации предписано соблюдать права и законные интересы иных лиц; принимать меры по защите информации; ограничивать доступ к информации, если такая обязанность установлена федеральными законами.

По смыслу пункта 5 статьи 2 Закона об информации разрешение или ограничение доступа к информации – право ее обладателя.

Суд обращает внимание на то, что согласно нормативному регулированию пункта 7 статьи 2 Закона об информации обязанность соблюдения правового режима конфиденциальности информации возложена не на ее обладателя, но на лиц, обязанных перед ним.

Пункт 1 статьи 209 ГК РФ предполагает, что права владения, пользования и распоряжения своим имуществом принадлежат собственнику. По смыслу статьи 210 ГК РФ собственник заботится о своем имуществе.

Раскрывая содержание понятия обязательства статья 307 ГК РФ указывает: в силу обязательства одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие, как то: передать имущество, выполнить работу, оказать услугу, внести вклад в совместную деятельность, уплатить деньги и т.п., либо воздержаться от определенного действия, а кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности.

Тем самым, по обязательству должник обеспечивает предоставление кредитору некоего блага как в позитивном ключе – путем его передачи, так и в негативном – путем непричинения неудобства. Вместе с тем, Банком не представлено объяснений тому, почему потребитель объявлен обязанным перед ним в том, что отвечает интересам самого потребителя.

Также суд адресуется к приведенным ранее конституционным и цивилистическим нормам об автономии частных дел гражданина, в том числе при его участии в гражданском обороте.

Суд находит очевидным, что сохранение безопасности собственных трансакций является заботой собственника имущества, которое может быть поставлено под угрозу, при том, что никому не может быть вменена в обязанность забота о своем имуществе, если только это не связано с безопасностью иных лиц.

При этом ответчиком не показано, каким образом отношение потребителя со своим имуществом противопоставляет его Банку, поставляя в обязанное положение.

Анализируя отраслевое регулирование безопасности банковских трансакций, суд основывается на следующем:

Согласно части 1 статьи 27 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 161-ФЗ «О национальной платежной системе» (далее – Закон о платежной системе) обеспечение защиты информации в платежной системе является обязанностью операторов по переводу денежных средств, банковских платежных агентов (субагенты), операторов услуг информационного обмена, поставщиков платежных приложений, операторов платежных систем, операторов услуг платежной инфраструктуры, операторов электронных платформ, операторов платформы цифрового рубля.

По смыслу части 2 статья 28 указанного Закона управление рисками в платежной системе является обязанностью оператора платежной системы.

Статья 9 указанного Закона учреждает алгоритм действий при неавторизованных трансакциях:

11. В случае утраты электронного средства платежа и (или) его использования без согласия клиента клиент обязан направить соответствующее уведомление оператору по переводу денежных средств в предусмотренной договором форме незамедлительно после обнаружения факта утраты электронного средства платежа и (или) его использования без согласия клиента, но не позднее дня, следующего за днем получения от оператора по переводу денежных средств уведомления о совершенной операции.

12. После получения оператором по переводу денежных средств уведомления клиента в соответствии с частью 11 настоящей статьи оператор по переводу денежных средств обязан возместить клиенту сумму операции, совершенной без согласия клиента после получения указанного уведомления.

13. В случае, если оператор по переводу денежных средств не исполняет обязанность по информированию клиента о совершенной операции в соответствии с частью 4 настоящей статьи, оператор по переводу денежных средств обязан возместить клиенту сумму операции, о которой клиент не был проинформирован и которая была совершена без согласия клиента.

14. В случае, если оператор по переводу денежных средств исполняет обязанность по информированию клиента о совершенной операции в соответствии с частью 4 настоящей статьи и клиент не направил оператору по переводу денежных средств уведомление в соответствии с частью 11 настоящей статьи, оператор по переводу денежных средств не обязан возместить клиенту сумму операции, совершенной без согласия клиента.

15. В случае, если оператор по переводу денежных средств исполняет обязанность по уведомлению клиента - физического лица о совершенной операции в соответствии с частью 4 настоящей статьи и клиент - физическое лицо направил оператору по переводу денежных средств уведомление в соответствии с частью 11 настоящей статьи, оператор по переводу денежных средств должен возместить клиенту сумму указанной операции, совершенной без согласия клиента до момента направления клиентом - физическим лицом уведомления. В указанном случае оператор по переводу денежных средств обязан возместить сумму операции, совершенной без согласия клиента, если не докажет, что клиент нарушил порядок использования электронного средства платежа, что повлекло совершение операции без согласия клиента - физического лица.

Таким образом, несмотря на отнесение законодателем информирования банка клиентом об утрате электронного средства платежа и (или) его использования без согласия клиента к числу обязанностей последнего, для целей частно-правовых отношений банка и потребителя это служит условием распределения рисков потерь.

Тем самым, так как невыполнение обсуждаемого условия способно лишить потребителя возможности возмещения потерь в режиме, предусмотренном Законом о платежной системе, разрешение этого вопроса относится к сфере его гражданско-правой автономии, и, потому, предметом обсуждения (договорного урегулирования) с кем-либо быть не может, что, в свою очередь исключает действие режима какой-либо частно-правовой обязанности. Следовательно, факт того, что в определенных законом случаях обсуждаемое извещение банка его клиентом служит обязательным элементом правового состава распределения бремени имущественных потерь, сам по себе при всей его обязательности собственно обязанности в гражданско-правовом, то есть способном к подчинению договорному регулированию, смысле не образует.

В той же мере, в какой обсуждаемое условие может быть истолковано как направленное на исполнение финансовой организацией каких-либо возложенных на нее публично-значимых функций, Банк не нуждается в каком-либо выговаривании этого частно-правовыми средствами. Противопоставление Банка потребителю в том, что и без того нашло свое правовое разрешение, суд находит избыточным и, потому, обременяющим потребителя самим по себе фактом объявления его связанности перед Банком. В такой политико-правовой парадигме стремление Банка воздействовать на то, судьба чего уже разрешена правопорядком, суд расценивает как направленное на присвоение права частно-правовыми средствами регулировать сферу публичного, означающее приватизацию сферы публичного регулирования, что недопустимо.

Как указано выше, часть 11 статьи 9 Закона о платежной системе устанавливает правовые последствия утраты электронного средства платежа и (или) его использования без согласия клиента, однако Банком не показано ни то, что послужило правовым основанием возложения на потребителя обязанности применительно к «несогласию с операциями», ни то, что конкретно следует под этими «операциями» понимать.

Также суд обращает внимание на то, что объявление потребителя «обязанным» способно служить целям перераспределения на него рисков лишения своего имущества (денежных средств).

Пункт 3 статьи 401 ГК РФ устанавливает для субъектов предпринимательской деятельности в качестве общего правила особый стандарт рачительности при исполнении обязательства. Пункт 1 статьи 404 ГК РФ вводит в правовой оборот институт митигации убытков. Кроме того, подлежит учету и вина потерпевшего (пункт 2 статьи 1083 ГК РФ). Тем самым, исключается как произвольное освобождение от ответственности, так и произвольное уменьшение ее размера.

Толкуя правила пункта 15 статьи 9 Закона о платежной системе следует отметить, что законодатель допускает случаи, когда бремя доказывания, и, следовательно, бремя полного или частичного несения соответствующего риска будет перераспределено на финансовую организацию.

В этом контексте суд полагает отвечающим требованию установления баланса интересов потребителя и профессионального исполнителя услуг такой подход, который не позволял бы Банку уклоняться от применения специальных познаний, средств, навыков, позволяющих оградить от вреда потребителя, пусть даже последний и способствовал бы риску такого вреда причинения.

Также суд обращает внимание на непоследовательность договорного регулирования, когда с одной стороны предполагается извещение об инциденте посредством телефонного звонка, а с другой – какие-либо связывающие Банк последствия возникают лишь с момента его уведомления через заявление на бумажном носителе. Поскольку оговорка о фактической юридической безразличности извещения путем телефонного звонка отрицает гарантированное договором право этого, и поскольку право является таковым, только если оно способно иметь полезность для его обладателя, соответствующее договорное условие должно толковаться в пользу потребителя.

Таким образом, следует признать недействительными данные условия в той мере, в какой они могут быть истолкованы так, что информирование Банка ФИО1 о несогласии с операциями, образует его частно-правую обязанность перед Баком, а также в той мере, в той мере, в какой они могут быть истолкованы так, что при их несоблюдении ФИО1 Банк безусловно освобождается от возмещения ФИО1 суммы операции, совершенной без его согласия, а также в той мере, в какой юридически значимым извещением об операции, совершенной без согласия ФИО1, является только извещение, произведенное в письменной форме, и только с даты его поступления в Банк на бумажном носителе, а также в той мере в какой против потребителя может быть обращено вменяемое ему «подтверждение выписки».

Общие условия содержат следующее регулирование:

2.14. Клиент, выражает свое согласие на обработку АО «Солид Банк», своих персональных данных (в том числе биометрических персональных данных) в порядке и на условиях, определенных Федеральным законом от ДД.ММ.ГГГГ №152-ФЗ «О персональных данных» (далее - ФЗ «О персональных данных»). и подтверждает, что давая такое согласие, действует своей волей и в своем интересе.

Условия вкладов содержат следующее регулирование:

4.9. Клиент дает согласие Банку на обработку своих персональных данных, в том числе разрешенных для распространения без особых условий и запретов, в соответствии со ст. 9 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 152-ФЗ «О персональных данных» с использованием средств автоматизации или без использования таких средств, включая сбор, запись, систематизацию, накопление, хранение, уточнение (обновление, изменение), извлечение, использование, передачу третьим лицам (распространение, предоставление доступа, в том числе нерезидентам РФ), трансграничную передачу, обезличивание, блокирование, удаление, уничтожение, с целью осуществления банковских операций. Настоящее согласие действует со дня его подписания до дня отзыва в письменной форме

В соответствии с Федеральным законом от ДД.ММ.ГГГГ N 152-ФЗ «О персональных данных» в редакции, действовавшей на момент заключения договора (далее – Закон о персональных данных) персональные данные – любая информация, относящаяся к прямо или косвенно определенному или определяемому физическому лицу (субъекту персональных данных) (п. 1 ст. 3).

Согласно частям 1 и 2 статьи 5 Закона о персональных данных обработка персональных данных должна осуществляться на законной и справедливой основе. Обработка персональных данных должна ограничиваться достижением конкретных, заранее определенных и законных целей. Не допускается обработка персональных данных, несовместимая с целями сбора персональных данных.

Частью 1 статьи 6 указанного Закона к условиям обработки персональных данных отнесено получение на это согласия их субъекта за исключением случаев, когда такое согласие не требуется если обработка персональных данных необходима для достижения целей, предусмотренных международным договором Российской Федерации или законом, для осуществления и выполнения возложенных законодательством Российской Федерации на оператора функций, полномочий и обязанностей; обработка персональных данных осуществляется в связи с участием лица в конституционном, гражданском, административном, уголовном судопроизводстве, судопроизводстве в арбитражных судах; обработка персональных данных необходима для исполнения судебного акта, акта другого органа или должностного лица, подлежащих исполнению в соответствии с законодательством Российской Федерации об исполнительном производстве; обработка персональных данных необходима для исполнения полномочий федеральных органов исполнительной власти, органов государственных внебюджетных фондов, исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления и функций организаций, участвующих в предоставлении соответственно государственных и муниципальных услуг, предусмотренных Федеральным законом от ДД.ММ.ГГГГ N 210-ФЗ «Об организации предоставления государственных и муниципальных услуг», включая регистрацию субъекта персональных данных на едином портале государственных и муниципальных услуг и (или) региональных порталах государственных и муниципальных услуг; обработка персональных данных необходима для исполнения договора, стороной которого либо выгодоприобретателем или поручителем по которому является субъект персональных данных, а также для заключения договора по инициативе субъекта персональных данных или договора, по которому субъект персональных данных будет являться выгодоприобретателем или поручителем. Заключаемый с субъектом персональных данных договор не может содержать положения, ограничивающие права и свободы субъекта персональных данных, устанавливающие случаи обработки персональных данных несовершеннолетних, если иное не предусмотрено законодательством Российской Федерации, а также положения, допускающие в качестве условия заключения договора бездействие субъекта персональных данных; обработка персональных данных необходима для защиты жизни, здоровья или иных жизненно важных интересов субъекта персональных данных, если получение согласия субъекта персональных данных невозможно; обработка персональных данных необходима для осуществления прав и законных интересов оператора или третьих лиц, в том числе в случаях, предусмотренных Федеральным законом «О защите прав и законных интересов физических лиц при осуществлении деятельности по возврату просроченной задолженности и о внесении изменений в Федеральный закон «О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях»», либо для достижения общественно значимых целей при условии, что при этом не нарушаются права и свободы субъекта персональных данных; обработка персональных данных необходима для осуществления профессиональной деятельности журналиста и (или) законной деятельности средства массовой информации либо научной, литературной или иной творческой деятельности при условии, что при этом не нарушаются права и законные интересы субъекта персональных данных; обработка персональных данных осуществляется в статистических или иных исследовательских целях, за исключением целей, указанных в статье 15 Федерального закона, при условии обязательного обезличивания персональных данных; обработка персональных данных, полученных в результате обезличивания персональных данных, осуществляется в целях повышения эффективности государственного или муниципального управления, а также в иных целях, предусмотренных Федеральным законом от ДД.ММ.ГГГГ N 123-ФЗ «О проведении эксперимента по установлению специального регулирования в целях создания необходимых условий для разработки и внедрения технологий искусственного интеллекта в субъекте Российской Федерации – городе федерального значения Москве и внесении изменений в статьи 6 и 10 Федерального закона «О персональных данных» и Федеральным законом от ДД.ММ.ГГГГ N 258-ФЗ «Об экспериментальных правовых режимах в сфере цифровых инноваций в Российской Федерации», в порядке и на условиях, которые предусмотрены указанными федеральными законами; осуществляется обработка персональных данных, подлежащих опубликованию или обязательному раскрытию в соответствии с федеральным законом.

Применительно к приведенным законоположениям суд обращает внимание на то, что согласие формально истребуется только в случаях, когда иное не следует из контекста возникшей правовой связи, в частности, если наличие согласия не свидетельствуется конклюдентными действиями субъекта персональных данных по вступлению в отношения с оператором их обработки.

В силу части 1 статьи 9 Закона о персональных данных субъект персональных данных принимает решение о предоставлении его персональных данных и дает согласие на их обработку свободно, своей волей и в своем интересе. Согласие на обработку персональных данных должно быть конкретным, информированным и сознательным. Согласие на обработку персональных данных может быть дано субъектом персональных данных или его представителем в любой позволяющей подтвердить факт его получения форме, если иное не установлено федеральным законом.Согласно части 3 статьи 6 данного Закона по общему правилу оператор вправе поручить обработку персональных данных другому лицу только с согласия субъекта персональных данных.

Статьей 7 этого же закона установлено, что по общему правилу операторы обязаны не раскрывать третьим лицам персональные данные без согласия их субъекта.

Пункт 6 части 4 статьи 9 этого же закона требует, чтобы согласие субъекта персональных данных включало в себя наименование или фамилию, имя, отчество и адрес лица, осуществляющего обработку персональных данных по поручению оператора.

Из правовой позиции ФИО1 следует, что под предзаданным он понимает выражение согласия, заложенного в безальтернативную форму; под формализацией – включение в документальную форму того, что и помимо этого уже выражено самим по себе вступлением в договорное правоотношение; под избыточностью – требование согласия, в отношении которого и без того действует законная презумпция наличия. Отдельно истец высказался против того, что она полагает безлимитным согласием – согласие за пределами необходимого для целей заключения и исполнения договора.

С учетом приведенных выше правовых норм, в частности правил пункта 5 части 1 статьи 6 Закона о персональных данных, по смыслу которого цели исполнения договора, стороной которого является субъект персональных данных, а также цели заключения договора по инициативе субъекта персональных данных, сами по себе служат допустимым основанием обработки персональных данных, суд соглашается с доводами истца.

Правовой режим обработки персональных данных установлен публично. Действующее правое регулирование не предполагает какого-либо договорного восполнения этого режима в том, где согласно закону заключение договора означает выражение согласия на соразмерную обработку персональных данных. В этой политико-правовой парадигме стремление Банка воздействовать на то, судьба чего уже разрешена правопорядком, суд расценивает как направленное на присвоение права частно-правовыми средствами регулировать сферу публичного, означающее приватизацию сферы публичного регулирования, что недопустимо.

Исследуя механизм выражения согласия на обработку персональных данных суд исходит из того, что хотя статьей 9 Закона о персональных данных и оговорена свобода выбора формы этого, но этой же нормой в правовой оборот введены институты дачи согласия и получения согласия. Из этого следует, что во-первых, отношения выражения согласия инициируются их субъектом, но не оператором, ибо в имеющемся контексте невозможно получить что-либо, если оно не было дано; во-вторых, должен быть установлен именно факт дачи согласия, а не факт пассивного невозражения против навязанного; в-третьих, свобода выражения несогласия не является формой дачи согласия; в-четвертых, свобода отозвать согласие сама по себе не означает свободы его выражения; в-пятых, отзыв согласия хотя и выказывает отношение субъекта персональных данных к их обработке, положительной формой выражения согласия по своему существу не является.

Превращение же права выражения согласия в фактическую обязанность дискредитирует смысл правового регулирования, не объявляющего юридическую фикцию всеобщего согласия, но, напротив, учреждая презумпцию несогласия, обязывающего искать согласия специального.

В свете изложенного законодательные институты дачи и получения согласия на обработку персональных данных свидетельствуют об установлении в российском правопорядке презумпции несогласия их субъекта с их обработкой, что преодолевается либо конклюдентными действиями по выражению этого согласия в определенных законом случаях, либо совершением этого в качестве самостоятельного акта, но все также без какого-либо внешнего понуждения к этому.

В тех случаях, когда согласие на обработку персональных данных дано конклюдентными действиями по заключению договора, оно считается данным без какой-либо специальной формализации этого. По объему такое конклюдентное согласие ограничивается целями, соответствующими содержанию правоотношения, возникшего между его источником и адресатом. В том же, что касается характера указанного согласия, то оно должно быть дано его субъектом свободно, своей волей и в своем интересе при этом оно должно быть конкретным, информированным и сознательным. Следовательно, обработка персональных данных служит интересам их субъекта, но не оператора.

Таким образом, суд исходит из того, что сам по себе факт вступления в гражданско-правовые отношения означает в силу императивного предписания закона также и согласие субъекта персональных данных на их соразмерную обработку, то какое-либо иное, истребование согласия является избыточным; во-вторых, коль скоро законная презумпция конклюдентно выражаемого согласия исключает требование о какой-либо его формализации, то требование обсуждаемой формализации не следует из закона; в-третьих, коль скоро законное регулирование предполагает получение стороной гражданско-правовой сделки доступа к персональным данным ее контрагента для целей заключения и исполнения договора, а также для выполнения публично-значимых функций, то все иное, выходящее за рамки этого должно прямо соответствовать воле субъекта персональных данных.

Судебная практика указывает на то, что навязывание согласия на обработку персональных данных нарушает установленные законом принципы их обработки (Определение Верховного Суда Российской Федерации N 306-АД18-16256 от ДД.ММ.ГГГГ).

Требование формализованного избыточного согласия на обработку персональных данных, когда оператор их обработки и без того имеет достаточные основания для этого в силу конклюдентного согласия, выражаемого обращением субъекта персональных данных к оператору, действующему в пределах, ограниченных контекстом такого обращения, незаконно (Определение Верховного Суда Российской Федерации N 5-КА19-56 от ДД.ММ.ГГГГ).

При очевидной выгодности для ответчика обработки персональных данных истца, например, для целей продвижения собственного или партнерского продукта, ответчиком не объяснено, как выражение согласия на это отвечает интересам потребителя. Равным образом, ответчиком не объяснено, как интересы участника оборота по рыночной экспансии соотносятся с предметом договора по получению финансовой услуги.

Несмотря на то, что целью заключения договора было получение финансовой услуги, ответчиком не представлено доказательств того, что истцу было разъяснено и предоставлено право на заключение договора без дачи избыточного относительно этой цели согласия на обработку его персональных данных.

При заключении договора ФИО1 был фактически лишен возможности влиять на содержание договора, условия которого могли быть приняты им только путем присоединения к предложенной форме в целом. ФИО1 подписал стандартную форму с заранее установленными Банком условиями, в которых отсутствуют положения, по которым он мог бы отказаться от дачи согласия на обработку персональных данных, оказание Банком финансовых услуг было прямо увязано с обеспечением такого согласия, то есть имело для истца вынужденный характер.

Оценивая интерес истца к оспариванию договора суд отмечает, что спорное согласие, согласно его тексту, действует и за пределами его срока, то есть будет сохраняться в том числе и до тех пор, покуда истец ни воспротивится этому. Следовательно, факт истечения срока вклада правового значения не имеет, тем более что пунктом 3 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 35 «О последствиях расторжения договора» разъяснено: по смыслу п. 2 ст. 453 ГК РФ при расторжении договора прекращается обязанность должника совершать в будущем действия, которые являются предметом договора, в то время как условия договора, которые в силу своей природы предполагают их применение и после расторжения договора либо имеют целью регулирование отношений сторон в период после расторжения сохраняют свое действие и после расторжения договора, если иное не установлено соглашением сторон. То есть прекращение договора само по себе еще не означает прекращения возникшего из него обязательства.

Отдельно суд обращает внимание на неопределенность такого условия как «с целью осуществления банковских операций», в том числе потому, что обработка персональных данных производится также и в форме их передачи, в силу чего становится неясным субъект производства, в том числе потенциального, неких банковских операций.

Таким образом, следует признать недействительными данные условия в какой это затрагивает права ФИО1 вмененным ему формализованным избыточным согласием с обработкой его персональных данных.

Общие условия содержат следующее регулирование:

[Клиент обязан] 3.3.3. Незамедлительно извещать Банк об изменениях, связанных с полномочиями лиц по распоряжению Счетом.

Условия вкладов содержат следующее регулирование:

4.4. Клиент обязуется: своевременно уведомлять Банк об аннулировании выданных доверенностей, завещаний и иных документов, предоставляющих право распоряжения Вкладом третьим лицам

5.9. Предусмотренные Договором расходные операции по Вкладу, совершаемые третьими лицами, выполняются по предъявлении паспорта или документа, его заменяющего, а также доверенности, заверенной нотариально или по форме Банка и оформленной в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации.

Гарантии допускаемой законом меры частной автономии предполагают право стороны договора управлять договорной позицией своей волей.

Пунктом 1 статьи 185 ГК РФ установлено, что доверенностью признается письменное уполномочие, выдаваемое одним лицом другому лицу или другим лицам для представительства перед третьими лицами.

Во исполнение пункта 1 статьи 189 лицо, выдавшее доверенность и впоследствии отменившее ее, обязано известить об отмене лицо, которому доверенность выдана, а также известных ему третьих лиц, для представительства перед которыми дана доверенность. Такая же обязанность возлагается на правопреемников лица, выдавшего доверенность, в случаях ее прекращения по основаниям, предусмотренным в подпунктах 4 и 5 пункта 1 статьи 188 указанного Кодекса.

Сведения о совершенной в нотариальной форме отмене доверенности вносятся нотариусом в реестр нотариальных действий, ведение которого осуществляется в электронной форме, в порядке, установленном законодательством о нотариате.

Сведения об отмене доверенности, за исключением доверенности, указанной в абзаце втором данного пункта, могут быть внесены в реестр распоряжений об отмене доверенностей, ведение которого осуществляется в электронной форме в порядке, установленном законодательством о нотариате.

Сведения о совершенной в простой письменной форме отмене доверенности могут быть опубликованы в официальном издании, в котором опубликовываются сведения о банкротстве. В этом случае подпись на заявлении об отмене доверенности должна быть нотариально засвидетельствована.

Если третьи лица не были извещены об отмене доверенности ранее, они считаются извещенными о совершенной в нотариальной форме отмене доверенности на следующий день после внесения сведений об этом в реестр нотариальных действий, а о совершенной в простой письменной форме отмене доверенности - на следующий день после внесения этих сведений в реестр распоряжений об отмене доверенностей или по истечении одного месяца со дня опубликования таких сведений в официальном издании, в котором опубликовываются сведения о банкротстве.

Пункт 2 этой же статьи Кодекса защищает интересы третьего лица, которому предъявлена доверенность, о прекращении которой оно не знало и не должно было знать, устанавливая, что права и обязанности, приобретенные в результате действий лица, полномочия которого прекращены, сохраняют силу для представляемого и его правопреемников.

Таким образом, обязанность информирования третьего лица о прекращении уполномочия возлагается на доверителя только в случае известности ему фигуры такого третьего лица, что объективно невозможно в случае выдачи так называемых «генеральных» доверенностей. Кроме того, в условиях того, что невыполнение этого по общему правилу может угрожать только интересам самого поверенного, суд находит лишенным правового обоснования включение в Договор фактического условия действовать в собственных интересах. Отдельно суд отмечает, что Банком не показано недостаточности механизма достижения им обсуждаемой осведомленности с использованием предусмотренных законом механизмов.

Таким образом, следует признать недействительными данные условия в той мере в какой это затрагивает права ФИО1 вмененным ему более обременительным относительного законного режима распоряжения своим уполномочием.

Общие условия содержат следующее регулирование.

[Клиент обязан] 3.3.5. Своевременно предоставлять в Банк документы и сведения в случае изменения идентификационной информации. В течение 7 (семи) рабочих дней письменно информировать Банк с предоставлением подтверждающих документов об изменении сведений, указанных в Заявлении Клиента (смена фамилии и/или имени и/или отчества, паспортных данных, адреса места жительства и/или адреса места пребывания, адреса электронной почты, гражданства, ИНН, СНИЛС, данные документов, подтверждающих право иностранного гражданина или лица без гражданства на пребывание (проживание) в Российской Федерации (если наличие таких документов обязательно в соответствии с международными договорами Российской Федерации и законодательством Российской Федерации) и др.), включению / исключению физического лица из списка санкций иностранных государств в связи с недружественными действиями в отношении Российской Федерации, изменения статуса в целях FATCA/CRS, а также, если у Клиента появился статус публичного должностного лица.

3.3.6. Своевременно уведомлять Банк о смене номера телефона сотовой связи Клиента, обратившись в Банк с письменным заявлением.

3.3.8. Предоставлять все необходимые документы для осуществления Банком функций, возложенных на него действующим законодательством Российской Федерации и нормативными актами Банка России.

3.3.9. По требованию Банка предоставлять документы и сведения, разъясняющие экономический смысл и подтверждающие законный характер операций по Счету, включая операции по зачислению денежных средств на Счет, в указанный Банком срок.

ДД.ММ.ГГГГ. Предоставлять Банку информацию, необходимую для исполнения Банком требований Федерального закона № 115-ФЗ, включая информацию о своих выгодоприобретателях и бенефициарных владельцах, а также о своем статусе доверительного собственника (управляющего) иностранной структуры без образования юридического лица, протектора.

4.3. Банк вправе не пролонгировать срочный Вклад в случае, если Клиент не информировал Банк об отсутствии/наличии изменений (с документальным подтверждением), сведений и/или документов (копии документов), необходимых для выполнения Банком требований Федерального закона "О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма" от ДД.ММ.ГГГГ № 115-ФЗ (далее Федеральный закон №115-ФЗ) и нормативных актов Банка России, и в иных предусмотренных действующим законодательством РФ случаях.

4.10. Клиент обязуется своевременно информировать Банк об изменении своих персональных данных (Ф.И.О., реквизиты документа, удостоверяющего личность, адрес места жительства (регистрации), адрес места пребывания, гражданство, номера телефонов, адрес электронной почты и т.д.).

Согласно статье 1 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» (далее – Закон N 115-ФЗ) данный закон направлен на защиту прав и законных интересов граждан, общества и государства путем создания правового механизма противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, финансированию терроризма и финансированию распространения оружия массового уничтожения.

В соответствии со статьей 2 Закона N 115-ФЗ данный закон регулирует отношения граждан Российской Федерации, иностранных граждан и лиц без гражданства, организаций, осуществляющих операции с денежными средствами или иным имуществом, иностранных структур без образования юридического лица, адвокатов, нотариусов, доверительных собственников (управляющих) иностранной структуры без образования юридического лица, исполнительных органов личного фонда, имеющего статус международного фонда (кроме международного наследственного фонда), лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность в сфере оказания юридических или бухгалтерских услуг, аудиторских организаций, индивидуальных аудиторов, государственных органов, Центрального банка Российской Федерации, адвокатских и нотариальных палат субъектов Российской Федерации, саморегулируемых организаций аудиторов в целях предупреждения, выявления и пресечения деяний, связанных с легализацией (отмыванием) доходов, полученных преступным путем, финансированием терроризма и финансированием распространения оружия массового уничтожения, а также отношения юридических лиц и федеральных органов исполнительной власти, связанные с установлением бенефициарных владельцев юридических лиц.

Статьей 3 Закона N 115-ФЗ раскрыто содержание следующих понятий: идентификация – совокупность мероприятий по установлению определенных указанным законом сведений о клиентах, их представителях, выгодоприобретателях, бенефициарных владельцах и подтверждению достоверности этих сведений с использованием оригиналов документов и (или) надлежащим образом заверенных копий и (или) государственных и иных информационных систем; фиксирование сведений (информации) – получение и закрепление сведений (информации) на бумажных и (или) иных носителях информации в целях реализации настоящего Федерального закона.

К числу мер, направленных на противодействие легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, финансированию терроризма и финансированию распространения оружия массового уничтожения, относятся: организация и осуществление внутреннего контроля; обязательный контроль; иные меры, принимаемые в соответствии с федеральными законами (ст. 4 Закона N 115-ФЗ).

Истцом заявлено, что Банк не вправе вменять ему в обязанность то, что относится к условиям деятельности самого Банка, и что, хотя и выступает публичной обязанностью гражданина, в то же время не является частной обязанностью клиента, противопоставляемого именно Банку.

В этой связи суд исследует содержание обязанностей финансовой организации и ее клиента в вопросах прохождения идентификации последнего.

Во исполнение части 1 статьи 7 Закона N 115-ФЗ, организации, осуществляющие операции с денежными средствами или иным имуществом, обязаны по общему правилу до приема на обслуживание идентифицировать клиента, установив в отношении физических лиц следующие сведения: фамилию, имя, а также отчество (если иное не вытекает из закона или национального обычая), гражданство, дату рождения, реквизиты документа, удостоверяющего личность, данные документов, подтверждающих право иностранного гражданина или лица без гражданства на пребывание (проживание) в Российской Федерации (если наличие таких документов обязательно в соответствии с международными договорами Российской Федерации и законодательством Российской Федерации), адрес места жительства (регистрации) или места пребывания, идентификационный номер налогоплательщика (при его наличии), а в случаях, предусмотренных пунктами 1.11 и 1.12 указанной статьи, фамилию, имя, а также отчество (если иное не вытекает из закона или национального обычая), серию и номер документа, удостоверяющего личность, а также иную информацию, позволяющую подтвердить указанные сведения.

Также финансовые организации обязаны обновлять информацию о клиентах, которые отнесены к группе низкой степени (уровня) риска совершения подозрительных операций в соответствии с правилами внутреннего контроля организации, осуществляющей операции с денежными средствами или иным имуществом, представителях таких клиентов, их выгодоприобретателях и бенефициарных владельцах не реже одного раза в три года, а в случае возникновения сомнений в достоверности и точности ранее полученной информации в течение семи рабочих дней, следующих за днем возникновения этих сомнений. Организации, осуществляющие операции с денежными средствами или иным имуществом, обновляют информацию о клиентах, которые не отнесены к группе низкой степени (уровня) риска совершения подозрительных операций в соответствии с правилами внутреннего контроля данной организации, представителях таких клиентов, их выгодоприобретателях и бенефициарных владельцах не реже одного раза в год, а в случае возникновения сомнений в достоверности и точности ранее полученной информации в течение семи рабочих дней, следующих за днем возникновения этих сомнений.

Частью 5.4. вышеуказанной статьи установлено, что при проведении идентификации клиента, представителя клиента, выгодоприобретателя, бенефициарного владельца, обновлении информации о них организации, осуществляющие операции с денежными средствами или иным имуществом, вправе требовать представления клиентом, представителем клиента и получать от клиента, представителя клиента документы, удостоверяющие личность, учредительные документы, документы о государственной регистрации юридического лица (индивидуального предпринимателя), а также иные документы, предусмотренные настоящим Федеральным законом и принимаемыми на его основе нормативными правовыми актами Российской Федерации и нормативными актами Банка России. При проведении идентификации клиента – физического лица организация, осуществляющая операции с денежными средствами или иным имуществом, вправе требовать представления клиентом, представителем клиента информации о страховом номере индивидуального лицевого счета застрахованного лица в системе обязательного пенсионного страхования.

Таким образом, суд делает вывод, что проведение идентификации клиентов проводится финансовой организацией в рамках исполнения возложенной на нее публичной функции по противодействию легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма, то есть такая организация не только вправе, но и обязана обеспечить надлежащую идентификацию.

В части 14 статьи 7 Закона N 115-ФЗ указано, что клиенты обязаны предоставлять организациям, осуществляющим операции с денежными средствами или иным имуществом, информацию, необходимую для исполнения указанными организациями требований настоящего Федерального закона, включая информацию о своих выгодоприобретателях, учредителях (участниках) и бенефициарных владельцах, а также о своем статусе доверительного собственника (управляющего) иностранной структуры без образования юридического лица, протектора.

Банком не представлено свидетельств того, что неучастие клиента в идентификационных мероприятиях способно в рамках Закона N 115-ФЗ повлечь для клиента какие-либо иные последствия чем учреждение неблагоприятного для него режима осуществления его финансовой деятельности.

Суд также обращает внимание на то, что согласно части 11 статьи 7 Закона N 115-ФЗ организации, осуществляющие операции с денежными средствами или иным имуществом, если иное не предусмотрено указанным законом, вправе отказать в совершении операции, в том числе в совершении операции на основании распоряжения клиента, при условии, что в результате реализации правил внутреннего контроля у работников организации, осуществляющей операции с денежными средствами или иным имуществом, возникают подозрения, что операция совершается в целях легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путем, или финансирования терроризма.

Тем самым, законодателем определен вверяемый им банкам правовой инструментарий на случай несотрудничества с ними клиентов ввиду вопросов идентификации – реализация специального механизма, активируемого при обоснованном сомнении в законности действий клиента, что является не мерой ответственности, но мерой публичной гарантии соблюдения законности в финансовой сфере, исполнение которой возложено на банки.

Также суд отмечает, что хотя в силу статьи 3 Закона N 115-ФЗ организация внутреннего контроля включает такую меру как разработку правил внутреннего контроля финансовой организации, такие правила во-первых, не могут быть произвольными/необоснованными, во-вторых, определяя порядок действия самой финансовой организации не могут служить формированию правового статуса третьих лиц.

Банком не доказано, что само по себе изменение установочных данных клиента квалифицирует совершаемую им операцию, как подозрительную.

Также Банком не доказано, что истечение установленного им срока обновления информации о клиенте становится критическим для повышения/возникновения подозрительности операции.

Тем самым, Банком, обязанным принять меры в случае возникновения обоснованных подозрений относительно законности совершаемой клиентом операции, не доказана сама по себе невозможность принятия таких мер в зависимости от действий/бездействий клиента ввиду идентификации, как не доказан и частный интерес Банка к возложению договорной обязанности на клиента в условиях того, что правопорядок предоставляет Банку необходимый инструментарий для соответствующих действий при наличии законных оснований полагать их публичную необходимость.

В целом же Банком не доказано, что существующий публичный правовой механизм недостаточен или предполагает частно-правовое (договорное) его восполнение.

По смыслу разъяснения пункта 4 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N ДД.ММ.ГГГГ год, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации ДД.ММ.ГГГГ, осуществление кредитной организацией контроля в рамках исполнения требований законодательства о противодействии легализации (отмыванию) доходов является публичной функцией.

Таким образом, следует признать недействительными рассматриваемые условия в той мере, в какой они придают частно-правовой характер исполнению ФИО1 публичной обязанности по участию в личной идентификации при его взаимодействии с Банком, а также в той мере, в какой они произвольно устанавливают параметры и формат этого.

Общие условия содержат следующее регулирование:

[Банк вправе] 3.4.5. Без дополнительного Распоряжения Клиента проводить в безакцептном порядке списание денежных средств со Счета Клиента с целью погашения задолженности Клиента перед Банком, любых процентов, комиссий, неустоек, налогов, сборов, ошибочно зачисленных денежных средств, а также иных платежей, предусмотренных Договором, Тарифами или действующим законодательством Российской Федерации.

Условия вкладов содержат следующее регулирование:

7.1. Клиент дает согласие на списание Банком с Вклада денежных средств для погашения задолженности Клиента по Кредитным договорам и договорам поручительства, если такие договоры будут заключены между Клиентом и Банком. Суммы списания определяются соответствующими обязательствами Клиента по Кредитным договорам и договорам поручительства и включают в себя задолженность по основному долгу, проценты, неустойку, Комиссии. Распоряжение на списание денежных средств при этом имеет право давать Банк, и получателем средств при этом является Банк. Соответствующие распоряжения Банка могут исполняться как в полной сумме, так и частично.

Рассматривая приведенный пункт, суд различает безакцептное списание в публичных целях и безакцептное списание в целях частных.

В той мере, в какой право безакцептного списания предоставлено финансовой организации в порядке исполнения возложенных на нее публично-значимых функций, Банк не нуждается в каком-либо выговаривании этого частно-правовыми средствами. Противопоставление Банка потребителю в том, что и без того нашло свое правовое разрешение, суд находит избыточным и, потому, обременяющим потребителя самим по себе фактом объявления его связанности перед Банком. Кроме того, как уже отмечалось выше, суд не находит правильным приватизацию публичного регулирования.

В части же сугубо внутренних трансакций Банка и потребителя суд исходит из следующего:

Согласно пункту 2.9.1. Правил осуществления перевода денежных средств, утвержденных Положением Банка России от ДД.ММ.ГГГГ N 762-П, заранее данный акцепт плательщика дается в договоре, заключенном между банком плательщика и плательщиком, и (или) в виде отдельного сообщения либо документа, в том числе заявления о заранее данном акцепте, составленных плательщиком в электронном виде или на бумажном носителе, с указанием суммы акцепта или порядка ее определения, сведений о получателе средств, имеющем право предъявлять распоряжения к банковскому счету плательщика, об обязательстве плательщика и о договоре, заключенном между плательщиком и получателем средств (далее – основной договор), с указанием на возможность (невозможность) частичного исполнения распоряжения, а также с указанием иных сведений. Заранее данный акцепт дается в отношении одного или нескольких банковских счетов плательщика, одного или нескольких получателей средств, одного или нескольких распоряжений получателя средств. Заранее данный акцепт должен быть дан до предъявления распоряжения получателя средств.

Таким образом, заранее данный акцепт может быть дан как в виде отдельного документа, так и включен в договор банковского счета, в том числе в виде сообщения, причем такой акцепт может касаться одного или нескольких банковских счетов плательщика, одного или нескольких получателей средств, одного или нескольких распоряжений получателя средств.

В правоотношениях между кредитной организацией и потребителем заранее данный акцепт должен являться свободным волеизъявлением заемщика, изложенным им сознательно и добровольно в соответствующем заявлении, и не может быть навязан банком, а также должен содержать указание суммы акцепта или порядка ее определения, сведений о получателе средств, имеющем право предъявлять распоряжения к банковскому счету плательщика, об обязательстве плательщика и основном договоре, в том числе в случаях, предусмотренных федеральным законом, указание на возможность (невозможность) частичного исполнения распоряжения, а также иные сведения.

Следовательно, включение в договор условия о возможности безакцептного списания банком денежных средств со счета клиента не может расцениваться как распоряжение о периодическом списании денежных средств в безакцептном порядке. Сумма, подлежащая списанию в данном случае, определяется не клиентом, а банком. Потребитель в данной ситуации не обладает информацией о том, когда и в каком размере денежные средства будут списаны, и лишается установленных гарантий безопасности и сохранности имеющихся на счете денежных средств.

Таким образом, включение в договор условия о возможности безакцептного списания банком денежных средств со счетов должника фактически ставит потребителя в ситуацию, когда он не обладает информацией о том, когда, каким образом, в каком размере находящиеся на счете денежные средства будут списаны, и тем самым лишает его установленных гарантий на безопасность, сохранность денежных средств, находящихся на его счете.

С учетом изложенного, следует признать недействительными соответствующие условия в полном объеме.

Общие условия содержат следующее регулирование:

5.3. При задержке списания средств по вине Банка на срок, более чем 3 банковских дня, Банк обязуется выплатить Клиенту пеню в размере 0,1% от суммы платежа за каждый день просрочки.

5.5. Банк не несет ответственности за ущерб, причиненный Клиенту, если операции по счету задерживаются по вине других участников расчетов.

5.6. В случае возникновения форс-мажорных обстоятельств, стороны освобождаются от ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение взятых на себя обязательств по Договору.

В силу пункта 3 статьи 401 ГК РФ если иное не предусмотрено законом или договором, лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы, то есть чрезвычайных и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств. К таким обстоятельствам не относятся, в частности, нарушение обязанностей со стороны контрагентов должника, отсутствие на рынке нужных для исполнения товаров, отсутствие у должника необходимых денежных средств.

Пунктом 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 7 «О применении судами некоторых положений ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств» разъяснено: в силу пункта 3 статьи 401 ГК РФ для признания обстоятельства непреодолимой силой необходимо, чтобы оно носило чрезвычайный и непредотвратимый при данных условиях характер. Требование чрезвычайности подразумевает исключительность рассматриваемого обстоятельства, наступление которого не является обычным в конкретных условиях. Если иное не предусмотрено законом, обстоятельство признается непредотвратимым, если любой участник гражданского оборота, осуществляющий аналогичную с должником деятельность, не мог бы избежать наступления этого обстоятельства или его последствий. Не могут быть признаны непреодолимой силой обстоятельства, наступление которых зависело от воли или действий стороны обязательства, например, отсутствие у должника необходимых денежных средств, нарушение обязательств его контрагентами, неправомерные действия его представителей.

По смыслу ответов на вопросы 5, 6, 7 Обзора по отдельным вопросам судебной практики, связанным с применением законодательства и мер по противодействию распространению на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции (COVID-19) N 1, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации ДД.ММ.ГГГГ, при оценке события как чрезвычайного и непредотвратимого исследуется его характер.

Тем самым, для института непреодолимой силы правовое значение имеет не ономастика/номинология: военные действия, беспорядки, стихийные бедствия и проч., но сугубо публично заданные критерии – чрезвычайность и непредотвратимость. Обстоятельство непреодолимой силы это не «юридическая формула», не нагромождение слов, но всякий раз – уникальное правовое измерение конкретного явления объективной реальности, как бы оно ни именовалось.

Пункт 3 статьи 401 ГК РФ устанавливает для субъектов предпринимательской деятельности в качестве общего правила особый стандарт рачительности при исполнении обязательства. Пункт 1 статьи 404 ГК РФ вводит в правовой оборот институт митигации убытков. Кроме того, подлежит учету и вина потерпевшего (пункт 2 статьи 1083 ГК РФ). Тем самым, исключается как произвольное освобождение от ответственности, так и произвольное уменьшение ее размера.

Адаптируя же сказанное к конкретным обстоятельствам, рассматриваемым судом в настоящий момент, суд отмечает, что финансовая организация не может самоустраняться от поиска решения организационных проблем, пусть даже и возникших без ее непосредственного участия. Суд исходит из того, что финансовая организация должна иметь развитую инфраструктуру операционной безопасности и широких гарантий ее устойчивости, в том числе через создание дублирующих/страхующих/альтернативных/резервных технических систем и организационных, а также информационных механизмов.

Отдельно суд отмечает произвольность момента ответственности Банка – с четвертого от нарушения дня.

Таким образом, следует признать недействительными данные условия в той мере в какой они освобождают Банк от ответственности не по характеру события, но исключительно по присвоенному ему названию, а также в той мере, в какой он может быть истолкован как безусловно освобождающий Банк от ответственности по факту наступления обстоятельств непреодолимой силы без учета реального поведения Банка в таких обстоятельствах, в том числе с учетом имеющихся у него сил и возможностей, а также в той мере, в какой установлен произвольный момент ответственности Банка.

Общие условия содержат следующее регулирование:

7.3. Договор может быть расторгнут:

? по инициативе Клиента, при условии урегулирования всех финансовых обязательств между Сторонами в соответствии с Договором, на основании письменного заявление о расторжении Договора по форме, установленной Банком, в том числе в случае несогласия Клиента с условиями Договора, а также с изменениями и дополнениями Общих условий и/или Тарифов. Типовая форма заявления о расторжении Договора определяется Банком в одностороннем порядке, при этом изменение типовой формы заявления о расторжении Договора не являются односторонним изменением Банка условий Договора. Типовая форма заявления о расторжении Договора доводится до сведения Клиентов путем опубликования в порядке, предусмотренном п.2.6.7. Общих условий.

Согласно пункту 2 статьи 307 ГК РФ обязательства возникают из договоров и других сделок, вследствие причинения вреда, вследствие неосновательного обогащения, а также из иных оснований, указанных в названном Кодексе.

Во исполнение статьи 309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований – в соответствии с обычаями или иными обычно предъявляемыми требованиями.

Таким образом, следует признать, что не имеется оснований для признания вышеуказанных условий договора недействительными, исходя из следующего.

При буквальном толковании условий договора не усматривается вменения ФИО1 обязанности соблюсти досудебный порядок разрешения споров с Банком.

Суд считает, что ссылка истца на судебную практику - п. 11 Обзора судебной практики по делам о защите прав потребителей, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации ДД.ММ.ГГГГ (далее - Обзор), не может быть принята во внимание, так как в Обзоре судебные акты вынесены по делам с иными обстоятельствами.

Так из содержания судебного акта - определения Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 49- КГ18-61, на которое имеется ссылка в Обзоре, следует, что суд неправомерно оставил исковое заявление потребителя без рассмотрения, при этом суд исходил из того, что истцом не соблюден досудебный порядок урегулирования спора, предусмотренный договорами банковских вкладов, банковских счетов, согласно которым все спорные вопросы стороны решают путем переговоров с соблюдением претензионного порядка урегулирования споров.

Между тем, в данном случае судом не оставлялось без рассмотрения ни одно из исковых заявлений истца в отношение АО «Солид Банк», а стало быть предполагаемое истцом нарушение права не состоялось и нет оснований полагать, что данное нарушение состоится в будущем исходя из того, что в силу действующего законодательства досудебный порядок разрешения спора должен быть предусмотрен соответствующим законом, например Законом Об ОСАГО.

По общему правилу статьи 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.

К судебным расходам согласно статье 88 ГПК РФ отнесены государственная пошлина и издержки, связанные с рассмотрением дела. В свою очередь понятие судебных издержек дано в статье 94 ГПК РФ: к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся в том числе расходы на оплату услуг представителя.

Согласно статье 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

ДД.ММ.ГГГГ истцом и ФИО3 заключены договоры уступки права требования, по которым истец выступает цедентом, а ФИО3 – цессионарием. Предметом указанных договоров является переход права требования с Банка платы за досудебное консультирование и за юридическую помощь в отношении договора, являющегося предметом настоящего дела.

Каждым из договоров установлено, что экономическое содержание права требования образует объективная стоимость необходимо приложенного по предмету пункта 1 договора цессии труда (пункт 2); понесенностью ассоциируемых с ФИО1 затрат является вложение труда, противопоставимого процессуальному оппоненту (пункт 3); право требования переходит от цедента к цессионарию в дату договора цессии как будущее право, реализуемое по его вызревании применительно к процессуальным основаниям истребования расходов (пункт 4); риски невызревания права по основанию неактивности цедента в заявлении и поддержании требования о признании права его стороны на возмещение расходов относятся на цедента, а риски по основанию неполучения возмещения расходов по мотиву безосновательности их истребования или получения в размере меньшем, нежели предложенная договором цессии их оценка – на цессионария (пункт 5); право требования переходит от цедента к цессионарию без передачи каких-либо документальных свидетельств его наличия, поскольку свидетельством его является сама по себе документальная объективация приложения труда (пункт 6); право требования оценивается в сумме равной оценке труда, а именно в размере 5 000 и 25 000 рублей соответственно (пункт 7).

Основания и порядок перехода прав кредитора к другому лицу установлены статьей 382 ГК РФ, согласно которой право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона.

В силу статьи 387 ГК РФ права кредитора по обязательству переходят к другому лицу на основания закона и наступления указанных в нем обстоятельств: – в результате универсального правопреемства в правах кредитора; – по решению суда о переводе прав кредитора на другое лицо, когда возможность такого перевода предусмотрена законом; – вследствие исполнения обязательства должника его поручителем или залогодателем, не являющимся должником по этому обязательству; – при суброгации страховщику прав кредитора к должнику, ответственному за наступление страхового случая; – в других случаях, предусмотренных законом.

Согласно статье 384 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права.

Частью 2 статьи 389.1 ГК РФ предусмотрено, что требование переходит к цессионарию в момент заключения договора, на основании которого производится уступка, если законом или договором не предусмотрено иное.

В настоящем деле на стороне истца было обеспечено вызванное действиями ответчика процессуальное участие, объективная стоимость чего образует материальное содержание права, переданного по соответствующим договорам уступки права требования (цессии).

Согласно части 1 статьи 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела, при этом к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся расходы на оплату услуг представителя (статья 94 ГПК РФ).

По общему правилу части 1 статьи 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает все понесенные по делу судебные расходы, учитывая, однако, что расходы на оплату услуг представителя присуждаются в разумных пределах (часть 1 статьи 100 ГПК РФ).

С учетом конкретных обстоятельств дела суд полагает разумным и справедливым размер судебных расходов по оплате услуг представителя в расходы по досудебному юридическому консультированию – 1 000 руб. и судебные расходы – 10 000 руб.., сумму чего относит на обязательства ответчика перед истцом и произведя замену в этой части истца его поверенным взыскивает ее с ответчика в пользу правопреемника истца.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

решил:

Исковые требования ФИО2 (№) к АО «Солид Банк» (ОГРН <***>), удовлетворить частично.

Признать ничтожным заключенный ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 и АО «Солид Банк» и АО «Солид Банк» договор в той мере, в какой он наделяет АО «Солид Банк» правом одностороннего его изменения, в той мере, в какой он несет в себе неопределенность в вопросах правового значения заложенного в нем алгоритма выражения несогласия с операциями клиента, а также неопределенность в отношении автоматического объявления клиентских операций «подтвержденными», в той мере, в какой ФИО1 вменено формализованное, избыточное и безлимитное согласие на обработку его персональных данных, в той мере, в какой ФИО2 вменено в обязанность информирование АО «Солид Банк» об изменениях в выданных им уполномочиях, в той мере, в какой ФИО2 вменено в обязанность раскрытие перед АО «Солид Банк» обстоятельств своей частной жизни, в той мере, в какой ФИО2 вменено согласие на безакцептное списание средств со счета, в той мере, в какой он произвольно ограничивает ответственность АО «Солид Банк», в той мере, в какой он ограничивает возможность выхода ФИО2 из него.

Признать за стороной ФИО2 право возмещения банком АО «Солид Банк» расходов по досудебному юридическому консультированию – 1 000 руб. и судебные расходы – 10 000 руб.

Произвести частичную процессуальную замену ФИО2 на ФИО3 и взыскать в пользу последнего с АО «Солид Банк» расходы по досудебному юридическому консультированию – 1 000 руб. и судебные расходы – 10 000 руб.

Отказать в удовлетворение исковых требований ФИО2 о признании ничтожным заключенного ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 и АО «Солид Банк» договора, в той мере, в какой он навязывает ФИО2 претензионный порядок разрешения споров с АО «Солид Банк».

Ответчик вправе подать в суд, принявший заочное решение, заявление об отмене этого решения суда в течение семи дней со дня вручения ему копии решения.

Ответчиком заочное решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в течение одного месяца со дня вынесения определения суда об отказе в удовлетворении заявления об отмене этого решения суда.

Иными лицами, участвующими в деле, а также лицами, которые не были привлечены к участию в деле и вопрос о правах и об обязанностях которых был разрешен судом, заочное решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в течение одного месяца по истечении срока подачи ответчиком заявления об отмене этого решения суда, а в случае, если такое заявление подано, - в течение одного месяца со дня вынесения определения суда об отказе в удовлетворении этого заявления.

Председательствующий: Казбулатов И.У.

Мотивированное решение изготовлено в окончательной форме 10 декабря 2025 г.