Апелляционное определение № 11-1306/2026 11-14552/2025 от 4 февраля 2026 г.

Судья Соха Т.М.

Дело № 2-2835/2025

УИД 74RS0005-01-2025-004221-15


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

дело № 11-1306/2026 (11-14552/2025)

05 февраля 2026 года г. Челябинск

Судебная коллегия по гражданским делам Челябинского областного суда в составе:

председательствующего Дюсембаева А.А.,

судей Челюк Д.Ю., Елгиной Е.Г.,

при секретаре Мустафиной В.Ю.,

рассмотрела в открытом судебном заседании в зале суда гражданское дело по иску прокурора Металлургического района г. Челябинска, действующего в интересах ФИО2, к публичному акционерному обществу «Челябинский металлургический комбинат» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного смертью близкого,

по апелляционной жалобе публичного акционерного общества «Челябинский металлургический комбинат» на решение Металлургического районного суда г. Челябинска от ДД.ММ.ГГГГ,

Заслушав доклад судьи Челюк Д.Ю. об обстоятельствах дела и доводах апелляционной жалобы, заключение прокурора, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

Прокурор Металлургического района г. Челябинска, действуя в интересах ФИО2, обратился в суд с иском к публичному акционерному обществу «Челябинский металлургический комбинат» (далее – ПАО «ЧМК»), просил взыскать с ответчика в пользу ФИО2 4 000 000 руб. в счет компенсации морального вреда, в связи со смертью на производстве его отца - ФИО1.

В обоснование требований прокурор указал, что между ФИО1 и ПАО «ЧМК» был заключен трудовой договор, он длительное время осуществлял трудовую деятельность на предприятии. ДД.ММ.ГГГГ на ПАО «ЧМК» в 7 часов 38 минут на участке <данные изъяты> произошло <данные изъяты>, травмировав при этом работников ФИО1 и ФИО11 В результате полученных повреждений ФИО1 скончался. Причинами несчастного случая явились неудовлетворительная организация производства работ, в том числе: <данные изъяты>, предусмотренных требованиями с. 9, ст. 11 Федерального закона от 21.07.1997 № 116-ФЗ «О промышленной безопасности опасных производственных объектов», п. 14а) Правил и организации и осуществлении производственного контроля за соблюдением требований промышленной безопасности, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 18.12.2022 № 2168, ст. 214 Трудового кодекса Российской Федерации, различных пунктов Должностных инструкций, п.п. 2.3.11, 4.11.2 Положения о производственном контроле за соблюдением требований промышленной безопасности на опасных производственных объектах ПАО «ЧМК» от ДД.ММ.ГГГГ №, п.п. 5.35.19, 5.37.7 Положения о системе управления промышленной безопасности ПАО «ЧМК» от ДД.ММ.ГГГГ. Нарушение работниками трудового распорядка и дисциплины труда, должностных и рабочих инструкций, а также п.п. 9, 644 Федеральных норм и правил в области промышленной безопасности «Правила безопасности процессов получения или применения металлов» от ДД.ММ.ГГГГ №, утвержденных приказом Федеральной службой по экологическому, технологическому и атомному надзору также явилось причиной несчастного случая на производстве, в результате которого работники получили травмы, один из которых скончался. Нарушение требований трудового законодательства, а также подзаконных нормативных правовых актов напрямую связано с результатами деятельности хозяйствующего субъекта и свидетельствует об отсутствии контроля за соблюдением техники безопасности на предприятии. В связи с причинением тяжкого вреда здоровью, пострадавший скончался. ФИО2 обратился в прокуратуру района с заявлением о предъявлении в его интересах искового заявления, оценив нравственные страдания в связи со смертью отца в размере 4 000 000 руб. Пояснил, что испытывает моральные страдания, так как из-за смерти отца ему были причинены нравственные страдания. Смерть отца повлекла для него глубокую психологическую травму, утрата близкого родственника для него является невосполнимой, привлекла к разрыву семейной связи между отцом и сыном. Самостоятельно реализовать свое право на судебную защиту ФИО2 не имеет возможности, поскольку является студентом, до гибели родителя находился на его содержании.

Определением судьи от ДД.ММ.ГГГГ, занесенным в протокол судебного заседания, к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования, привлечена ФИО3 (супруга погибшего).

В судебном заседании суда первой инстанции помощник прокурора ФИО8, истец ФИО2 исковые требования поддержали в полном объеме, настаивали на их удовлетворении. В обоснование нравственных и физических страданий истец дополнительно пояснил, что отец для него был опорой и поддержкой.

В судебном заседании суда первой инстанции представитель ответчика ПАО «ЧМК» - ФИО9, действующая на основании доверенности, просила определить размер присуждаемой компенсации морального вреда с учетом фактических обстоятельств, требований разумности и справедливости, доводов отзыва, в котором указала, что требуемая истцом компенсация морального вреда в размере 4 000 000 руб. является значительно завышенной, а это не отвечает установленному законом принципу справедливости при определении размера компенсации морального вреда и повлечет нарушение равенства прав граждан при обращении за компенсацией морального вреда при аналогичных обстоятельствах (л.д. 81-83, 119).

В судебном заседании суда первой инстанции третье лицо ФИО10 заявленные требования поддержала.

Решением Металлургического районного суда г. Челябинска от 17 октября 2025 года исковые требования прокурора Металлургического района г. Челябинска, действующего в интересах ФИО25 удовлетворены частично.

Взыскано с ПАО «ЧМК» в пользу ФИО2 в счет компенсации морального вреда 2 500 000 рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований прокурору Металлургического района г. Челябинска, действующему в интересах ФИО2 отказано.

Взыскана с ПАО «ЧМК» государственная пошлина в размере 3 000 рублей в доход местного бюджета.

Не согласившись с решением суда, представителем ответчика ПАО «ЧМК» подана апелляционная жалоба, в которой, просит решение суда первой инстанции изменить, уменьшить сумму компенсации морального вреда.

В апелляционной жалобе указывает, что суд первой инстанции не учел, что непосредственных нарушений со стороны персонала ПАО «ЧМК», которые привели бы к несчастному случаю, допущено не было. В пункте 16 акта о несчастном случае № от ДД.ММ.ГГГГ указаны множественные нарушения пострадавшим работником трудового распорядка и дисциплины труда. Вывод суда первой инстанции об отсутствии обстоятельств, подтверждающих вину пострадавшего в несчастном случае, в этой части не соответствует исследованным по делу доказательствам.

Также судом первой инстанции не была дана оценка доводам о том, что указание в акте расследования руководителей подразделения, где работал погибший, в качестве лиц, допустивших нарушение требований охраны труда, относится к формальным причинам, при оценке их действий следует учитывать, что оба пострадавших работника допущены к самостоятельной работе, ранее не имели нарушений подобного характера.

Материалами расследования несчастного случая подтверждается, в том числе протоколом опроса второго потерпевшего, что пострадавший, сознательно нарушая требования охраны труда, совершил действия, которые привели к получению им несовместимых с жизнью травм. В силу части 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации фактическим обстоятельством, подлежащим учету при определении судом размера компенсации морального вреда, является многочисленное нарушение пострадавшим требований БТИ.

Тот факт, что ПАО "ЧМК" не обжаловало акт расследования несчастного случая, не свидетельствует об отсутствии со стороны пострадавшего действий, которые стали непосредственной причиной произошедшего несчастного случая. Указание в акте расследования руководителей подразделения в качестве лиц, допустивших нарушение требований охраны труда, свидетельствует лишь о том, что, осуществляя контроль за всем многочисленным сменным персоналом, работавшим в смену ДД.ММ.ГГГГ, никто из руководителей не стоял непосредственно рядом с потерпевшим. Требованиями инструкции на пострадавшего возложена обязанность сообщить сменному мастеру о том, что имеются недостатки, и производить дальнейшие работы, дождавшись руководителя и под его контролем, что сделано не было.

Кроме того, суд первой инстанции не дал оценки доводам ответчика о том, что Коллективным договором ПАО «ЧМК» установлен размер компенсации морального вреда в случае смерти работника в результате несчастного случая. Пунктом 7.1.3.4 Коллективного договора предусмотрено, что работодатель в качестве возмещения морального вреда выплачивает сверх установленных законодательством сумм единовременное пособие в размере годового заработка на каждого члена семьи погибшего работника, исчисленного за последние 12 месяцев, в срок не более 6 месяцев со дня смерти работника. Выплате ФИО2 подлежит компенсация в размере годового заработка погибшего ФИО1, что согласно расчету составляет 1 064 647,44 руб. Сумма компенсации морального вреда в указанном размере была выплачена матери ФИО2 Взысканная сумма компенсации морального вреда в размере 2 500 000 руб. является значительно завышенной, что не отвечает установленным законом принципам разумности и справедливости при определении размера компенсации морального вреда.

Заслушав пояснения прокурора, проверив законность и обоснованность судебного решения в пределах доводов апелляционной жалобы в соответствии с частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия приходит к следующему.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, ФИО1 приходился истцу ФИО2 отцом (л.д. 14).

На основании трудового договора № от ДД.ММ.ГГГГ. ФИО1 состоял в трудовых отношениях с ПАО «ЧМК», был принят в подразделение: участок <данные изъяты>, по профессии <данные изъяты>, с ДД.ММ.ГГГГ работал в должности <данные изъяты><данные изъяты> цеха, стаж на предприятии составляет 12 лет.

ДД.ММ.ГГГГ в 07 часов 30 минут со <данные изъяты> ФИО1 и подручным <данные изъяты> ФИО11 на опасном производственном объекте «<данные изъяты>» (далее ККЦ) произошел несчастный случай на производстве: <данные изъяты>.

ФИО1 скончался. Смерть наступила в результате <данные изъяты>, в комплекс которой вошли: <данные изъяты>.

Приказом руководителя Уральского Управления Ростехнадзора от ДД.ММ.ГГГГ № № с учетом изменений, внесенных приказом от ДД.ММ.ГГГГ № № для расследования несчастного случая со смертельным исходом с ФИО1 создана комиссия, состоящая из председателя комиссии – <данные изъяты>, заместителя председателя комиссии – <данные изъяты> и одиннадцати членов комиссии: главного <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты>, двух представителей <данные изъяты>, <данные изъяты> и трех работников ПАО «ЧМК» (л.д. 18-21).

Из Акта №, утвержденного ДД.ММ.ГГГГ, следует, что ДД.ММ.ГГГГ в 07 часов 15 минут на участке конвертеров <данные изъяты> ФИО13 проводилось сменно-встречное собрание бригады №, в состав которой входили <данные изъяты> ФИО1, <данные изъяты> ФИО11, <данные изъяты> ФИО12 Получив задание на смену, ФИО1, ФИО11 и ФИО12 направились на свои рабочие места принимать смену у бригады №. <данные изъяты> После проведения реанимационных мероприятий прибывшей бригадой скорой медицинской помощи была констатирована смерть ФИО1 в 08 часов 35 минут (л.д. 106-112).

Очевидцы несчастного случая ФИО15, ФИО11

Из протокола допроса <данные изъяты> ФИО19 от ДД.ММ.ГГГГ следует, что при любой остановке агрегата ФИО1 должен был сообщить об этом. Поскольку шлаковоз находился под конвертером, работать в той зоне было запрещено, необходимо было поднять конвертер в вертикальное положение (л.д. 133-136).

В рамках расследования несчастного случая комиссией был допрошен <данные изъяты> ФИО12, который пояснил, что от ФИО1 получил команду не трогать конвертер, откуда посыпался шлак, он не видел (л.д. 137-142).

<данные изъяты> ФИО15 пояснил, что работал с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в ночную смену, после окончания смены, чтобы четвертая бригада освободила конвертер и он со <данные изъяты> смог прогрести остатки продуктов плавки на шлаковую сторону, очистив желоб. Когда производилась кантовка шлака, упал настыль с горловины на шлаковоз. Откуда упал шлак на пострадавшего, он не видел. Нахождение пострадавшего в опасной зоне было запрещено (л.д. 143-145).

<данные изъяты> ФИО16 пояснил, что о неполадках в работе <данные изъяты> должен был сообщить о неисправности <данные изъяты> и <данные изъяты>. Полагал, что причиной несчастного случая явилась халатность ФИО1, поскольку проводить ремонтные работы необходимо при вертикальном положении конвертера (л.д. 149-151).

<данные изъяты> ФИО17 полагал, что причиной несчастного случая явилось снижение бдительности ФИО1, невнимательность и поспешность (л.д. 152-154).

В своих объяснениях <данные изъяты> ФИО18, полагал, что <данные изъяты> ФИО12 не знал, что ФИО1 идет под конвертер, получив команду «Встал шлаковой, конвертер не трогай», не стал ставить его в вертикальное положение. По его мнению, ФИО1 и ФИО11 нарушили требования инструкции по охране труда, ФИО1 не сообщил <данные изъяты>, не перевел конвертер в вертикальное положение (л.д. 156-157).

<данные изъяты> ФИО11 также был допрошен членами комиссии, пояснил, что <данные изъяты> должен был сообщить мастеру, что шлаковоз встал и его необходимо выталкивать с помощью сталевоза, почему ФИО1 не выставил конвертер в вертикальное положение, ему не известно (л.д. 163-167). От подписи в протоколе допроса ФИО11 отказался.

Комиссия пришла к выводу, что причинами несчастного случая явились:

- <данные изъяты> (п. 10.1 Акта);

- <данные изъяты> (п. 10.2 Акта).

Как следует из п. 11 Акта, лицами, допустившими нарушения требований охраны труда, являются:

ФИО17 – <данные изъяты>, осуществлявший недостаточный контроль в части соблюдения требований: <данные изъяты>

ФИО16 – <данные изъяты>, осуществлявший недостаточный контроль в части соблюдения требований <данные изъяты>

ФИО19 – <данные изъяты>, осуществлявший недостаточный контроль в части соблюдения требований: <данные изъяты>

ФИО1 – <данные изъяты>, допустивший нарушения требований: <данные изъяты>

ФИО11 – <данные изъяты>, допустивший нарушение требований: <данные изъяты>

В ходе расследования несчастного случая в действиях (бездействии) пострадавшего ФИО1 факт грубой неосторожности комиссией не установлен.

Нахождение пострадавшего в состоянии алкогольного или наркологического опьянения не установлено (п. 9.3 Акта).

Комиссией предложены мероприятия по устранению причин, способствующих наступлению несчастного случая: внести изменение в Карту № оценки профессиональных рисков на рабочем месте <данные изъяты> и в Карту № оценки профессиональных рисков на рабочем месте <данные изъяты> и провести переоценку риска опасности «Опасность травмирования падающими или выбрасываемыми предметами» с установлением дополнительных мер управления; направить руководителей и специалистов ККЦ на внеплановую проверку знания требований охраны труда; провести внеплановую специальную оценку условий труда на рабочих местах № <данные изъяты> и № подручного <данные изъяты>); разработать и осуществить дополнительные мероприятия для исключения риска нахождения персонала в опасных зонах под конвертерами №, №, № на отметке 0,00м (п. 12 Акта).

Членами комиссии - <данные изъяты> ПАО «ЧМК» ФИО20, <данные изъяты> ПАО «ЧМК» ФИО21, <данные изъяты> ППОР ОАО «ЧМК» ГМПР ФИО22 составлено особое мнение (л.д. 116-118).

По мнению указанных работников ПАО «ЧМК», входивших в состав комиссии по расследованию несчастного случая, причинами несчастного случая явились непосредственные действия пострадавших при том, что ФИО1 не поставил в известность о ситуации со шлаковозом руководству цеха. Поэтому необеспечение контроля со стороны руководителей ККЦ за ходом выполнения работы, соблюдением трудовой дисциплины подчиненным персоналом с учетом установленных обстоятельств не могут являться основной причиной несчастного случая, так как в первую очередь к нему привели противоправные действия самих работников.

Все обстоятельства несчастного случая дали основания членам комиссии с особым мнением расценить действия ФИО1 как грубую неосторожность. У <данные изъяты> ФИО1 была возможность правильной оценки ситуации, как опасной, так как видел горизонтальное положение конвертера, не реагируя на окрики ФИО11, ФИО1 пренебрег данной опасностью, приняв решение и направившись в проем конвертера при горизонтальном положении конвертера. Совершая данные действия, ФИО1 самонадеянно рассчитывал, что последствия в виде причинения ему вреда не наступят. При этом члены комиссии с особым мнением полагали, что необеспечение контроля со стороны руководителей ККЦ за соблюдением подчиненным персоналом требований охраны труда явилось сопутствующей причиной несчастного случая.

Разрешая исковые требования и частично удовлетворяя их суд первой инстанции, руководствуясь статьями 150, 151, Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями, изложенными в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" установил, что несчастный случай с отцом ФИО2 произошел при исполнении им должностных обязанностей по вине работодателя ПАО «ЧМК», не обеспечившего удовлетворительную организацию производства работ, что требования о компенсации морального вреда заявлены близким родственником (сыном) погибшего лица (работника), поскольку в связи со смертью близкого человека и разрывом семейных связей лично ему причинены нравственные страдания.

При определении размера компенсации морального вреда суд первой инстанции учел степень нравственных страданий истца ФИО2, их тяжесть, связанных с трагическим событием - утратой самого родного и близкого человека - его отца ФИО1, что является невосполнимой потерей, необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие истца, его неимущественное право на родственные и семейные связи, возраст истца (19 лет), состояние его здоровья, которое значительно ухудшилось по причине перенесенного тяжелого психологического стресса, что истец является студентом <данные изъяты> с ДД.ММ.ГГГГ, на фоне перенесенной гибели отца у него ухудшилась успеваемость. Суд первой инстанции также учел обстоятельства гибели работника, произошедшей по вине работодателя, который не принял надлежащих мер к созданию работнику ФИО1 безопасных условий труда, нарушения самим работником требований инструкций, не сообщившим <данные изъяты> (начальнику смены) о замеченных неисправностях в работе конвертера, не убедившимся в отсутствии не свисающего шлака, скрапа и др. с конвертера и отбойных щитов, не предупредившего машиниста дистрибутора о своём намерении произвести уборку под конвертером, а также отсутствие грубой неосторожности со стороны пострадавшего. Суд первой инстанции, учитывая принцип разумности и справедливости, пришел к выводу о наличии оснований для взыскания с ПАО «ЧМК» компенсации морального вреда в пользу ФИО23 в размере 2 500 000,00 руб.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции в части взысканного судом размера компенсации морального вреда, так как взысканная компенсация соответствуют фактическим обстоятельствам дела и требованиям закона.

В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства. В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации). Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (часть 2 статьи 17 Конституции Российской Федерации). Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесены в том числе право на жизнь (статья 20), право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены (часть 3 статьи 37). Под защитой государства находится также семья, материнство и детство (часть 1 статьи 38 Конституции Российской Федерации).

В соответствии с частью 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Согласно статье 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Частью первой статьи 209 Трудового кодекса Российской Федерации установлено, что охрана труда - система сохранения жизни и здоровья работников в процессе трудовой деятельности, включающая в себя правовые, социально-экономические, организационно-технические, санитарно-гигиенические, лечебно-профилактические, реабилитационные и иные мероприятия.

Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абзац второй части первой статьи 210 Трудового кодекса Российской Федерации).

В силу части первой статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

В Трудовом кодексе Российской Федерации не содержится положений, касающихся понятия морального вреда и определения размера компенсации морального вреда. Такие нормы предусмотрены гражданским законодательством.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации, юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Из приведенного нормативного правового регулирования следует, что работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья ему в установленном законодательством порядке возмещается материальный и моральный вред.

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, компенсируется в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора, а в случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерб.

Согласно абз. 3 п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Исходя из п. 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Согласно п. 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Согласно пункту 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 17.11.2011 N 1501-О-О, п. 1 ст. 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации о возмещении юридическим лицом либо гражданином вреда, причиненного его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей, во взаимосвязи с положениями его ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации о том, что основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяется правилами, предусмотренными гл. 59 "Обязательства, вследствие причинения вреда" данного Кодекса, в частности ст. 1081 Гражданского кодекса Российской Федерации "Право регресса к лицу, причинившему вред", а также гл. 39 "Материальная ответственность работника" Трудового кодекса Российской Федерации направлен на обеспечение реальной защиты прав потерпевших с учетом необходимости соблюдения баланса прав всех заинтересованных лиц.

Как разъяснено в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" - учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. Независимо от вины причинителя вреда осуществляется компенсация морального вреда, если вред жизни или здоровью гражданина причинен источником повышенной опасности (статья 1100 ГК РФ). При этом суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда. Вместе с тем при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (п. 1 ст. 1 Семейного кодекса Российской Федерации). Круг членов семьи умершего, которым может быть присуждена компенсация морального вреда, не ограничивается лицами с различной степенью родства. Наличие компенсируемого в силу ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации морального вреда определяется исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи.

Довод апелляционной жалобы о том, что суд первой инстанции не учел, что непосредственных нарушений со стороны персонала ПАО «ЧМК», которые привели бы к несчастному случаю, допущено не было, судебная коллегия отклоняет, поскольку согласно части 8 статьи 229.2 Трудового кодекса Российской Федерации вина работника наступает только при грубой неосторожности.

Согласно положениям пункта 2 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, то в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен (абзац первый); при грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное; при причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается (абзац второй).

В соответствии с ч. 2 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации и п. 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен. При этом вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться с учетом фактических обстоятельств дела (характера деятельности, обстановки причинения вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, его состояния и др.). Виновные действия потерпевшего, при доказанности его грубой неосторожности и причинной связи между такими действиями и возникновением или увеличением вреда, являются основанием для уменьшения размера возмещения вреда. При этом уменьшение размера возмещения вреда ставится в зависимость от степени вины потерпевшего.

В то же время, грубой неосторожностью, влияющей на размер возмещения вреда согласно ч. 2 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, в соответствии с указанными нормами является такое виновное поведение потерпевшего, которое, во-первых, состоит в причинной связи с наступившим вредом, а, во-вторых, связано с нарушением (пренебрежением) общепринятыми нормами безопасности.

Однако, в ходе расследования несчастного случая в действиях (бездействии) пострадавшего ФИО1 факт грубой неосторожности комиссией не установлен.

Доводы ответчика о завышенном размере компенсации морального вреда судебная коллегия также находит несостоятельными.

Оценивая характер страданий истца, причиненных гибелью отца, суд первой инстанции установил на основании письменных материалов дела, объяснений истца в суде, что отец для истца был поддержкой и опорой, являлся примером для сына, оказывал материальную и психологическую поддержку в трудные минуты, давал бытовые советы, всегда интересовался учебой, истец очень скучает по отцу, испытывает страх, чувствует себя потерянным, не может смириться с тем, что его больше нет. Кроме того, с ДД.ММ.ГГГГ года истец наблюдается у <данные изъяты> с диагнозом «<данные изъяты>», на фоне перенесенного стресса (смерть отца) <данные изъяты>; обострилось заболевание «<данные изъяты>», <данные изъяты> (л.д. 178-180). До настоящего времени находится под наблюдением врача<данные изъяты>, проходит лечение <данные изъяты>. Также суд учел, что истец является студентом <данные изъяты> с ДД.ММ.ГГГГ, на фоне перенесенной гибели отца у него ухудшилась успеваемость.

С учетом изложенного, суд первой инстанции правомерно признал требования иска о взыскании с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда законными, обоснованными и подлежащими частичному удовлетворению в размере 2 500 000 руб., с учетом требований разумности и справедливости.

Выплата указанной суммы компенсации морального вреда в соответствии с условиями коллективного договора открытого ПАО «ЧМК» не освобождает ответчика от обязанности по выплате дополнительно требуемой истцом суммы, не свидетельствует о прекращении обязательства исполнением. Поскольку указанная сумма выплачена матери истца, и не соответствует степени причиненных страданий ввиду невосполнимой утраты близкого родственника, обстоятельствам причинения вреда, требованиям разумности и справедливости. Поэтому обращаясь в суд с иском о компенсации морального вреда истец реализовал предоставленное ему Конституцией Российской Федерации право на справедливое и соразмерное возмещение вреда, в том числе и морального, причиненного фактом смерти близкого родственника вследствие необеспечения работодателем безопасных условий труда, а также право требовать такого возмещения в судебном порядке.

Поскольку размер компенсации морального вреда является оценочной категорией и не поддается точному денежному подсчету, возмещение морального вреда производится с целью смягчения эмоционально-психологического состояния потерпевшего, взысканная в пользу истца в счет компенсации морального вреда денежная сумма, по мнению судебной коллегии, соразмерна причиненным физическим и нравственным страданиям и в полной мере отвечает принципам разумности и справедливости.

При определении размера компенсации морального вреда, суд первой инстанции учел степень и характер физических и нравственных страданий истца, обусловленных потерей отца, которая невосполнима. Возраст, тесную родственную связь, периодичность общения, преждевременную утрату отца, который являлся, опорой и поддержкой в преодолении жизненных трудностей, перенесенные волнения и переживания в связи со случившимся, невосполнимую утрату родственных и семейных связей, переживание и стресс в связи со случившимся, обстоятельствах, при которых получено сообщение о несчастном случае на производстве, получение информации о смерти близкого человека из иных источников, а не от представителя работодателя, чувстве горя. Боль утраты невосполнима как в настоящее время, так и в будущем ввиду утраты родственных связей.

Судебная коллегия принимает во внимание, что гибель отца сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие, влечет состояние субъективного эмоционального расстройства, поскольку утрата близкого человека рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, препятствующего социальному функционированию и адаптации лица к новым жизненным обстоятельствам, а также нарушает неимущественное право на семейные связи. Неизгладимой для истца является боль утраты отца в любом возрасте и подобная утрата, безусловно, является тяжелейшим событием в жизни, неоспоримо причинившим нравственные и душевные страдания.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, у судебной коллегии не имеется оснований для переоценки вышеуказанных доказательств, а также снижения размера компенсации морального вреда, поскольку судом первой инстанции данные доказательства оценены по внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании всех имеющихся в деле доказательств.

Руководствуясь статьями 328-329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Металлургического районного суда г. Челябинска от 17 октября 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу публичного акционерного общества «Челябинский металлургический комбинат» – без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи:

Мотивированное апелляционное определение составлено 17.02.2026 года.