Приговор № 1-26/2025 1-338/2024 от 5 марта 2025 г. по делу № 1-26/2025

дело № 1-26/2025

(1-338/2024)


ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

г.Усть-Илимск 6 марта 2025 года

Усть-Илимский городской суд Иркутской области в составе: председательствующего судьи Никешина Л.А., при секретаре Ширшовой Л.А.,

с участием государственного обвинителя Дутко О.В., подсудимого ФИО1, защитника адвоката Герделеско А.Р.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело № 1-26/2025 (1-338/2024) в отношении:

ФИО1, родившегося <данные изъяты>, зарегистрированного по адресу: <адрес>, проживающего по адресу: <адрес>, судимого:

- 23 октября 2013 года Усть-Илимским городским судом Иркутской области (с учетом постановления Ангарского городского суда Иркутской области от 22 декабря 2016 года) по п. «г» ч.2 ст.161 УК РФ к 3 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии особого режима. Данное наказание в последующем складывалось со вновь назначенным наказанием, а также присоединялось ко вновь назначенному наказанию по правилам ч.5 ст.69 и ст.70 УК РФ по приговорам Усть-Илимского городского суда Иркутской области от 28 октября 2013 года, 23 марта 2016 года, 2 июня 2016 года (судимости по данным приговорам погашены), и окончательно отбыто 22 июля 2019 года, он освобожден из мест лишения свободы по отбытию срока наказания;

- 17 сентября 2020 года Усть-Илимским городским судом Иркутской области по ч.1 ст.166 УК РФ к 2 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима; освобожден из мест лишения свободы 1 августа 2022 года по постановлению Ангарского городского суда Иркутской области от 19 июля 2022 года, условно-досрочно на 1 месяц 27 дней (наказание отбыто);

осужден:

- 19 декабря 2024 года мировым судьей судебного участка № 99 г.Усть-Илимска и Усть-Илимского района Иркутской области по ч.1 ст.158 УК РФ к 1 году лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима (взят под стражу по данному приговору 26 декабря 2024 года);

- 5 марта 2025 года Усть-Илимским городским судом Иркутской области по ч.1 ст.158, ч.1 ст.158, ч.1 ст.161 УК РФ, с применением ч.5 ст.69 УК РФ по приговору мирового судьи от 19 декабря 2024 года, к 3 года 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима,

с мерой пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, под стражей по данному делу не содержался,

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч.1 ст.158, п. «а» ч.3 ст.158 УК РФ,

УСТАНОВИЛ :

ФИО1 совершил самоуправство, а также кражу имущества, принадлежащего Б., с незаконным проникновением в жилище и причинением ему значительного ущерба, при следующих обстоятельствах.

Так, ФИО1 29 мая 2024 года около 6 часов 00 минут находился в коридоре подъезда пятого этажа дома, расположенного по адресу: <адрес>, где увидел на полу мастерку, принадлежащую Б., в которой обнаружил сотовый телефон и ключ. В этот момент у ФИО1 возник умысел на самоуправные действия в отношении указанного имущества, реализуя который, в указанные время и месте, действуя осознанно и целенаправленно, из-за того, что Б. задолжал ему денежные средства в сумме 10000 рублей, зная о правовых способах возврата долга и пренебрегая ими, самовольно, вопреки установленному законом порядку, с целью обеспечения залога возврата денег, тайно изъял сотовый телефон «TCL 20se» (модель Т671Н), IMEI1: №, IMEI2: №, стоимостью <***> рублей, принадлежащий Б., с сим-картой, защитным стеклом и ключом, материальной ценности для потерпевшего не представляющими. С изъятым имуществом ФИО1 с места преступления скрылся, распорядившись им по своему усмотрению, чем причинил Б. существенный вред в виде материального ущерба на сумму <***> рублей, а также в виде нарушения прав и законных интересов на неприкосновенность владения имуществом.

Кроме того, ФИО1, будучи в состоянии алкогольного опьянения, в ночь с 30 на 31 мая 2024 года находился у себя в квартире по адресу: <адрес>, где вспомнил о ключе от квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, после чего решил тайно похитить находящееся в указанной квартире имущество и обратить его в свою пользу. Реализуя свой преступный умысел, ФИО1, достав ранее спрятанный ключ, пришел в ночь с 30 на 31 мая 2024 года к квартире по адресу: <адрес>, и, действуя тайно, открыл ключом дверь указанной квартиры, убедившись, что в квартире никого нет, незаконно, помимо воли проживающих там лиц, проник в нее. Далее ФИО1, находясь в квартире, продолжая реализовывать свой преступный умысел, тайно похитил: унитаз стоимостью 2625 рублей; 8 фанерных листов, 1 лист стоимостью 659 рублей 60 копеек, на общую сумму 5276 рублей 80 копеек; радиатор биметаллический «Benarmo BM 500/78 S19», стоимостью 2522 рубля; 9 рулонов обоев, 1 рулон стоимостью 405 рублей, на общую сумму 3645 рублей; 5 упаковок потолочной плитки, 1 упаковка стоимостью 168 рублей, на общую сумму 840 рублей; клей для потолочных плит «Радуга», стоимостью 469 рублей; клей обойный «Rash», стоимостью 209 рублей; клей ПВА «Farbitex» стоимость 154 рубля; накладной замок с четырьмя ключами и запорной планкой, стоимостью 1000 рублей; телевизор «Samsung CS-21Z47ZQQ» серийный номер D75538GPB02033Z, с пультом, стоимостью 988 рублей; 1,902 кг. саморезов, стоимостью 567 рублей, принадлежащие Б., а также ленту малярную, серпянку самоклеящуюся, клей ПВА «Фабрика красок», не представляющие ценности для потерпевшего, а всего на общую сумму 18295 рублей 80 копеек. С похищенным имуществом ФИО1 с места преступления скрылся, распорядившись им по своему усмотрению, чем причинил Б. значительный ущерб на сумму 18295 рублей 80 копеек.

Проанализировав и оценив все представленные доказательства, выслушав сторону обвинения и сторону защиты, суд приходит к выводу о доказанности вины ФИО1 в совершении преступлений при обстоятельствах, указанных в описательной части приговора.

Подсудимый ФИО1 в судебном заседании от дачи показаний отказался, воспользовавшись правом, предусмотренным ст.51 Конституции Российской Федерации.

Так, из оглашенных показаний самого подсудимого ФИО1 следует, что 29 мая 2024 года около 6 часов утра он в коридоре пятого этажа нашел мастерку соседа из квартиры №. В кармане мастерки находился сотовый телефон «TCL» синего цвета и ключ. Сначала он сходил до его квартиры, но дома никого не оказалось. Тогда телефон он оставил себе, а ключ забросил в электрический щиток. Около 18 часов он решил заложить в магазин данный телефон, но поскольку паспорта с собой у него не было, то позвонил знакомому Г. и попросил его сдать телефон, при этом сказал, что телефон принадлежит ему. Г. согласился, и заложил телефон в магазин «Money Shop» по <адрес> за <данные изъяты> рублей сроком до 17 июня 2024 года. Также он собирался выкупить этот телефон и оставить себе. Все деньги Г. отдал ему. Кроме того, в ночь с 30 на 31 мая 2024 года он находился дома, при этом вспомнил о найденном ключе от квартиры № и решил сходить до нее, ключ отдать хозяину. Он достал ключ из электрического щита и пошел к квартире, постучал, двери ему никто не открыл. Тогда он сам открыл дверь ключом и вошел в квартиру, предполагая, что хозяин может спать в алкогольном опьянении, так как часто видел его таким, но дома никого не оказалось. В квартире находились радиатор, фанера, унитаз, упаковки потолочной плитки, клей в пачке, клей в ведрах, обои, количество не помнит, накладной замок в коробке, телевизор. Указанное имущество внимательно не рассматривал, но перенес его себе в квартиру. Для чего это сделал, не знает, был пьян. В квартиру заходил с целью проверить находится ли дома ее хозяин (т.1 л.д.64-68).

В ходе его допроса 26 июня 2024 года (т.1 л.д.199-201), ФИО1 дополнил, что 25 апреля 2024 года он занимал потерпевшему Б. денежную сумму в размере <данные изъяты> рублей сроком на один месяц, то есть по 25 мая 2024 года, которая ему возвращена так и не была. Найденный сотовый телефон, принадлежащий потерпевшему, он забрал в счет долга, о чем планировал сообщить Б.,, для этого ходил до его квартиры. Далее от дачи показаний он отказался, как и в ходе его допроса в качестве обвиняемого (т.2 л.д.13-15). В ходе очной ставки с потерпевшим ФИО1 также указывал, что забрал телефон Б. в счет долга, соответствующая расписка была им найдена, представлена следователю (т.1 л.д.231-233, 234).

В ходе проверки показаний на месте от 15 июля 2024 года ФИО1 указал место обнаружения мастерки с сотовым телефоном и ключом - пол в коридоре 5 этажа подъезда <адрес> в г.Усть-Илимске; указал место, куда он положил найденный ключ – электрический щиток на лестничной площадке; а также указал на квартиру № указанного дома, откуда он выносил имущество (т.1 л.д.237-239, 240-241).

После оглашения показаний подсудимый ФИО1 пояснил, что признает вину в том, что оставил себе телефон потерпевшего за имеющийся долг. Вину в краже иного имущества потерпевшего из квартиры, признает частично, поскольку он вошел в квартиру потерпевшего с целью вернуть ему ключ, на стук в дверь ему никто не открывал, при этом он слышал, как работает телевизор. Увидев находящееся в квартире имущество, только тогда решил похитить его.

Выводы суда о виновности ФИО1 основаны на следующих доказательствах.

Допрошенный в судебном заседании потерпевший Б. пояснил, что у него есть квартира в <адрес>, где он делает ремонт, бывает в квартире периодически. 28 мая 2024 года он отмечал праздник в этой квартире. Помнит, что выходил на пожарную лестницу, на нем была одета мастерка, в кармане которой находились телефон, ключи и деньги. 29 мая 2024 года он проснулся дома у сожительницы М., где и обнаружил пропажу телефона. Дополнил, что телефон приобретала его сожительница для сына, но в момент хищения пользовался телефоном он. Когда спустя несколько дней он вернулся в квартиру, однако, не обнаружил телевизора, батареи, унитаза, строительного материала. Сообщил о пропаже в полицию. В последующем похищенное из квартиры ему вернули.

В связи с имеющимися противоречиями, с согласия сторон, были оглашены показания потерпевшего (т.1 л.д.208-210) из которых следует, что 28 мая 2024 года он отмечал праздник, находился в своей квартире <адрес>. Распивая спиртное, он несколько раз выходил в подъезд к пожарной лестнице. Ключи от квартиры и телефон находились в кармане надетой на нем мастерки. Затем он ушел домой к сожительнице. На следующий день он не обнаружил мастерки, телефона и ключей. Он звонил на свой номер, но телефон был не доступен. Телефон «TCL 20se» (модель Т671Н) он приобрел для себя за <данные изъяты> рублей в 2022 году. Ему был причинен существенный ущерб. Мастерка и ключ от дома ценности для него не представляют. Согласно имеющейся у него детализации, он выходил в интернет со своего телефона 28 мая 2024 года. Кроме того, когда он днем 1 июня 2024 года пришел к себе в квартиру по <адрес>, то не обнаружил телевизора и строительного материала о чем сообщил в полицию. 13 июня 2024 года, снова подойдя к дому, он увидел, как в автомобиль полиции загружали его вещи. Сотрудник полиции сообщил ему, что вещи были изъяты в ходе обыска и ему следует обратиться к следователю. Из квартиры пропало: унитаз, 8 фанерных листов, радиатор, 9 рулонов обоев, 5 упаковок потолочной плитки, клеи «Радуга», «Rash» и «Farbitex», накладной замок с ключами, телевизор «Samsung» с пультом, саморезы. Указанное имущество принадлежало ему. Похищенные малярная лента, самоклеящаяся серпянка и клей ПВА. ценности для него не имеют (т.1 л.д.141-144).

Из оглашенных с согласия сторон показаний потерпевшего Б. от 16 июля 2024 года следует, что он занимал у ФИО1 <данные изъяты> рублей. Ранее не говорил об этом, поскольку забыл. Вернуть долг не отказывается. Брать ФИО1 свои вещи не разрешал (т.1 л.д.242-243). Данные обстоятельства потерпевший подтвердил в ходе очной ставки с ФИО1 (т.2 л.д.231-233).

После оглашения указанных показаний потерпевший Б. их подтвердил.

Допрошенная в судебном заседании свидетель М. пояснила, что она длительный период проживает с Б., с которым они ведут совместный бюджет. Похищенный у Б. телефон принадлежал ему, поскольку она в 2021 году давала ему из общих денег примерно <данные изъяты> рублей на его покупку, имеется чек. Данным телефоном пользовался и сын. Ей известно, что 29 мая 2024 года Б. просил у нее запасные ключи от квартиры по <адрес>. Говорил ей, что потерял мастерку, ключи с телефоном украли. Примерно 30 или 31 мая они приходили проверить квартиру, вещи были на месте, а на следующий день пропал телевизор, радиатор, унитаз, строительный материал.

Показания М., Б. подтвердил, дополнив, что похищенный телефон «TCL 20se» (модель Т671Н) принадлежал ему.

Виновность подсудимого ФИО1 в совершении преступлений при обстоятельствах, указанных в описательной части приговора, подтверждается также и иными доказательствами, представленными суду.

по преступлению, совершенному в отношении Б. 29 мая 2024 года

Так, 1 июня 2024 года Б. было подано заявление в отделение полиции о розыске телефона, который он оставил в подъезде (т.1 л.д.151), при этом он представил упаковку из-под телефона «TCL 20se» (модель Т671Н), содержащую сведения об IMEI1: №, IMEI2: № (т.1 л.д.153). Упаковка была изъята, осмотрена, признана и приобщена к материалам дела в качестве вещественного доказательства (т.1 л.д.212-213, 214-215, 220). В судебном заседании сожительница потерпевшего Б., М. представила квитанцию на покупку указанного телефона в декабре 2021 года за 11999 рублей.

Общий коридор пятого этажа в <адрес> в г.Усть-Илимске 1 июня 2024 года был осмотрен, сотового телефона обнаружено не было (т.1 л.д.154, 155-157, т.2 л.д.2-3, 4-5).

Имеющаяся у Б. детализация, содержащая сведения о пользовании им интернетом 28 мая 2024 года с телефона, была изъята, осмотрена, признана и приобщена к материалам дела в качестве вещественного доказательства (т.1 л.д.212-213, 214-215, 216-218, 220).

Допрошенный в судебном заседании свидетель Г. пояснил, что в мае 2024 года ФИО1 обращался к нему с просьбой продать телефон в магазин по <адрес>. Встретившись с ФИО1, он сдал телефон по своему паспорту в магазин за <данные изъяты> рублей, деньги отдал ФИО1

В связи с имеющимися противоречиями, с согласия сторон, частично были оглашены показания свидетеля Г. (т.1 л.д.69-71), из которых следует, что датой событий является 29 мая 2024 года. Действительно, на его имя оформлялся договор залога, но фактически имущество продавалось.

В ходе розыскных мероприятий было подтверждено, что телефон «TCL 20se» IMEI1: № 29 мая 2024 года был сдан Г. в магазин по <адрес> по договору скупки № за <данные изъяты> рублей. Указанный договор был изъят в магазине «Money Shop», осмотрен, признан и приобщен к материалам дела в качестве вещественного доказательства (т.1 л.д.173-176, 214-215, 219, 220).

Дальнейшая реализация 5 июня 2024 года телефона «TCL 20se» IMEI1: № за <данные изъяты> рублей, подтверждается товарным чеком № 000088987 (т.1 л.д.171).

В подтверждение стоимости похищенного телефона представлены сведения о средней рыночной стоимости аналогичных телефонов, полученных из сети интернет (т.1 л.д.177-179).

После исследования вышеприведенных доказательств, стороны никаких замечаний не имели, допустимость доказательств сторонами не оспаривалась, за исключением оценки стоимости телефона «TCL 20se», принадлежащего потерпевшему.

Из предъявленного ФИО1 обвинения следовало, что стоимость похищенного 29 мая 2024 года сотового телефона - <***> рублей. Однако в судебном заседании была проведена оценка данного имущества, и по заключению эксперта №178-02-01644, установлено, что по состоянию на 29 мая 2024 года рыночная стоимость сотового телефона – <***> рублей. В связи с установленными противоречиями по стоимости похищенного имущества, государственным обвинителем, с учетом мнения потерпевшего Б., определена минимальная стоимость сотового телефона «TCL 20se» (модель Т671Н), IMEI1: №, IMEI2: № - <***> рублей.

Указанная стоимость имущества сторонами не оспаривается, как подсудимый ФИО1, так и потерпевший Б. согласны с установленной стоимостью.

Подсудимый ФИО1 в судебном заседании заявил о признании своей вины в тайном изъятии имущества потерпевшего, указывая на то, что Б. занимал у него в апреле 2024 года <данные изъяты> рублей и в условленный срок не вернул их. Оставляя себе найденный в мастерке принадлежащей потерпевшему сотовый телефон, он фактически обеспечил залог возврата денег.

В своих показаниях, данных на предварительном следствии (т.1 л.д.64-68), ФИО1 изначально указывал, что найденный сотовый телефон он оставил себе, поскольку не смог вернуть его соседу (Б.) из <адрес>, и что указанный телефон был в последующем сдан в магазин Г. за <данные изъяты> рублей по его просьбе. В дальнейшем ФИО1 уточнил (т.1 л.д.199-201), зная, что найденный сотовый телефон принадлежал Б., который не вернул ему <данные изъяты> рублей, которые занимал на один месяц, оставил себе этот телефон в счет долга.

Оценивая показания подсудимого ФИО1 в ходе расследования, суд расценивает их допустимыми доказательствами по делу, поскольку ФИО1 был допрошен в полном соответствии с требованиями УПК РФ, допросы проведены в присутствии защитника, показания давал добровольно, его право на защиту нарушено не было. В своих показаниях ФИО1 описал обстоятельства совершения тайного изъятия имущества у потерпевшего, полностью изобличил себя. Суд исключает возможность самооговора подсудимого, полагает возможным положить показания ФИО1 в основу обвинительного приговора.

Вместе с тем, обсуждая вопрос о юридической квалификации действий ФИО1 по ч.1 ст.158 УК РФ суд приходит к следующим выводам. ФИО1 органом предварительного расследования предъявлено обвинение в тайном хищении 29 мая 2024 года у потерпевшего Б. сотового телефона, и не представляющих материальной ценности сим-карты, защитного стекла, ключа. В обоснование вывода о виновности ФИО1 в совершении преступления, сторона обвинения в числе доказательств сослалась на показания подсудимого ФИО1, показания потерпевшего Б., свидетелей Г. и М., письменные материалы уголовного дела, в том числе договор скупки, протоколы осмотра места происшествия, выемки, осмотра предметов, признанных в последующем вещественными доказательствами.

При этом, в ходе предварительного расследования и судебного следствия сторона защиты утверждала, что перед ФИО1 у потерпевшего имелся заем в размере <данные изъяты> рублей, условия его возврата были согласованы, отражены в составленной 25 апреля 2024 года сторонами расписке, которая была приобщена к материалам дела (т.1 л.д.234). Последний день возврата займа 25 мая 2024 года. Указанные договоренности потерпевшим соблюдены не были. ФИО1 последовательно утверждал, что причиной тайного завладения сотовым телефоном потерпевшего явилась имеющаяся перед ним задолженность последнего. Обнаружив 29 мая 2024 года в коридоре подъезда мастерку с содержимым, он достоверно знал, что принадлежит она Б., на что также указано в предъявленном ФИО1 обвинении. Имеющийся в кармане мастерки сотовый телефон Б. ФИО1 присвоил себе с целью обеспечения залога возврата денег.

Так, объективная сторона преступления, предусмотренного ч.1 ст.330 УК РФ характеризуется активными действиями, выражающимися в самовольном нарушении установленного законом или иным нормативным актом порядка. Обязательным признаком объективной стороны самоуправства является причинение существенного вреда, в том числе гражданину. Субъективная сторона характеризуется как прямым, так и косвенным умыслом. Виновный осознает, что действует без разрешения лица, право которого он нарушает, вопреки установленному законом или иным нормативным правовым актом порядку, предвидит, что его действия могут причинить существенный вред, и желает либо сознательно допускает это. Для определения является ли причиненный вред существенным, учитывается его значение для потерпевшего, имущественное положение, финансовое состояние лица, которому причинен ущерб.

Указанные ФИО1 обстоятельства, представленные в дело доказательства не опровергают. Более того, подтверждаются распиской и показаниями потерпевшего Б., который в ходе предварительного расследования при его допросе в качестве потерпевшего (т.1 л.д.242-243), в ходе очной ставки (т.1 л.д.231-233), в ходе рассмотрения дела в суде, подтвердил, что действительно не вернул ФИО1 денежные средства в размере <данные изъяты> рублей, которые занимал у него. О том, что потерпевшему Б. был причинен существенный вред, указывал и он сам, в том числе при даче показаний (т.1 л.д.208-210). С установленной экспертом стоимостью сотового телефона в <***> рублей Б. согласился, просил взыскать указанную сумму с подсудимого, поскольку сотовый телефон ему возвращен не был. О том, что ущерб является для потерпевшего существенным свидетельствует и отсутствие у него постоянного заработка, его материальное положение, уровень его дохода, ежемесячные необходимые расходы.

Причастность подсудимого ФИО1 к совершению преступления не опровергается им самим, более того, подтверждается показаниями свидетеля Г., сдавшего телефон в залог по просьбе ФИО1, договором скупки 29 мая 2024 года этого телефона.

Оценивая показания потерпевшего Б., свидетелей М. и Г. в целом, суд не находит оснований подвергать их сомнению, поскольку показания потерпевшего стабильны, в совокупности с показаниями свидетелей непротиворечивы, согласуются друг с другом и письменными доказательствами по делу, оснований оговаривать подсудимого потерпевший и свидетели не имеют. Показания потерпевшего и свидетелей суд полагает возможным использовать в качестве доказательств по делу.

Таким образом, на основании приведенных выше доказательств, совокупность которых является достаточной для разрешения уголовного дела, с учетом, установленных в судебном заседании обстоятельств и позиции сторон, суд приходит к выводу о виновности ФИО1 в самоуправстве, то есть самовольном, вопреки установленному законом порядку совершению каких-либо действий, правомерность которых оспаривается гражданином, если такими действиями причинен существенный вред, и квалифицирует его действия по ч.1 ст.330 УК РФ, что не выходит за рамки предъявленного обвинения и, в соответствии с положениями ч.2 ст.252 УПК РФ, не ухудшает положение подсудимого, не нарушает его право на защиту.

по преступлению, совершенному в отношении Б. в ночь с 30 на 31 мая 2024 года

2 июня 2024 года Б. было подано заявление в отделение полиции о привлечении к уголовной ответственности неизвестного лица, которое проникло к нему в квартиру и похитило имущество (т.1 л.д.3), представив при этом кассовый чек на часть похищенного: 8 фанерных листов, радиатор биметаллический «Benarmo BM 500/78 S19» (т.1 л.д.10-11). Чек был осмотрен, признан и приобщен к материалам дела в качестве вещественного доказательства (т.1 л.д.123-125, 132, 133).

2 июня 2024 года была осмотрена квартира потерпевшего <адрес> в г.Усть-Илимске. В ходе осмотра изъяты след подошвы обуви, след рук, дактилоскопическая карта, накладной замок с входной двери (т.1 л.д.12-17, 18-28). Следов воздействия посторонними предметами на внешних и внутренних поверхностях корпуса замка, деталях запирающего механизма обнаружено не было, что подтверждается заключением эксперта № 119 (т.1 л.д.40-42). Исследованные следы рук и низа подошвы обуви не подтвердили их принадлежность к ФИО1 (т.1 л.д.95-107, 114-118).

В случаях не терпящих отлагательств по месту жительства ФИО1: <адрес> был произведен обыск (т.1 л.д.81, 90), в ходе которого изъяли: унитаз синего цвета, 9 рулонов обоев, 8 листов фанеры, клей в ведре, радиатор биметаллический, 5 упаковок потолочной плитки, телевизор «Самсунг» с пультом, клей в коробке, накладной замок в упаковке, рулон белой сетки, рулон скотча, клей в бутылке, упаковку саморезов, домашние тапочки (т.1 л.д.82-86).

3 июля 2024 года унитаз, 8 фанерных листов, радиатор биметаллический «Benarmo BM 500/78 S19», 9 рулонов обоев, 5 упаковок потолочной плитки, клей для потолочных плит «Радуга», клей обойный «Rash», клей пва «Farbitex» накладной замок с четырьмя ключами и запорной планкой, телевизор «Samsung CS-21Z47ZQQ» серийный номер D75538GPB02033Z, с пультом, 1,902 кг. саморезов, рулон скотча (лента малярная), рулон белой сетки, клей пва «Фабрика красок», были осмотрены, признаны и приобщены к материалам дела в качестве вещественных доказательств (т.1 л.д.123-125, 126-131, 133).

В подтверждение стоимости похищенного имущества представлены сведения о средней рыночной стоимости аналогичных товаров, полученных из сети интернет, магазинов (т.1 л.д.134-138).

После исследования вышеприведенных доказательств, стороны никаких замечаний не имели, допустимость доказательств сторонами не оспаривалась за исключением оценки стоимости похищенного у потерпевшего имущества.

Из предъявленного ФИО1 обвинения следовало, что стоимость похищенного имущества в ночь с 30 на 31 мая 2024 года, а именно: унитаза - 5000 рублей; 8 фанерных листов – 5276 рублей 80 копеек; радиатора - 2522 рубля; 9 рулонов обоев - 3915 рублей; 5 упаковок потолочной плитки - 840 рублей; клея для потолочных плит «Радуга» - 469 рублей; клея обойного «Rash» - 209 рублей; клея ПВА «Farbitex» - 156 рублей; накладного замка с четырьмя ключами и запорной планкой - 1000 рублей; телевизора «Samsung» с пультом дистанционного управления - 1000 рублей; 1,902 кг. саморезов - 600 рублей. Однако в судебном заседании была проведена оценка данного имущества, и по заключению эксперта №178-02-01644, установлено, что по состоянию на 30-31 мая 2024 года рыночная стоимость: унитаза - 2625 рублей, 8 фанерных листов - 5276 рублей 80 копеек, радиатора - 2522 рубля, 9 рулонов обоев 3645 рублей, 5 упаковок потолочной плитки – 960 рублей, клея для потолочных плит «Радуга» - 476 рублей, клея обойного «Rash» - 240 рублей, клея ПВА «Farbitex» - 154 рубля, накладного замка с четырьмя ключами и запорной планкой - 1283 рубля, телевизора «Samsung» с пультом - 988 рублей, 1,902 кг. саморезов - 567 рублей. В связи с установленными противоречиями по стоимости похищенного имущества, государственным обвинителем, с учетом мнения потерпевшего Б., определена минимальная стоимость имущества, а именно: унитаза - 2625 рублей; 8 фанерных листов - 5276 рублей 80 копеек; радиатора биметаллического «Benarmo BM 500/78 S19» - 2522 рубля; 9 рулонов обоев - 3645 рублей; 5 упаковок потолочной плитки - 840 рублей; клея для потолочных плит «Радуга» - 469 рублей; клея обойного «Rash» - 209 рублей; клея ПВА «Farbitex» - 154 рубля; накладного замка с четырьмя ключами и запорной планкой - 1000 рублей; телевизора «Samsung CS-21Z47ZQQ» серийный номер D75538GPB02033Z, с пультом - 988 рублей; 1,902 кг. саморезов - 567 рублей. Всего на сумму 18295 рублей 80 копеек.

Определенная стоимость похищенного имущества сторонами не оспаривается, как подсудимый ФИО1, так и потерпевший Б. согласны с установленной стоимостью.

Подсудимый ФИО1 в судебном заседании вину признал частично, указав, что проник в квартиру не с целью хищения имущества, а чтобы отдать найденные ключи от квартиры их хозяину. Умысел на кражу находящегося в квартире имущества у него возник уже при нахождении в квартире, а потому в его действиях отсутствует квалифицирующий признак «с незаконным проникновением в жилище».

В своих показаниях, данных на предварительном следствии, ФИО1 аналогично признавал факт проникновения в квартиру потерпевшего и факт хищения из нее имущества, перечисленного в описательной части приговора, однако, настаивал на том, что умысел на кражу у него возник уже после проникновения в квартиру.

Поскольку факт открытия подсудимым замка на входной двери сторонами не оспаривается, суд считает доказанным, что подсудимый ФИО1 проник в квартиру потерпевшего путем открытия замка найденным от этого замка ключом.

Анализируя оглашенные показания подсудимого, суд приходит к выводу о том, что своими пояснениями ФИО1 фактически изобличает себя в совершении инкриминируемого преступления, полностью признавая свои объективные действия, оспаривая лишь момент возникновения у него преступного умысла на хищение имущества. При этом изобличающие показания подсудимого суд считает возможным использовать как доказательства его виновности, поскольку они получены в соответствии с требованиями закона, показания подсудимый давал при участии защитника, оснований считать данные показания результатом самооговора суд не усматривает.

На причастность подсудимого к совершению преступления также указывает проведенный у него в квартире (<адрес>) обыск, в ходе которого было изъято похищенное у потерпевшего имущество.

Оценивая показания потерпевшего Б., свидетеля М. в целом, суд не находит оснований подвергать их сомнению, поскольку показания потерпевшего стабильны, в совокупности с показаниями свидетеля непротиворечивы, согласуются друг с другом и письменными доказательствами по делу, оснований оговаривать подсудимого потерпевший и свидетель не имеют. Показания потерпевшего и свидетеля суд полагает возможным использовать в качестве доказательств по делу.

Исходя из анализа представленных доказательств, суд приходит к выводу о полной доказанности предъявленного подсудимому обвинения. На основе исследованных по делу доказательств суд считает, что все квалифицирующие признаки совершенного ФИО1 преступления нашли свое подтверждение в судебном заседании.

Суд считает установленным, что ФИО1 руководствовался корыстным мотивом и преследовал цель противоправного безвозмездного извлечения имущественной выгоды, поскольку проникнув в квартиру, он похитил из нее чужое имущество, обратив его в свою пользу, причинив ущерб собственнику. При этом ФИО1 достоверно знал об отсутствии хозяина в квартире и проник в квартиру помимо воли последнего. Действия ФИО1 носили тайный характер, он незаконно помимо воли Б. вторгся в его жилище. Как пояснил потерпевший Б., согласия на нахождение ФИО1 в его квартире в его отсутствие он ему не давал. Доводы стороны защиты о том, что ФИО1 уже при нахождении в квартире решил совершить хищение, являются явно надуманными, поскольку сам по себе способ проникновения в квартиру (открытие замка ключом при отсутствии хозяина в квартире), указывает на то, что подсудимый проникал в квартиру незаконно, и похитил оттуда чужое имущество, стало быть, проникал туда с целью хищения. В этой связи достоверно установлено, что ФИО1 проник в квартиру Б. с целью незаконного изъятия имущества, и его действиями потерпевшему причинен значительный ущерб. При этом умысел ФИО1 на хищение имущества из указанной квартиры сформировался до фактического проникновения.

Ущерб в сумме 18295 рублей 80 копеек для потерпевшего Б. является значительным, исходя из его материального положения, уровня его ежемесячного дохода и необходимых расходов. При этом значительность ущерба соответствует примечанию 2 к ст.158 УК РФ.

В этой связи, суд приходит к убеждению о том, что все квалифицирующие признаки содеянного ФИО1 нашли свое полное подтверждение в судебном заседании, а потому суд находит его вину полностью доказанной и квалифицирует его действия по п. «а» ч. 3 ст. 158 УК РФ, как кража, то есть тайное хищение чужого имущества, совершенное с незаконным проникновением в жилище, с причинением значительного ущерба гражданину.

Оснований для квалификации действий ФИО1 по п. «в» ч.2 ст.158 УК РФ, о чем просит сторона защиты, суд не усматривает.

Обсуждая вопрос о психическом состоянии подсудимого ФИО1, суд приходит к следующим выводам. Из материалов уголовного дела следует, что он на учете у нарколога и психиатра не состоит (т.2 л.д.68-69). В судебном заседании он правильно ориентируется во времени и в пространстве, помнит и мотивирует свои действия, его поведение является адекватным, а потому, оценивая все вышеприведенные обстоятельства, суд признает подсудимого вменяемым и подлежащим уголовной ответственности за совершенное преступление.

При назначении наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, относящихся к категории небольшой тяжести и тяжкого, а также данные о личности ФИО1, наличие смягчающих и отягчающих наказание обстоятельств. Учитывает суд и влияние назначаемого наказания на его исправление и на условия жизни его семьи.

ФИО1 ранее судим, не женат, сожительствует с В., не работает, иждивенцев не имеет. Из представленной участковым уполномоченным полиции характеристики следует, что жалоб в быту на ФИО1 не поступало, он спокойный и уравновешенный. При этом в отношении него был установлен административный надзор, привлекался к административной ответственности (т.2 л.д.79, 81). По месту прежнего отбывания наказания в ФКУ ИК-15 ФИО1 характеризовался положительно (т.2 л.д.118).

В качестве смягчающих наказание обстоятельств подсудимому ФИО1 по каждому из преступлений на основании п. «и» ч.1 ст.61 УК РФ суд учитывает его активное способствование расследованию преступлений, поскольку ФИО1 давал подробные показания, описывал свои действия, участвовал в проверки показаний на месте, в очных ставках, а по п. «а» ч.3 ст.158 УК РФ, суд также учитывает его активное способствование раскрытию преступления и розыску имущества, добытого в результате преступления, поскольку ФИО1 также указывал на неизвестные следствию обстоятельства, сообщил, где находится похищенное имущество еще до произведенного в его квартире обыска.

Иными смягчающими наказание обстоятельствами на основании ч.2 ст.61 УК РФ суд учитывает признание вины подсудимым в совершенном самоуправстве, а также частичное признание вины в краже имущества. Также суд учитывает неудовлетворительное состояние здоровья подсудимого.

Отягчающим наказание ФИО1 обстоятельством в соответствии со ст.63 УК РФ является рецидив преступлений, который на основании пункта «б» ч.2 ст.18 УК РФ является опасным рецидивом.

Руководствуясь требованиями ч.6 ст.15 УК РФ, судом не установлено оснований для изменения категории преступления, предусмотренного п. «а» ч.3 ст.158 УК РФ, на менее тяжкую. Преступление по ч.1 ст.330 УК РФ, отнесено к категории небольшой тяжести, то есть является наименее тяжким, а потому применение положений ч.6 ст.15 УК РФ об изменении его категории в сторону смягчения невозможно.

Назначая подсудимому вид наказания и порядок его отбывания, суд исходит из следующего.

Санкции ч.1 ст.330 и ч.3 ст.158 УК РФ предусматривают ряд альтернативных видов наказания. С учетом того, что в действиях ФИО1 установлено отягчающее наказание обстоятельство в виде рецидива преступлений, принимая во внимание данные о его личности, суд полагает справедливым и соразмерным содеянному назначение ему наказания по ч.1 ст.330 УК РФ в виде исправительных работ, поскольку арест не применяется, по п. «а» ч.3 ст.158 УК РФ в виде лишения свободы. Исправление ФИО1 и предупреждение совершения им новых преступлений может быть достигнуто только при применении к нему наиболее строгого вида наказания. Исправительного воздействия предыдущее наказание в виде реального лишения свободы на ФИО1 не оказало. Кроме того, ч.2 ст.68 УК РФ обуславливает суд при наличии рецидива преступлений, назначить только наиболее строгое наказание, предусмотренное санкциями статей.

При назначении наказания ФИО1 по настоящему приговору суд не применяет требования ч.1 ст.62 УК РФ, поскольку признал в действиях подсудимого рецидив преступлений обстоятельством, отягчающим ему наказание.

Оснований для применения положений ст.64 УК РФ при назначении ФИО1 наказания, суд не усматривает, поскольку исключительных обстоятельств, связанных с целями, мотивами преступлений, поведением подсудимого во время или после их совершения, а также других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступлений, судом не установлено.

Суд полагает необходимым определить размер наказания на основании ч.2 ст.68 УК РФ, то есть не менее одной третьей части максимального размера наказания, предусмотренного за каждое из совершенных преступлений. Оснований для применения требований ч.3 ст.68 УК РФ суд не усматривает.

Наказание ФИО1 подлежит назначению по совокупности преступлений в соответствии с ч.3 ст.69 УК РФ, а также с учетом требований п. «в» ч.1 ст.71 УК РФ по преступлению, предусмотренному ч.1 ст.330 УК РФ. Судом не установлено обстоятельств, для применения принципа полного сложения наказаний.

ФИО1 наказание в виде лишения свободы должен отбывать реально, поскольку в силу п. «в» ч.1 ст.73 УК РФ условное осуждение при опасном виде рецидива не применяется.

Также суд не находит и оснований для замены ФИО1 наказания на принудительные работы в качестве альтернативы лишению свободы в силу ст.53.1 УК РФ, поскольку в его действиях установлен рецидив.

Кроме того, ФИО1 был осужден 5 марта 2025 года Усть-Илимским городским судом Иркутской области по ч.1 ст.158, ч.1 ст.158, ч.1 ст.161 УК РФ к 3 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. Учитывая, что рассматриваемые преступления совершены до вынесения указанного приговора, суд при назначении наказания руководствуется положениями ч.5 ст.69 УК РФ, назначая наказание по совокупности преступлений путём частичного сложения наказаний.

Разрешая вопрос о дополнительном наказании в виде штрафа и ограничения свободы, суд считает возможным его не применять, поскольку для достижения целей наказания, достаточно назначение подсудимому только основного наказания.

Отбывание наказания ФИО1 назначается в исправительной колонии строгого режима на основании п. «в» ч.1 ст.58 УК РФ, поскольку он осуждается при наличии опасного рецидива преступлений, ранее отбывал лишение свободы.

В связи с назначением наказания в виде реального лишения свободы, для обеспечения исполнения приговора, меру пресечения ФИО1 до вступления приговора в законную силу необходимо изменить на заключение под стражу.

Гражданский иск на сумму <***> рублей, заявленный потерпевшим, на основании статьи 1064 ГК РФ удовлетворить, поскольку виновное лицо обязано возместить причиненный своими действиями вред в полном объёме.

Судьба вещественных доказательств разрешается в соответствии с требованиями ст.81 УПК РФ.

Вопрос о процессуальных издержках разрешить отдельным судебным постановлением.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 304, 307-309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ :

ФИО1 признать виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч.1 ст.330, п. «а» ч.3 ст.158 УК РФ, и назначить ему наказание:

- по ч.1 ст.330 УК РФ – в виде исправительных работ на срок 1 (один) год с удержанием в доход государства 10% от заработной платы осужденного;

- по п. «а» ч.3 ст.158 УК РФ – в виде лишения свободы на срок 2 (два) года 6 (шесть) месяцев.

На основании ч.3 ст.69 УК РФ по совокупности преступлений, путём частичного сложения наказаний, с учетом требований п. «в» ч.1 ст.71 УК РФ, назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы на срок 2 (два) года 7 (семь) месяцев.

В соответствии с ч.5 ст.69 УК РФ по совокупности преступлений путём частичного сложения наказаний по настоящему приговору и приговору Усть-Илимского городского суда Иркутской области от 5 марта 2025 года, ФИО1 окончательно назначить наказание 5 (пять) лет 6 (шесть) месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Меру пресечения осужденному ФИО1 изменить с подписки о невыезде и надлежащем поведении на заключение под стражу, взяв его под стражу в зале суда. По вступлении приговора в законную силу меру пресечения отменить.

Срок наказания ФИО1 исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

Время содержания ФИО1 под стражей с 6 марта 2025 года до вступления настоящего приговора в законную силу по правилам п. «а» ч.3.1 ст.72 УК РФ подлежит зачету в срок отбытого наказания из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в колонии строгого режима.

Зачесть в срок отбытия наказания по настоящему приговору, отбытый срок наказания по приговору Усть-Илимского городского суда Иркутской области от 5 марта 2025 года (с учетом произведенного зачета), а именно с 26 декабря 2024 года по 5 марта 2025 года включительно, из рачета один день за один день.

Вещественные доказательства по делу: унитаз, 8 фанерных листов, радиатор, 9 рулонов обоев, 5 упаковок потолочной плитки, 4 клея, накладной замок с ключами, телевизор «Samsung» с пультом, саморезы, ленту малярную, серпянку самоклеящуюся, коробку от сотового телефона, кассовый чек, переданные на хранение потерпевшему Б., - оставить в его распоряжение; копию коробки от сотового телефона, копию кассового чека, детализацию услуг связи, договор скупки, находящиеся в материалах дела, - оставить в деле.

Гражданский иск, заявленный потерпевшим Б., удовлетворить. Взыскать с ФИО1 в пользу Б. <***> (четыре тысячи сто семьдесят пять) рублей 00 копеек.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Иркутского областного суда через Усть-Илимский городской суд Иркутской области в течение 15 суток со дня его провозглашения, а осужденным, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня вручения ему копии приговора. В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе ходатайствовать о своем участии при рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, в том числе с участием защитника.

Председательствующий: Л.А. Никешин