Апелляционное определение № 33-4772/2025 33-68/2026 от 26 февраля 2026 г.

Изготовлено: 27.02.2026

Судья Донцова Н.С. Дело № 33-68/2026 (33-4772/2025)

УИД: 76RS0023-01-2024-001741-33


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Ярославского областного суда в составе председательствующего судьи Гушкана С.А.,

судей Фоминой Т.Ю., Кутузова М.Ю.,

при ведении протокола помощником судьи Данчук М.Л.,

рассмотрела в открытом судебном заседании в городе Ярославле

29 января 2026 года

гражданское дело по апелляционной жалобе представителя ФИО5 по доверенности ФИО6 на решение Красноперекопского районного суда г. Ярославля от 18 июня 2025 года, которым постановлено:

«Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Гирфтранс» (№) в пользу ФИО7 (паспорт гражданина РФ №) убытки в размере 547 529 руб. 92 коп. (пятьсот сорок семь тысяч пятьсот двадцать девять рублей девяносто две копейки)».

Заслушав доклад судьи Фоминой Т.Ю., судебная коллегия

установила:

ФИО7 обратился в суд с иском к ООО «Гирфтранс» о возмещении ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия, 28 ноября 2024 года истец требования уточнил, просил взыскать с ответчика убытки в размере 487 780,92 руб.

В обоснование иска указано, что 24 марта 2024 года около 00 часов 14 минут по адресу: <адрес>, вследствие действий водителя ФИО5, управлявшего автобусом <данные изъяты>, принадлежащим ООО «Гирфтранс», произошло дорожно-транспортное происшествие, в результате которого автомобиль <данные изъяты>, принадлежащий истцу и находившийся под его управлением, получил механические повреждения. В нарушение п. 8.4 ПДД РФ водитель ФИО5 не уступил при перестроении дорогу автомобилю <данные изъяты> движущемуся попутно без изменения направления движения. Постановлением по делу об административном правонарушении от 24 марта 2024 года № № ФИО5 привлечен к административной ответственности по ч. 3 ст. 12.14 КоАП РФ и ему назначено административное наказание в виде административного штрафа в размере 500 руб.

На момент дорожно-транспортного происшествия гражданская ответственность водителя ФИО5 была застрахована по договору ОСАГО в СПАО «<данные изъяты>» (полис серии №), гражданская ответственность водителя ФИО7 была застрахована по договору ОСАГО в ООО СК «Сбербанк Страхование» (полис серии №).

27 марта 2024 года между ООО СК «<данные изъяты>» и ФИО7 заключено соглашение об урегулировании убытка по договору ОСАГО, на основании которого платежным поручением от 01 апреля 2024 года № № ООО СК «<данные изъяты>» перечислило ФИО7 страховое возмещение в размере 400 000 руб.

Выплаченного страхового возмещения недостаточно для возмещения причиненного истцу ущерба. По заключению ИП ФИО1 от 03 мая 2024 года № № стоимость восстановительного ремонта транспортного средства составляет 816 500 руб., с учетом износа – 618 400 руб., рыночная стоимость восстановительного ремонта составляет 890 400 руб.

Судом постановлено указанное выше решение, на которое представителем ФИО5, привлеченного к участию в деле в качестве третьего лица, по доверенности ФИО6 подана апелляционная жалоба.

В апелляционной жалобе ставится вопрос об отмене решения и принятии по делу нового решения об отказе в иске в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, нарушением норм материального и процессуального права.

Представитель ФИО7 по доверенности ФИО8 направила в адрес судебной коллегии письменные возражения, в которых указала на законность и обоснованность решения суда, необходимость оставления апелляционной жалобы без удовлетворения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции ФИО5, его представитель по доверенности ФИО6 доводы апелляционной жалобы поддержали.

Истец ФИО7, его представитель по доверенности ФИО9 возражали против удовлетворения апелляционной жалобы, ссылаясь на ее необоснованность.

Представитель ответчика, ООО «Гирфтранс», надлежащим образом извещенный о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явился, доказательств уважительности причин неявки в судебное заседание не представил. Судебная коллегия, руководствуясь статьями 167, 327 ГПК РФ, рассмотрела дело в отсутствие ответчика.

Проверив законность и обоснованность решения, исходя из доводов, изложенных в апелляционной жалобе, обсудив их, изучив материалы дела, заслушав объяснения по доводам апелляционной жалобы истца и третьего лица, их представителей, судебная коллегия пришла к следующим выводам.

Согласно абзацу второму пункта 3 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, возмещается на общих основаниях (статья 1064).

В силу пункта 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).

На основании пункта 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации, юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статьей 1072 Гражданского кодекса Российской Федерации, предусмотрено, что юридическое лицо или гражданин, застраховавшие свою ответственность в порядке добровольного или обязательного страхования в пользу потерпевшего (статья 931, пункт 1 статьи 935), в случае, когда страховое возмещение недостаточно для того, чтобы полностью возместить причиненный вред, возмещают разницу между страховым возмещением и фактическим размером ущерба.

Если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен (пункт 2 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Верховный Суд Российской Федерации в пункте 12 постановления Пленума от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснил, что по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков.

Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное (абзац 3 пункта 12).

Как следует из разъяснений, содержащихся в абзаце втором пункта 13 постановления Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», если для устранения повреждений имущества истца использовались или будут использованы новые материалы, то за исключением случаев, установленных законом или договором, расходы на такое устранение включаются в состав реального ущерба истца полностью, несмотря на то что стоимость имущества увеличилась или может увеличиться по сравнению с его стоимостью до повреждения. Размер подлежащего выплате возмещения может быть уменьшен, если ответчиком будет доказано или из обстоятельств дела следует с очевидностью, что существует иной более разумный и распространенный в обороте способ исправления таких повреждений подобного имущества.

В пункте 5 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2016 года № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» разъяснено, что по смыслу статей 15 и 393 ГК РФ, кредитор представляет доказательства, подтверждающие наличие у него убытков, а также обосновывающие с разумной степенью достоверности их размер и причинную связь между неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником и названными убытками. Должник вправе предъявить возражения относительно размера причиненных кредитору убытков, и представить доказательства, что кредитор мог уменьшить такие убытки, но не принял для этого разумных мер (статья 404 ГК РФ).

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, 24 марта 2024 года около 00 часов 14 минут по адресу: <адрес>, с участием с участием автомобиля <данные изъяты>, принадлежащего ФИО7 и находившегося под его управлением, и автобуса <данные изъяты>, принадлежащего ООО «Гирфтранс», находившегося под управлением ФИО5

Постановлением ИДПС ОБДПС ГИБДД УМВД России по Ярославской области по делу об административном правонарушении от 24 марта 2024 года № № ФИО5 привлечен к административной ответственности по ч. 3 ст. 12.14 КоАП РФ и ему назначено административное наказание в виде административного штрафа в размере 500 руб. В соответствии с указанным постановлением, ФИО5, управляя транспортным средством <данные изъяты>, нарушил п. 8.4 Правил дорожного движения, при перестроении не уступил дорогу автомобилю <данные изъяты>, собственник ФИО7, двигавшемуся попутно без изменения направления движения, и совершил с ним столкновение. В результате дорожно-транспортного происшествия транспортные средства получили повреждения.

На момент дорожно-транспортного происшествия гражданская ответственность водителя ФИО5 была застрахована по договору ОСАГО в СПАО «<данные изъяты>» (полис серии №), гражданская ответственность водителя ФИО7 – в ООО СК «<данные изъяты>» (полис серии №).

26 марта 2024 года ФИО7 обратился в ООО СК «<данные изъяты>» с заявлением о выплате страхового возмещения. Страховщиком организован осмотр транспортного средства, по результатам которого составлен акт осмотра от 26 марта 2024 года № №. По инициативе страховщика было подготовлено заключение ИП ФИО2 от 27 марта 2024 года по убытку № №, в соответствии с которым стоимость восстановительного ремонта транспортного средства определена в размере 691 425,48 руб., с учетом износа – 540 000 руб. В соответствии с актом осмотра транспортного средства №№, составленного ООО «<данные изъяты>», при осмотре установлены следующие повреждения транспортного средства: облицовка наружная бампера, крыло переднее правое, дверь передняя правая, петли передней двери верхняя и нижняя, зеркало правое, ручка правой передней двери, молдинг передней правой двери верхний, молдинг передней правой двери нижний, дверь задняя правая, молдинг задней правой двери нижний, ручка правой задней двери, боковина задняя правая, петли задней правой двери верхняя и нижняя, молдинг задней правой боковины (хром), стойка кузова средняя правая, диск переднего правого колеса, шторка безопасности правая, подушка безопасности правого сиденья, обшивка крыши, обшивка спинки переднего сиденья, ремень безопасности правый передний, шина передняя правая, скрытые повреждения передней правой подвески.

27 марта 2024 года между ООО СК «<данные изъяты>» и ФИО7 заключено соглашение об урегулировании убытка по договору ОСАГО, на основании которого платежным поручением от 01 апреля 2024 года № № ООО СК «<данные изъяты>» перечислило ФИО7 страховое возмещение в размере 400 000 руб.

По инициативе ФИО7 было подготовлено заключение ИП ФИО1 от 03 мая 2024 года № №, согласно которому стоимость восстановительного ремонта транспортного средства составляет 816 500 руб., с учетом износа – 618 400 руб., рыночная стоимость восстановительного ремонта составляет 890 400 руб.

Согласно справке ИП ФИО1 от 03 мая 2024 года, вероятная величина стоимости поврежденных элементов на транспортном средстве <данные изъяты>, составляет 2570 руб.

Определением Красноперекопского районного суда г. Ярославля от 12 декабря 2024 года по ходатайству представителя ФИО5 по доверенности ФИО6 по настоящему делу назначена комплексная автотехническая экспертиза и экспертиза видео- и звукозаписи, производство которой было поручено ФБУ «<данные изъяты>.

Согласно заключению судебной экспертизы, анализ действий водителя автобуса <данные изъяты> в обстановке, предшествовавшей столкновению, следует производить с позиции требований п. 8.1, п. 8.2, п. 8.4, п. 8.5, п. 8.7, п. 8.8, п. 9.1, п. 9.7, п. 1.3 (применительно к горизонтальной дорожной разметке 1.16.1 в совокупности с горизонтальной дорожной разметкой 1.2 Приложения 2 к ПДД, ГОСТ) и п. 1.5 ПДД. Время от момента начала смещения автобуса влево (от момента начала перестроения/маневра разворота/поворота) до момента появления автомобиля <данные изъяты> в изображении кадров видеоряда ПВ (то есть на момент уже свершившегося первичного контактного взаимодействия), составляло не менее 1 и не более 3 секунд. Из результата исследования видеозаписи определяется следующая траектория движения автобуса к месту ДТП:

- начальное движение по правой полосе (см. п.п. 1-2 табл. № 3);

- далее, перестроение из правой полосы в левую полосу (см. п.п. 3-4 табл. № 3);

- далее, движение в левой полосе (см. п.п. 5-6 табл. № 3);

- далее, смещение автобуса по ширине проезжей части вправо и частичное движение автобуса между полос (см. п.п. 7-8 табл. № 3);

- далее, смещение автобуса влево по ширине проезжей части - перестроение в левую полосу/маневр левого поворота/разворота (см. п.п. 9-11 табл. № 3); в процессе данного смещения происходит контактное взаимодействие (столкновение) транспортных средств.

По имеющимся исходным данным и условиям варианта № 1 (водитель автобуса <данные изъяты> непосредственно перед ДТП выполнял перестроение из правой полосы в левую полосу): действия водителя автобуса <данные изъяты> не соответствовали требованиям п. 9.7 ПДД (движение между полос), п. 8.4 ПДД (при перестроении водитель автобуса не уступил дорогу автомобилю <данные изъяты>), п. 8.1 ПДД и п. 1.5 ПДД (при маневрировании создал опасность для движения для водителя автомобиля <данные изъяты>). В том случае, если водитель автобуса <данные изъяты> заблаговременно не подал сигнал левого поворота, то в действиях водителя автобуса <данные изъяты> следует усматривать несоответствия требованиям п. 8.1 ПДД (в части неподачи сигнала соответствующего направления). В том случае, если водитель автобуса <данные изъяты> своевременно подал сигнал левого поворота, то в его действиях несоответствий требованиям п. 8.1 ПДД, не установлено. Экспертом отмечено, что включенный указатель левого поворота на автобусе <данные изъяты> в соответствии с требованиями п. 8.2 ПДД не предоставляет преимущественного права на движение, и не освобождает водителя автобуса <данные изъяты> от принятия мер предосторожности.

По имеющимся исходным данным и условиям варианта № 2 (водитель автобуса <данные изъяты> непосредственно перед ДТП начал выполнять поворот налево): действия водителя автобуса <данные изъяты> не соответствовали требованиям п. 8.1, 1.5 и п. 8.7 ПДД (поворачивая налево, не из крайнего левого положения, создал опасность для движения для водителя автомобиля <данные изъяты>, двигавшегося попутно по левой полосе движения, не уступив ему дорогу). В том случае, если водитель автобуса <данные изъяты> заблаговременно не подал сигнал левого поворота, то в действиях водителя автобуса <данные изъяты> следует усматривать несоответствия требованиям п. 8.1 ПДД (в части неподачи сигнала соответствующего направления). В том случае, если водитель автобуса <данные изъяты> своевременно подал сигнал левого поворота, то в его действиях несоответствий требованиям п. 8.1 ПДД, не установлено.

По имеющимся исходным данным и условиям варианта № 3 (водитель автобуса <данные изъяты> непосредственно перед ДТП начал выполнять разворот): действия водителя автобуса <данные изъяты> не соответствовали требованиям п. 8.1, 1.5 и п. 8.8 ПДД (разворачиваясь, не из крайнего левого положения, создал опасность для движения для водителя автомобиля <данные изъяты>, двигавшегося попутно по левой полосе движения, не уступив ему дорогу). В том случае, если водитель автобуса <данные изъяты> заблаговременно не подал сигнал левого поворота, то в действиях водителя автобуса <данные изъяты> следует усматривать несоответствия требованиям п. 8.1 ПДД (в части неподачи сигнала соответствующего направления). В том случае, если водитель автобуса <данные изъяты> своевременно подал сигнал левого поворота, то в его действиях несоответствий требованиям п. 8.1 ПДД, не установлено.

Анализ действий водителя автомобиля <данные изъяты>, непосредственно перед столкновением с автобусом <данные изъяты>, следует производить с позиции требований п. 9.1, п. 9.10, п. 10.3 и п. 10.1 ПДД.

По имеющимся исходным данным и условиям вариантов №№ 1-3. в действиях водителя автомобиля <данные изъяты> несоответствий совокупности требований п.9.1 ип.9.10 ПДД, с технической точки зрения, не установлено.

В том случае, если водитель автомобиля <данные изъяты> осуществлял движение со скоростью более 90 км/час, то в его действиях следует усматривать несоответствия требованиям п. 10.1 и п. 10.3 ПДД (превышение допустимой скорости движения (90 км/ч), установленной вне населенного пункта для данной категории транспортных средств).

Исходя из того, что водитель автомобиля <данные изъяты> не располагал технической возможностью предотвратить столкновение путем торможения, то в его действиях несоответствий требованиям п. 10.1 ч. 2 ПДД, с технической точки зрения, не установлено.

Определением Красноперекопского районного суда г. Ярославля от 26 марта 2025 года с целью определения фактической стоимости восстановительного ремонта транспортного средства <данные изъяты>, судом была назначена автотехническая экспертиза, производство которой поручено ИП ФИО3.

Согласно заключению № № от 02 июня 2025 года стоимость восстановительного ремонта автомобиля марки <данные изъяты>, округленно составляет 950 100 руб. Величина годных остатков не рассчитывалась, так как полная гибель транспортного средства <данные изъяты>, в результате дорожно-транспортного происшествия 23 марта 2024 года не произошла.

Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования ФИО7, суд первой инстанции, руководствовался статьями 15, 1064, 168, 1072, 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьи 12 Федерального закона от 25 апреля 2002 года № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» (далее – Закон об ОСАГО), разъяснениями, приведенными в пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 08 ноября 2022 года № 31 «О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств», принял в качестве допустимых доказательств заключения выполненных по делу судебных экспертиз, исходил из того, что дорожно-транспортное происшествие произошло по вине водителя ФИО5, который управляя автобусом <данные изъяты>, принадлежащим ООО «Гирфтранс», будучи работником указанной организации, нарушил требования Правил дорожного движения РФ, истец ФИО7 не имел технической возможности предотвратить столкновение с автобусом путем торможения. Поскольку выплаченного истцу страхового возмещения по договору ОСАГО недостаточно для полного возмещения причиненного вреда, суд взыскал с взыскал с ООО «Гирфтранс» в пользу ФИО7 убытки в размере 547 529,92 руб. на основании расчета: 950 100 руб. рыночная стоимость ремонта без учета износа – 2 570,08 руб. утилизационная стоимость заменяемых запасных частей – 400 000 руб. страховое возмещение).

С выводом суда о возложении на ООО «Гирфтранс» ответственности за причиненный истцу ущерб в части, не покрытой страховым возмещением, судебная коллегия соглашается, считает его правильным, основанным на материалах дела и законе.

Доводы жалобы о том, что ООО «Гирфтранс» не является надлежащим ответчиком по требованиям истца, так как страховщик по договору ОСАГО был обязан организовать и оплатить восстановительный ремонт транспортного средства истца на СТОА, однако данное обязательство не исполнил, заключенное между ФИО7 и ООО СК «<данные изъяты>» соглашение об урегулировании убытка по договору ОСАГО является ничтожным, судебная коллегия отклоняет, поскольку указанные доводы основаны на ошибочном толковании норм материального права.

Согласно преамбуле Закона об ОСАГО данный закон определяет правовые, экономические и организационные основы обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств в целях защиты прав потерпевших.

При этом в отличие от норм гражданского права о полном возмещении убытков причинителем вреда (ст. 15, п. 1 ст. 1064 ГК РФ) Закон об ОСАГО гарантирует возмещение вреда, причиненного имуществу потерпевших, в пределах, установленных этим законом (абз. 2 ст. 3 Закона об ОСАГО): страховое возмещение вреда, причиненного повреждением транспортных средств потерпевших, ограничено названным законом как лимитом страхового возмещения, установленным ст. 7 Закона об ОСАГО, так и предусмотренным п. 19 ст. 12 Закона об ОСАГО специальным порядком расчета страхового возмещения, осуществляемого в денежной форме – с учетом износа комплектующих изделий (деталей, узлов, и агрегатов), подлежащих замене, и в порядке, установленном Единой методикой.

Согласно пункту 15 статьи 12 Закона об ОСАГО по общему правилу страховое возмещение вреда, причиненного транспортному средству потерпевшего, может осуществляться по выбору потерпевшего путем организации и оплаты восстановительного ремонта на станции технического обслуживания либо путем выдачи суммы страховой выплаты потерпевшему (выгодоприобретателю) в кассе страховщика или перечисления суммы страховой выплаты на счет потерпевшего (выгодоприобретателя).

При этом пункт 16.1 статьи 12 Закона об ОСАГО установлен перечень случаев, когда страховое возмещение осуществляется в денежной форме, в том числе и по выбору потерпевшего, в частности при наличии соглашения в письменной форме между страховщиком и потерпевшим (выгодоприобретателем) (подпункт «ж»).

Реализация потерпевшим данного права соответствует целям принятия Закона об ОСАГО, указанным в его преамбуле, и каких-либо ограничений для его реализации при наличии согласия страховщика Закон об ОСАГО не содержит.

Получение согласия причинителя вреда на выплату потерпевшему страхового возмещения в денежной форме Закон об ОСАГО также не предусматривает.

В пункте 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 08 ноября 2022 года № 31 «О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» разъяснено, что причинитель вреда, застраховавший свою ответственность в порядке обязательного страхования в пользу потерпевшего, возмещает разницу между страховым возмещением и фактическим размером ущерба только в случае, когда страхового возмещения недостаточно для полного возмещения причиненного вреда (ст. 15, п. 1 ст. 1064, ст. 1072 и п. 1 ст. 1079 ГК РФ). К правоотношениям, возникающим между причинителем вреда, застраховавшим свою гражданскую ответственность в соответствии с Законом об ОСАГО, и потерпевшим в связи с причинением вреда жизни, здоровью или имуществу последнего в результате дорожно-транспортного происшествия, положения закона об ОСАГО, а также Методики (Единая методика определения размера расходов на восстановительный ремонт в отношении поврежденного транспортного средства, утвержденная Положением Центрального банка Российской Федерации от 04 марта 2021 года № 755-П) не применяются.

Согласно постановлению Конституционного Суда Российской Федерации от 10 марта 2017 года № 6-П, Закон об ОСАГО, как специальный нормативный правовой акт, не исключает распространение на отношения между потерпевшим и лицом, причинившим вред, общих норм Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах вследствие причинения вреда. Следовательно, потерпевший при недостаточности страховой выплаты на покрытие причиненного ему фактического ущерба вправе рассчитывать на восполнение образовавшейся разницы за счет лица, в результате противоправных действий которого образовался этот ущерб, путем предъявления к нему соответствующего требования. В противном случае – вопреки направленности правового регулирования деликтных обязательств – ограничивалось бы право граждан на возмещение вреда, причиненного им при использовании иными лицами транспортных средств.

Взаимосвязанные положения ст. 15, п. 1 ст. 1064, ст. 1072 и п. 1 ст. 1079 ГК РФ по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования и во взаимосвязи с положениями Закона об ОСАГО предполагают возможность возмещения лицом, гражданская ответственность которого застрахована по договору ОСАГО, потерпевшему, которому по указанному договору выплачено страховое возмещение в размере, исчисленном в соответствии с Единой методикой с учетом износа подлежащих замене деталей, узлов и агрегатов транспортного средства, имущественного вреда по принципу полного его возмещения, если потерпевший надлежащим образом докажет, что действительный размер понесенного им ущерба превышает сумму полученного страхового возмещения.

При этом лицо, к которому потерпевшим предъявлены требования о возмещении разницы между страховой выплатой и фактическим размером причиненного ущерба, не лишено права ходатайствовать о назначении соответствующей судебной экспертизы, о снижении размера возмещения и выдвигать иные возражения. В частности, размер возмещения, подлежащего выплате лицом, причинившим вред, может быть уменьшен судом, если ответчиком будет доказано или из обстоятельств дела следует с очевидностью, что существует иной более разумный и распространенный в обороте способ исправления таких повреждений подобного имущества.

Из приведенных положений закона в их совокупности, а также актов их толкования следует, что в связи с повреждением транспортного средства в тех случаях, когда гражданская ответственность причинителя вреда застрахована в соответствии с Законом об ОСАГО, возникает два вида обязательств – деликтное, в котором причинитель вреда обязан в полном объеме возместить причиненный потерпевшему вред в части, превышающей страховое возмещение, в порядке, форме и размере, определяемых Гражданским кодексом Российской Федерации, и страховое обязательство, в котором страховщик обязан предоставить потерпевшему страховое возмещение в порядке, форме и размере, определяемых Законом об ОСАГО и договором.

Реализация потерпевшим права на получение страхового возмещения в форме страховой выплаты, в том числе и в случае, предусмотренном подпунктом «ж» пункта 16.1 статьи 12 Закона об ОСАГО, является правомерным поведением и соответствует указанным выше целям принятия Закона об ОСАГО.

Ограничение данного права потерпевшего либо возложение на него негативных последствий в виде утраты права требовать с причинителя вреда полного возмещения ущерба в части, превышающей рассчитанный в соответствии с Единой методикой размер страховой выплаты в денежной форме, противоречило бы как буквальному содержанию Закона об ОСАГО, так и указанным целям его принятия и не могло быть оправдано интересами защиты прав причинителя вреда, который, являясь лицом, ответственным за причиненный им вред, и в этом случае возмещает тот вред, который он причинил, в части, превышающей размер страхового возмещения в денежной форме, исчисленной в соответствии с Законом об ОСАГО и Единой методикой.

Как разъяснено в пункте 64 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 08 ноября 2022 года № 31, при реализации потерпевшим права на получение страхового возмещения в форме страховой выплаты, в том числе в случаях, предусмотренных п. 16.1 ст. 12 Закона об ОСАГО, с причинителя вреда в пользу потерпевшего подлежит взысканию разница между фактическим размером ущерба и надлежащим размером страховой выплаты. Реализация потерпевшим права на получение страхового возмещения в форме страховой выплаты, в том числе и в случае, предусмотренном подпунктом «ж» п. 16.1 ст. 12 Закона об ОСАГО, является правомерным поведением и сама по себе не может расцениваться как злоупотребление правом.

Из материалов дела следует, что 26 марта 2024 года ФИО7 обратился в ООО СК «<данные изъяты>» с заявлением о выплате страхового возмещения по договору ОСАГО, в котором форма страхового возмещения потерпевшим не была выбрана. В последующем, 27 марта 2024 года, после проведения осмотра транспортного средства по направлению страховщика и составления акта осмотра, заключения ИП ФИО2 от 27 марта 2024 года по убытку № №, между ООО СК «<данные изъяты>» и ФИО7 заключено соглашение об урегулировании убытка по договору ОСАГО, на основании которого платежным поручением от 01 апреля 2024 года № № ООО СК «<данные изъяты>» перечислило ФИО7 страховое возмещение в размере 400 000 руб. В указанном соглашении истец явно и недвусмысленно выразил свою волю на получение страхового возмещения в денежной форме, отказавшись от восстановительного ремонта. В дальнейшем никаких претензий по поводу выплаты страхового возмещения страховщику не предъявлял, указанное соглашение не оспаривал.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускается осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В пункте 5 той же статьи установлено, что добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

По смыслу указанных норм действия участников гражданского оборота предполагаются разумными и добросовестными, пока не доказано обратное.

В нарушение требований части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации со стороны ответчика не представлено доказательств, свидетельствующих о злоупотреблении потерпевшим правом при получении страхового возмещения с учетом того, что реализация предусмотренного законом права на получение с согласия страховщика страхового возмещения в форме страховой выплаты сама по себе злоупотреблением правом признана быть не может.

Вопреки доводам жалобы заключение соглашения на сумму лимита ответственности страховщика не свидетельствует о ничтожности указанного соглашения, поскольку такое условие соглашения соответствует положениям пункта «б» статьи 7, подпункта «ж» пункта 16.1 статьи 12 Закона об ОСАГО.

Таким образом, принимая во внимание, что каких-либо обстоятельств недобросовестного поведения либо злоупотребления истцом правом при получении страхового возмещения судом не установлено, страховое возмещение по договору ОСАГО не полностью возмещает причиненный истцу вред, так как размер такого возмещения в силу положений Закона об ОСАГО определен в соответствии с Единой методикой, которой предусмотрен учет процента износа комплектующих деталей, суд первой инстанции обоснованно и правомерно пришел к выводу о том, что причиненный истцу ущерб сверх суммы страхового возмещения подлежит взысканию с причинителя вреда, то есть ООО «Гирфтранс».

Вместе с тем, с выводом суда о том, что дорожно-транспортное происшествие произошло исключительно по вине водителя ФИО5, управлявшего автобусом <данные изъяты>, судебная коллегия согласиться не может и полагает заслуживающими доводы апелляционной жалобы о нарушении истцом требований Правил дорожного движения и наличии вины в причинении ущерба.

По смыслу положений статей 15, 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений Верховного Суда Российской Федерации относительно их применения, при обращении с иском о возмещении ущерба, причиненного в результате ДТП, каждый из причинивших вред владельцев транспортных средств должен доказать отсутствие своей вины в ДТП, и вправе представлять доказательства наличия такой вины другой стороны.

В связи с изложенным факт наличия или отсутствия вины каждого из участников дорожного движения в указанном дорожно-транспортном происшествии является обстоятельством, имеющим юридическое значение для правильного разрешения настоящего дела.

Суд в рамках гражданского дела должен установить характер и степень вины участников дорожно-транспортного происшествия при рассмотрении дела о возмещении ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия.

Вина в дорожно-транспортном происшествии обусловлена нарушением его участниками Правил дорожного движения Российской Федерации.

Одним из источников сведений о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения гражданского дела, являются заключения экспертов (ст. 55 ГПК РФ).

Обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами (ст. 60 ГПК РФ).

На основании ст. 79 ГПК РФ при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

В соответствии с частью 2 статьи 87 ГПК РФ повторная экспертиза может быть назначена судом в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов.

В обоснование апелляционной жалобы представителем третьего лица было указано на то, что согласно имеющейся в материалах дела видеозаписи из салона автобуса, до момента столкновения транспортных средств автобус <данные изъяты> двигался прямолинейно по левой полосе проезжей части дороги на протяжении более десяти секунд, указанной полосы автобус не покидал, являлся по отношению к автомобилю <данные изъяты> впереди движущимся транспортным средством. Водитель автомобиля <данные изъяты> в нарушение требований пунктов 9.1, 9.10, 10.1 Правил дорожного движения не предпринял мер к снижению скорости в связи с наличием движущегося перед ним транспортного средства, приступил к маневру опережения автобуса <данные изъяты> с левой стороны, при этом не выбрал безопасный боковой интервал, в связи с чем именно действия истца находятся в прямой причинно-следственной связи с дорожно-транспортным происшествием.

Принимая во внимание данные доводы апелляционной жалобы, а также учитывая, что указанные доводы вызывают сомнения в правильности и обоснованности выводов судебной экспертизы, выполненной ФБУ «<данные изъяты>, судебная коллегия пришла к выводу о необходимости назначения по делу повторной судебной автотехнической экспертизы.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Ярославского областного суда от 29 сентября 2025 года по настоящему делу назначена повторная судебная автотехническая экспертиза, производство которой поручено эксперту ИП ФИО4.

На разрешение эксперта поставлены вопросы об определении механизма дорожно-транспортного происшествия, произошедшего 24 марта 2024 года с участием автобуса <данные изъяты>, под управлением водителя ФИО5, и автомобиля <данные изъяты>, под управлением ФИО7 А также о том, каким образом с технической точки зрения должны были действовать водители указанных транспортных средств в соответствии с Правилами дорожного движения РФ в сложившейся дорожной ситуации, имеется ли с технической точки зрения в действиях водителей несоответствие Правилам дорожного движения РФ?

В заключении судебной экспертизы механизм дорожно-транспортного происшествия описан следующим образом.

Водители автобуса <данные изъяты> и автомобиля <данные изъяты> двигались вне населенного пункта со стороны проспекта <адрес> в сторону <адрес> по автодороге, имеющей две проезжие части, на разделительной полосе присутствовало барьерное ограждение. Водитель автобуса <данные изъяты> изначально двигался по правой полосе для движения. При приближении к месту окончания металлического ограждения на оси дороги, заблаговременно до него совершил маневр перестроения в левую полосу движения. После окончания перестроения начал плавное снижение скорости движения, оставаясь в левой полосе. Позади автобуса в этой же полосе двигался с большей скоростью автомобиль <данные изъяты>. Происходило сближение транспортных средств. Далее водитель автобуса <данные изъяты> непосредственно перед местом окончания осевого ограждения стал смещать автобус правее и колесами правого борта выехал на правую полосу для движения, после чего прекратил смещение и начал выполнять маневр разворота. В это время автомобиль <данные изъяты> продолжил движение в прямом направлении и стал совершать опережение автобуса <данные изъяты>, выехав в пространство между барьерным осевым ограждением и левой боковой частью автобуса <данные изъяты>, возможно с выездом на разделительную полосу (колесами левого борта за линией горизонтальной дорожной разметки 1.2).

В момент столкновения автобус <данные изъяты> находился в левой полосе движения под острым углом к краю проезжей части, выполняя маневр разворота. Автомобиль <данные изъяты> в момент первичного контактного взаимодействия двигался по разделительной полосе в районе островка (линий горизонтальной дорожной разметки 1.16.1). Столкновение произошло передней правой угловой и правой боковой частью кузова автомобиля <данные изъяты> с передней левой угловой частью кузова автобуса <данные изъяты> и носило скользящий характер. В процессе столкновения оба транспортных средства находились в движении. Место столкновения, исходя из представленных материалов, располагалось в районе линии горизонтальной дорожной разметки 1.2, ограничивающей левый край проезжей части при движении в сторону <адрес> (левая граница левой полосы и направляющего островка).

После выхода из контактного взаимодействия автомобиль <данные изъяты> продолжил движения по стороне проезжей части, предназначенной для встречного направления, водитель применил меры торможения, что усматривается по моменту включения стоп-сигналов в кадре № №, и был остановлен в конечном положении. Автобус <данные изъяты> после выхода из контактного взаимодействия также продолжил движение в первоначальном направлении, выехал на направляющий островок (участок разделительной полосы) и был остановлен, после чего немного сместился вперед и вправо по криволинейной траектории и был остановлен вновь.

Согласно заключению судебной экспертизы, в рассматриваемой дорожно-транспортной ситуации водитель автобуса <данные изъяты>, с технической точки зрения должен был руководствоваться требованиями пунктов 1.2, 1.3, 1.5, 8.1, 8.2, 8.5, 8.8, 9.1, 9.2, 9.7, 10.1 и 10.3 Правил дорожного движения РФ, водитель автомобиля <данные изъяты>, - требованиями пунктов 1.2, 1.3, 1.5, 9.1, 9.9, 9.10, 10.1, 10.3 Правил дорожного движения.

В рассматриваемой дорожно-транспортной ситуации действия водителя автобуса <данные изъяты> с технической точки зрения не соответствовали требованиям пунктов 1.5, 8.1 (в части создания опасности для движения при выполнении маневра), 8.5, 9.2 и 9.7 Правил дорожного движения РФ. Действия водителя автомобиля <данные изъяты> с технической точки зрения не соответствовали требованиям пунктов 9.10, 9.9, и 10.1 Правил дорожного движения РФ.

При этом, экспертом установлено, что водитель автобуса <данные изъяты> совершал маневр разворота на дороге с двусторонним движением, имеющей пять полос, в месте, где дорожная разметка 1.16.1 в совокупности с разметкой 1.2 не разрешала выполнить такой маневр, в связи с чем действия водителя не соответствовали требованиям пунктов 1.3 и 9.2 Правил дорожного движения РФ. Траектория движения автобуса <данные изъяты> непосредственно перед выполнением маневра соответствовала сначала маневру перестроения в правую полосу, а затем из промежуточного положения между полос – маневру разворота, в связи с чем водителем автобуса <данные изъяты> не были выполнены требования пункта 9.7 Правил дорожного движения РФ, поскольку пересечение линий разметки 1.5 было выполнено не с целью перестроения из левой полосы в правую. Учитывая технические характеристики автобуса <данные изъяты> минимальный радиус его разворота, а также то обстоятельство, что ширины проезжей части дороги встречного направления было недостаточно для разворота, эксперт пришел к выводу о том, что траектория движения автобуса <данные изъяты> с предварительным смещением вправо перед маневром разворота являлась технически оправданной, однако не соответствовала требованиям ПДД.

Когда водитель автобуса <данные изъяты> непосредственно перед маневром разворота стал смещаться вправо, что могло явиться признаком начала его перестроения в правую полосу движения в случае, если в этот момент не был включен указатель левого поворота, то есть признаком начала освобождения левой полосы, водитель автомобиля <данные изъяты> при наличии достаточной свободной ширины левой полосы движения мог приступить к маневру опережения с учетом требований пункта 9.10 ПДД, как в части сохранения безопасной дистанции до движущегося впереди автобуса <данные изъяты> до момента освобождения безопасного коридора, так и в части сохранения безопасного бокового интервала при опережении, как до автобуса, так и до металлического барьерного осевого ограждения, при этом не пересекая левую границу проезжей части, обозначенную линиями горизонтальной дорожной разметки 1.2.

Учитывая положение автобуса <данные изъяты> на проезжей части в момент прекращения смещения вправо перед разворотом, а также ширину проезжей части, ширину каждой полосы движения, габаритную ширину автобуса <данные изъяты> и автомобиля <данные изъяты>, эксперт пришел к выводу о том, что теоретически автомобиль <данные изъяты> помещался в пространство между левой частью автобуса и левым краем проезжей части. Между тем, принимая во внимание, что данную ситуацию нельзя рассматривать в статике, поскольку при движении автомобиля он всегда немного рыскает и для безопасного объезда препятствия или как в рассматриваемом случае опережения другого транспортного средства в ограниченных условиях (сравнимых с габаритной шириной транспортного средства), водителю требуется больше свободного пространства, то есть безопасный боковой интервал, который по расчетам эксперта в данном случае составлял 1,335 м, путем сравнения суммы габаритной ширины автомобиля <данные изъяты> и безопасного бокового интервала с шириной свободной для движения части левой полосы движения после смещения автобуса <данные изъяты> вправо, эксперт пришел к выводу о том, что маневр опережения выполнялся водителем автомобиля <данные изъяты> не в соответствии с требованиями пункта 9.10 Правил дорожного движения РФ из-за того, что не обеспечивал указанного выше необходимого безопасного бокового интервала между транспортными средствами в процессе опережения.

Также экспертом указано на то, что водителю автомобиля <данные изъяты>, следовавшему за автобусом <данные изъяты>, после начала торможения последнего в левой полосе для движения следовало в соответствии с п. 9.10 Правил дорожного движения сохранять безопасную дистанцию, при необходимости в соответствии с п. 10.1 Правил дорожного движения РФ – снизить скорость движения вплоть до полной остановки, и приступать к маневру опережения только после того, как автобус <данные изъяты> освободил бы достаточную для его опережения с сохранением необходимого безопасного бокового интервала часть левой полосы.

Учитывая, что к моменту столкновения автомобиль <данные изъяты> двигался по разделительной полосе, эксперт пришел к выводу о том, что водителем автомобиля <данные изъяты> не были выполнены требования пункта 9.9 Правил дорожного движения.

Судебная коллегия принимает заключение повторной судебной автотехнической экспертизы в качестве допустимого доказательства, так как судебная экспертиза проведена с соблюдением требований статей 84 - 86 ГПК РФ, Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». Экспертиза выполнена экспертом, обладающим необходимыми специальными познаниями, квалификацией и опытом. Перед началом проведения экспертизы эксперт был предупрежден судом об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения в соответствии со ст. 307 УК РФ, что подтверждено распиской.

Оснований не доверять выводам экспертов у судебной коллегии не имеется. Выводы заключения носят утвердительный характер, подробно мотивированы, основаны на результатах исследования материалов дела, заключение экспертизы содержит подробное описание проведенного исследования, его результат с указанием примененных методов, конкретные ответы на поставленные судом вопросы. Выводы заключения подтверждены фототаблицей (раскадровкой видео), видеозаписью момента ДТП с камеры из салона автобуса <данные изъяты>, которая была изучена судебной коллегией, другими представленными по делу доказательствами не опровергнуты.

По правилам ст. 327.1 ГПК РФ с учетом разъяснений, приведенных в пункте 43 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 июня 2021 года № 16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции», заключение повторной судебной автотехнической экспертизы может быть принято судебной коллегией в качестве нового (дополнительного) доказательства по гражданскому делу, учитывая, что механизм дорожно-транспортного происшествия относится к юридически значимым обстоятельствам.

Правилами дорожного движения, утвержденными Постановлением Правительства Российской Федерации от 23 октября 1993 года № 1090, предусмотрено, что участники дорожного движения обязаны знать и соблюдать относящиеся к ним требования Правил, сигналов светофоров, знаков и разметки, а также выполнять распоряжения регулировщиков, действующих в пределах предоставленных им прав и регулирующих дорожное движение установленными сигналами (пункт 1.3); действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда (п.1.5).

Пунктом 8.1 Правил дорожного движения установлено, перед началом движения, перестроением, поворотом (разворотом) и остановкой водитель обязан подавать сигналы световыми указателями поворота соответствующего направления, а если они отсутствуют или неисправны - рукой. При выполнении маневра не должны создаваться опасность для движения, а также помехи другим участникам дорожного движения.

Положения пункта 8.4 Правил дорожного движения обязывают водителя транспортного средства при перестроении уступить дорогу транспортным средствам, движущимся попутно без изменения направления движения. При одновременном перестроении транспортных средств, движущихся попутно, водитель должен уступить дорогу транспортному средству, находящемуся справа.

В силу пункта 9.2 Правил дорожного движения, на дорогах с двусторонним движением, имеющих четыре или более полосы, запрещается выезжать для обгона или объезда на полосу, предназначенную для встречного движения. На таких дорогах повороты налево или развороты могут выполняться на перекрестках и в других местах, где это не запрещено Правилами, знаками и (или) разметкой.

В соответствии с пунктом 9.7 Правил дорожного движения, если проезжая часть разделена на полосы линиями разметки, движение транспортных средств должно осуществляться строго по обозначенным полосам. Наезжать на прерывистые линии разметки разрешается лишь при перестроении.

Пункт 9.10 Правил дорожного движения РФ предписывает водителю соблюдать не только дистанцию до движущегося впереди транспортного средства, которая позволила бы избежать столкновения, но и необходимый боковой интервал, обеспечивающий безопасность движения.

В соответствии с п. 10.1 Правил дорожного движения, водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности, видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил. При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

По материалам дела нет оснований полагать, что водителем автобуса <данные изъяты> не были выполнены требования пункта 8.1 Правил дорожного движения РФ. Судебная коллегия учитывает, что ни в входе проверки по факту ДТП, проводившейся сотрудниками ГИБДД УМВД России по Ярославской области, ни в рамках настоящего дела водители транспортных средств не ссылались на то, что водителем автобуса <данные изъяты> не был заблаговременно до совершения маневра разворота включен левый указатель поворота.

Учитывая, что водитель автобуса <данные изъяты> совершал маневр разворота на дороге с двусторонним движением, в месте, где дорожная разметка 1.16.1 в совокупности с разметкой 1.2 не разрешала выполнить такой маневр, кроме того, на момент начала маневра разворота автобус <данные изъяты> сместился вправо и колесами правого борта находился на правой полосе движения, что свидетельствует о нарушении водителем требований пунктов 1.3, 9.2, 9.7 Правил дорожного движения РФ, судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции о наличии вины в данном дорожно-транспортном происшествии водителя автобуса <данные изъяты>.

В то же время в силу указанных выше пунктов 9.10, 10.1 Правил дорожного движения РФ, совершая маневр опережения автобуса <данные изъяты> слева, водитель автомобиля <данные изъяты>, был обязан соблюсти необходимый боковой интервал до указанного автобуса, обеспечивающий безопасность движения, а при невозможности совершения маневра (отсутствии возможности соблюдения необходимого бокового интервала) был обязан сохранять безопасную дистанцию до движущегося впереди автобуса <данные изъяты>, при необходимости – принять меры к снижению скорости вплоть до полной остановки.

В то же время материалами дела с достоверностью подтверждено, что указанные требования Правил дорожного движения водителем автомобиля <данные изъяты> были нарушены, поскольку, следуя за автобусом <данные изъяты>, после начала торможения автобуса в левой полосе для движения, при отсутствии достаточной для опережения автобуса с сохранением необходимого безопасного бокового интервала части левой полосы водитель автомобиля <данные изъяты>, вместо сохранения безопасной дистанции до впереди движущегося транспортного средства и снижения скорости, приступил к маневру опережения автобуса <данные изъяты> слева, не обеспечив безопасный боковой интервал, в результате произвел с ним столкновение.

Доводы ФИО7 о том, что он не имел возможности избежать столкновения с автобусом <данные изъяты>, своего подтверждения в ходе судебного разбирательства не нашли. Заключение повторной судебной автотехнической экспертизы соответствующего вывода не содержит. Согласно заключению эксперта, экспертным путем установить скорость движения автомобиля <данные изъяты> и, следовательно, его фактическое расположение относительно места столкновения в момент возникновения опасности для движения не представляется возможным, в связи с чем не возможно произвести расчеты с целью определения наличия у него технической возможности избежать столкновения.

При таких обстоятельствах дела, оценив в совокупности представленные по делу доказательства по правилам ст. 67 ГПК РФ, судебная коллегия пришла к выводу о наличии вины обоих водителей в совершенном дорожно-транспортном происшествии, поскольку нарушение ими Правил дорожного движения находится в прямой причинной связи с наступившими последствиями. Исходя из объема и характера допущенных нарушений каждым водителем с учетом конкретных фактических обстоятельств, при которых произошло столкновение транспортных средств, судебная коллегия усматривает равную степень вины водителей ФИО7 и ФИО5 в дорожно-транспортном происшествии, каждого в размере 50%.

Размер причиненного истцу ущерба, определенный судом первой инстанции исходя из стоимости восстановительного ремонта автомобиля <данные изъяты>, по заключению судебной экспертизы, выполненной ИП ФИО3, а также утилизационной стоимости заменяемых деталей по заключению ИП ФИО1, в апелляционной жалобе не оспаривается.

Принимая во внимание изложенное, решение суда первой инстанции подлежит изменению в части взыскания с ответчика в пользу истца материального ущерба. С учетом степени вины в дорожно-транспортном происшествии с ответчика в пользу истца следует взыскать убытки в размере 273 764,96 руб. (547 529,92 руб. х 50%), где 547 529,92 руб. – сумма причиненных истцу убытков сверх сумму страхового возмещения на основании расчета: 950 100 руб. (рыночная стоимость ремонта без учета износа) – 2 570,08 руб. (утилизационная стоимость заменяемых запасных частей) – 400 000 руб. (страховое возмещение).

Руководствуясь статьей 328 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

Решение Красноперекопского районного суда г. Ярославля от 18 июня 2025 года изменить, изложить резолютивную часть решения в следующей редакции.

Исковые требования удовлетворить частично.

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Гирфтранс» (ОГРН №, №) в пользу ФИО7 (паспорт гражданина РФ №) убытки в размере 273 764,96 руб.

В остальной части апелляционную жалобу представителя ФИО5 по доверенности ФИО6 на решение Красноперекопского районного суда г. Ярославля от 18 июня 2025 года оставить без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи