Апелляционное определение № 22-11/2026 22-2580/2025 от 28 января 2026 г.

дело № 22-11/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

город Тюмень 29 января 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Тюменского областного суда в составе:

председательствующего – судьи Валеевой Р.Э.,

судей Жуковой Н.Ю., Стамбульцевой Е.Г.,

с участием: прокурора отдела уголовно – судебного управления прокуратуры Тюменской области Зернова А.С.,

осужденной ФИО25,

защитника – адвоката Кадыкова Р.К.,

при секретаре Минуллиной Э.Ф.,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционные жалобы адвоката Кадыкова Р.К., действующего в защиту интересов осужденной ФИО25, и представителя потерпевшего ФИО1 на приговор Сорокинского районного суда Тюменской области от 29 июля 2025 года, которым

ФИО25, <.......>

осуждена за совершение преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, к 1 году лишения свободы.

В соответствии со ст. 73 Уголовного кодекса Российской Федерации, назначенное наказание постановлено считать условным, с испытательным сроком 1 год.

На ФИО25 в период испытательного срока возложены обязанности: не менять постоянного места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденного, один раз в месяц являться в указанный орган для регистрации в установленные этим органом дни.

Контроль за поведением условно осужденной ФИО25 постановлено возложить на уполномоченный на то специализированный государственный орган.

Судом решены вопросы о мере процессуального принуждения, начале срока отбывания наказания и судьбе вещественных доказательств.

Гражданский иск ФИО2 удовлетворен частично. Взыскано с ФИО25 в пользу ФИО3 в счет возмещения причиненного имущественного ущерба 225 987 рублей 27 копеек.

До исполнения приговора в части гражданского иска постановлено сохранить арест на принадлежащее ФИО25 имущество: <.......>

Заслушав доклад судьи Валеевой Р.Э., осужденную ФИО25 и адвоката Кадыкова Р.К., поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение прокурора Зернова А.С., полагавшего необходимым приговор изменить, судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

ФИО25 признана виновной и осуждена за то, что, являясь директором <.......> в период с <.......> по <.......>, действуя умышленно, путем обмана, с использованием своего служебного положения, похитила денежные средства из бюджета <.......> в лице ФИО3, в крупном размере, причинив своими действиями материальный ущерб в размере 302 158 рублей 10 копеек.

Преступление совершено в <.......> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО25 вину по предъявленному обвинению не признала.

В апелляционной жалобе представитель потерпевшего ФИО1 выражает несогласие с приговором, считает, что судом при вынесении решения не учтен ряд обстоятельств. Отмечает, что в период действия сертификата на социальное обслуживание количество социальных услуг, предоставленных получателю социальных услуг, не учитывается, к учету принимается период социального обслуживания. Распоряжением <.......> от 30 августа 2019 года № 27-p установлен перечень социальных услуг в период действия сертификата, которым предусмотрено посещение получателя социальных услуг в стационаре медицинского учреждения, при этом в период госпитализации получателям могут быть оказаны различные виды услуг. Обращает внимание, что количество социальных услуг по технологии «Стационар на дому», которое необходимо оказать получателю социальных услуг в отчетном периоде (месяце) для выплаты компенсации в форме субсидии поставщику социальных услуг нормативно - правовыми актами не установлено. Из показаний получателя социальных услуг ФИО4 установлено, что во время ее нахождения в больнице ей оказывались услуги социальным работником, вместе с тем период с <.......> по <.......> и с <.......> по <.......> при вынесении решения не исключен из периода неоказания социальных услуг. Согласно показаниям свидетеля ФИО5, учет лиц, посещающих пациентов, находящихся на госпитализации в медицинском учреждении в исследуемый период времени, не велся, журналы регистрации посетителей отсутствуют. Кроме того, судом установлено, что денежные средства в виде субсидии на недополученные доходы поставщика социальных услуг поступали на расчетный счет юридического лица - <.......> с которого был произведен возврат в бюджет <.......> излишне выплаченной субсидии в размере 76 170 рублей 83 копейки. Денежные средства, полученные в виде субсидии, <.......>» потрачены на нужды юридического лица - уплату налогов и взносов, расчеты с поставщиками, выплату заработной платы сотрудникам. Считает, что материалы дела не содержат доказательств, прямо указывающих на совершение ФИО25 умышленного хищения денежных средств, на приписку количества социальных услуг, а также склонение сотрудников к фальсификации документов. На основании изложенного, автор жалобы просит приговор отменить, постановить в отношении ФИО25 оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе адвокат Кадыков Р.К., действующий в защиту интересов осужденной ФИО25, выражает несогласие с приговором, считает его незаконным вследствие неправильного применения уголовного закона, несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, существенного нарушения уголовно- процессуального закона. Отмечает, что выводы суда, изложенные в приговоре, в части установленного размера необоснованно начисленной субсидии, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела. Механизм начисления субсидий из областного бюджета за оказанные социальные услуги до и после 1 сентября 2019 года разный, в первом случае каждая оказанная услуга отдельно имеет определенную стоимость, во втором по технологии «Стационар на дому» по сертификату на оказание социальных услуг начисляется субсидия в размере 25 000 рублей на каждого получателя социальных услуг вне зависимости от количества оказанных услуг. В приговоре суд указывает о необоснованно начисленной субсидии за услуги «Помощь в приеме пищи (кормлении)» и «Оказание услуг индивидуально – обслуживающего и гигиенического характера», которые фактически не были оказаны. Вместе с тем услуги являются комплексными, выполнение одной или нескольких их функций говорит о фактическом предоставлении данных услуг. Кроме того, представитель потерпевшего ФИО1 пояснила, что по всем эпизодам получателям указанные услуги были оказаны. Доводы о том, что ФИО25 инкриминированы только эпизоды за полностью неоказанные услуги, судом не мотивированы, в судебном заседании не установлено ни одного факта неоказания до 1 сентября 2019 года услуг «Помощь в приеме пищи (кормлении)» и «Оказание услуг индивидуально - обслуживающего и гигиенического характера». Относительно вмененных эпизодов за период после 1 сентября 2019 года, то госпитализация получателя социальных услуг не является основанием для снятия его с обслуживания, ему продолжают оказываться социальные услуги, в которых сохраняется соответствующая потребность. Фактическое неоказание отдельных услуг с учетом индивидуальной потребности получателя не повлияет на расчет размера субсидии, если он обслуживался полный отчетный период. Социальные работники и получатели социальных услуг пояснили, что в период госпитализации получателям услуг продолжались оказываться социальные услуги, в которых имелась потребность. Вместе с тем, суд не исключил из обвинения необоснованно вмененные эпизоды и не сделал вывод о том, что факт необоснованного начисления <.......> субсидий в размере 76 170 рублей 83 копейки подтвержден, с чем согласны и сторона защиты, и представитель потерпевшего, ФИО25 денежные средства по фактам завышения размера субсидий возвращены в полном объеме. Автор жалобы отмечает, что в нарушение положений ч. 2 ст. 307 УПК РФ, суд не в полном объеме изложил доказательства по делу, не дал оценку доводам, оправдывающим ФИО25, а именно не принял во вынимание показания представителя потерпевшего ФИО1, которая указала, что услуги получателям были оказаны, в ходе проверок в <.......> не выявлен факт обогащения или личной выгоды в действиях ФИО25 Приводя показания ФИО25 суд не указал ее пояснения отдельно по каждому эпизоду обвинения. Неполно изложил показания свидетелей ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, подтверждающих факт оказания услуг получателям. Показания должностных лиц <.......> ФИО10 и ФИО5 о том, что в больнице социальные работники услуг больным не оказывали, поскольку все выполняет медицинский персонал, ничем не подтверждены, поскольку учет посещений не ведется и сотрудники не могут пояснять кто навещал больных и для чего. Кроме того, в нарушение положений ст. 240 УПК РФ, не исследованы должным образом письменные доказательства по делу, государственный обвинитель представлял суду письменные доказательства, не раскрывая их содержания и доказательственного значения. Вместе с тем приговор может быть основан лишь на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании, и суд не вправе ссылаться на них в приговоре. Также в нарушение положений ст. 309 УПК РФ, в резолютивной части приговора отсутствует решение о судебных издержках, вместе с тем, постановлением от 29 июля 2025 года принято решение о вознаграждении адвоката, которое было вынесено одновременно с приговором. Ссылаясь на примечание 1 к ст. 158 УК РФ, постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации, отмечает, что ФИО25 не получила материальной выгоды от необоснованного начисления субсидий, если таковое имело место быть, размер ее заработной платы был фиксированный. Суд ошибочно полагает, что наличие возможности распоряжаться имуществом по своему усмотрению подтверждает наличие корысти, однако сам по себе факт завладения денежными средствами не свидетельствует о наличии у виновного корыстного умысла на их завладение. В рассматриваемом случае установленные факты могут представлять собой нарушения финансовой дисциплины, правил предоставления отчетности, повлекшие излишне выплаченные объемы субсидий, для которых специальными нормативными актами предусмотрен порядок возврата. На основании изложенного, автор жалобы просит приговор отменить, направить уголовное дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель – прокурор Сорокинского района Тюменской области Иващенко С.А., считая приговор законным, просит оставить его без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы, изложенные в апелляционных жалобах и возражениях на них, судебная коллегия находит приговор подлежащим изменению.

Судебная коллегия считает выводы суда о виновности осужденной ФИО25 в содеянном правильными, основанными на полно и всесторонне исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре доказательствах, которым судом дана подробная оценка.

В соответствии с требованиями ст. 87 и ст. 88 Уголовно – процессуального кодекса Российской Федерации суд проверил и оценил все представленные ему доказательства, проанализировал их в приговоре и указал основания, по которым он принял доказательства, представленные в обоснование доказанности вины ФИО25 и отверг другие.

Суд правильно пришел к выводу о достоверности и допустимости доказательств, указанных в приговоре, и обоснованно признал их достаточными для подтверждения виновности ФИО25 в совершении преступления, положив их в основу приговора.

С мотивами принятого решения, указанными в приговоре, судебная коллегия согласна.

В судебном заседании ФИО25 по предъявленному обвинению показала, что с 31 октября 2018 года является единственным учредителем и директором <.......> С получателями социальных услуг заключались договоры на оказание социальных услуг по технологии «Стационар на дому». На каждого получателя социальных услуг были составлены индивидуальные программы оказания услуг в соответствии с характером заболевания и состоянием здоровья получателя услуг. В штате <.......> трудоустроены социальные работники, за которыми были закреплены получатели социальных услуг. В конце каждого месяца социальные работники предоставляли ей дневники, которые составлялись социальным работником, оказывающим социальную услугу гражданину, нуждающемуся в ней. Акты об оказании социальных услуг составлялись ею совместно с социальными работниками на основании записей в дневниках. Помимо этого, социальные работники подписывали акты у получателей услуг. В подтверждение количества оказанных услуг, социальные работники демонстрировали ей дневники, с указанием вида социальных услуг, а также времени ее оказания. Указанные записи являлись первичными документами, на основании которых составлялись акты. В своих дневниках социальные работники редко отмечали то, что получатель был госпитализирован в определенный период. О фактах госпитализации ей зачастую не говорили, и она о них не знала. Акты об оказанных социальных услугах утверждались ею, как руководителем. Умысла вносить в указанные документы ложные сведения у нее не было. Принимая дневники, она иногда заставляла социальных работников переписывать их, в связи с тем, что были допущены арифметические ошибки, либо имело место очевидное завышение оказанных услуг. Указаний исправлять отчеты в сторону увеличения количества оказанных услуг она не давала. Считает, что до сентября 2019 года услуги: «Помощь в приеме пищи (кормлении)» и «Оказание услуг индивидуально-обслуживающего и гигиенического характера: мытье в ванной» получателям социальных услуг оказывались. Подтверждает, что лиц, у которых в индивидуальной программе отсутствовали данные услуги, а именно у ФИО11, ФИО4, ФИО12, ФИО13, не должны были отражаться в актах данные услуги, как фактически оказанные. Она не доглядела эти моменты, что может расцениваться как нарушение финансовой дисциплины, халатность.

По обстоятельствам совершения преступления после 1 сентября 2019 года ФИО25 показала, что госпитализация получателей социальных услуг не являлась основанием для прекращения социального обслуживания по технологии «Стационар на дому» и исключения из расчета субсидии. Ей известно, что социальные работники <.......> и после госпитализации обслуживаемых ими получателей социальных услуг на стационарное лечение, продолжали оказывать им определенные услуги, посещали их в больнице, приносили продукты, меняли им белье, следили за их жильем, в частности, за отоплением жилых помещений, в которых проживали эти получатели услуг, делали там уборку. По ряду случаев госпитализации своих подопечных социальные работники о периодах их госпитализации в известность ее не ставили, заполняя эти дни в своих дневниках, как дни, в которые социальные услуги были оказаны. Она лично не давала указаний социальным работникам вносить в акты социальные услуги, которые в действительности не оказывались. Получатель услуг ФИО14 была госпитализирована в больницу <.......>, социальные услуги оказывались ей ФИО16, в период госпитализации социальный работник сопровождала ее в больницу, посещала ее, приносила продукты, делала уборку в доме. ФИО4 была госпитализирована в больницу <.......>, социальные услуги ей оказывались ФИО7, последняя посещала ее в больнице, меняла ей нательное белье, приносила медикаменты. В период госпитализации ФИО13 социальные услуги ей оказывались ФИО16, которая посещала ее в больнице, приносила продукты, протапливала печь. При госпитализации ФИО17 ее посещала в больнице ФИО9, меняла нательное белье, протапливала ежедневно печь в зимний период, она же посещала в больнице ФИО18, меняла ей нательное белье. ФИО19, ФИО20, ФИО21, ФИО22, ФИО23 социальные услуги оказывались ФИО6 ФИО11 социальные услуги оказывались ФИО8 При госпитализации ФИО12 социальные услуги оказывались ФИО24 Она сопровождала ФИО12 в больницу, чистила дорожки, протапливала ежедневно печь. ФИО32 социальные услуги оказывала ФИО16, в период госпитализации социальный работник посещала его в больнице, приносила продукты, протапливала каждый день печь. Какой-либо выгоды, корыстного мотива от необоснованного начисления из бюджета субсидий она не имела. Доходы <.......> уходили на налоги и взносы, расчеты по заработной плате, расчеты с поставщиками за аренду помещения, коммунальные услуги.

Суд первой инстанции критически отнесся к показаниям ФИО25 об обстоятельствах совершенного преступления. Судебная коллегия, оценивая показания ФИО25, как самостоятельно, так и сопоставляя их с другими доказательствами по делу, находит, что в целом фактические обстоятельства дела были ФИО25 искажены с целью уклонения от ответственности за содеянное.

Судом первой инстанции сделан обоснованный вывод о виновности ФИО25 в совершении инкриминируемого ей преступления, который подтверждается достаточной совокупностью допустимых и достоверных доказательств, собранных на предварительном следствии, исследованных в судебном заседании с участием сторон, и подробно изложенных в приговоре.

Вина ФИО25 подтверждается показаниями свидетелей ФИО33, ФИО26, ФИО27 ФИО10, ФИО5, ФИО28, ФИО7, ФИО16, ФИО29, ФИО9, ФИО16, ФИО30, ФИО24, ФИО4, ФИО11, ФИО32, ФИО14, специалиста-ревизора ФИО31, информацией <.......>, информацией <.......> информацией <.......>, информацией <.......> протоколами осмотра документов, актами об оказании социальных услуг, выписками из лицевого счета <.......>, протоколами выемок, заключением специалиста-ревизора <.......>, заключением почерковедческой экспертизы и другими доказательствами, подробное содержание и анализ которых приведены в приговоре.

В качестве доказательств, подтверждающих вину ФИО25 суд привел в приговоре показания социальных работников, оказывающих социальные услуги и лиц, которым данные услуги, по документам, представленным <.......>, были оказаны.

Так из показаний свидетеля ФИО7, данных ею в ходе производства предварительного расследования, следует, что она работает в <.......> в качестве социального работника с 2019 года. В ее обязанности входит оказание социальных услуг гражданам, в числе которых, она также обслуживала ФИО4 Она вела дневники, в которых указывала, какие виды услуг и в каком объеме были оказаны. Дневники она сдавала ФИО25, которая на их основании составляла акты об оказании социальных услуг по технологии «Стационар на дому». Затем дневники заменили на бланки, они также передавались ФИО25, которая на их основе составляла акты об оказании социальных услуг по сертификату на оказание социальных услуг по технологии «Стационар на дому». Она видела, что ФИО25 в актах указывала, что ею была оказана услуга «Помощь в приеме пищи (кормление)», которую она не оказывала, о чем она сообщала ФИО25, но последняя настаивала на том, чтобы эта услуга была включена в акты. Размер ее заработной платы зависел от количества оказанных социальных услуг. В периоды нахождения ФИО4 на стационарном лечении в <.......> с <.......> по <.......>, с <.......> по <.......>, с <.......> по <.......> и с <.......> по <.......>, а также в <.......> с <.......> по <.......>, она ей социальные услуги не оказывала. О том, что ФИО4 находилась в больнице она сообщала ФИО25 В период нахождения ФИО4 на лечении в больнице она проставляла в дневниках услуги, как оказанные, так как об этом ей говорила ФИО25 На момент госпитализации ФИО4 действовали ограничительные меры по посещению в связи с коронавирусной инфекцией и посещения граждан были запрещены.

В судебном заседании ФИО7 заявила, что при госпитализации ФИО4 она продолжала оказывать ей социальные услуги: переодевала ФИО4, меняла постельное белье, делала медицинские манипуляции, прибиралась в доме.

Судебная коллегия соглашается с оценкой показаний ФИО7, данной судом первой инстанции, поскольку допрошена ФИО7 в ходе производства предварительного расследования была в соответствии с требованиями закона, нарушений, влекущих признание доказательства недопустимым, не допущено. Показания, данные ФИО7 в ходе производства предварительного расследования, являются последовательными и согласуются с другими собранными по делу доказательствами. Таким образом, судом первой инстанции правильно показания свидетеля, данные в ходе производства предварительного расследования, были приняты, как достоверные. Изменение показаний ФИО7 в судебном заседании обоснованно расценено судом, как стремление исказить фактические обстоятельства дела с целью исключения ответственности ФИО25

Будучи допрошенной в ходе следствия, свидетель ФИО4 показала, что в услугах соцработника по оказанию помощи в приеме пищи она не нуждалась, такой помощи ей соцработник не оказывал, пищу всегда принимала сама.

В судебном заседании свидетель ФИО4 пояснила, что, когда она лежала в больнице в <.......>, соцработник приходил к ней, протирал ее.

Судебная коллегия находит, что при госпитализации ФИО4 социальные услуги ей не оказывались, об этом свидетельствуют показания свидетеля ФИО7 на следствии, а также показания свидетеля ФИО28, работающего в <.......> заведующим хирургическим отделением, который показал, что в периоды с <.......> по <.......>, с <.......> по <.......>, с <.......> по <.......>, с <.......> по <.......> в хирургическом отделении проходила лечение ФИО4 В указанные периоды с просьбами посещения ФИО4, оказания ей социальных услуг, социальные работники в медучреждение не обращались. С учетом состояния ФИО4 в периоды нахождения ее в больнице в какой-либо иной помощи, кроме оказываемой ей в лечебном учреждении, она не нуждалась. Социальный работник ФИО7 ему не знакома.

Доводы стороны защиты о том, что вина ФИО25 по данному факту не доказана сводятся к иной оценке показаний свидетелей, что не ставит под сомнение выводы суда, изложенные в приговоре, поскольку оценка доказательствам дана судом в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ, каждое доказательство было проанализировано как самостоятельно, так и в совокупности с другими доказательствами и оценка, данная судом первой инстанции сомнений не вызывает.

Свидетель ФИО16 пояснила, что работала в <.......> в качестве социального работника с 2020 года, обслуживала ФИО32 и ФИО13, которым оказывала помощь, согласно перечню оказываемых услуг. О проделанной работе ежемесячно составляла акты, которые затем передавала руководителю <.......> ФИО25 За ФИО32 в указанных актах она расписывалась сама, поскольку самостоятельно он расписываться не мог. В периоды нахождения ФИО32 на стационарном лечении в больнице она привозила ему памперсы и продукты, стирала белье, топила печь в его доме.

Из показаний ФИО16, данных в ходе производства предварительного расследования следует, что в услугах соцработника по оказанию помощи в приеме пищи ФИО32 и ФИО13 не нуждались, она такой помощи им не оказывала, пищу они принимали сами. Также она не оказывала ФИО32 услуги, связанные с его помывкой. В периоды нахождения ФИО32 на стационарном лечении в больнице, кроме стирки белья, социальных услуг она ему не оказывала. Отчет по оказанию социальных услуг она отражала в дневниках и табелях. В конце каждого месяца она предоставляла отчет руководителю <.......> ФИО25, где писала услуги согласно прейскуранту, который ей дала ФИО25 и объяснила, что все услуги из прейскуранта должны быть включены в отчет.

Из показаний свидетеля ФИО32 следует, что между ним и <.......> был заключен договор о предоставлении социальных услуг в форме социального обслуживания на дому по технологии «Стационар на дому». В период с 2019 года по 2022 год <.......> оказывало социальные услуги как ему, так и проживавшей с ним совместно его супруге ФИО13 Акты об оказании ему социальных услуг с его согласия подписывал социальный работник. Социальные услуги ему и его супруге оказывала ФИО16 Социальные работники ФИО15 и ФИО29 ему не знакомы. При этом ряд услуг, включенных в вышеназванные акты, фактически на протяжении всего периода обслуживания социальными работниками ни ему, ни его супруге не оказывались. В числе таких фактически неоказанных им услуг: «Помощь в приеме пищи (кормление)», «Оказание услуг индивидуально – обслуживающего и гигиенического характера: мытье в бане, ванной, душе», «Оказание помощи в освоении и выполнении посильных физических упражнений по рекомендации врача (в отношении получателей помощи, не способных к самообслуживанию, самостоятельному передвижению в силу заболевания, травмы, возраста или наличия инвалидности)». В марте 2022 года он находился на лечении в <.......>. Его супруга также находилась в условиях стационарного лечения. Оказывались ли ФИО13 в период ее госпитализации услуги социальным работником, он не помнит.

Таким образом, из показаний данных лиц следует, что ФИО34 помощь в приеме пищи ФИО32 и ФИО13 не оказывала, как не осуществляла услуги по мытью ФИО32 Судебная коллегия не может согласиться с доводами стороны защиты о том, что в период госпитализации ФИО32 социальный работник продолжал выполнять свои услуги, поскольку данный факт отрицает сама ФИО34 Из материалов дела следует, что ФИО32 был госпитализирован в <.......> с <.......> по <.......>. Согласно акту об оказании социальных услуг от 31 марта 2022 года, который был предметом осмотра, ФИО32 было оказано 239 услуг, что противоречит показаниям ФИО34 и ФИО32 и свидетельствует о правильности выводов суда первой инстанции о том, что в актах об оказании социальных услуг и отчетах содержатся недостоверные сведения.

Свидетель ФИО16 показала, что работала в <.......> в качестве социального работника с 2018 года по 2020 год. В ее обязанности входило оказание социальных услуг гражданам. На обслуживании у нее находились ФИО32, ФИО13 и ФИО14 Она помнит, что в периоды нахождения ФИО14 на стационарном лечении в больнице, она последней социальные услуги не оказывала, но при этом в дневник оказываемых социальных услуг по указанию руководителя <.......> ФИО25 она записывала, что услуги ФИО14 были оказаны. Она также помнит, что ФИО14 не хотела подписывать акты, в которых были перечислены социальные услуги, которые ей не были оказаны. С целью решения этого вопроса ФИО25 лично выезжала к ФИО14

Из показаний свидетеля ФИО14, данных в ходе производства предварительного расследования, следует, что <.......> предоставляло ей социальные услуги в форме социального обслуживания на дому по технологии «Стационар на дому». Акты об оказании ей социальных услуг в 2019 году подписывала она сама, либо за нее подписывал социальный работник. При этом включенная в указанные акты услуга: «Помощь в приеме пищи (кормление)» фактически ей не оказывалась. В периоды нахождения ее на стационарном лечении: с <.......> по <.......> и с <.......> по <.......> в офтальмологическом отделении <.......> с <.......> по <.......> в хирургическом отделении <.......> социальные услуги ей не оказывались, социальный работник к ней не приходил.

Таким образом, показания свидетеля ФИО16 в полном объеме согласуются с показаниями свидетеля ФИО14 и оснований подвергать их критической оценке у судебной коллегии не имеется.

При этом показания свидетеля ФИО14 и показания свидетеля ФИО16 о том, что посещений ФИО14 в стационаре социальными работниками не осуществлялось, подтверждаются показаниями свидетеля ФИО28, работающего в <.......> заведующим хирургическим отделением, который показал, что в период с <.......> по <.......> проходила лечение ФИО14 В указанный период с просьбами посещения ФИО14, оказания ей социальных услуг, социальные работники в медучреждение не обращались. С учетом состояния ФИО14 в период нахождения ее в больнице в какой-либо иной помощи, кроме оказываемой ей в лечебном учреждении, она не нуждалась. Социальный работник ФИО16 ему не знакома.

Свидетель ФИО29 показала, что работала в <.......> в качестве социального работника с 2019 года по март 2023 года, оказывала помощь получателям социальных услуг. Оказанные услуги отражала в дневнике, на основании записей которого затем составлялись акты, которые подписывали она, ее подопечные и руководитель <.......> ФИО25 В тех случаях, когда получатели социальных услуг не могли расписаться, она расписывалась за них сама. Размер ее заработка зависел от количества оказанных услуг. В периоды нахождения обслуживаемых ею лиц на стационарном лечении, социальных услуг непосредственно в помещении медицинских учреждений она им не оказывала.

В судебном заседании свидетель ФИО9 пояснила, что она работает в <.......> в качестве социального работника с 2019 года. В ее обязанности входит оказание социальных услуг гражданам, в числе которых она также обслуживала ФИО18 и ФИО35 О проделанной ею работе составлялись акты, которые подписывала она и руководитель <.......> ФИО25 Поскольку обслуживаемые ею лица - ФИО18 и ФИО35 имели плохое зрение, за них в указанных актах также расписывалась она. В периоды нахождения ФИО18 и ФИО35 на стационарном лечении в больнице она навещала их, приносила им еду, кормила, прибиралась в их жилье, топила печь.

Свидетель ФИО9 в ходе производства предварительного расследования показала и подтвердила данные показания в судебном заседании, что фактически услуга «Помощь в приеме пищи (кормлении)» обслуживаемым ею ФИО35, ФИО18 не оказывалась. Также в периоды нахождения ФИО35 и ФИО18 на стационарном лечении в <.......> она социальных услуг им не оказывала. Акты в эти периоды были составлены ФИО25, которые она подписывала от своего имени и от имени получателя социальных услуг.

Доводы, изложенные свидетелем ФИО9 о примененном воздействии в ходе следствия с целью получения изобличающих ФИО25 показаний, были предметом тщательной проверки в ходе судебного заседания и не нашли своего подтверждения. Из протокола допроса ФИО9 на следствии следует, что свидетелю были разъяснены права, предусмотренные УПК РФ, по окончании допроса заявлений, замечаний, дополнений по ходу и результатам следственного действия от свидетеля не поступило. По заявлениям ФИО9 о недозволенных методах следствия были проведены процессуальные проверки, по результатам которых было принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела. При таких обстоятельствах, оснований для критической оценки показаний свидетеля, данных в ходе предварительного следствия и подтвержденных в судебном заседании, не имеется.

Таким образом, из показаний свидетеля ФИО9 следует, что ею услуга «Помощь в приеме пищи (кормлении)» ФИО35 и ФИО18 не оказывалась. Также в периоды нахождения данных лиц на стационарном лечении в <.......> она социальных услуг им не оказывала.

Свидетель ФИО30 подтвердила о существовании подобной практики составления актов об оказании социальных услуг и показала, что работала в <.......> в качестве социального работника в 2021-2022 г.г., осуществляла уход за пожилыми людьми, в частности за ФИО20 В месяц каждому обслуживаемому лицу, согласно плану, необходимо было оказать 299 социальных услуг. Если фактически услуг было оказано меньше указанной цифры, то по указанию руководителя <.......> ФИО25 отчеты ею переписывались и в них отражались необходимые 299 социальных услуг, в том числе услуги, которые фактически обслуживаемым лицам не были оказаны.

Свидетель ФИО24 показала, что работала в <.......> в качестве социального работника с 2021 года. Лицом, которому она оказывала социальные услуги являлась ФИО12 О количестве оказываемых ФИО12 социальных услуг она составляла отчеты, которые ежемесячно сдавала руководителю <.......>» ФИО25 При сдаче ежемесячного отчета о количестве оказанных ее подопечному лицу социальных услуг требовалось указать максимальное количество услуг, приближенное к 299. Для чего это было нужно, она не знает. Когда в сдаваемом ею отчете количество оказанных социальных услуг было указано меньше 299, по указанию руководителя <.......> ФИО25 она дописывала услуги, которых не хватало до значения 299, в том числе она указывала те услуги, которые она ФИО12 не оказывала. В период нахождения ФИО12 на стационарном лечении в больнице она ей социальных услуг не оказывала.

Таким образом, из приведенных выше показаний следует, что ФИО11, ФИО14, ФИО4, ФИО32, ФИО13, ФИО17, ФИО18, ФИО12 не оказывался ряд услуг, включенных в акты об оказании социальных услуг, а также ФИО4, ФИО13, ФИО17, ФИО18, ФИО12, ФИО14, ФИО32 не оказывались социальные услуги в период, когда указанные лица находились на стационарном лечении в медицинских учреждениях. О данных обстоятельствах социальные работники ставили в известность ФИО25, которая давала указание вносить в акты об оказанных социальных услугах недостоверные сведения о том, что социальные услуги данной категории лиц оказывались.

Из материалов дела следует, что ФИО11, ФИО4, ФИО12, ФИО13 услуга «Помощь в приеме пищи (кормлении)» не включена в индивидуальную программу, не смотря на это за период с <.......> до <.......> ФИО25 были внесены в акты оказанных социальных услуг и отчеты заведомо недостоверные сведения, что указанная услуга данным лицам оказывалась, в связи с чем <.......> было принято решение о перечислении денежных средств на расчетный счет <.......>

ФИО25 не отрицает, что ФИО11, ФИО4, ФИО12, ФИО13 услуга «Помощь в приеме пищи (кормлении)» не могла быть оказана, поскольку не включена в индивидуальную программу.

ФИО18, ФИО14, ФИО17 услуга «Помощь в приеме пищи (кормлении)», а также ФИО12 услуга «Помощь индивидуально-обслуживающего и гигиенического характера: мытье в ванной, бане, душе» фактически не оказывались, о чем свидетельствуют доказательства, анализ которых подробно приведен в приговоре.

Судебная коллегия не может согласиться с доводами апелляционной жалобы защитника о том, что услуги «Помощь в приеме пищи (кормлении)» и «Оказание услуг индивидуально-обслуживающего и гигиенического характера» являются комплексными и выполнение одной или нескольких их функций говорит о том, что услуги были оказаны. Из показаний свидетелей, анализ которых подробно приведен в приговоре безоговорочно следует, что данные услуги ФИО11, ФИО14, ФИО4, ФИО32, ФИО13, ФИО17, ФИО18, ФИО12 не оказывались. Выполнение действий, о которых заявила представитель потерпевшего ФИО1, а именно подготовка места, правильный подбор размера посуды, помощь в поддержании приборов, формирование навыков самостоятельного приема пищи, также не имело место, о чем свидетельствуют показания свидетелей, положенных в обоснование выводов суда о виновности ФИО25

Судебная коллегия соглашается с оценкой показаний свидетелей, данной судом первой инстанции. Каких-либо противоречий в показаниях указанных лиц не имеется.

Показания свидетелей о том, что лица, ФИО18, ФИО17, ФИО32, ФИО13, ФИО4, ФИО14, ФИО12 находились в период времени с 2019 года по 2021 год на стационарном лечении в медицинских учреждениях, подтверждаются информацией <.......> о том, что ФИО18 в период с <.......> по <.......>; ФИО12 в период с <.......> по <.......> и с <.......> по <.......>; ФИО17 в периоды с <.......> по <.......>, с <.......>. по <.......>; ФИО32 в период с <.......> по <.......>; ФИО4 с <.......> по <.......>, с <.......> по <.......>; ФИО14 с <.......> по <.......>, с <.......> по <.......> находились на стационарном лечении в данном учреждении.

Согласно информации <.......> о прохождении стационарного лечения в данной медицинской организации ФИО4 была госпитализирована с <.......> по <.......>

ФИО12 согласно информации <.......> находилось на стационарном лечении с <.......> по <.......>

В соответствии с информацией, предоставленной <.......>, на стационарном лечении находились следующие лица: ФИО18 с <.......> по <.......> и с <.......> по <.......>; ФИО13 с <.......> по <.......> и с <.......> по <.......>; ФИО17 с <.......> по <.......> и с <.......> по <.......>, с <.......> по <.......>; ФИО32 с <.......> по <.......>, с <.......> по <.......>; ФИО12 с <.......> по <.......>, с <.......> по <.......>; ФИО14 с <.......> по <.......>, с <.......> по <.......>, с <.......> по <.......> и с <.......> по <.......>; ФИО4 с <.......> по <.......>, с <.......> по <.......>, с <.......> по <.......>, с <.......> по <.......>, с <.......> по <.......>, с <.......> по <.......>.

Таким образом, факт нахождения вышеуказанных лиц на стационарном лечении в медицинских учреждениях в конкретные периоды времени установлен и сомнений не вызывает и участниками уголовного судопроизводства не оспаривается.

Согласно информации о стоимости тарифов оказываемых услуг, поступившей из <.......>, в период времени с <.......> по <.......>, стоимость тарифов на услуги «Помощь в приеме пищи (кормлении)» составляет 60 рублей за услугу, «Оказание услуг индивидуально – обслуживающего характера: мытье в бане, ванной, душе» составляет 229 рублей за услугу.

В соответствии с информацией <.......> на территории <.......> функционирует <.......>, занимающаяся оказанием социальных услуг. За счет средств областного бюджета, в соответствии с постановлением Правительства Тюменской области № 486-п от 11.09.2014 года <.......> предоставляется субсидия. За период с <.......> по <.......><.......> предоставлена субсидия на возмещение недополученных поставщиком доходов в связи с оказанием социальных услуг получателем социальных услуг, имеющим право на получение социальных услуг, что подтверждается выписками по лицевым счетам <.......>, содержащими информацию о перечислении <.......> субсидии в указанный период времени. Перечисление денежных средств на расчетный счет <.......> в <.......> подтверждается и выпиской операций по счету и согласуется с выписками по лицевым счетам <.......>.

Документы, послужившие основанием предоставления субсидии <.......> были изъяты в <.......> и осмотрены в ходе производства по делу. Из протокола осмотра документов следует, что были осмотрены акты оказания социальных услуг ФИО11, ФИО14, ФИО4, ФИО32, ФИО13, ФИО17, ФИО18, ФИО12

Согласно заключениям почерковедческих экспертиз подписи, выполненные от имени социальных работников и подписи от имени получателей социальных услуг в актах об оказании социальных услуг, вероятно выполнены одним лицом, что согласуется с показаниями социальных работников о том, что подписи от имени получателей социальных услуг они ставили сами. Подписи от имени ФИО25, вероятно выполнены ФИО25 Ответить на вопрос в категоричной форме не представилось возможным по причине отсутствия свободных образцов почерка ФИО25, краткости исследуемой подписи и недостаточного количества экспериментальных образцов почерка ФИО25 надлежащего качества и количества. Несмотря на то, что заключение почерковедческой экспертизы не содержит категоричных выводов относительно того, кем были выполнены подписи от имени ФИО25, судебная коллегия находит, что подписи в документах, на основании которых <.......> была предоставлена субсидия, были выполнены ФИО25, данный факт не отрицает сама ФИО25, об этом заявили допрошенные в качестве свидетелей социальные работники <.......>».

Суд первой инстанции, тщательно исследовав и проанализировав представленные стороной обвинения доказательства, пришел к обоснованному выводу о том, что все исследованные в ходе судебного разбирательства доказательства получены в соответствии с требованиями действующего уголовно – процессуального закона.

Доказательства, исследованные судом первой инстанции, свидетельствуют о том, что вина ФИО25 в хищении чужого имущества путем обмана, установлена.

Судебная коллегия соглашается с оценкой доказательств, данной судом первой инстанции, и находит правильным вывод суда о виновности ФИО25 в совершении преступления. Совокупность изложенных в приговоре доказательств, является достаточной для подтверждения вины ФИО25

Положенные в основу приговора доказательства в полном объеме обладают свойствами относимости и допустимости, поскольку они получены в точном соответствии с требованиями уголовно – процессуального закона.

Доводы апелляционных жалоб об отсутствии у ФИО25 умысла на хищение денежных средств и о наличии со стороны осужденной лишь нарушения финансовой дисциплины, судом первой инстанции были проверены и обоснованно отвергнуты, как несостоятельные. Так, как верно указано в приговоре, ФИО25 занимала на основании решения № 1 от 18 октября 2018 года и приказа № 1 от 31 октября 2018 года «О назначении на должность» должность директора <.......> основным видом деятельности которой является предоставление социальных услуг без обеспечения проживания престарелым и инвалидам. 7 декабря 2018 года <.......> была включена в реестр поставщиков социальных услуг <.......>. В соответствии с постановлением <.......>, распоряжением <.......> установлен порядок предоставления компенсации (субсидии), выделяемой из средств бюджета <.......> в целях реализации государственной программы <.......> а с 2020 года выделяемой из средств бюджета <.......> в целях реализации государственной программы <.......> «Развитие отрасли «Социальная политика» в рамках регионального проекта «Разработка и реализация программы системной поддержки и повышения качества жизни граждан старшего поколения «Старшее поколение», входящего в состав национального проекта «Демография»» на возмещение недополученных доходов в связи с оказанием социальных услуг получателям социальных услуг. В период времени с 1 марта 2019 года до 1 сентября 2019 года размер субсидии складывался исходя из количества оказанных услуг в соответствии с тарифами, утвержденными приказом Департамента социального развития <.......>, а с 1 сентября 2019 года в соответствии с распоряжением Департамента социального развития <.......> размер субсидии составлял 25 000 рублей на каждого получателя социальных услуг, которому на основании решения о признании гражданина нуждающимся в социальном обслуживании по технологии «Стационар на дому» предоставлен сертификат на оказание социальных услуг, выданный на основании решения о признании его нуждающимся в социальном обслуживании на дому по технологии «Стационар на дому», при оказании социальных услуг за полный отчетный месяц исчислялся исходя из периода оказанных услуг.

ФИО25 достоверно знала порядок и условия получения субсидии на возмещение недополученных доходов в связи с оказанием социальных услуг получателям. При этом вносила в акты об оказании социальных услуг и отчеты заведомо ложные сведения о том, что услуги получателям социальных услуг оказывались, будучи осведомленной, что фактически данные услуги оказаны не были. Наличие у ФИО25 административно-хозяйственных и организационно-распорядительных функций, исходя из ее должности, сомнений не вызывает. Как не вызывает сомнений и ее корыстный мотив и умысел на хищение бюджетных денежных средств.

Доводы апелляционной жалобы адвоката о том, что в действиях осужденной отсутствует корыстный мотив совершения преступления, судом первой инстанции были надлежащим образом проверены. Своего объективного подтверждения эти доводы не нашли и справедливо получили критическую оценку в приговоре. Судебная коллегия находит доводы, изложенные в апелляционной жалобе защитника об отсутствии у осужденной корыстного мотива совершения преступления, несостоятельными.

Под хищением понимаются совершенные с корыстной целью противоправное безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц. Наличие у лица корыстной цели выражается в стремлении изъять и (или) обратить чужое имущество в свою пользу либо распоряжаться им как своим собственным.

Фактические обстоятельства дела, установленные судом первой инстанции, подтвержденные исследованными доказательствами, свидетельствуют о том, что ФИО25, состоя в должности директора <.......>, используя свое служебное положение, достоверно зная порядок и условия получения субсидии на возмещение недополученных доходов в связи с оказанием социальных услуг получателям, а также то, что <.......> директором которого она является, имеет возможность получить указанную субсидию из бюджета <.......>, обманывая должностных лиц <.......>, ответственных за принятие решения о выделении субсидии, посредством представления документов, содержащих заведомо ложные сведения: в период с <.......> по <.......>, включив в акты социальные услуги, которые фактически получателям не оказывались и услуги, которые не предусмотрены индивидуальной программой, а в период с <.......> по <.......>, включив в акты периоды, в которые получателям социальные услуги не оказывались.

Таким образом, доводы апелляционных жалоб об отсутствии в действиях осужденной признаков инкриминируемого ей преступления, неверной оценке доказательств, представленных сторонами по делу, являлись предметом тщательной проверки в ходе судебного разбирательства по делу судом первой инстанции, и обоснованно признаны несостоятельными, чему в приговоре приведены убедительные мотивы, не соглашаться с данной оценкой, у судебной коллегии оснований не имеется.

Тот факт, что оценка, данная судом собранным доказательствам, не совпадает с позицией стороны защиты и представителя потерпевшего, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не является основанием для отмены приговора.

Выводы суда достаточно мотивированы, убедительны и не противоречат уголовному закону, разъяснениям, содержащимся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30 ноября 2017 года «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате». В частности, разъяснениям, содержащимся в п. 26 указанного постановления о том, что при решении вопроса о виновности лиц в совершении мошенничества, присвоения или растраты, суды должны иметь в виду, что обязательным признаком хищения является наличие у лица корыстной цели, то есть стремления изъять и (или) обратить чужое имущество в свою пользу либо распорядиться указанным имуществом как своим собственным, в том числе путем передачи его в обладание других лиц, круг которых не ограничен.

О наличии в действиях ФИО25 умысла на совершение преступных действий, направленных на хищение денежных средств, свидетельствует факт, что осужденная была осведомлена о порядке и условиях получения субсидии на возмещение недополученных доходов в связи с оказанием социальных услуг получателям, изготовила документы, содержащие заведомо ложные сведения об оказании социальных услуг, на основании которых получила денежные средства, направленные на расчетный счет <.......><.......>.

Доводы апелляционной жалобы адвоката о том, что об отсутствии корыстного умысла свидетельствует тот факт, что ФИО25 денежными средствами распорядилась, уплатив налоги, не могут быть признаны обоснованными, поскольку погашение налогов также является распоряжением денежных средств, полученных в результате хищения, и не может расцениваться как свидетельство отсутствия корысти.

Судебная коллегия находит, что доводы апелляционной жалобы защитника об отсутствии в действиях ФИО25 состава преступления являются способом защиты, поскольку на основе исследованных в судебном заседании и положенных в основу приговора доказательств, суд верно пришел к выводу, что ФИО25, руководствуясь корыстными побуждениями, на основании документов, заведомо для ФИО25 содержащих ложные сведения об оказанных социальных услугах, представила их в отделы социальной защиты населения, имея умысел на противоправное завладение (хищение) путем обмана, с использованием своего служебного положения, бюджетными денежными средствами, предоставляемыми <.......>, с целью завышения размера субсидии, обогащения и дальнейшего распоряжения полученными денежными средствами по своему усмотрению.

В результате преступных действий ФИО25 бюджетными денежными средствами в виде субсидии за фактически не оказанные социальные услуги, ФИО25, являясь единственным учредителем и руководителем организации, распорядилась ими по своему усмотрению, направив их на нужды <.......> в том числе, на выплату заработной платы, как себе, так и подчиненным ей сотрудникам. Данное обстоятельство свидетельствует о том, что корыстный мотив совершения преступления, установлен, о чем правильно указано в приговоре.

Таким образом, оценив все имеющиеся фактические данные, судебная коллегия отмечает правильность оценки судом доказательств как каждого в отдельности, так и в их совокупности.

Доводы стороны защиты о том, что в период госпитализации лиц, которым оказывались социальные услуги, социальные работники отапливали жилые помещения данных лиц путем топки печи, судебная коллегия находит необоснованными, поскольку из актов оказания социальных услуг ФИО4, ФИО13, ФИО18, ФИО12, ФИО14, ФИО32 следует, что такая услуга как топка печи не значится. Только в акте об оказании социальных услуг ФИО17 в период времени с <.......> по <.......> следует, что имело место оказание услуги топка печи. Из материалов дела следует, что ФИО35 была помещена на стационарное лечение в отделение паллиативной помощи <.......><.......>. При этом из показаний свидетеля ФИО9, данных ею в ходе производства предварительного расследования, которые она подтвердила в судебном заседании, следует, что в периоды нахождения обслуживаемой ею ФИО35, на стационарном лечении в <.......> она социальных услуг ей не оказывала. Данные показания свидетеля обосновано были признаны судом достоверными при оценке доказательств в соответствии с положениями ст. 88 УПК РФ.

Кроме того, в акте об оказании социальных услуг от <.......> следует, что ФИО32 с <.......> по <.......> была оказана услуга топка печи, при нахождении ФИО32 в указанный отчетный период времени на стационарном лечении с <.......> по <.......>.

Принимая во внимание показания социальных работников ФИО16 и ФИО9, признанных судом достоверными, показания свидетеля ФИО32, учитывая периоды госпитализации ФИО32 и ФИО35 и количество оказанных им услуг по топке печи, указанных в актах, судебная коллегия не ставит под сомнение, что такая услуга оказывалась ФИО32 и ФИО35, но приходит к выводу, что данная услуга была им оказана не в период нахождения ФИО32 и ФИО35 на стационарном лечении в медицинских учреждениях.

Посещение ФИО4, ФИО13, ФИО18, ФИО12, ФИО14, ФИО32 в медицинских учреждениях социальными работниками помимо показаний свидетелей, изложенных выше, опровергается показаниями свидетелей ФИО5 и ФИО28

Из показаний свидетеля ФИО5 следует, что она работает главной медицинской сестрой <.......> Социальные работники никаких услуг, при оказании которых мог происходить непосредственный контакт социальных работников и их подопечных, находившихся в стационаре больницы, никогда, в том числе в период с 2019 года по 2022 год, не оказывали. Социальные работники никогда не мыли, не протирали, не оказывали иных гигиенических услуг их пациентам, а также не оказывали помощи в приеме пищи пациентам стационара. Ежегодно в период подъема заболеваемости гриппом и ОРВИ вводятся ограничения на посещения родственниками пациентов в отделениях стационара согласно плану оперативных мероприятий <.......>. В период с <.......> по <.......> действовали меры по снижению завоза и распространения новой коронавирусной инфекции. Одной из мер по профилактике распространения инфекции являлся запрет посещения пациентов.

Оснований подвергать критической оценке показания свидетеля не имеется. Каких-либо данных, свидетельствующих о наличии у свидетеля ФИО5 оснований для искажения объективной действительности по делу, не имеется. Таким образом, совокупность изложенных доказательств подтверждает, что посещений социальными работниками обслуживаемых ими лиц в период госпитализации последних, не имело место.

Доводы апелляционных жалоб о том, что отсутствие журналов регистрации пациентов ставит под сомнение выводы суда, что социальные работники не оказывали социальные услуги в период госпитализации лиц, которым оказываются социальные услуги, судебная коллегия находит необоснованными, поскольку данный вывод сделан судом на совокупности доказательств, проанализированных в приговоре, которую судебная коллегия считает достаточной для подтверждения указанного факта. Сам по себе факт отсутствия журнала регистрации посетителей не влияет на выводы суда, поскольку неоказание социальных услуг в период госпитализации установлен показаниями социальных работников, обслуживаемых ими лиц и медицинского персонала.

При таких обстоятельствах, доводы стороны защиты о том, что в период нахождения ФИО4, ФИО13, ФИО18, ФИО12, ФИО14, ФИО32 на стационарном лечении в медицинских учреждениях социальные работники продолжали оказывать им социальные услуги, опровергаются собранными по делу доказательствами.

Анализ исследованных судом доказательств, положенных в основу приговора, позволил суду прийти к правильному выводу о виновности ФИО25 в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ.

Всесторонне, полно и объективно исследовав обстоятельства дела, проверив доказательства, сопоставив их друг с другом, оценив собранные доказательства в их совокупности, суд пришел к обоснованному выводу об их достаточности для разрешения дела. Все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 Уголовно – процессуального кодекса Российской Федерации судом установлены приведенной в приговоре совокупностью доказательств.

Вместе с тем, судебная коллегия находит приговор подлежащим изменению по следующим основаниям.

Из представленных материалов дела следует, что в судебном заседании в качестве свидетелей были допрошены ФИО6 и ФИО8

Согласно показаниям свидетеля ФИО8 она работала в должности социального работника с 2019 года. В рамках своих обязанностей она оказывала социальные услуги ФИО11 и ФИО36 Размер ее заработной платы зависел от количества оказанных социальных услуг, наименование и период оказания которых она записывала в дневник. В актах оказания социальных услуг должны были расписываться получатели социальных услуг. За тех, кто не мог поставить подпись, расписывала она. В периоды нахождения ее подопечных на стационарном лечении, социальных услуг непосредственно в медицинском учреждении, она не оказывала. Ее помощь заключалась в посещении получателей социальных услуг в больнице, передаче им вещей и лекарств.

Свидетель ФИО6 пояснила, что работает в <.......> в качестве социального работника с 2019 года. Она оказывала социальные услуги ФИО19, ФИО23, ФИО20, ФИО22, ФИО21 Когда кто-либо из обслуживаемых ею лиц находился в больнице в <.......>, она посещала их больнице, покупала медикаменты, забирала вещи в стирку, переодевала. В периоды нахождения получателей социальных услуг в медицинских учреждениях за пределами <.......>, она социальных услуг им не оказывала. Оказанные услуги фиксировались ею в дневнике, на основании чего впоследствии составлялся акт, который подписывали она, ее подопечные и руководитель <.......> ФИО25 Имели место случаи, когда за своих подопечных она сама ставила подписи.

Суд первой инстанции критически отнесся к показаниям свидетелей в части оказания ими социальных услуг в периоды нахождения получателей данных услуг на стационарном лечении.

С учетом показаний свидетелей ФИО11, ФИО19, ФИО37, а также письменных материалов уголовного дела, подробное содержание и анализ которых приведены в приговоре судом первой инстанции был сделан вывод о том, что ФИО25 достоверно знала о том, что ФИО11, ФИО19, ФИО23, ФИО37, ФИО22, ФИО21 находились на стационарном лечении в медицинских учреждениях и социальные услуги им в указанное время не оказывались, действуя с целью хищения чужого имущества, внесла заведомо ложные сведения в акты об оказании социальных услуг и отчеты, что социальные услуги данным лицам в период нахождения их на стационарном лечении оказывались, в результате чего получила денежные средства из бюджета <.......>, которыми распорядилась по своему усмотрению.

Между тем, доказательств, подтверждающих, что ФИО25 была осведомлена о госпитализации ФИО11, ФИО19, ФИО23, ФИО37, ФИО22, ФИО21, материалы дела не содержат. ФИО25 отрицает, что ей было известно о госпитализации указанных лиц в определенные периоды времени. Социальные работники, заполнявшие дневники оказания социальных услуг ФИО6 и ФИО8 не сообщили, что ставили ФИО25 в известность о госпитализации своих подопечных. Иных доказательств, которые можно было истолковать в качестве осведомленности ФИО25 о госпитализации ФИО11, ФИО19, ФИО23, ФИО37, ФИО22, ФИО21, не имеется.

Таким образом, выводы суда первой инстанции о том, что ФИО25 достоверно знала о госпитализации вышеуказанных лиц, и действуя с целью хищения чужого имущества, внесла заведомо ложные сведения об оказании ФИО11, ФИО19, ФИО23, ФИО37, ФИО22, ФИО21 социальных услуг в период нахождения их на стационарном лечении в медицинских учреждениях, не основаны на доказательствах, приведенных судом в приговоре, в качестве обоснования вывода о виновности ФИО25

Судебная коллегия, проанализировав доказательства, касающиеся данной части обвинения, приходит к выводу, что приговор необходимо изменить, из осуждения ФИО25 подлежит исключению указание о хищении ею путем обмана денежных средств, посредством внесения заведомо ложных сведений в отчеты и акты об оказании социальных услуг ФИО11, ФИО19, ФИО23, ФИО37, ФИО22 ФИО21

Из существа обвинения ФИО25 следует, что на основании актов об оказании социальных услуг в дни, когда получатели социальных услуг находились на стационарном лечении в медицинских организациях, подписанных социальным работником ФИО8 в отношении ФИО11 на суммы: 1 612 рублей 88 копеек, 4 839 рублей, 7 258 рублей 06 копеек, социальным работником ФИО6 в отношении ФИО19 на суммы: 3 225 рублей 81 копейку, 5 833 рубля, в отношении ФИО23 на 9 166 рублей 83 копейки, ФИО20 на 13 333 рубля 33 копейки, 6 451 рубля 61 копейки, ФИО22 на 6 666 рублей 67 копеек и 8 064 рубля, ФИО21 на суммы: 4 838 рублей 71 копейку, 8 035 рублей 72 копейки и 5 645 рублей 16 копеек, ФИО25 было осуществлено хищение указанных денежных средств.

На основании сведений, представленных социальными работниками ФИО6 и ФИО8, ФИО25 были составлены акты об оказании социальных услуг в отношении ФИО11 от <.......>, <.......>, <.......>, в отношении ФИО19 <.......>, <.......>, в отношении ФИО23, <.......>, в отношении ФИО22 <.......>, <.......>, в отношении ФИО20 <.......>, <.......>, в отношении ФИО21 <.......>, <.......>, <.......>. С учетом исключения из осуждения ФИО25 фактов хищения денежных средств на основании данных актов, сумма общего ущерба, причиненного преступлением, подлежит снижению до 217 187 рублей 32 копеек.

Поскольку согласно примечанию к ст. 158 УК РФ крупным размером в статьях главы 21 (преступления против собственности), за исключением частей 6 и 7 ст. 159, ст. 1591, ст. 1595 и ст. 165 УК РФ, признается стоимость имущества, превышающая двести пятьдесят тысяч рублей, что превышает сумму ущерба, причиненного действиями ФИО25, из ее осуждения подлежит исключению квалифицирующий признак совершения преступления «в крупном размере». Действия ФИО25 следует считать квалифицированными по ч. 3 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, - как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана, совершенное лицом с использованием своего служебного положения.

Вносимые изменения не ставят под сомнение правильность выводов суда первой инстанции о доказанности вины ФИО25 в остальной части обвинения, поскольку из показаний свидетелей ФИО7, ФИО16, ФИО9, ФИО16, ФИО30, ФИО24 напротив следует, что ФИО25 была осведомлена, что ряд услуг, вносимых в акты оказания социальных услуг, а также о том, что в определенные периоды в связи с госпитализацией получателей социальных услуг последние им не оказывались, настаивала вопреки данным обстоятельствам на внесении сведений об обратном, подписывала отчеты и акты об оказании социальных услуг, содержащие недостоверные сведения, на основании которых <.......> перечислялась субсидия.

Поскольку суд располагал исчерпывающими доказательствами относительного каждого из обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, и обосновал принятое в отношении ФИО25 судебное решение ссылкой на доказательства, полученные в установленном законом порядке, судебная коллегия признает несостоятельными доводы апелляционных жалоб о неполноте проведенного по настоящему делу расследования, несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела и необъективной оценке судом представленных ему доказательств.

Доводы апелляционной жалобы представителя потерпевшего о необходимости уменьшения объема обвинения до 76 170 рублей 83 копеек, которые были возвращены ФИО25, судебная коллегия находит необоснованными, поскольку расчет суммы ущерба сделан исходя из стоимости неоказанных услуг до 1 сентября 2019 года и периода, в течение которого не оказывались услуги, из расчета суммы субсидии на 1 месяц в размере 25 000 рублей, после 1 сентября 2019 года.

В судебном заседании исследованы все существенные для исхода дела доказательства. При этом доводы стороны защиты о том, что в основу приговора положены не исследованные в судебном заседании доказательства, противоречат протоколу судебного заседания. Помимо этого, доказательства, на которые ссылается защитник в апелляционной жалобе, были предметом повторного исследования в суде апелляционной инстанции.

Фактические обстоятельства совершения ФИО25 инкриминируемого преступления установлены судом на основе не противоречащей совокупности исследованных доказательств.

Доводы апелляционной жалобы адвоката, что суд первой инстанции не в полном объеме изложил показания свидетелей ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, а также показания ФИО25, несостоятельны. Данных, свидетельствующих об изложении в приговоре показаний ФИО25, свидетелей, содержания письменных доказательств, так, чтобы это искажало существо исследованных доказательств и позволяло дать иную оценку, нежели ту, которая содержится в приговоре, не установлено. Содержание исследованных судом доказательств приведено в приговоре в той части, которая имеет значение для подтверждения либо опровержения значимых для дела обстоятельств; фактов, свидетельствующих об искажении доказательств при их изложении в приговоре, судебной коллегией не установлено. Показания допрошенных по делу лиц изложены в объеме, достаточном для понимания их действительного содержания и для принятия судом решения по вопросам, подлежащим разрешению при постановлении приговора, в целом соответствуют протоколу судебного заседания, при этом уголовно-процессуальным законом не предусмотрено дословное изложение в приговоре показаний допрошенных лиц.

Постановленный судом приговор соответствует требованиям ст. 307-309 УПК РФ. Описание деяния, признанного судом доказанным, содержит все необходимые сведения о месте, времени, способе его совершения, форме вины, мотиве, целях и об иных данных, позволяющих судить о событии преступления, виновности осужденной, а также об обстоятельствах, достаточных для правильной правовой оценки содеянной. Отсутствие в приговоре решения суда по вопросу о процессуальных издержках, связанных с оплатой труда адвоката на судебной стадии производства по делу, не влечет за собой его отмену.

Наказание ФИО25 назначено с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, характеризующих данных осужденной, требований ст. 6, ст. 60, Уголовного кодекса Российской Федерации, а также влияния назначенного наказания на исправление осужденной и на условия жизни ее семьи.

Судом первой инстанции при назначении наказания ФИО25 были учтены имеющиеся на момент вынесения приговора данные о личности виновной, в том числе смягчающие наказание обстоятельства, которыми суд признал пожилой возраст ФИО25 и состояние ее здоровья.

Вместе с тем, принимая решение об отсутствии иных смягчающих наказание ФИО25 обстоятельств, суд не принял во внимание, что приговором Сорокинского районного суда Тюменской области от 21 июня 2024 года обстоятельством, смягчающим наказание ФИО25 также признавалось частичное признание вины.

В соответствии с ч. 1 ст. 38924 УПК РФ судебные решения суда первой инстанции могут быть изменены в сторону ухудшения положения осужденного не иначе как по представлению прокурора либо жалобе потерпевшего, частного обвинителя, их законных представителей и (или) их представителей.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Тюменского областного суда от 12 сентября 2024 года приговор Сорокинского районного суда Тюменской области от 21 июня 2024 года отменен в связи с существенными нарушениями норм уголовно-процессуального закона и несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела с передачей уголовного дела на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе суда.

Доводы об исключении вышеуказанного смягчающего обстоятельства в жалобах не содержались, мотивированные выводы суда о необходимости исключения данного обстоятельства из числа смягчающих, не приведены.

При таких обстоятельствах, принимая во внимание, что по предъявленному обвинению ФИО25 фактически вину признала частично, подтвердив факт того, что не должна была включать услуги, которые не входили в индивидуальную программу оказания социальных услуг, судебная коллегия считает необходимым приговор изменить, признать обстоятельством, смягчающим наказание ФИО25 частичное признание вины и смягчить назначенное ей наказание.

Иных обстоятельств, смягчающих наказание осужденного, прямо предусмотренных ч. 1 ст. 61 УК РФ, не усматривается, признание в качестве таковых обстоятельств, не закрепленных данной нормой, в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ, является правом суда, а не его обязанностью. Суд первой инстанции, к компетенции которого отнесено решение данного вопроса, не нашел оснований для отнесения к смягчающим иных, кроме перечисленных в приговоре обстоятельств. Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции.

При назначении наказания ФИО25 учтено отсутствие отягчающих наказание обстоятельств.

Вид назначенного ФИО25 наказания требованиям закона не противоречит.

Отсутствие оснований для применения положений ст. 64 УК РФ, а также для изменения категории преступления, суд в приговоре мотивировал надлежащим образом. Не усматривает таких оснований и судебная коллегия.

В приговоре изложены аргументированные основания, по которым суд, учитывая обстоятельства совершения ФИО25 преступления, его общественную опасность и тяжесть, пришел к выводу о необходимости назначения ей наказания в виде лишения свободы на определенный срок, несмотря на наличие смягчающих наказание обстоятельств и положительных данных о личности осужденной. Поводов для сомнений в правильности указанных выводов суда первой инстанции не имеется, и в апелляционных жалобах они не приведены.

Вместе с тем, с учетом уменьшения объема обвинения судебная коллегия находит подлежащим смягчению назначенное ФИО25 наказание.

Принимая решение об удовлетворении гражданского иска суд первой инстанции обоснованно исходил из суммы ущерба, причиненного преступлением и размера возмещенного имущественного ущерба на сумму 76 170 рублей 83 копейки. С учетом того, что сумма причиненного ущерба подлежит снижению до 217 197 рублей 32 копеек, размер суммы, подлежащей возмещению в пользу ФИО3, подлежит изменению. Принимая во внимание сумму возмещенного ущерба, взысканию с ФИО25 в пользу ФИО3 подлежит 141 016 рублей 49 копеек.

Нарушений уголовно – процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных законом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора и влекущих его отмену, не установлено.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 38915, 38919, 38920, 38928 Уголовно – процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

О П Р Е Д Е Л И Л А :

Приговор Сорокинского районного суда Тюменской области от 29 июля 2025 года в отношении ФИО25 – изменить.

Признать смягчающим наказание обстоятельством частичное признание вины.

Исключить из осуждения ФИО25 указание о хищении ею путем обмана денежных средств, посредством внесения заведомо ложных сведений в отчеты и акты об оказании социальных услуг ФИО11, ФИО19, ФИО23, ФИО37, ФИО22, ФИО21

Считать, что действиями ФИО25 бюджету <.......> причинен ущерб в размере 217 187 рублей 32 копеек.

Исключить из осуждения ФИО25 квалифицирующий признак «в крупном размере». Считать действия ФИО25 квалифицированными по ч. 3 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, - как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана, совершенное с использованием своего служебного положения.

Смягчить назначенное ФИО25 наказание по ч. 3 ст. 159 УК РФ до 8 месяцев лишения свободы. В соответствии со ст. 73 УК РФ назначенное наказание считать условным, с испытательным сроком 8 месяцев.

Указать, что взысканию с ФИО25 в пользу ФИО3 в счет возмещения причиненного имущественного ущерба подлежат денежные средства в размере 141 016 рублей 49 копеек.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу представителя потерпевшей ФИО1 – без удовлетворения, апелляционную жалобу адвоката Кадыкова Р.К. в интересах осужденной ФИО25 – удовлетворить частично.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции, с соблюдением требований статьи 4014 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

В случае подачи кассационной жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи