Апелляционное определение № 11-4485/2026 от 22 апреля 2026 г.

судья Сиражитдинова Ю.С.

дело № 2-317/2025

УИД № 74RS0009-01-2025-000124-66


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ



№ 11-4485/2026
23 апреля 2026 года
г. Челябинск
Судебная коллегия по гражданским делам Челябинского областного суда в составе:

председательствующего Дюсембаева А.А.,

судей Палеевой И.П., Челюк Д.Ю.,

с участием прокурора Томчик Н.В.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Одиночественной В.К.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционным жалобам ФИО2, государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Районная больница с. Аргаяш», апелляционному представлению прокурора Аргаяшского района на решение Аргаяшского районного суда Челябинской области от 22 декабря 2025 года по иску ФИО2 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Районная больница с. Аргаяш» о компенсации морального вреда, по иску Отделения Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Челябинской области к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Районная больница с. Аргаяш» о признании недействительным акта о несчастном случае на производстве.

Заслушав доклад судьи Палеевой И.П. по обстоятельствам дела и доводам апелляционных жалоб, апелляционного представления, объяснения истца ФИО2 и ее представителя ФИО3, представителя ответчика ГБУЗ «Районная больница с. Аргаяш» – ФИО4, заключение прокурора, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО2 обратилась в суд с иском к государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Районная больница с. Аргаяш» (далее – ГБУЗ «Районная больница с. Аргаяш») о компенсации морального вреда в сумме 10 000 000 руб.

В обоснование исковых требований указано, что отец ФИО2 – ФИО1 погиб вследствие несчастного случая на производстве, произошедшего 28 августа 2024 года в период работы в ГБУЗ «Районная больница с. Аргаяш» в должности электромонтера. По факту произошедшего несчастного случая составлен акт о несчастном случае на производстве. Полагает, что неудовлетворительная организация производства работ, грубое нарушение техники безопасности привело к гибели работника. Её отец получил тяжелое отравление (смертельное) ядовитыми подземными газами, в связи с чем его должны были немедленно передать в г. Челябинск в отделение токсикологии, так как в ГБУЗ «Районная больница с. Аргаяш» данного отделения не имеется. В результате смерти отца ей причинен существенный моральный вред.

Отделение Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Челябинской области (далее – ОСФР по Челябинской области) обратилось в суд с иском к ГБУЗ «Районная больница с. Аргаяш» о признании недействительным акта формы Н-1 от 16.10.2024 года № 1 о несчастном случае на производстве, произошедшем 28 августа 2024 года, в отношении ФИО1

В иске ссылается на то, что специалистом отдела расследования и экспертизы страхового случая ОСФР по Челябинской области принято участие в расследовании смертельного несчастного случая, произошедшего 28.08.2024 года с работником ГБУЗ «Районная больница с. Аргаяш» ФИО1 Согласно обстоятельствам несчастного случая, выявленным в ходе расследования, 28.08.2024 года на территории ГБУЗ «Районная больница с. Аргаяш» была организована работа по откачке воды из двух канализационных колодцев. В работе принимали участие два слесаря-сантехника и электромонтер по ремонту и обслуживанию электрооборудования ФИО1 После завершения работ возникла необходимость достать фильтр из колодца, на что ФИО1 согласился. ФИО1 спустился в колодец, на выходе из которого стал оседать, затем упал на дно колодца, попыток подняться не предпринимал, на крик не отзывался. На место происшествия была вызвана бригада скорой помощи. ФИО1 госпитализировали, спустя несколько дней он умер в реанимации. Комиссией, проводившей расследование несчастного случая, данный случай был квалифицирован как несчастный случай, связанный с производством. Из акта судебно-медицинского исследования следует, что смерть пострадавшего наступила в результате общего заболевания, от острой сердечной недостаточности, развившейся в результате острой коронарной недостаточности. Сопутствующий диагноз: инфильтративный туберкулез верхних долей обоих легких в фазе распада, хронические нарушения мозгового кровообращения, жировая дистрофия печени. С данным решением не согласилась представитель ОСФР по Челябинской области, особое мнение представили трое членов комиссии. Несмотря на отсутствие при проведении голосования члена комиссии ФИО10, а также несмотря на то, что голоса присутствующих поделились поровну, председателем комиссии было принято решение о квалификации несчастного случая, как связанного с производством. Полагает, что комиссией при проведении расследования не в полном объеме установлены обстоятельства и причины несчастного случая, необходимые для принятия окончательного решения о квалификации, а также допущены нарушения действующего порядка расследования несчастных случаев на производстве.

Определением Аргаяшского районного суда Челябинской области от 08.12.2025 года гражданские дела по вышеуказанным исковым заявлениям объединены в одно производство для совместного рассмотрения.

Суд постановил решение, которым исковые требования ФИО2 удовлетворил частично. Взыскал с ГБУЗ «Районная больница с. Аргаяш» в пользу ФИО2 в счет компенсации морального вреда 400 000 руб., расходы по оплате услуг представителя в размере 35 000 руб., расходы по оплате судебной экспертизы в размере 44 500 руб., расходы по уплате государственной пошлины в размере 3 000 руб. В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО2 отказал.

В удовлетворении исковых требований ОСФР по Челябинской области к ГБУЗ «Районная больница с. Аргаяш» о признании недействительным акта формы Н-1 от 16.10.2024 года № 1 о несчастном случае на производстве, произошедшем 28 августа 2024 года, в отношении ФИО1 отказал.

Истец обратилась с апелляционной жалобой, в которой она просит отменить решение суда первой инстанции и принять по делу новое решение, которым удовлетворить исковые требования истца в полном объеме. Отмечает, что из-за переживаний по поводу смерти отца ухудшилось состояние ее здоровья, она утратила право на заботу с его стороны, на помощь и поддержку, при этом у нее отсутствует возможность когда-либо восполнить эту утрату и восстановить в полной мере нарушенное право. Ссылается на то, что умерший ФИО1 заботился о ней, отношения в семье были хорошие, после смерти отца она стала рассеянной, в поведении присутствует расхлябанность, очень переживает гибель отца, появилась бессонница, нервные срывы, агрессия. В связи со смертью близкого родственника истцу выставлен диагноз: расстройство адаптации, пролонгированная тревожно-депрессивная реакция, назначено медикаментозное лечение, консультация психолога. Настаивает на наличии прямой причинно-следственной связи между оказывавшейся ФИО1 медицинской помощью и его смертью. Взыскивая судебные расходы на оплату услуг представителя в меньшем, чем заявлено, размере, суд первой инстанции не привёл мотивов, по которым признал заявленный к взысканию размер судебных расходов не отвечающим принципам разумности и справедливости. Ответчиком каких-либо доказательств в подтверждение чрезмерности заявленных истцом расходов на оплату услуг представителя не представлено.

В апелляционной жалобе ответчик ГБУЗ «Районная больница с. Аргаяш» просит решение суда отменить, принять по делу новый судебный акт, отказать в удовлетворении требований ФИО2 в полном объеме, удовлетворить исковые требования ОСФР по Челябинской области к ГБУЗ «Районная больница с. Аргаяш». Ссылается на то, что из акта судебно-медицинского исследования № от 01.10.2024 года следует, что смерть ФИО1 наступила в результате общего заболевания, а именно от острой сердечной недостаточности, развившейся в результате острой коронарной недостаточности. Таким образом, не установлена связь смерти с предполагаемым отравлением подземными газами. Считает, что комиссией при проведении расследования несчастного случая не в полном объеме установлены обстоятельства и причины несчастного случая, необходимые для принятия окончательного решения о квалификации, а также допущены нарушения действующего порядка расследования несчастных случаев на производстве. Считает, что ФИО2 не доказан факт причинения морального вреда при определенных обстоятельствах и конкретным лицом, степень физических и нравственных страданий, претерпеваемых ей, и в чем они выражаются, не установлена причинно-следственная связь между действиями ответчика и наступившими физическими или нравственными страданиями ФИО2, а также размер компенсации морального вреда, не учтены индивидуальные особенности потерпевшего ФИО1 Полагает, что размер компенсации морального вреда, взысканный судом, завышен, не соответствует требованиям разумности и справедливости.

В апелляционном представлении прокурор Аргаяшского района Челябинской области просит решение суда первой инстанции изменить. Полагает, что взысканный судом размер компенсации морального вреда не соответствует требованиям разумности и справедливости, не соответствует фактическим обстоятельствам причинения морального вреда, характеру и степени страданий истца. Полагает, что судом в полном объеме не учтены все юридически значимые обстоятельства дела, а именно: фактические обстоятельства дела, в том числе изложенную в акте по форме Н-1 о несчастном случае на производстве совокупность причин несчастного случая и лиц, допустивших нарушения, отсутствие вины и грубой неосторожности в действиях работника ФИО1, его возраст, влияние смерти отца на состояние истца.

Остальные лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения дела судом апелляционной инстанции извещены надлежащим образом, в суд не явились, доказательств наличия уважительных причин неявки или наличия иных обстоятельств, препятствующих апелляционному рассмотрению, не представили. ФИО5, ФИО6, ФИО7 просили рассмотреть дело в их отсутствие. Судебная коллегия на основании ст.ст. 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации признала возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц, участвующих в деле.

Законность и обоснованность решения суда первой инстанции проверена судебной коллегией в порядке, установленном гл. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, с учетом положений ч. 1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, по смыслу которой повторное рассмотрение дела в суде апелляционной инстанции предполагает проверку и оценку фактических обстоятельств дела и их юридическую квалификацию в пределах доводов апелляционной жалобы, и в рамках тех требований, которые были предметом рассмотрения в суде первой инстанции.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, апелляционного представления, заслушав истца, представителей сторон, заключение прокурора, судебная коллегия приходит к следующему.

Жизнь и здоровье относится к числу наиболее значимых человеческих ценностей, а их защита должна быть приоритетной (ст. 3 Всеобщей декларации прав человека и ст. 11 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах). Право гражданина на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, относится к числу общепризнанных основных неотчуждаемых прав и свобод человека, поскольку является непосредственно производным от права на жизнь и охрану здоровья, прямо закрепленных в ст. 41 Конституции Российской Федерации, согласно которой право на охрану здоровья отнесено к числу основных прав человека.

Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь.

Как разъяснено в п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», по общему правилу, установленному ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины.

Установленная ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Как установлено судом первой инстанции и подтверждается собранными по делу доказательствами, на основании приказа от 27.06.2024 года ФИО8 принят на работу в ГБУЗ «Районная больница с. Аргаяш» на должность электромонтера по ремонту и обслуживанию электрооборудования, с ФИО1 заключен трудовой договор № от 27.06.2024 года. ФИО1 уволен на основании приказа от ДД.ММ.ГГГГ в связи со смертью (том 1 л.д. 81-84).

28 августа 2024 года на территории ГБУЗ «Районная больница с. Аргаяш» произошел несчастный случай, в результате которого работник указанной организации – ФИО1 скончался, находясь при исполнении трудовых обязанностей.

Комиссией по результатам расследования несчастного случая составлен акт № 1 по форме Н-1, которым установлены следующие обстоятельства: 28.08.2024 года на территории ГБУЗ «Районная больница с. Аргаяш» начальником АЗО ФИО11 была организована работа по откачке воды из двух канализационных колодцев, которые затопило после дождей. В работе принимал участие, в том числе, электромонтер по ремонту и обслуживанию электрооборудования ФИО1, который помогал открывать тяжелые люки колодцев. Начальник АХО ФИО11 руководил работой, позвонил своему знакомому ФИО12 С 10-30 до 12-30 часов производилось откачивание воды из второго колодца. Закончив работу, ФИО11, ФИО1 покинули место работы. Около 14-00 часов ФИО12 вернулся на территорию больницы, попросил работников АХО достать фильтр из колодца, на что ФИО1 согласился. ФИО1 спустился в колодец. Взяв фильтр из колодца, ФИО1 начал из него вылезать, в этот момент стал оседать и упал в колодец. После этого ФИО1 не предпринимал попыток подняться. Прибывшие на место происшествия работники АХО увидели ФИО1 в той же позе, в которой он упал: последний сидел, опираясь спиной о стенку колодца, голова была направлена вверх. ФИО1 был извлечен из колодца сотрудниками МЧС в 14-10 часов. Прибывшие на место происшествия сотрудники скорой медицинской помощи оказали ФИО1 первую медицинскую помощь. Реаниматолог и фельдшеры бригады скорой помощи приступили к реанимационным мероприятиям, после чего ФИО1 был госпитализирован в реанимационное отделение ГБУЗ «Районная больница с. Аргаяш». Смерть ФИО1 наступила ДД.ММ.ГГГГ в 06 час. 30 мин. в ГБУЗ «Районная больница с. Аргаяш» (том 3 л.д. 46-49).

Комиссией также установлено, что 27.06.2024 года вводный инструктаж по охране труда ФИО1 проведен с нарушениями, а именно, вводный инструктаж проводила архивариус ФИО13, не прошедшая обучение и проверку знаний требований охраны труда; инструктаж по охране труда на рабочем месте электромонтера по ремонту и обслуживанию электрооборудования (27.06.2024 года – первичный, 12.07.2024 года – повторный) ФИО1 проводил начальник АХО ФИО11, не прошедший обучение и проверку знаний требований охраны труда; ФИО1 не прошел обучение безопасным методам и приемам выполнения работ при воздействии вредных и (или) опасных производственных факторов, источников опасности, идентифицированных в рамках специальной оценки условий труда и оценки профессиональных рисков; стажировка по охране труда на рабочем месте с 27.06.2024 года по 08.07.2024 года проведена с нарушениями: не представлена программа стажировки электромонтера по ремонту и обслуживанию электрооборудования; не представлен локальный нормативный акт, определяющий требования к порядку проведения стажировки на рабочем месте, к работникам, ответственным за организацию и проведение стажировки, к продолжительности и месте проведения стажировки. ФИО1 был допущен к стажировке без прохождения в установленном порядке инструктажа по охране труда и обучения требованиям охраны труда. ФИО1 не был ознакомлен с результатами специальной оценки условий труда и профессиональными рисками на рабочем месте электромонтера по ремонту и обслуживанию электрооборудования под подпись. При отсутствии результатов психиатрического освидетельствования ФИО1 не был отстранен от работы по профессии электромонтер по ремонту и обслуживанию электрооборудования.

В соответствии с актом, составленным 16.10.2024 года, комиссия приняла решение квалифицировать указанный несчастный случай как связанный с производством. При этом в соответствии с особым мнением членов комиссии ФИО14, ФИО10, ФИО15 решение о признании несчастного случая, связанного с производством, принято без учета мнения отсутствующего на заседании ФИО10; из особого мнения члена комиссии ФИО16 следует, что данный несчастный случай подлежал квалификации как не связанный с производством (том 3 л.д. 13-15).

16.10.2024 года ГБУЗ «Районная больница с. Аргаяш» утвержден акт формы Н-1 о несчастном случае на производстве, в соответствии с которым причинами произошедшего 28.08.2024 года с ФИО1 несчастного случая указаны: неудовлетворительная организация производства работ, в том числе: необеспечение контроля со стороны руководителей и специалистов подразделения за ходом выполнения работы, соблюдением трудовой дисциплины (код 2.08.1); нарушение требований ст. 214 ТК РФ, должностной инструкции, в том числе: непроведение инструктажа по охране труда, непроведение обучения и проверки знаний охраны труда (код 2.10.1, код 2.10.2). Среди прочих причин несчастного случая указано внезапное ухудшение состояния здоровья пострадавшего (том 3 л.д. 9-12).

Третье лицо ФИО5 в судебном заседании суда первой инстанции 06.05.2025 года пояснил, что находился в отделении, ему сообщили, что случилась остановка сердечной деятельности и судороги у пациента ФИО1 Был вызван реаниматолог, сердечно-сосудистая деятельность была восстановлена и пациент переведен в реанимационное отделение. Уже в реанимационном отделении он его осматривал. При осмотре судороги сохранялись, сердечно-сосудистая деятельность была восстановлена, имелся запах алкоголя, были взяты анализы крови и мочи. У пациента был скачок давления. Изначально установлен диагноз: эпилепсия неуточненного генеза, алкогольная кардиомиопатия. Диагноз «отравление метаном» был поставлен под вопросом. В реанимации ФИО1 находился все шесть дней. Он оказывал ему медицинскую помощь. Вопрос о переводе в г. Челябинск не ставился, так как оснований к этому не имелось. По результатам вскрытия трупа ФИО1 был установлен диагноз: алкогольная кардиомиопатия (том 1 л.д. 160-161).

В судебном заседании в суде первой инстанции 27.11.2025 года третье лицо ФИО7 пояснил, что находился на дежурстве, был вызван для оказания реанимационных мероприятий к месту несчастного случая. На момент осмотра у пациента имела место остановка сердечной деятельности. Были проведены реанимационные мероприятия с эффектом, появился пульс, возобновилось дыхание, но пациент был без сознания. ФИО1 был переведен в реанимационное отделение. Состояние больного было стабильно тяжелое, он был без сознания, находился в судорожном состоянии. После того, как пациент пришел в сознание, ответил на вопросы, судороги продолжились, он был переведен на ИВЛ. Состояние ФИО1 было с положительной динамикой, находился на самостоятельном дыхании, был в сознании, умеренно ориентирован, разговаривал. Впоследствии состояние было средней степени тяжести, он питался, был на самостоятельном дыхании. Хотели переводить его в отделение, но после возникло психомоторное возбуждение, проводилась седация, ночью начало падать давление. Включили препараты, начали проводить противошоковую терапию. Имелась острая сердечная недостаточность, кардиомиопатия. Гемодинамику установить не смогли, в течение длительного времени проводилась противошоковая терапия, боролись за его жизнь, пациент скончался. Сердечная недостаточность возникла в результате психомоторного состояния, он был возбужден, сердце не выдержало. Лечащим врачом пациента был ФИО5 (том 2 л.д. 219).

В соответствии с заключением эксперта ГБУЗ «Челябинское областное бюро судебно-медицинской экспертизы» от 01.10.2024 года №, смерть ФИО1 наступила в результате острой сердечной недостаточности, развившейся в результате острой коронарной недостаточности (том 3 л.д. 18-25).

Из показаний свидетеля ФИО9 следует, что ФИО1 заботился о своей дочери Марии, отношения в семье были хорошие, каждые выходные приезжали с Марией к её родителям в с. Аргаяш. После смерти отца ФИО17 стала рассеянной, в поведении присутствует расхлябанность, очень переживает гибель отца. У Марии появилась бессонница, нервные срывы, агрессия, между ними начались частые ссоры.

Из протокола осмотра врача психиатра от 16.10.2025 года следует, что ФИО2 обращалась за медицинской помощью с жалобами на нарушение сна, кошмарные сновидения, переменчивое настроение, снижение памяти, снижение работоспособности, повышенную утомляемость, усталость, раздражительность, тревогу. Выставлен диагноз: расстройство адаптации, пролонгированная тревожно-депрессивная реакция. Назначено медикаментозное лечение, консультация психолога (том 2 л.д. 196-197).

С целью выявления дефектов оказания медицинской помощи ФИО1 судом первой инстанции была назначена комплексная судебно-медицинская экспертиза, проведение которой поручено эксперту ООО Международное бюро судебных экспертиз оценки и медиации «МБЭКС» ФИО18 (том 1 л.д. 162-165).

Из заключения судебных экспертов № от 31 августа 2025 года следует, что исходя из совокупности сведений, содержащихся на обозрение экспертной комиссии объектах, а также с учетом результатов повторного гистологического исследования, проведенного при настоящей экспертизе, следует, что смерть ФИО1 наступила от заболевания – острой коронарной недостаточности (поля фрагментации и волнообразной деформации кардиомиоцитов, интерстициальный отек миокарда, зернистая дистрофия и липофусциноз части кардиомиоцитов, переориентация ядер эндотелиоцитов интрамуральных артерий «по типу частокола», эритростазы в венозно-капиллярном русле), осложнившейся острой сердечно-сосудистой недостаточностью (острые циркуляторные нарушения в легких – полнокровие межальвеолярных перегородок, в печени – полнокровие синусоидов, отечность ткани, расширение пространств Диссе, зернистая дистрофия гепатоцитов, центролобулярные некрозы, единичные двуядерные гепатоциты, в почках – отечность ткани, набухание, дистрофия, некроз эпителия проксимальных канальцев, неравномерное полнокровие сосудистого русла, переориентация ядер эндотелиоцитов некоторых сосудов микроциркуляторного русла «по типу частокола», в головном мозге (неравномерно выраженный периваскулярный и перицеллюлярный отек головного мозга, отечность мягкой мозговой оболочки), протекавшие на фоне туберкулеза легких (округлые образования в верхних долях обоих легких, без определенной структуры на разрезах, хроническое продуктивное некротизирующее воспаление, с наличием гранулем специфического типа (лимфогистиоцитарные инфильтраты с примесью гигантских клеток Пирогова-Лангханса, многочисленные очаги казеозного некроза, окруженные валами из эпителиоидных клеток, с примесью лимфоцитов, гигантских клеток по типу Пирогова-Лангханса), в срезах с окраской по Цилю-Нильсену определяются скопления окрашенных в малиновый цвет бактерий в виде тонких «палочек»), кардиомиопатии (миокард дряблый, неравномерная выраженность гипертрофии кардимиоцитов, неравномерно выраженный периваскулярный и межмышечный склероз), хронического гепатоза (мелко- и средневакуольная дистрофия гепатоцитов, разрастания соединительной ткани вблизи печеночных триад, склерозирование стенок желчных капилляров), хронического панкреатита (липоматоз, перидуктальный, меж- и внутридольковый склероз), хронических циркуляторных нарушений в головном мозге («зернистые шары», участки пролиферации глиальных элементов, участки фиброза и склероза сосудов), постреанимационного состояния (успешная сердечно-легочная реанимация от 28.08.2024 года).

Таким образом, непосредственной причиной смерти следует считать острую сердечно-сосудистую недостаточность на фоне прогрессирующего отека головного мозга с его дислокацией и сдавлением структур в большом затылочном отверстии.

При ретроспективном анализе медицинской помощи, оказанной ФИО1 в ГБУЗ «Районная больница с. Аргаяш», экспертной комиссией выявлен ряд недостатков:

- в противоречие требований актуальных в исследуемый период клинических рекомендаций, п.п. «г, л» п.п. 2.2 Раздела II Приложения к Приказу Министерства здравоохранения РФ от 10 мая 2017 года № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», при указании врачом – анестезиологом-реаниматологом в протоколе СЛР (сердечно-легочная реанимация), что 28.08.2024 года в 14:25 часов зафиксирована остановка сердечной деятельности (кровообращения) на территории стационара, в связи с чем незамедлительно были начаты реанимационные мероприятия, в результате которых было достигнуто в 14:29 часов восстановление сердечной деятельности на 4 минуте СЛР, уровень сознания после восстановления кровообращения – кома, не была проведена достаточная диагностика возможных кардиальных причин остановки кровообращения – нет кардиомаркеров, ЭКГ в динамике, ЭХоКГ;

- в противоречие требований актуальных в исследуемый период клинических рекомендаций, п.п. «з, л» п.п. 2.2 Раздела II Приложения к Приказу Министерства здравоохранения РФ от 10 мая 2017 года № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», п.п. 10, 14 Приказа Министерства здравоохранения РФ от 15 ноября 2012 г. № 926н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению при заболеваниях нервной системы», а также без учета требований стандарта оказания медицинской помощи больным с эпилепсией, клинический диагноз «Сложный парциальный эпилептический статус» установлен врачом-терапевтом, врачом-неврологом ФИО1 не осмотрен (сведения о проведении такового осмотра, консультации отсутствуют в представленных объектах), кроме того, пациент не был осмотрен врачом-кардиологом, так как всем пациентам с подозрением на эпилепсию рекомендуется консультация врача-кардиолога для исключения подозрения кардиальной причины судорожного синдрома и комплексное кардиологическое обследование, в случае возникновения подозрения на кардиогенную природу пароксизмальных расстройств (судорожный пароксизм);

- в противоречие требований актуальных в исследуемый период клинических рекомендаций, п.п. «л» п.п. 2.2 Раздела II Приложения к Приказу Министерства здравоохранения РФ от 10 мая 2017 года № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи» без учета требования стандарта оказания медицинской помощи больным с эпилепсией при условии лечения и наблюдения в круглосуточном стационаре ГБУЗ «Районная больница с. Аргаяш» ФИО1 не проводилось ЭЭГ-исследование, поскольку судороги типичны после остановки сердца и отмечаются приблизительно у трети пациентов, остающихся в состоянии комы после восстановления кровообращения, а для выявления эпилептической активности у пациентов с судорожными проявлениями следует использовать электроэнцефалографию (ЭЭГ), а также ежедневные осмотры врачом-неврологом;

- в противоречие требований п. «л» п.п. 2.2 Раздела II Приложения к Приказу Министерства здравоохранения РФ от 10 мая 2017 года № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», исходя из состояния больного и клинико-анамнестических сведений о наличии судорожного синдрома, не было проведено исследование крови на электролитный состав, при том, что эпистатус, как и эпиприступ, может быть как основным патологическим процессом, так и осложнением основного заболевания (например, при постгипоксической, токсической, метаболической, септической энцефалопатии), в связи с чем всем пациентам в рамках дифференциальной диагностики следует выполнить анализ крови на глюкозу и электролитный состав;

- в противоречие требований п. «л» п.п. 2.2 Раздела II Приложения к Приказу Министерства здравоохранения РФ от 10 мая 2017 года № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», исходя из состояния больного, имело место несвоевременное начало респираторной поддержки (перевод на ИВЛ), при том, что абсолютными показаниями к началу респираторной поддержки являются: 1. Отсутствие самостоятельного дыхания (апноэ), гиповентиляция; 2. Остановка кровообращения и СЛР; 3. Патологические типы дыхания (нейрогенное гиперпноэ, гипопноэ, апнейзисы, дыхание Куссмауля, гаспинг); 4. Кома; 5. Гипоксемия, резистентная к ингаляции кислорода, при этом, в исследуемой ситуации – в карте вызова СМП № указано: ШКГ 7-8 б», врач приемного покоя указывает, что «…уровень сознания по Шкале Глазго 8 баллов…», врачом-анестезиологом-реаниматологом при поступлении в ПИТ в 14:30 указывается, что «…сознание – умеренная кома… Речевой контакт отсутствует. Глаза не открывает спонтанно. Двигательная реакция на боль патологическое разгибание… Судорожная готовность… умеренная кома – 6-8 баллов по ШКГ (Glasgow coma scale)…», при этом, в процессе динамического наблюдения за пациентов, анестезиологом-реаниматологом был назначен и введен сибазон (противосудорожный препарат) «с целью купирования судорожного синдрома», в 19:00 на фоне эпизода тонических судорог (повторного?) с нарушением функции внешнего дыхания («участие вспомогательной мускулатуры, эпизоды апноэ», ЧДД не указано (нарушение при заполнении медицинской документации)) и уровня сознания 8 баллов по ШКГ только тогда проведения интубация трахеи и перевод пациента на ИВЛ;

- в противоречие требований п. «л» п.п. 2.2 Раздела II Приложения к Приказу Министерства здравоохранения РФ от 10 мая 2017 года № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», 30.08.2024 пациент был переведен на самостоятельное дыхание, при этом, указывается, что в следующие дни у пациента нарастают признаки церебральной недостаточности (дневник реаниматолога 31.08-01.09.2024 года 08:30-08:00 «тяжесть состояния обусловлена поражением ЦНС, неврологическим дефицитом… ШКГ 13 баллов. Сознание ясное, продуктивный контакт невозможен» (?). 01-02.09.24 08:00-04:00 «сознание – оглушение, команды не выполняет, агрессивен, психомоторное возбуждение» (нет оценки по RASS Ричмондская шкала ажитации-седации), при этом, с учетом отсутствия признаков структурного поражения головного мозга – по МСКТ ГМ от 30.08.2024 года, где описаны только признаки начального отека мозга, а этиологическими (причинными) факторами острой церебральной недостаточности является вторичное поражение (гипоксия, метаболические нарушения, экзо-, эндотоксикоз, что соответствует наличию постреанимационного состояния и его сущности (успешная сердечно-легочная реанимация от 28.08.2024 года, пациент не был переведен на ИВЛ до 04:00, 02.09.2024 года, когда наблюдалось резкое ухудшение состояния (нарастание снижение уровня сознания до сопора, снижение сатурации до 92 % (на потоке кислорода), дестабилизация гемодинамики (АД 60/20 мм.рт.ст.),

- в противоречие требований п. «л» п.п. 2.2 Раздела II Приложения к Приказу Министерства здравоохранения РФ от 10 мая 2017 года № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», при наличии указаний по МСКТ ОГК на наличие очаговых и инфильтративных изменений в верхней доле левого легкого, двусторонних полисегментарных инфильтративных изменений и зоны консолидации в нижней доле левого легкого, на фоне участков гиповентиляции, указании в осмотрах анестезиолога-реаниматолога на «большое количество вязкой гнойной мокроты… температуры тела 39, 1 град.Ц», не проведено микробиологическое (культуральное) исследование мокроты, в том числе на МБТ;

- в противоречие требований ст. 20 Федерального закона от 21.11.2011 №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», п.п. «а» п.п. 2.2 Раздела II Приложения к Приказу Министерства здравоохранения РФ от 10 мая 2017 года № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи» при указании на проведение ФИО1 катетеризации магистральной вены (правая подключичная вена), в противоречие актуальных в исследуемый период клинических рекомендаций, в медицинской карте стационарного больного не оформлено информированное добровольное согласие на проведение данной процедуры, подписанное пациентом, а при невозможности подписания пациентом – консилиумом врачей (при отсутствии указаний на объективную невозможность собрать таковой).

Таким образом, руководствуясь положениями ст.ст. 10, 37 Федерального закона от 21.11.2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» и порядком проведения судебно-медицинской экспертизы, медицинскую помощь, оказанную ФИО1 в ГБУЗ «Районная больница с. Аргаяш», следует считать оказанной ненадлежаще.

Исходно тяжелое состояние при поступлении ФИО1 в круглосуточный стационар ГБУЗ «Районная больница с. Аргаяш», развитие критического состояния – клинической смерти – с успешной сердечно-легочной реанимацией, что закономерно и неизбежно повлекло за собой развитие постреанимационного состояния (постреанимационной болезни), которое, по своей сущности, представляет собой чрезвычайно сложный комплекс прогрессирующих изменений, представляющих собой комбинацию патофизиологических процессов, происходящих после тотальной гипоксии, аноксии органов и тканей, и включает в себя повреждение головного мозга – основную причину летальных исходов и выраженного неврологического дефицита, дисфункцию миокарда, системный ответ на ишемию/реперфузию и патологию, спровоцировавшую остановку сердца, при которых на клеточном уровне происходит снижение доставки кислорода к головному мозгу, что влечет за собой изменение их метаболизма (угнетение аэробного гликолиза и, как следствие, уменьшением выработки внутриклеточного аденозинтрифосфата (АТФ), накопление ионов кальция внутри клеток, что вызывает активацию литических ферментов, дисфункцию митохондриального аппарата и дальнейшее снижение выработки АТФ, неспособность нейронов, в результате поддерживать свой метаболизм, запускающая процесс апоптоза (с одной стороны), и развитие внутриклеточного ацидоза (вследствие дефицита кислорода, перехода гликолиза в клетках в аэробного (кислородного) на анаэробный (бескислородный) пути с накоплением лактата и развитием ацидоза), а также к активации компонентов иммунной системы и каогуляционному каскаду, вызывая генерализованный воспалительный ответ, способствуя развитию полиорганной недостаточности и увеличивая риск вторичных инфекционных осложнений, дисфункция экстрацеребральных органов, активаия нейтрофилов, повышении содержания цитокинов в плазме, тяжелой эндотелиальной дисфункции, изменении в сигнальных путях рецепторов моноцитов (toll-подобных рецепторов), что, в итоге, способствует прогрессированию микроциркуляторных нарушений и явлений капиллярной утечки, приводы к клиническому состоянию, сравнимому с септическим шоком, а исходы которого (постреанимационное состояние, постреанимационная болезнь) характеризуются высокой летальностью (до 80 % и более), вне зависимости о возраста пациентов и причин, вызвавших развитие остановку кровообращения и дыхания, обусловивших необходимость проведения комплекса сердечно-легочной реанимации (то есть – массивнейшее повреждение внутренних органов с их дисфункцией, как результат остановки кровообращения с его восстановлением),

- развитие у ФИО1 полиорганной недостаточности, представляющей собой сугубо индивидуальную извращенную неконтролируемую системную воспалительную реакцию организма, характеризующуюся активизирующимися иммунными самоповреждающими реакциями, при которых повреждение тканей становится столь быстрым и массивным, что воспалительный ответ организму невозможно локализовать, а повреждение тканей только усугубляется, в результате приводя к неудержимости развития повреждения органов жизнеобеспечения медиаторами критического состояния до степени неспособности функционирования в интересах поддержания функции для сохранения жизнедеятельности целого организма, смертность при которой вне зависимости от причин, её вызвавших, даже при современном уровне возможностей медицинских технологий, возможностей оказания лечебно-профилактической помощи населению, летальность превышает 80 %, а так называемая «планка летальности», на сегодняшний день тенденции к снижению не имеет, которая развивалась на фоне заболевания легких (туберкулез легких), что уже предопределяло более тяжелое протекание мультиорганной дисфункции, так как наличие изначального (до болезненного, до повреждения медиаторами воспаления) изменения легочной ткани (в исследуемой ситуации – бронхолегочная дисплазия) является крайне неблагоприятным фоном, усиливающим повреждение легочной ткани, ухудшающее течение и прогноз больных с полиорганной недостаточностью,

- а также учитывая специфику медицинской деятельности, при которой проведений медицинских мероприятий даже при условии их точного соответствия установленным нормам и правилам, медицинским показаниям не может гарантировать полного выздоровления или иного ожидаемого результата, у экспертной комиссии отсутствуют объективные основания для установления прямой причинно-следственной связи действиями медицинских работников ГБУЗ «Районная больница с. Аргаяш» и наступившими последствиями в виде смерти ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, и неблагоприятным исходов в виде смерти подэкспертного, следовательно, в соответствии с п. 24 Раздела III Приложения к Приказу Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 24 апреля 2008 г. № 194н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» следует считать, что неблагоприятных исход (смерть ФИО1) был обусловлен исключительно характером и тяжестью имевшегося у него заболевания, его осложнениями, а также индивидуальными особенностями организма больного, причинно-следственная связь между оказывавшейся ФИО1 медицинской помощью медицинскими работниками данного учреждения и его смертью отсутствует (том 1 л.д. 203-226).

Разрешая спор и частично удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции, выслушав пояснения сторон, приняв в качестве допустимого, достоверного доказательства заключение судебных экспертов ООО «МБЭКС» № от 31 августа 2025 года, суд первой инстанции с учетом норм Гражданского кодекса Российской Федерации о компенсации морального вреда и положений Трудового кодекса Российской Федерации об охране труда, исходил из того, что несчастный случай с ФИО1 произошел при исполнении им трудовых обязанностей в качестве электромонтера в ГБУЗ «Районная больница с. Аргаяш», которое обязано выплатить компенсацию морального вреда, причиненного смертью близкого родственника, и отсутствия прямой причинно-следственной связи между действиями (бездействием) работников ГБУЗ «Районная больница с. Аргаяш» и смертью пациента.

С учетом установленных обстоятельств суд первой инстанции пришел к выводу о наличии оснований для взыскания компенсации морального вреда с ответчика ГБУЗ «Районная больница с. Аргаяш». Определяя размер компенсации морального вреда, суд первой инстанции, приняв во внимание характер и степень нравственных страданий, перенесенных истцом, конкретные обстоятельства, свидетельствующие о тяжести перенесенных страданий, пришел к выводу о взыскании компенсации морального вреда в размере 400 000 руб., расходов по оплате услуг представителя в размере 35 000 руб., расходов по оплате судебной экспертизы в размере 44 500 руб., отказав ФИО2 в удовлетворении остальной части заявленных требований.

Кроме того, суд первой инстанции, установив, что несчастный случай, в результате которого наступила смерть ФИО1, произошел при исполнении им трудовых обязанностей, не нашел оснований для удовлетворения исковых требований ОСФР по Челябинской области о признании недействительным акта о несчастном случае на производстве от 16.10.2024 года.

Проанализировав обстоятельства дела, судебная коллегия приходит к выводу, что определенный судом первой инстанции размер подлежащей взысканию в пользу ФИО2 компенсации морального вреда не в полной мере отвечает нормативным положениям, регулирующим вопросы компенсации морального вреда и определения ее размера, а также разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению, полагая заслуживающими внимания доводы апелляционной жалобы истца и апелляционного представления прокурора.

Так, ст. 2 Конституции Российской Федерации установлено, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (ч. 1 ст. 17 Конституции Российской Федерации).

Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (ч. 2 ст. 17 Конституции Российской Федерации).

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (ст. 18 Конституции Российской Федерации).

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на труд (ст. 37 Конституции Российской Федерации).

Частью 3 ст. 37 Конституции Российской Федерации установлено, что каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены.

Из приведенных положений Конституции Российской Федерации следует, что право на труд относится к числу фундаментальных неотчуждаемых прав человека, принадлежащих каждому от рождения. Реализация этого права предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав, в частности, права на условия труда, отвечающие требованиям безопасности.

В целях защиты прав и законных интересов лиц, работающих по трудовому договору, в Трудовом кодексе Российской Федерации введено правовое регулирование трудовых отношений, возлагающее на работодателя дополнительную ответственность за нарушение трудовых прав работника.

В силу положений абзацев 4 и 14 ч. 1 ст. 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.

Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абз. 4, 15 и 16 ч. 2 ст. 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абз. 2 ч. 1 ст. 210 Трудового кодекса Российской Федерации).

Частью 1 ст. 212 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

Работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов (абз. 2 ч. 2 ст. 212 Трудового кодекса Российской Федерации).

Каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, а также гарантии и компенсации, установленные в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда (абз. 2 и 13 ч. 1 ст. 219 Трудового кодекса Российской Федерации).

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (ч. 1 ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации).

В Трудовом кодексе Российской Федерации не содержится положений, касающихся понятия морального вреда и определения размера компенсации морального вреда. Такие нормы предусмотрены гражданским законодательством.

Пунктом 2 ст. 2 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.

Пунктом 1 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В силу п. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (ст.ст. 1064-1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.).

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага.

В соответствии с п. 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.

В силу п. 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда.

Как разъяснено в п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

Из изложенного следует, что моральный вред – это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь, здоровье (состояние физического, психического и социального благополучия человека), семейные и родственные связи. В случае причинения гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Как разъяснено в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 марта 2011 года № 2 «О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», в силу положений ст. 3 Федерального закона от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» и ст. 227 Трудового кодекса Российской Федерации несчастным случаем на производстве признается событие, в результате которого застрахованный получил увечье или иное повреждение здоровья при исполнении обязанностей по трудовому договору или выполнении какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя), а также при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем или совершаемых в его интересах как на территории страхователя, так и за ее пределами либо во время следования к месту работы или возвращения с места работы на транспорте, предоставленном страхователем (или на личном транспортном средстве в случае его использования в производственных (служебных) целях по распоряжению работодателя (его представителя) либо по соглашению сторон трудового договора), и которое повлекло необходимость перевода застрахованного на другую работу, временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности либо его смерть.

Порядок и основания возмещения вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору, установлены Федеральным законом от 24 июля 1998 года № 125 «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний». В силу ст. 8 указанного Федерального закона возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве, осуществляется причинителем вреда.

Таким образом, право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда. Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (ст.ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Вместе с тем, присуждение чрезвычайно малой, незначительной и неадекватной компенсации может свидетельствовать о существенном нарушении судом положений материального закона, устанавливающего критерии определения размера компенсации морального вреда и (или) о существенном нарушении правил исследования и оценки доказательств.

Между тем выводы суда первой инстанции об определении размера подлежащей взысканию с ГБУЗ «Районная больница с. Аргаяш» в пользу ФИО2 компенсации морального вреда не отвечают нормативным положениям, регулирующим вопросы компенсации морального вреда и определения ее размера, разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению.

Устанавливая компенсацию морального вреда, подлежащего взысканию с ответчика в пользу истца в размере 400 000 руб., суд первой инстанции не учел, что по смыслу действующего правового регулирования размер компенсации морального вреда определяется исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных истцом физических и нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств дела.

Закрепляя в части первой ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации общий принцип компенсации морального вреда, причиненного действиями, нарушающими личные неимущественные права гражданина либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага, законодатель не установил каких-либо ограничений в отношении действий, которые могут рассматриваться как основание для такой компенсации.

Исходя из этого, Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал, что компенсация морального вреда как самостоятельный способ защиты гражданских прав, будучи одновременно и мерой гражданско-правовой ответственности, правовая природа которой является единой независимо от того, в какой сфере отношений – публично- или частноправовой – причиняется такой вред, не исключает возможности возложения судом на правонарушителя обязанности денежной компенсации морального вреда, причиненного действиями (бездействием), ущемляющими в том числе имущественные права гражданина, - в тех случаях и в тех пределах, в каких использование такого способа защиты гражданских прав вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения (в частности, постановление от 26 октября 2021 года № 45-П, постановление от 08 июня 2015 года № 14-П, определение от 27 октября 2015 года № 2506-О и др.).

При изложенных обстоятельствах, определяя размер компенсации морального вреда, судебная коллегия, оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь вышеприведенными нормами действующего законодательства, учитывает фактические обстоятельства в виде характера причиненных нравственных и физических страданий ФИО2 в связи со скоропостижной смертью отца в связи с несчастным случаем на производстве, и наличия косвенной связи между действиями сотрудников ГБУЗ «Районная больница с. Аргаяш» и наступившей смертью ФИО1; общение между истцом и ФИО1 носило постоянный характер, с отцом у истца ФИО2 сложились тесные теплые отношения, известие о смерти отца стало сильным потрясением для неё, в связи со смертью отца у истца ухудшилось физическое и психоэмоциональное здоровье, появился стресс на фоне осознания необратимости произошедшего события и невосполнимости утраты близкого человека, ФИО2 до сих пор тяжело переживает смерть родного и близкого человека, поскольку при жизни отец принимал активное участие в её жизни, оказывал постоянную материальную помощь до конца своих дней, в семье был также её опорой и поддержкой, общение между ними было постоянным. Указанные обстоятельства ФИО2 подтвердила в суде апелляционной инстанции, дополнительно пояснив, что до сих пор тяжело переживает смерть отца, имеет проблемы со сном, ей пришлось обращаться к психиатру и принимать антидепрессанты, отец принимал активное участие в ее жизни как до совершеннолетия, так и после, истец каждые выходные навещала родителей после ее переезда в г. Челябинск, с отцом была постоянно на связи, на здоровье, в том числе на проблемы с сердцем, он никогда не жаловался, алкоголь принимал только по праздникам, все обстоятельства жизни отец не скрывал, поскольку между ними сложились доверительные отношения.

Судебная коллегия, учитывая принципы разумности и справедливости, позволяющие, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой – не допустить неосновательного обогащения истца и не поставить ответчика в чрезмерно тяжелое имущественное положение, иные заслуживающие внимание обстоятельства, в том числе факт наступления смерти ФИО1 вследствие несчастного случая на производстве, отсутствие прямой причинно-следственной связи между действиями врачей и смертью ФИО1, приходит к выводу об увеличении размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ответчика в пользу истца, до 1 000 000 руб., полагая, что такой размер будет отвечать принципам разумности и справедливости, а также загладит причиненные истцу нравственные и физические страдания.

В тоже время оснований для увеличения компенсации морального вреда до заявленного в иске размера в 10 000 000 руб., судебная коллегия, учитывая установленные по делу конкретные обстоятельства, не усматривает; размер возмещения морального вреда определен судебной коллегией с учетом указанных выше обстоятельств, имеющих юридическое значение, которые не были учтены судом первой инстанции, тогда как больший размер компенсации морального вреда, чем он определен судебной коллегией, истцом не доказан (ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Судебная коллегия полагает, что сумма в 1 000 000 руб. является достаточной и справедливой компенсацией причиненных ответчиком физических и нравственных страданий, учитывая, что по смыслу действующего правового регулирования компенсация морального вреда по своей природе носит компенсационный характер, а степень соразмерности является оценочной категорией, и только суд вправе дать оценку указанному критерию, исходя из своего внутреннего убеждения и обстоятельств конкретного дела. Указанная сумма компенсации морального вреда определена с учетом конкретных обстоятельств дела, характера и степени физических и нравственных страданий, при которых причинен моральный вред истцу по вине указанного ответчика, индивидуальных особенностей истца и иных заслуживающих внимания обстоятельств дела, а также требований разумности и справедливости.

В данном случае приоритетная функция деликтного обязательства по компенсации морального вреда – это компенсация за нарушение личных неимущественных прав и посягательство на нематериальные блага, исходя из положений ст.ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации. Степень физических и нравственных страданий – это оценочная категория. Невозможно с достоверностью установить и оценить степень переживаний, чувства, мысли, эмоции того или иного человека при нарушении его нематериального блага, ввиду чего моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом компенсация должна отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания. С учетом приведенных положений закона право определять размер компенсации морального вреда принадлежит исключительно суду, исходя из конкретных обстоятельств дела, личности потерпевшего, вины ответчика, степени причиненных страданий.

Законодатель, закрепляя право на компенсацию морального вреда, не устанавливает единого метода оценки физических и нравственных страданий, не определяет конкретный размер компенсации, а предоставляет определение компенсации суду. Компенсация морального вреда должна возместить потерпевшему понесенные им физические и нравственные страдания. При этом любое неправомерное действие может вызвать у потерпевшего физические или нравственные страдания различной степени и лишить его полностью или частично психического благополучия.

При таких обстоятельствах, учитывая, что размер компенсации морального вреда является оценочной категорией, только суд вправе дать оценку указанному критерию, исходя из своего внутреннего убеждения, основанного на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств и установленных обстоятельств конкретного дела, данная денежная компенсация будет способствовать восстановлению баланса между последствиями нарушения прав истца и степенью ответственности, применяемой к ответчику, определенный судебной коллегией размер компенсации морального вреда 1 000 000 руб. согласуется с принципами конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (ст. 21 и ст. 53 Конституции Российской Федерации), а также с принципами разумности и справедливости, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевшего.

Доводы истца о том, что причиной смерти отца стало оказание ответчиком медицинской помощи ненадлежащего качества, суд апелляционной инстанции признает несостоятельными. Судебная коллегия полагает, что из совокупности представленных в материалы дела доказательств, в том числе, принимая во внимание выводы судебно-медицинской экспертизы от 31.08.2025 №, медицинская помощь ФИО1 была оказана своевременно, в полном объеме, был установлен диагноз, врачебная тактика по госпитализации в стационар по оказанию медицинской помощи была выбрана исходя из анамнеза пациента, своевременно и последовательно врачи действовали в соответствии с требованиями законодательства в сфере охраны здоровья. Действия либо бездействие сотрудников ГБУЗ «Районная больница с. Аргаяш» не находятся в прямой причинно-следственной связи с наступившим неблагоприятным исходом в виде смерти, наличие причинной связи дефектов оказания медицинской помощи с наступлением летального исхода у ФИО1 не установлено; при этом отсутствие дефектов при оказании ФИО1 медицинской помощи не могло гарантировать наступление благоприятного исхода, учитывая, что у него имелись иные сопутствующие заболевания.

Кроме того, судебная коллегия находит заслуживающими внимания доводы апелляционной жалобы истца о несогласии с решением суда в части взысканных расходов по оплате услуг представителя.

Согласно материалам дела ФИО2 заключила соглашение об оказании юридических услуг с ФИО3 от 27.11.2024 года на сумму 50 000 руб. (л.д. 21 том 1), которая была получена ФИО3 от ФИО2 в соответствии с квитанцией серии № от 27.11.2024 года (л.д. 22 том 1).

По общему правилу, предусмотренному частью 1 статьи 98 ГПК РФ, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

В силу ч. 2 той же статьи данные правила относятся также к распределению судебных расходов, понесенных сторонами в связи с ведением дела в апелляционной, кассационной и надзорной инстанциях.

В случае, если суд вышестоящей инстанции, не передавая дело на новое рассмотрение, изменит состоявшееся решение суда нижестоящей инстанции или примет новое решение, он соответственно изменяет распределение судебных расходов (ч. 3).

Согласно ч. 1 ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в п. 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», разрешая вопрос о размере сумм, взыскиваемых в возмещение судебных издержек, суд не вправе уменьшать его произвольно, если другая сторона не заявляет возражения и не представляет доказательства чрезмерности взыскиваемых с нее расходов (часть 3 статьи 111 АПК РФ, часть 4 статьи 1 ГПК РФ, часть 4 статьи 2 КАС РФ).

Вместе с тем в целях реализации задачи судопроизводства по справедливому публичному судебному разбирательству, обеспечения необходимого баланса процессуальных прав и обязанностей сторон (статьи 2, 35 ГПК РФ, статьи 3, 45 КАС РФ, статьи 2, 41 АПК РФ) суд вправе уменьшить размер судебных издержек, в том числе расходов на оплату услуг представителя, если заявленная к взысканию сумма издержек, исходя из имеющихся в деле доказательств, носит явно неразумный (чрезмерный) характер.

Пунктом 13 этого же постановления предусмотрено, что разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объем оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства.

Из вышеприведенных положений процессуального закона и разъяснений, содержащихся в пунктах 11 - 13 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дел», следует, что обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя. Критерии оценки разумности расходов на оплату услуг представителя определены в разъяснениях названного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

Следовательно, суду в целях реализации одной из основных задач гражданского судопроизводства по справедливому судебному разбирательству, а также обеспечения необходимого баланса процессуальных прав и обязанностей сторон при решении вопроса о возмещении стороной судебных расходов на оплату услуг представителя необходимо учитывать, что если сторона не заявляет возражения и не представляет доказательства чрезмерности взыскиваемых с нее расходов, то суд не вправе уменьшать их произвольно, а обязан вынести мотивированное решение, если признает, что заявленная к взысканию сумма издержек носит явно неразумный (чрезмерный) характер.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определениях от 17.07.2007 года № 382-О-О, от 22.03.2011 года № 361-О-О, обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя и тем самым - на реализацию требования статьи 17 (часть 3) Конституции РФ, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

Судебная коллегия, принимая во внимание продолжительность рассмотрения и сложность дела, ценность защищаемого права, объем произведенной представителем работы по представлению интересов в суде первой инстанции, доказательства, подтверждающие расходы на оплату услуг представителя, разумность таких расходов, полагает, что взысканная судом первой инстанции сумма расходов на представителя не является обоснованной, а ее размер разумным.

При определении суммы расходов на оплату услуг представителя, подлежащих взысканию в пользу истца, суд апелляционной инстанции принимает во внимание, что представитель ФИО3 составил исковое заявление и подготовил пакет документов для направления в суд, представлял интересы истца в 3 судебных заседаниях 24.04.2025 года, 24.10.2025 года, 10.11.2025 года.

Исходя из принципа разумности и обоснованности судебных расходов, с учетом названных обстоятельств, судебная коллегия полагает, что сумма расходов на оплату услуг представителя подлежит увеличению до 50 000 руб., в связи с чем изменяет решение суда в данной части.

Не могут быть приняты доводы апелляционной жалобы ответчика о несогласии с отказом в признании недействительным акта формы Н-1.

Вопросы расследования несчастных случаев на производстве определены положениями статей 227-231 Трудового кодекса Российской Федерации.

Частью 1 статьи 227 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что расследованию и учету в соответствии с главой 36 Трудового кодекса Российской Федерации подлежат несчастные случаи, происшедшие с работниками и другими лицами, участвующими в производственной деятельности работодателя (в том числе с лицами, подлежащими обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний), при исполнении ими трудовых обязанностей или выполнении какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя), а также при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем либо совершаемых в его интересах.

В соответствии с ч. 3 ст. 227 Трудового кодекса Российской Федерации расследованию в установленном порядке как несчастные случаи подлежат события, в результате которых пострадавшими были получены: телесные повреждения (травмы), в том числе нанесенные другим лицом; тепловой удар; ожог; обморожение; утопление; поражение электрическим током, молнией, излучением; укусы и другие телесные повреждения, нанесенные животными и насекомыми; повреждения вследствие взрывов, аварий, разрушения зданий, сооружений и конструкций, стихийных бедствий и других чрезвычайных обстоятельств, иные повреждения здоровья, обусловленные воздействием внешних факторов, повлекшие за собой необходимость перевода пострадавших на другую работу, временную или стойкую утрату ими трудоспособности либо смерть пострадавших, если указанные события произошли, в частности, в течение рабочего времени на территории работодателя либо в ином месте выполнения работы, в том числе во время установленных перерывов.

Согласно частям 1 и 2 статьи 229 Трудового кодекса Российской Федерации для расследования несчастного случая работодатель (его представитель) незамедлительно образует комиссию в составе не менее трех человек. При расследовании несчастного случая (в том числе группового) со смертельным исходом в состав комиссии дополнительно включаются лица, указанные в части второй статьи 229 Трудового кодекса Российской Федерации.

Частью 3 статьи 229.2 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что материалы расследования несчастного случая включают в том числе документы, характеризующие состояние рабочего места, наличие опасных и вредных производственных факторов, экспертные заключения специалистов, медицинское заключение о причине смерти пострадавшего, другие документы по усмотрению комиссии.

Частью 5 статьи 229.2 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что на основании собранных материалов расследования комиссия устанавливает, в частности, обстоятельства и причины несчастного случая, определяет, были ли действия (бездействие) пострадавшего в момент несчастного случая обусловлены трудовыми отношениями с работодателем либо участием в его производственной деятельности, квалифицирует несчастный случай как несчастный случай на производстве или как несчастный случай, не связанный с производством.

В соответствии с абз. 17 ч. 2 ст. 212 Трудового Кодекса Российской Федерации работодатель обязан обеспечить расследование и учет в установленном настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации порядке несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний.

Результаты расследования несчастного случая в обязательном порядке оформляются актом в установленной форме в двух экземплярах, которые имеют равную юридическую силу. Данное требование распространяется как на несчастные случаи, связанные с производством (часть 1 статьи 230 Трудового кодекса Российской Федерации), так и те случаи, которые не связаны с производством (часть 8 статьи 230 Трудового кодекса Российской Федерации).

При рассмотрении дела судом первой инстанции на основании оценки представленных доказательств по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации была установлена совокупность предусмотренных вышеприведенными нормами материального права обстоятельств, свидетельствующих о том, что случай, произошедший с ФИО1, и повлекший его смерть, произошел вследствие выполнения им трудовых обязанностей.

Особенности работы комиссий по расследованию несчастных случаев, оформлению, регистрации и учету несчастных случаев на производстве, учитывающие особенности отдельных отраслей и организаций, предусмотрены Приказом Минтруда России от 20.04.2022 года № 223н «Об утверждении Положения об особенностях расследования несчастных случаев на производстве в отдельных отраслях и организациях, форм документов, соответствующих классификаторов, необходимых для расследования несчастных случаев на производстве».

Согласно п. 22 Приказа состав комиссии (включающий председателя комиссии и членов комиссии), в том числе по расследованию несчастного случая, происшедшего в отдельных отраслях и организациях, должен состоять из нечетного числа членов.

В соответствии с п. 31 Приказа в случаях разногласий, возникших между членами комиссии (включая председателя комиссии) в ходе расследования несчастного случая, в том числе происшедшего в отдельных отраслях и организациях (о его обстоятельствах, причинах, лицах, допустивших нарушения установленных Кодексом требований, учете, квалификации и других), решение принимается большинством голосов членов комиссии (включая председателя комиссии), при необходимости, с оформлением в произвольной форме протокола заседания комиссии, который приобщается к материалам расследования несчастного случая.

При этом члены комиссии (включая председателя комиссии), не согласные с принятым решением, подписывают акты о расследовании (акты о несчастном случае на производстве), предусмотренные приложением № 2 к настоящему приказу, с изложением своего аргументированного особого мнения, которое приобщается к материалам расследования несчастного случая.

Отказ членов комиссии (включая председателя комиссии), не согласных с принятым решением, от подписания документов, необходимых для расследования несчастных случаев на производстве, оформляемых в соответствии с требованиями Кодекса и Положения, не допускается.

Особое мнение членов комиссии (включая председателя комиссии) рассматривается руководителями организаций, направивших их для участия в расследовании, которые с учетом рассмотрения материалов расследования несчастного случая принимают решение о целесообразности обжалования выводов комиссии в порядке, установленном статьей 231 Кодекса.

В случаях отказа членов комиссии (включая председателя комиссии) от подписания актов о расследовании (актов о несчастном случае на производстве), предусмотренных приложением № 2 к настоящему приказу, комиссией в произвольной форме оформляется и подписывается протокол заседания комиссии с указанием причины отказа членов комиссии (включая председателя комиссии) от подписания соответствующих актов, который членом комиссии, обеспечивающим организацию работы комиссии, оформление материалов и заполнение форм документов расследования несчастного случая (специалист по охране труда или лицо, назначенное ответственным за организацию работы по охране труда приказом (распоряжением) работодателя), направляется руководителю организации (органа), представителем которого является должностное лицо, участвующее в работе комиссии, для принятия, при необходимости, соответствующих мер. Копия протокола заседания комиссии направляется в соответствующую государственную инспекцию труда и приобщается к материалам расследования несчастного случая.

При получении копии протокола заседания комиссии, содержащего сведения об отказе членов комиссии (включая председателя комиссии) от подписания соответствующих актов, государственным инспектором труда соответствующей государственной инспекции труда по согласованию с руководителем государственной инспекции труда - главным государственным инспектором труда или его заместителем, проводится дополнительное расследование несчастного случая в порядке, установленном статьей 229.3 Кодекса и Положением, с обязательным использованием материалов ранее проведенного комиссионного расследования.

Статьей 231 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что разногласия по вопросам расследования, оформления и учета несчастных случаев, несогласия пострадавшего с содержанием акта о несчастном случае рассматриваются федеральным органом исполнительной власти, уполномоченным на осуществление федерального государственного надзора за соблюдением трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, и его территориальными органами, решения которых могут быть обжалованы в суд.

Согласно пункту 36 вышеуказанного Положения, проверка соблюдения порядка расследования, оформления и учета несчастных случаев на производстве, установленного Кодексом и Положением, проводится при осуществлении федерального государственного контроля (надзора) за соблюдением трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, федеральным органом исполнительной власти, уполномоченным на осуществление федерального государственного контроля (надзора) за соблюдением трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права, и его территориальными органами в соответствии с абзацем восьмым статьи 356 Кодекса, подпунктом 5.5.21 пункта 5 Положения о Федеральной службе по труду и занятости, утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 30 июня 2004 года № 324 (Собрание законодательства Российской Федерации, 2004, № 28, ст. 2901; 2021, № 43, ст. 7261), Федеральным законом от 31 июля 2020 года № 248-ФЗ «О государственном контроле (надзоре) и муниципальном контроле в Российской Федерации» (Собрание законодательства Российской Федерации, 2020, № 31, ст. 5007; 2021, № 50, ст. 8415) и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Если при осуществлении федерального государственного контроля (надзора) за соблюдением трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права государственным инспектором труда установлено, что утвержденный работодателем (его представителем) акт о несчастном случае на производстве составлен с нарушениями порядка, установленного Кодексом и Положением, или не соответствует обстоятельствам и материалам расследования несчастного случая, государственный инспектор труда вправе обязать работодателя (его представителя) внести в него необходимые изменения и дополнения или в случае наступления обстоятельств, предусмотренных статьей 229.3 Кодекса, государственным инспектором труда проводится расследование несчастного случая в соответствии с требованиями Кодекса и Положения.

К установленным государственным инспектором труда сведениям, объективно свидетельствующим о нарушении порядка расследования, в частности, относятся: расследование несчастного случая на производстве проведено комиссией, сформированной с нарушением требований статьи 229 Кодекса; несчастный случай неправомерно квалифицирован комиссией по результатам расследования как несчастный случай, не связанный с производством; содержание акта о несчастном случае в части определения причин несчастного случая и лиц, допустивших нарушения требований охраны труда и (или) иных федеральных законов и нормативных правовых актов, устанавливающих требования безопасности в соответствующей сфере деятельности, не соответствует фактическим обстоятельствам несчастного случая и (или) материалам его расследования; отказ членов комиссии (включая председателя комиссии) от подписания акта о несчастном случае; изменение степени тяжести и последствий несчастного случая (в случае не направления работодателем извещения по установленной форме в соответствии с требованиями части пятой статьи 228.1 Кодекса и не проведения комиссией расследования несчастного случая в соответствии с требованиями части второй статьи 229 Кодекса).

Так, комиссией по расследованию несчастного случая проводился анализ представленных в комиссию работодателем документов, относящихся к предмету расследования, объективно рассматривались обстоятельства несчастного случая и были определены причины, предшествовавшие несчастному случаю, события и действия пострадавшего и других лиц, связанных с несчастным случаем.

Оспариваемый акт № 1 о несчастном случае на производстве от 16.10.2024 года составлен уполномоченными должностными лицами, в пределах предоставленных полномочий. Акт подписан всеми членами комиссии. Составление указанного акта в отсутствие одного из членов комиссии основанием для признания указанного акта недействительным не является. Отсутствие ФИО10 не может свидетельствовать о незаконности принятого акта, поскольку, исходя из сложившейся ситуации с учетом равного количества голосов членов комиссии и сложившейся практики итоговое решение принято, за которое голосовал председатель комиссии, что не противоречит законодательным положениям организации комиссий по расследованию несчастных случаев на производстве. Кроме того, законодательством не урегулирована ситуация, в которой один (или более) членов комиссии отсутствуют на заседаниях комиссии, формально не нарушая никаких правовых норм.

Руководствуясь ст. 328-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Аргаяшского районного суда Челябинской области от 22 декабря 2025 года изменить в части размера взысканной компенсации морального вреда, расходов по оплате услуг представителя.

Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Районная больница с. Аргаяш» (ИНН <***>) в пользу ФИО2 (паспорт №) в счет компенсации морального вреда 1 000 000 рублей, расходы по оплате услуг представителя в размере 50 000 рублей.

Это же решение суда в остальной части оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО2, государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Районная больница с. Аргаяш» – без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 08 мая 2026 года.