Апелляционное определение № 22-7900/2025 от 18 декабря 2025 г.

Председательствующий Меньшикова А.С. дело № 22-7900/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Екатеринбург 19 декабря 2025 года

Судебная коллегия по уголовным делам Свердловского областного суда в составе председательствующего Калинина А.В.,

судей Пфейфер А.В., Мальцевой Е.В.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Пекаревым Н.Р.,

с участием прокурора апелляционного отдела прокуратуры Свердловской области Пантелеева Е.В.,

осужденного (по части обвинения оправданного) ФИО1,

его защитника – адвоката Окатьевой М.П.

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению помощника Свердловского транспортного прокурора ДубровскогоА.С., апелляционным жалобам осужденного ФИО1, защитника – адвоката Окатьевой М.П. на приговор Орджоникидзевского районного суда города Екатеринбурга от 30 сентября 2025 года в отношении

ФИО1,

родившегося <дата> в <адрес>.

Заслушав доклад судьи Пфейфер А.В., выступления сторон, судебная коллегия

установила:

указанным приговором ФИО1, осужденный

03 марта 2025 года приговором Верх-Исетского районного суда г.Екатеринбурга по ч. 1 ст. 234 УК РФ (два преступления), ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст.226.1 УК РФ (два преступления), ч. 3 ст. 234 УК РФ (два преступления), ч.1 ст.228.1, ч. 1 ст. 174 УК РФ к штрафу в размере 20000 рублей (уплачен 13мая 2025 года) и к лишению свободы на срок 4 года условно со штрафом в размере 600000 рублей,

признан виновным и осужден за совершение преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 291 УК РФ, к наказанию в виде штрафа в размере 1000000 рублей.

На основании ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенного наказания и наказания в виде штрафа, назначенного в качестве основного наказания приговором Верх-Исетского районного суда г. Екатеринбурга от 03 марта 2025 года, окончательно ФИО1 назначено наказание в виде штрафа в размере 1010000 рублей.

Постановлено зачесть в размер штрафа, подлежащего уплате, размер исполненного наказания в виде штрафа, назначенного в качестве основного наказания приговором Верх-Исетского районного суда г. Екатеринбурга от 03марта 2025 года, в остальной части приговор Верх-Исетского районного суда г.Екатеринбурга от 03 марта 2025 года постановлено исполнять самостоятельно.

Этим же приговором ФИО1 признан невиновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 234, ч. 1.1 ст. 226.1 УКРФ, и оправдан на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ, в связи с отсутствием в деяниях составов преступлений.

За ФИО1 признано право на реабилитацию.

Казанков признан виновным в даче взятки должностному лицу лично в значительном размере за совершение заведомо незаконных действий и бездействия.

Согласно приговору Казанков 17 июня 2024 года посредством почтовой связи отправил в США 30 капсул лекарственного препарата «Редуксин». В дальнейшем узнав, что таможенным органом в выпуске указанного международного почтового отправления отказано, полагая, что им осуществлены уголовно-наказуемые действия, связанные с незаконным оборотом сильнодействующего вещества, Казанков 17 сентября 2024 года дал взятку старшему оперуполномоченному по ОВД отдела УОТ Уральского таможенного управления ФТС России Л. (в возбуждении уголовного дела в отношении которого отказано) в виде денег в размере <***> рублей за совершение незаконных действий (бездействие) по сокрытию факта приобретения, реализации и пересылке лекарственного препарата «Редуксин».

По обвинению в незаконных приобретении, хранении, пересылке в целях сбыта и незаконном сбыте сильнодействующего вещества в крупном размере, а также в незаконном перемещении через таможенную границу Евразийского экономического союза сильнодействующего вещества Казанков оправдан ввиду отсутствия в его действиях составов преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 234, ч. 1.1 ст. 226.1 УК РФ. Судом сделан вывод, что лекарственный препарат «Редуксин» предметом указанных преступлений не является.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденный Казанков выражает несогласие с приговором суда в части осуждения по ч. 3 ст. 291 УКРФ, считает приговор в данной части подлежащим отмене.

Полагает, что приговор постановлен на противоречивых и непоследовательных показаниях свидетелей Л. и С.. Указывает, что оба свидетеля сообщали в своих показаниях недостоверные сведения, утверждая, что Л. незамедлительно уведомил руководство о склонении его к получению взятки сразу же после встречи 30 августа 2024года. Это опровергается материалами дела, из которых следует, что соответствующее уведомление было подано лишь 16 сентября 2024 года. Приведенные стороной защиты доводы o наличии в действиях Л. нарушений антикоррупционного законодательства, нашли свое подтверждение в ответе Уральской транспортной прокуратуры от 20 октября 2025 года, но были проигнорированы судом.

Также суд не дал оценки фактам дачи С. заведомо ложных показаний в качестве свидетеля в ходе допросов 12 мая 2025 года и 22 сентября 2025 года, фактам сообщения Л. заведомо недостоверных данных в ходе расследования уголовного дела.

Считает, что данные факты объективно ставят под сомнение достоверность и добросовестность показаний свидетелей Л. и С. в целом, следовательно, исключают возможность их признания в качестве доказательств его (ФИО2) виновности.

Указывает, что суд оставил без внимания довод стороны защиты о том, что проводимые в отношении него (ФИО2) ОРМ не соответствовали требованиям закона «Об оперативно-розыскной деятельности» и имели признаки провокации. Суд не дал оценку доказательствам стороны защиты о фальсификации и процессуальных нарушениях при проведении отдельных мероприятий, ограничившись констатацией законности ОРМ.

Также суд не дал оценки тому обстоятельству, что решения о проведении ОРМ были вынесены Чкаловским районным судом г.Екатеринбурга на основании недостоверных сведений, представленных сотрудником Уральской оперативной таможни Л.. Эти данные не соответствовали фактическим обстоятельствам, что свидетельствует o злоупотреблении Л. служебным положением в целях получения санкции суда на проведение ОРМ.

Обращает внимание суда на то, что уголовная ответственность по ст.291 УКРФ возможна лишь в случаях, когда лицо осознаёт, что передаёт вознаграждение должностному лицу за совершение действий (бездействия), входящих в круг его служебных полномочий либо содействие в их совершении. Однако в его (ФИО2) действиях изначально отсутствовали признаки какого-либо уголовно наказуемого деяния, что и повлекло оправдание и реабилитацию по незаконному уголовному преследованию. Считает, что при таких обстоятельствах его умысел не может быть признан направленным на подкуп должностного лица. В приговоре суд не установил и не мотивировал, какие конкретно действия или бездействие Л. должен был совершить за вознаграждение, входили ли указанные действия в круг его служебных полномочий, а также каким образом эти действия могли привести к сокрытию преступления.

Суд не дал оценки обстоятельствам, свидетельствующим o психологическом и служебном давлении со стороны Л., который, находясь в статусе должностного лица оперативного подразделения, вводил его (ФИО2) в заблуждение, угрожал суровыми последствиями и строгой ответственностью.

Утверждает, что просьба об отправке препарата «Редуксин» в международном почтовом отправлении была провокационной и делалась при непосредственном участии Л., который начал проводить ОРМ по данной посылке еще до того, как она поступила на таможню Российской Федерации, что подтверждает факт осведомленности Л. о самой посылке и ее содержимом сразу после отправки.

Полагает, что в ходе встречи от 30 августа 2024 года Л., воспользовавшись авторитетом должностного лица, создал y него (ФИО2) ложное впечатление о преступности отправления препарата «Редуксин» в почтовом отправлении, видимость грозящих тяжелых последствий за совершение данной отправки, дал повод полагать, что данных последствий можно избежать благодаря его содействию. Л. сам пригласил его (ФИО2) на встречу 17 сентября 2024 года, в ходе которой он акцентировал внимание на грозящих тяжелых последствиях, своими словами и действиями подтолкнул к передаче денег, в том числе жестом указал место, куда следует положить деньги. Считает, что Л. пренебрег возложенной на него должностной инструкцией обязанностью предупреждать совершение правонарушений и преступлений, напротив, совершал провокации, чтобы подтолкнуть его (ФИО2) к неправомерным действиям.

Просит приговор суда в части признания виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 291 УК РФ, отменить, вынести в данной части оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней защитник осужденного – адвокат Окатьева выражает несогласие с приговором суда в части признания ФИО2 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 291УК РФ.

Указывает, что согласно предъявленному обвинению со стороны ФИО3 предполагалось совершение заведомо незаконных действия (бездействия) и принятие незаконных решений в пользу Кaзaнкова, которые приведут к сокрытию факта выявления совершенных им преступлений, без документирования преступлений и принятия каких-либо мер. Учитывая оправдание по ч. 3 ст. 234, ч.1.1 ст. 226.1 УК РФ, Кaзaнков не совершал данных преступлений, a значит не мог дать взятку Л. за совершение заведомо незаконных действий (бездействия) и принятие незаконных решений в свою пользу, которые приведут к сокрытию факта выявления преступлений, которых он фактически не совершал, a значит любое документирование несовершенных преступлений и принятие в связи c этим каких-либо мер является незаконным, равно как и прочие меры уголовного преследования, которые могли бы быть применены к Кaзaнкову.

Передача денег во избежание незаконных мер преследования не может квалифицироваться как взятка должностному лицу.

Л. являлся инициатором общения с ФИО2, сам предлагает встретиться Кaзaнкову 17 сентября 2025 года, сообщая, что ФИО2 необходимо взять c собой «бумажки», понимая, что, исходя из ранее состоявшегося общения с ФИО2, это может быть истолковано как «денежные средства». Таким образом, Л. своим поведением дал понять, что готов разговаривать c целью урегулирования вопроса o непривлечении ФИО2 к уголовной ответственности.

В присутствии Л. Кaзaнков набирал на телефоне сумму <***> рублей, доставал из левого нагрудного кармана куртки свернутую пачку денег, что однозначно трактовалось как намерение об их передаче, однако Л. не пресекал его действия, a продолжал вести c ним переговоры наедине, более того взглядом указал место, куда денежные средства необходимо положить. Считает, что Л. своими действиями способствовал возникновению y Кaзaнкова умысла на передачу взятки. Л., которому в июне 2024 года стало известно об отправке Казанковым международного почтового отправления c возможно содержащимся в нем сильнодействующим веществом, никаких мер к возбуждению уголовного дела по ст. 226.1 УК РФ не принял. Такое поведение было обусловлено желанием спровоцировать Кaзaнкова на совершение преступных действий. Без активных действий со стороны Л. по инициированию встречи, создания мнимого предположения o возможности решения вопроса путем дачи взятки, дальнейшие действия Кaзaнкова по передаче денег были бы исключены.

Обращает внимание на постановление следователя С., где основанием для отказа в возбуждении уголовного дела в отношении Л. послужило отсутствие лингвистических признаков побуждения к передаче или получению денежных средств, что подтверждается результатами лингвистической экспертизы. Указывает, что оценка диалога была совершена без учета предшествующих действий Л.. Считает, что такая недостаточность представленного экспертам материала повлияла на выводы экспертизы и ее объективность. Полагает, что результаты экспертизы необходимо оценивать в совокупности c иными доказательствами, которые, наоборот, свидетельствуют o том, что Л.. вышел за пределы своих полномочий, поскольку своими активными провокационно-подстрекательскими действиями побудил ФИО2 к передаче денежных средств.

Просит приговор суда в части признания ФИО2 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 291 УК РФ, отменить, вынести в данной части оправдательный приговор.

В апелляционном представлении помощник Свердловского транспортного прокурора Дубровский выражает несогласие с оправдательным приговором, считает его подлежащим отмене в связи с неправильным применением уголовно-процессуального закона и существенными нарушениями.

Указывает о несостоятельности вывода суда о том, что не подтверждается принадлежность препарата «Редуксин» к сильнодействующим веществам, поскольку из материалов дела и источников нормативного регулирования следует, что основной фармакологический эффект препарата обусловлен сильнодействующим веществом сибутрамином, включенным в Список сильнодействующих веществ для целей ст. 234 УК РФ. Клинический и токсический эффект препарата проявляется из-за наличия сибутрамина, вне зависимости от наличия в его составе целлюлозы микрокристаллической, поскольку она не изменяет фармакологические свойства вещества. Таким образом, воздействие на организм человека препарата «Редуксин» существенно не отличается от воздействия сибутрамина.

Полагает, что суд, необоснованно усомнившись в клиническом и токсическом эффекте сибутрамина в препарате «Редуксин», не назначил химико-токсикологическую экспертизу, пассивно констатировав отсутствие у эксперта-химика компетенции определять лекарственные формы и фармакологическую активность веществ. В связи с возникшими сомнениями суд мог бы вернуть уголовное дело прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

Считает, что вывод суда о том, что «Редуксин» не входит в перечень предметно-количественного учета, ни на чем не основан. Указывает, что легитимная реализация данного препарата возможна исключительно аптечными организациями при предъявлении соответствующего рецепта.

Полагает, что вмененный ФИО2 предмет преступного посягательства – сибутрамин, как сам по себе, так и в препарате «Редуксин», относится к сильнодействующим веществам в соответствии с Постановлением Правительства Российской Федерации от 29 декабря 2007года № 964. Выводы суда об обратном основаны на том, что в регистрационном удостоверении и инструкции по применению препарата перечислены два «действующих вещества»: сибутрамина гидрохлорида моногидрат – 10 мг, и целлюлоза микрокристаллическая – 158, 5 мг. На таком же основании специалистом М. в суде было голословно заявлено, что указанная лекарственная форма якобы является «химической структурой». Данное мнение было принято судом без какой-либо критической оценки, без проведения экспертизы и (или) сопоставления с положениями законодательства. Ответ специалиста М. в качестве руководителя <...> о том, что согласно регистрационному удостоверению препарата «Редуксин» обе фармацевтические субстанции указаны как «фармакологически активные компоненты», включая микрокристаллическую целлюлозу, не соответствует действительности и является подменой понятий, поскольку целлюлоза химически с сибутрамином не взаимодействует. Обращает внимание на содержание ответа ректора <...> от 13октября 2025 года на запрос прокуратуры.

Кроме того, суд указал, что органами следствия не доказана осведомленность ФИО2 о составе реализуемого препарата «Редуксин» и запрете его реализации на законодательном уровне, что свидетельствует о включении в приговор формулировок, ставящих под сомнение как выводы суда о невиновности ФИО2, так и наличие соответствующего запрета. Вывод суда, по мнению прокурора, противоречит не только федеральному законодательству, но и опровергается материалами уголовного дела, поскольку Казанков при перемещении препарата «Редуксин» через таможенную границу поместил его в полимерный пакет из-под сменного картриджа ионизатора воздуха, указав в таможенной декларации описание содержимого как «картридж для ионизации воздуха», что свидетельствует об осведомленности ФИО2 о запрете на пересылку в иностранное государство данного препарата и принятии в связи с этим мер по сокрытию содержимого отправления от таможенного контроля.

Обращает внимание, что Казанков совершил тяжкое коррупционное преступление, которое несет повышенную общественную опасность. Вопреки выводам суда, исходя из материалов дела, следует, что Казанков не раскаялся в своей преступной деятельности. Считает вывод о достижении целей наказания назначением имущественного наказания явно несправедливым, поскольку санкция ч. 3 ст. 291 УК РФ предусматривает наказание в виде лишения свободы с дополнительными наказаниями в виде штрафа и лишения права занимать определенные должности (заниматься определенной деятельностью).

Отмечает, что обжалуемым приговором не был разрешен вопрос о конфискации принадлежащего обвиняемому мобильного телефона, посредством которого он договорился с ФИО3 о встрече.

Просит приговор отменить, уголовное дело передать на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе суда со стадии судебного разбирательства.

В возражениях на апелляционное представление оправданный Казанкови его защитник – адвокат Окатьева просят апелляционное представление оставить без удовлетворения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции осужденный Казанков, адвокат Окатьева поддержали доводы апелляционных жалоб, прокурор Пантелеев полагал необходимым отменить приговор по доводам апелляционного представления.

Проверив материалы дела, доводы апелляционных жалоб, апелляционного представления, судебная коллегия находит приговор в отношении ФИО1 законным, обоснованным и справедливым, а поданные на него апелляционные жалобы и апелляционное представление – не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

Виновность ФИО1 в даче взятки подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, которым судом дана надлежащая оценка.

Факт встречи ФИО2 и оперуполномоченного Л. 17 сентября 2024 года, в ходе которой Казанков, находясь в автомобиле Л., достал из нагрудного кармана <***> рублей, и положил их в отсек между приборной панелью и коробкой переключения передач, стороной защиты не оспаривается и подтверждается протоколом осмотра видеозаписей, содержащихся на оптических дисках, признанных вещественными доказательствами.

При этом из показаний ФИО2, данных в ходе предварительного следствия, следует, что в августе 2024 года он отправил посылку с препаратом «Редуксин», содержащим вещество «Сибутрамин», которое, как он позже выяснил, входит в список сильнодействующих веществ. На почте ему вручили уведомление о задержке отправления на таможне. Он связался со знакомым сотрудником таможни Л. и предложил встретиться. В ходе беседы у него возник умысел дать взятку Л. в целях избежать уголовной ответственности (протоколы допросов подозреваемого, т. 3, л.д. 143-147, 158 – 163). Как следует из указанных протоколов, Казанков предупреждался о том, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, в том числе и в случаях последующего отказа от этих показаний. Допросы проводились с участием защитника.

Показания ФИО2, данные в ходе предварительного следствия, согласуются с показаниями свидетеля Л., подтвердившего, что он был знаком с ФИО2 в рамках своей служебной деятельности. Казанков, сообщив, что отправленная им посылка была задержана, предложил за денежное вознаграждение прекратить в отношении него проверку.

На основании этих, а также других приведенных в приговоре доказательств, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о виновности осужденного ФИО2 в совершении преступления и правильно квалифицировал его действия по ч. 3 ст. 291 УК РФ.

Доводы стороны защиты о том, что передача денег во избежание уголовного преследования не может квалифицироваться как дача взятки, основаны на неверном толковании уголовного закона.

В соответствии с ч. 2 ст. 45 Конституции Российской Федерации каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом. Дача должностному лицу взятки в целях избежать ответственности запрещена уголовным законодательством и не может быть оправдана целями защиты от возможного уголовного преследования. Факт постановления оправдательного приговора не исключает преступность передачи денежных средств должностному лицу, в полномочия которого входит решение вопросов, связанных с инициированием уголовного преследования.

Доводы осужденного и его защитника о наличии провокации со стороны должностного лица фактическим обстоятельствам уголовного дела не соответствуют. Согласно выводам заключению комплексной психолого-лингвистической судебной экспертизы, предметом которой явился диалог ФИО2 и Л., состоявшийся 17 сентября 2024 года, в разговоре не реализованы речевые стратегии и тактики, направленные на передачу денежных средств, инициативы по передаче денежных средств в диалоге не представлено (т. 3, л.д. 42, 43). Таким образом, собеседник ФИО2 не подстрекал его к передаче денежных средств.

Свидетели Л. и С. допрошены судом в соответствии с требованиями ст. 278 УПК РФ, оснований для признания их показаний недопустимыми доказательствами не имеется. Показания указанных свидетелей согласуются между собой и подтверждаются результатами оперативно-розыскной деятельности. Вопреки доводам апелляционной жалобы осужденного, обстоятельства обращения Л. с уведомлением о склонении его к получению взятки существенного значения для разрешения настоящего уголовного дела не имеют.

Оперативно-розыскные мероприятия, в ходе которых были зафиксированы встречи ФИО2 и Л., проведены при наличии оснований и в порядке, предусмотренном Федеральным законом от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности». Результаты проведенного негласного наблюдения с использованием технических средств представлены следователю на основании постановления о предоставлении результатов оперативно-розыскной деятельности следователю от 17 сентября 2024 года (т. 1, л.д. 93). Оптические диски, содержащие результаты оперативно-розыскного мероприятия, осмотрены следователем, о чем составлены соответствующие протоколы (т. 1, л.д. 99 – 101, 114 - 122), а сами диски признаны вещественными доказательствами (т.1, л.д. 159).

Постановления Чкаловского районного суда г. Екатеринбурга от 14августа 2024 года, которыми разрешено проведения оперативно-розыскных мероприятий в целях отыскания и изъятия международного почтового отправления, а также его вскрытие, правового значения для установления обстоятельств, подлежащим доказыванию по делу о даче взятки, не имеет.

Должностное положение Л. установлено на основании нормативно-правовых актов, регламентирующих его служебную деятельность. При этом наличие полномочий Л. по установлению обстоятельств, связанных с отправкой Казанковым международного почтового отправления, следует из материалов уголовного дела, согласно которым оперативно-розыскные мероприятия, для производства которых были получены указанные судебные решения, проводились непосредственно Л.. Таким образом, именно в служебные полномочия Л. как должностного лица входил сбор данных, могущих служить основанием для решения вопроса о возбуждении уголовного дела. Встреча 17 сентября 2024года также была обусловлена необходимостью получения объяснений от ФИО2 по обстоятельствам отправки им международного почтового отправления. При этом, вопреки доводам защитника, просьба Л., выраженная словами «взять бумажки», как следует из видеозаписи разговора, относилась к почтовым документам (т. 1, л.д. 116).

Доводы ФИО2 об участии Л. в отправке письма с заказом лекарственных средств какими-либо объективными доказательствами не подтверждаются. Кроме того, как следует из материалов дела, предложение ФИО2 об отправке лекарств носило открытый характер. Казанков по собственной инициативе на систематической основе занимался пересылкой лекарственных препаратов неограниченному кругу лиц.

В соответствии с требованиями ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению. Таким образом, доводы о незаконности и необоснованности постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении Л. предметом настоящего судебного разбирательства являться не могут.

В части оправдания ФИО2 приговор соответствует требованиям ст.305 УПК РФ. В приговоре приведены существо предъявленного ФИО2 обвинения в преступлениях, предусмотренных ч. 3 ст. 234, ч. 1.1 ст. 226 УК РФ; обстоятельства уголовного дела, установленные судом (приобретение, хранение, пересылка в целях сбыта, сбыт лекарственного препарата «Редуксин», а также перемещение его через таможенную границу Евразийского экономического союза); основания оправдания подсудимого (отсутствие составов преступлений ввиду отсутствия предмета преступлений – сильнодействующего вещества).

Доводы, изложенные в апелляционном представлении, не опровергают выводы суда об отсутствии в действиях ФИО2 инкриминируемых составов преступлений.

Согласно выводам идентификационной судебной экспертизы от 06ноября 2024 года представленные на исследование объекты (капсулы в упаковке с маркировкой «Редуксин») содержат в своем составе вещество (сибутрамин в форме соли), поименованное в Списке сильнодействующих веществ для целей статьи 234 и других статей Уголовного кодекса Российской Федерации, а также крупного размера сильнодействующих веществ для целей статьи 234 Уголовного кодекса Российской Федерации, утвержденном Постановлением Правительства Российской Федерации от 29декабря 2007 года № 964. Согласно данному списку в него также включаются все лекарственные формы, какими бы фирменными (торговыми) названиями они не обозначались, в состав которых входят перечисленные в настоящем списке вещества в сочетании с фармакологическими неактивными компонентами. Определение фармакологической активности веществ, а также определение лекарственных форм не входит в компетенцию эксперта-химика (т. 3, л.д. 73 – 77).

В судебном заседании суда первой инстанции специалист М. (заведующий кафедрой токсикологической химии <...>) пояснила, что «Редуксин» зарегистрирован в качестве лекарственного препарата, который включен в государственный реестр лекарственных средств. В регистрационном удостоверении указано, что данный препарат содержит 2 действующих вещества, которые являются активными – субстанция сибутрамина и целлюлозы микрокристаллической. Экспертиза на предмет фармкологической активности вещества проведена быть не может, поскольку включение препарата в государственный реестр предполагает проведение необходимых исследований (т. 6, л.д. 47 – 48).

Аналогичные показания дала в суде апелляционной инстанции специалист И. – заведующий кафедрой фармакологии и клинической фармакологии <...>.

При этом как специалист И., так и специалист К. сообщили, что подготовленный кафедрой первоначальный ответ образовательного учреждения от 13 октября 2025 года на запрос прокуратуры является неточным, сделан без учета всех обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения поставленных вопросов.

Согласно представленной в материалы дела информации Главного управления по контролю за оборотом наркотиков Министерства внутренних дел Российской Федерации и Федерального государственного бюджетного учреждения «Научный центр экспертизы средств медицинского применения» Министерства здравоохранения Российской Федерации лекарственный препарат Редуксин не относится к сильнодействующим веществам и не подлежит предметно-количественному учету в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Изложенное опровергает доводы, изложенные в апелляционном представлении, об отнесении лекарственного препарата «Редуксин» к предмету вмененных ФИО2 преступлений.

То обстоятельство, что Казанков на почте при пересылке лекарств указал на отправку картриджа для ионизации воздуха, не свидетельствует о наличии у ФИО2 умысла на незаконный оборот сильнодействующих веществ. Каких-либо мер, направленных на сокрытие личности отправителя, ФИО2 предпринято не было. Согласно показаниям ФИО2 лекарственные препараты он приобрел в аптеке без рецепта, не стал указывать действительное наименование пересылаемых предметов, поскольку не знал правила ввоза лекарственных средств в США, только после задержки посылки узнал, что в состав лекарств входит сибутрамин. Данные показания ФИО2 иными доказательствами не опровергнуты. При таких обстоятельствах основания полагать, что Казанков, приобретая и пересылая «Редусин», действовал с прямым умыслом на незаконный оборот сильнодействующих веществ, не имеется, что исключает возможность квалификации его действий по направленности умысла при ошибке в предмете преступления.

Нарушений требований уголовно-процессуального закона в ходе предварительного следствия или при рассмотрении уголовного дела в суде не допущено. Как следует из материалов уголовного дела, участники уголовного судопроизводства не были лишены своих процессуальных прав или каким-либо образом ограничены в них.

При назначении наказания суд учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, конкретные обстоятельства по делу, данные, характеризующие личность осужденного.

Вопреки доводам апелляционного представления, оснований считать назначенное наказание чрезмерно мягким не имеется.

В соответствии с ч. 1 ст. 60 УК РФ более строгий вид наказания из числа предусмотренных за совершенное преступление назначается только в случае, если менее строгий вид наказания не сможет обеспечить достижение целей наказания. Оснований полагать, что цели наказания, в частности предупреждение совершение новых преступлений, могут быть достигнуты только путем назначения наказания в виде лишения свободы, с учетом смягчающих наказание обстоятельств и данных о личности осужденного, не имеется.

Вопрос о сотовом телефоне, признанном вещественным доказательством, разрешен судом в соответствии с требованиями закона. Предъявленное обвинение не содержит указание на телефон как на средство совершение преступления. При таких обстоятельствах оснований для его конфискации не имелось.

Руководствуясь ст. 389.13, п. 1 ч. 1 ст. 389.20, ст. 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

определила:

приговор Орджоникидзевского районного суда города Екатеринбурга от 30сентября 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы и апелляционное представление – без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу в день его вынесения и может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПКРФ, в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции в течение шести месяцев со дня его вынесения.

В случае подачи кассационных жалоб, представления, стороны вправе ходатайствовать о своем участии при рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи