Решение № 2-172/2018 2-172/2018 ~ М-157/2018 М-157/2018 от 18 июня 2018 г. по делу № 2-172/2018

Дело № 2-172/2018


Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

19 июня 2018 года р.п. Краснозерское

Краснозерский районный суд Новосибирской области в составе председательствующего судьи Марьиной О.М.,

при секретаре Бут О.А.,

с участием истца ФИО1,

представителя третьего лица Прокуратуры Новосибирской области - ФИО2,

представителя третьего лица МО МВД России «Краснозерский» - ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Министерству Финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда, в порядке реабилитации,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к Министерству Финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда, в порядке реабилитации, в связи с незаконным привлечением к уголовной ответственности.

В обоснование иска указано, что 12.07.2016 года в МО МВД России «Краснозерский» поступило заявление главы Казанакского сельсовета Краснозерского района Новосибирской области ФИО4 по факту хищения денежных средств директором МБУК «Казанакский КДЦ» истцом в сумме 25400,56 рублей, по результатам проведенной длительной проверки, допросов ФИО1 и ФИО5, постановлением от 02.09.2016 года в возбуждении уголовного дела было отказано.

18.07.2017 года по повторному заявлению ФИО4 было возбуждено уголовное дело по факту растраты денежных средств по ч.3 ст.160 УК РФ в отношении ФИО1

18.12.2017 года было вынесено постановление о прекращении в отношении него уголовного дела по основанию, предусмотренному п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, в данном постановлении за ним признано право на реабилитацию. Прокуратурой Краснозерского района Новосибирской области ему было направлено уведомление о признании за ним права на реабилитацию и разъяснен порядок получения компенсации морального вреда в рамках гражданского судопроизводства.

В результате незаконного привлечения истца к уголовной ответственности ему был причинен моральный вред, поскольку на протяжении нескольких месяцев с момента возбуждения уголовного дела он испытывал сильные моральные страдания и переживания от незаконного возбужденного уголовного дела в отношении него, что также привело к ухудшению отношений в коллективе, со знакомыми и соседями. У него ухудшилось состояние здоровья, обострились хронические заболевания, на фоне стресса и переживаний постоянно повышался уровень сахара в крови, обострился остеохондроз и послеоперационное лечение протекало очень тяжело, кроме того появились нервные срывы, бессонница, чувство тревоги, что привело к посещению психолога и психотерапевта, которыми ему был назначен прием психотропных препаратов.

Кроме того чувствовалось постоянное давление со стороны следователя, который утверждал, что дело в любом случае будет направлено в суд, а также, когда он прибывал в полицию по повестке, следователь мог его не принять, хотя он приезжал вовремя, или мог позвонить ему и потребовать срочно явиться в полицию, без вручения повестки. В ходе расследования указанного уголовного дела ему было предъявлено обвинение, вместе с тем не была проведена процедура ознакомления с материалами уголовного дела, что является грубым нарушением уголовно-процессуального кодекса РФ. В качестве меры пресечения в отношении ФИО1 была избрана подписка о невыезде и надлежащем поведении, в связи с чем была ограничена возможность его передвижения, он не смог поехать в Казахстан на юбилей к родственнику. Избрание указанной меры пресечения стала для ФИО1 душевной травмой, вызывала чувство заключения и ограничения свободы действий.

Моральный вред, причиненный ему в результате незаконного уголовного преследования он оценивает в 500000 рублей. В связи, с чем просит взыскать с Министерства финансов РФ за счет казны РФ в его пользу компенсацию морального вреда в сумме 500000 рублей. А также просит взыскать с ответчика расходы на оплату услуг представителя в размере 30000 рублей.

Истец ФИО1 в судебном заседании поддержал иск по основаниям, изложенным в нем, просил его удовлетворить, дополнительно пояснив, что в связи с возбуждением в отношении него уголовного дела, о чем стало известно его коллегам, а также односельчанам, он был опозорен на весь район, пострадала его репутация и испортилось отношение к нему со стороны указанных лиц, он был вынужден переехать в с.Зубково Краснозерского района Новосибирской области, а в настоящее время планирует переезд в г.Новосибирск. Кроме того, в связи с незаконным уголовным преследованием напряженными стали отношения и в его семье. По данному уголовному делу 13.10.2017 года следователем СО МО МВД России «Краснозерский» ему, в присутствии адвоката ФИО6, было предъявлено обвинение по ч.3 ст.160 УК РФ, что подтверждается копией постановления о привлечении его в качестве обвиняемого от 13.10.2017 года, приложенной к исковому заявлению, в которой имеются подписи всех участвующих лиц, а именно: его – ФИО1, адвоката ФИО6, следователя ФИО9, указанная копия постановления была вручена ему следователем, однако в последствии заверить указанную копию постановления следователь отказался. В тот же день – 13.10.2017 года после предъявления ему обвинения, ему была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, вместе с тем подтвердить в настоящий момент избрание ему меры пресечения он не может, так как постановление об избрании указанной меры пресечения следователь ему не вручил. Обосновывая требование о взыскании расходов на оплату услуг представителя, истец указал, что в рамках представленного суду соглашения об оказании юридической помощи №01-02/18 от 01.02.2018 года, ему, в том числе неоднократно оказывались устные юридические консультации, было составлено исковое заявление, представитель участвовал в судебном заседании, при этом просил учесть отдаленность нахождения представителя от расположения суда, рассматривающего дело.

Представитель ответчика Министерства финансов РФ в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом, просил рассмотреть дело в его отсутствие, представил письменные возражения, в которых указал, что период незаконного уголовного преследования в отношении ФИО1 составил 5 месяцев. ФИО1 не задерживался, под стражу не заключался, мера пресечения ему не избиралась, свобода передвижения не ограничивалась. Доводы истца о том, что у него ухудшились отношения в коллективе, со знакомыми, соседями, а также об ухудшении состояния здоровья ничем не подтверждены и являются голословными. Также не представлено доказательств давления со стороны следователя, так как жалоб на действия следователя не поступало. Кроме того, не представлено истцом и доказательств избрания в отношении него меры пресечения в виде подписки о невыезде, напротив в постановлении о прекращении уголовного дела от 18 декабря 2017 года указано, что мера пресечения в отношении ФИО1 не избиралась, арест на имущество не налагался. Ответчик полагает, что истцом не представлены доказательства, подтверждающие причинение физических и нравственных страданий, факт причинения морального вреда, а также не обоснован размер подлежащей взысканию компенсации морального вреда. Относительно требований истца о взыскании расходов за оказание юридической помощи в размере 30000 рублей, отметил, что из содержания соглашения об оказании юридической помощи, квитанции невозможно установить, что данные документы относятся в гражданскому делу по иску о взыскании морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, кроме того, с учетом сложности рассматриваемого дела, соразмерности выполненных услуг, находит указанную сумму явно завышенной. Просит вынести законное и обоснованное решение по существу заявленных исковых требований о компенсации морального вреда и взыскании судебных расходов, с учетом принципа разумности, обоснованности и справедливости.

Представитель 3-го лица МО МВД России «Краснозерский» - ФИО3, с исковыми требованиями не согласился, полагал, что факт возбуждения уголовного дела не свидетельствует о нарушении прав истца. Вместе с тем, в случае удовлетворения исковых требований, просил руководствоваться требованиями разумности и справедливости.

Представитель 3-го лица прокуратуры Новосибирской области – ФИО2, действующая на основании доверенности полагает, что в судебном заседании нашел свое подтверждение факт возбуждения в отношении истца уголовного дела, его допроса в качестве подозреваемого, предъявления ему обвинения, в силу положений ст.1070 ГК РФ истец имеет право на компенсацию морального вреда. Сумма компенсации морального вреда в размере 500000 рублей, предъявленная ко взысканию, чрезмерно завышена и не отвечает требованиям разумности и справедливости. В судебном заседании не представлено доказательств избрания в отношении истца меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении. Полагала необходимым удовлетворить исковые требования ФИО1 о взыскании с Российской Федерации в лице Министерства Финансов РФ за счет казны РФ компенсации морального вреда в разумных пределах. Завышенной находит и сумму расходов на оплату услуг представителя в размере 30000 рублей, заявленную истцом, с учетом сложности рассматриваемого дела, количество раз участия представителя в судебном заседании, полагала необходимым данное требование истца также удовлетворить в разумных пределах.

Допрошенный в качестве свидетеля в судебном заседании – следователь СО МО МВД России «Краснозерский» ФИО9 указал, что 18 июля 2017 года им было возбуждено уголовное дело по ч.3 ст.160 УК РФ в отношении ФИО1, расследованием которого он занимался в течение 5 месяцев и 18 декабря 2017 года вынес постановление о прекращении уголовного дела в отношении ФИО1, в связи с отсутствием в его действиях состава преступления. В рамках данного уголовного дела, интересы ФИО1, по назначению следователя, защищал адвокат ФИО6 По данному уголовному делу действительно планировалось предъявление ФИО1 обвинения по ч.3 ст.160 УК РФ и им – ФИО9 было изготовлено постановление о привлечении ФИО1 в качестве обвиняемого 13 октября 2017 года, которое он распечатал и поставил в нем свою подпись, затем указанное постановление подписал адвокат ФИО6, который торопился и не смог бы присутствовать при предъявлении обвинения, однако после этого, в ходе обсуждения указанного уголовного дела с руководителем следственного органа, последний указал ему на преждевременность предъявления обвинения ФИО1, и он, согласившись с данным мнением, не стал предъявлять ФИО1 обвинение, а распечатанное и подписанное, им и адвокатом, постановление о привлечении в качестве обвиняемого находилось на его рабочем столе, которое впоследствии с указанного стола пропало, данное постановление не имеет юридической силы. Обвинение в рамках указанного уголовного дела ФИО1 не предъявлялось, какая-либо мера пресечения не избиралась. 18 декабря 2017 года уголовное дело в отношении ФИО1 было прекращено, в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, признано право на реабилитацию. На момент прекращения уголовного дела ФИО1 находился в статусе подозреваемого. Какого-либо давления на ФИО1 в ходе расследования уголовного дела не оказывалось.

Допрошенный в качестве свидетеля в судебном заседании – начальник СО МО МВД России «Краснозерский» ФИО10 указал, что ему, как руководителю следственного органа МО МВД России «Краснозерский» известно, что в июле 2017 года следователем ФИО9 было возбуждено уголовное дело в отношении ФИО1 по ч.3 ст.160 УК РФ, в рамках данного уголовного дела ФИО1 был допрошен в качестве подозреваемого, произведен ряд следственных действий, после чего 18 декабря 2017 года уголовное дело было прекращено, в связи с отсутствием в действиях ФИО1 состава преступления. После прекращения данного уголовного дела, оно было им проверено, как руководителем следственного органа, при этом из материалов дела усматривалось, что на момент прекращения уголовного дела ФИО1 находился в статусе подозреваемого, 18 декабря 2017 года он был допрошен в качестве подозреваемого и в тот же день было вынесено постановление о прекращении уголовного дела в отношении ФИО1, в связи с отсутствием в его действиях состава преступления. В материалах дела отсутствует постановление о привлечении ФИО1 в качестве обвиняемого из чего он делает вывод, что обвинение ФИО1 не предъявлялось. Из разговора со следователем ФИО9 ему известно, что в ходе расследования уголовного дела он планировал предъявление ФИО1 обвинения и даже вынес постановление о привлечении в качестве обвиняемого, однако в дальнейшем при более детальном изучении материалов дела, следователем было установлено, что ФИО1 имел право начислить своей супруге премию, в связи с чем пришел к выводу об отсутствии оснований для предъявления ФИО1 обвинения и не стал его предъявлять, при этом заготовленное постановление о привлечении ФИО1 в качестве обвиняемого в дальнейшем пропало с рабочего стола следователя ФИО9, поскольку обвинение ФИО1 не предъявлялось, указанное постановление не имело юридической силы, в связи с чем служебная проверка по данному факту не проводилась.

Допрошенный в качестве свидетеля в судебном заседании – адвокат адвокатского кабинета Адвокатской палаты Новосибирской области ФИО6 указал, что по назначению следователя осуществлял защиту интересов ФИО1 по уголовному делу, возбужденному в отношении последнего по ч.3 ст.160 УК РФ. Отметил, что в связи с большим количеством уголовных и гражданских дел, по которым он представляет интересы тех или иных лиц, подробно обстоятельства данного уголовного дела не помнит. Вместе с тем после обозрения копии постановления о привлечении ФИО1 в качестве обвиняемого от 13 октября 2017 года подтвердил подлинность своей подписи в указанном документе и данное следственное действие, указал, что действительно 13 октября 2017 года, в его присутствии, ФИО1 было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.160 УК РФ, о чем было составлено, предъявленное для обозрения, постановление о привлечении в качестве обвиняемого. Исключил возможность подписания им постановления о привлечении ФИО1 в качестве обвиняемого не в ходе проведения данного следственного действия, а до или после его проведения. Избиралась ли ФИО1 по данному уголовному делу мера пресечения пояснить не может, в связи с давностью событий.

Суд приходит к выводу о возможности рассмотрения дела в отсутствие представителя ответчика, что не противоречит требованиям ст.167 ГПК РФ.

Суд, разрешая спор по существу выслушав истца, представителей третьих лиц, свидетелей, изучив позицию ответчика, исследовав и оценив в соответствии со ст.67 ГПК РФ относимость, допустимость, достоверность каждого представленного доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности, приходит к следующим выводам.

В соответствии со ст.53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

В соответствии с п.1 ст.1070 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

В отношении лиц, незаконно или необоснованно подвергнутых уголовному преследованию, такой порядок определен статьями 133-139, 397 и 399 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

Исходя из содержания данных статей право на компенсацию морального вреда, причиненного незаконными действиями органов уголовного преследования, возникает только при наличии реабилитирующих оснований (вынесение в отношении подсудимого оправдательного приговора, а в отношении подозреваемого или обвиняемого - прекращение уголовного преследования по реабилитирующим основаниям). При этом установлено, что иски за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства (ст.136 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктами 34, 35, 55 статьи 5 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации реабилитацией признается порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения причиненного ему вреда; реабилитированным является лицо, имеющее в соответствии с данным Кодексом право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с незаконным или необоснованным уголовным преследованием; уголовным преследованием является процессуальная деятельность, осуществляемая стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления.

Согласно ч.1 ст.133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

В соответствии с ч.2 ст.133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеют: подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2, 5 и 6 части первой статьи 24 и пунктами 1 и 4 - 6 части первой статьи 27 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

В силу ч.1 ст.150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Согласно ст.151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В силу абз.3 статьи 1100 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ.

На основании ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В соответствии с частью 2 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

Исходя из содержания указанной нормы процессуального права применительно к положениям абзаца 3 статьи 1100 и пункта 1 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации, юридически значимым обстоятельством в настоящем деле является факт незаконного привлечения истца к уголовной ответственности.

Установлено, что 18 июля 2017 года было возбуждено уголовное дело в отношении ФИО1 по признакам преступления, предусмотренного ч.3 ст.160 Уголовного кодекса Российской Федерации.

13 сентября 2017 года ФИО1, в присутствии защитника – адвоката ФИО6, был допрошен в качестве подозреваемого.

Согласно представленной истцом копии постановления о привлечении в качестве обвиняемого, 13 октября 2017 года ФИО1 было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.160 УК РФ.

При этом, анализируя в совокупности, представленную истцом копию постановления о привлечении в качестве обвиняемого, в котором имеются подписи следователя СО МО МВД России «Краснозерский» ФИО11, ФИО1, защитника ФИО6, подлинность которых не оспаривалась указанными лицами, в соответствии с которым 13 октября 2017 года ФИО1 был привлечен в качестве обвиняемого по данному уголовному делу, ему предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.160 УК РФ, показаний свидетелей ФИО9, ФИО10, ФИО6, допрошенных в судебном заседании, а также положений уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации, в силу п.1 ч.1 ст.47 которого обвиняемым признается лицо, в отношении которого вынесено постановление о привлечении его в качестве обвиняемого, суд приходит к выводу о предъявлении ФИО1, в рамках указанного уголовного дела, 13 октября 2017 года обвинения в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.160 УК РФ.

18 декабря 2017 года было вынесено постановление о прекращении уголовного дела в отношении ФИО1 по п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ в связи с отсутствием в действиях последнего состава преступления, предусмотренного ч.3 ст.160 УК РФ, признано право на реабилитацию.

Кроме того, суд приходит к выводу, что в рамках данного уголовного дела какая-либо мера пресечения, в том числе в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, в отношении ФИО1 не избиралась, поскольку в исследованном судом уголовном деле сведений об избрании в отношении ФИО1 меры пресечения не имеется, истцом доказательств избрания меры пресечения суду также не представлено.

Таким образом, незаконность уголовного преследования истца в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.160 УК РФ подтверждается постановлением от 18 декабря 2017 года о прекращении уголовного дела (уголовного преследования) в отношении ФИО1, в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного ч.3 ст.160 УК РФ, признании за ФИО1 права на реабилитацию, соответственно, действиями правоохранительных органов ФИО1 причинен моральный вред.

Согласно ст.5 УПК РФ обвинением является утверждение о совершении определенным лицом деяния, запрещенного уголовным законом, выдвинутое в порядке, установленном уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации.

В силу ст.171 УПК РФ постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого выносится при наличии достаточных доказательств, дающих основания для обвинения лица в совершении преступления.

Одной из целей уголовного судопроизводства является защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения прав и свобод (ст. 6 УПК РФ).

Таким образом, предъявление обвинения от имени государства в совершении преступления, которое впоследствии не нашло своего подтверждения, безусловно, свидетельствует о незаконности осуществляемого уголовного преследования. Установлению в таком случае подлежит размер подлежащей возмещению компенсации морального вреда.

Согласно п.2 ст.1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

В соответствии с п.2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

Конституция Российской Федерации, провозглашая человека, его права и свободы высшей ценностью, а признание, соблюдение и защиту прав и свобод человека и гражданина - обязанностью государства (статья 2), вместе с тем гарантирует каждому право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц (статья 53); права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом, а государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (статья 52).

Применительно к отношениям, складывающимся в связи с осуществлением уголовного судопроизводства, данное право получило конкретизацию и развитие в главе 18 «Реабилитация» (статьи 133 - 139) УПК РФ, о чем указано выше.

Данными нормами, как видно из их содержания, в изъятие из общих начал гражданско-правовой ответственности, предусмотрено возмещение вреда независимо от вины должностных лиц соответствующих органов с целью реализации гражданско-правовой защиты конституционных прав каждого, прежде всего права граждан на свободу и личную неприкосновенность (статьи 2 и 22 Конституции РФ), если эти права были нарушены актами правоохранительных органов (что повлекло за собой причинение вреда), в то время как ответственность за иные незаконные действия государственных органов и их должностных лиц по статье 1070 ГК РФ наступает на общих условиях ответственности за причинение вреда, что само по себе не означает снижения уровня гражданско-правовой защиты прав и законных интересов граждан.

Таким образом, действия (или бездействие) органов государственной власти или их должностных лиц, причинившие вред любому лицу, влекут возникновение у государства обязанности этот вред возместить, а каждый пострадавший от незаконных действий органов государственной власти или их должностных лиц наделяется правом требовать от государства справедливого возмещения вреда.

По смыслу закона, судом, исходя из обстоятельств конкретного уголовного дела, может быть принято решение о возмещении вреда, причиненного в результате уголовного преследования по обвинению, не нашедшему подтверждения в ходе судебного разбирательства.

Указанной правовой позиции соответствует разъяснение, изложенное в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 года №17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве».

При определении обстоятельств, свидетельствующих об объеме и степени страданий истца, суд учитывает, что в отношении ФИО1 не избиралось мера пресечения, доказательств обратного суду представлено не было.

Суд учитывает, что в рамках расследования уголовного дела осуществлялись процессуальные действия, затрагивающие права и свободы истца.

В качестве обвиняемого истец ФИО1 привлекался 13 октября 2017 года.

Кроме того, истец в обоснование заявленных требований указывает на то, что в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности от стресса у него ухудшилось состояние здоровья, обострились хронические заболевания, кроме того ему был назначен прием психотропных препаратов.

Вместе с тем, из представленной копии амбулаторной карты истца усматривается, что медицинские осмотры, в ходе которых были поставлены ряд диагнозов, были произведены в 2016 году: 08.04.2016 года, 11.04.2016 году, то есть до возбуждения уголовного дела в отношении истца, кроме того, вопреки доводам истца, указанные медицинские документы составлены и до первого обращения главы Казанского сельсовета ФИО4 в полицию с заявлением о преступлении, которое датировано 12 июля 2016 года. Из представленного истцом рецепта №006645 от 18 января 2018 года не усматривается: специализация врача, назначившего указанный в рецепте медицинский препарат, в связи с каким заболеванием или болезненным состояние он был назначен.

Таким образом, обстоятельства ухудшения состояния здоровья истца в связи с незаконным уголовным преследованием, истцом в ходе судебного разбирательства доказано не было и судом не установлено. Кроме того, не представлено суду доказательств и судом не установлено фактов оказания на истца давления со стороны следователя в период расследования уголовного дела.

Анализируя представленные ФИО1 доказательства о характере и степени причиненных ему физических и нравственных страданий, суд руководствовался положениями ст.ст.67,196 ГПК РФ, оценивая пояснения сторон, свидетелей, по своему внутреннему убеждению, пришел к выводу, что незаконным привлечением истца к уголовной ответственности, ФИО1 были причинены нравственные страдания.

По мнению суда, причиненные истцу нравственные страдания, состоят также в том, что сам факт незаконного привлечения к уголовной ответственности за совершение указанного преступления нарушили личные неимущественные права ФИО1, нравственные страдания истца были увеличены длительностью уголовного преследования, неопределенностью его положения.

При определении размера компенсации морального вреда, суд учитывает конкретные обстоятельства дела, длительность незаконного уголовного преследования, уголовное преследование осуществлялось в отношении ФИО1 по ч.3 ст.160 УК РФ с момента возбуждения уголовгого дела, при этом в рамках уголовного дела истец привлекался, как в качестве подозреваемого, так и в качестве обвиняемого в совершении тяжкого преступления (ч.3 ст.160 УК РФ), прекращение уголовного дела в отношении ФИО1 за отсутствием в его действиях состава преступления, количество и характер совершенных следственных действий, данные о личности истца, сферу его деятельности, принимает во внимание, что несомненно пострадала его репутация в глазах окружающих, которым было известно о возбуждении в отношении него уголовного дела, в том числе в глазах семьи и коллег, очевидно, что истец испытывал чувство несправедливости за обвинение в совершении преступления, предусмотренного по ч.3 ст.160 УК РФ, которое было прекращено по п.2 ч.1 ст. 24 УК РФ, в связи с отсутствием в деянии состава преступления, степень нравственных страданий, причиненных незаконным уголовным преследованием, а также требования разумности и справедливости, и полагает подлежащей взысканию компенсацию морального вреда в размере 20000 рублей.

То обстоятельство, что какие-либо меры пресечения или процессуального принуждения в отношении истца не применялись, не опровергает сам факт причинения истцу морального вреда и учтено при его определении в денежном выражении. Поскольку сам факт незаконного уголовного преследования влечет причинение нравственных страданий.

Данная сумма компенсации морального вреда подлежит взысканию с Российской Федерации в лице Министерства Финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в силу ст.1070 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии со ст.100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству, суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Возмещение судебных издержек осуществляется, только той стороне, в пользу которой вынесено решение суда, которым спор разрешен по существу. Гражданское процессуальное законодательство при этом исходит из того, что критерием присуждения расходов на оплату услуг представителя при вынесении решения является вывод суда о правомерности или неправомерности заявленного истцом требования.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в определении от 21 декабря 2004 года № 454-О, обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя, и тем самым на реализацию требования ч.3 ст.17 Конституции РФ.

По смыслу приведенной нормы, закон предоставляет суду право уменьшить сумму, взыскиваемую в возмещение расходов на оплату услуг представителя тогда, когда признает эти расходы чрезмерными в силу конкретных обстоятельств дела, и является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя.

Истцом заявлено требование о взыскании расходов в размере 30000 рублей за оказание юридических услуг, в подтверждение представлено соглашение об оказании юридической помощи №01-02/18 от 01 февраля 2018 года и квитанция к приходному кассовому ордеру №20/18 от 01 февраля 2018 года (л.д.20-22).

Суд полагает возможным удовлетворить требования о возмещения расходов оплаты услуг представителя частично, руководствуясь положениями ст.100 ГПК РФ, согласно которой судебные расходы на оплату услуг представителя взыскиваются в разумных пределах с учетом объема оказанной правовой помощи, в том числе количества судебных заседаний, в которых представлялись интересы доверителя.

Учитывая категорию и сложность рассматриваемого гражданского дела, объем оказанных истцу услуг представителем, конкретные обстоятельства дела, составление искового заявления, участие представителя в одном судебном заседании, установленных в судебном заседании обстоятельств, продолжительность рассмотрения дела, результат его рассмотрения, отдаленность нахождения представителя, подтверждение оплаченных стороной юридических услуг, с учетом принципа разумности и справедливости, соблюдая необходимый баланс процессуальных прав и обязанностей сторон, направленный против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя, учитывая материальное положение сторон, суд полагает возможным взыскать в пользу истца расходы по оплате услуг представителя в размере 12000 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 в счет компенсации морального вреда - 20000 (двадцать тысяч) рублей; расходы на оплату услуг представителя в размере 12000 (двенадцать тысяч) рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Новосибирский областной суд, путем подачи жалобы через Краснозерский районный суд Новосибирской области, в течение месяца со дня принятия судом решения в окончательной форме.

Решение в окончательной форме принято 25 июня 2018 года.

Судья