Решение № 2-137/2020 2-137/2020(2-6562/2019;)~М-6091/2019 2-6562/2019 М-6091/2019 от 3 февраля 2020 г. по делу № 2-137/2020

Дело № 2-137/2020 УИД: 78RS0007-01-2019-006747-89


Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Санкт-Петербург 04 февраля 2020 года

Колпинский районный суд города Санкт – Петербурга в составе:

председательствующего судьи Никулина Д.Г.,

при секретаре Грачевой И.М.,

при участии: истца – ФИО1, представителя ответчиков ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, ФСИН России – ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, ФСИН России, Министерству финансов Российской Федерации в лице УФК по городу Санкт-Петербургу о взыскании компенсации морального вреда,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратился в Колпинский районный суд города Санкт – Петербурга с исковыми заявлениями к ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области о взыскании компенсации морального вреда.

Определением Колпинского районного суда города Санкт-Петербурга от 10.09.2019 года в соответствии с частью 4 статьи 151 ГПК РФ однородные гражданские дела объединены в одно производство для совместного рассмотрения и разрешения.

В обоснование заявленных требований ФИО1 указал, что с 22.09.2014 года по 19.07.2017 года содержался в Федеральном казенном учреждении «Следственный изолятор № 1 Управления Федеральной службы исполнения наказания по Санкт-Петербургу и Ленинградской области».

ФИО1 указывает, что 05.06.2018 года, 06.06.2018 года, 18.06.2018 года, 20.06.2018 года он был подготовлен к этапированию в Колпинский районный суд города Санкт-Петербурга с целью обеспечения его личного участия в судебных заседаниях. С 06 часов 00 минут каждого дня он находился в сборном отделении в ожидании конвоя, в отделении с ним находилось еще около 12 человек, большая часть из которых курила. На просьбы истца об обеспечении его пребывания в сборном пункте с некурящими лицами, от сотрудников СИЗО положительной реакции не последовало.

Истец указал, что его содержание в одной камере с курящими лицами в указанные даты вызывало дискомфорт, страдания и эмоциональный стресс. Находясь в одном изолированном, небольшом по площади, помещении совместно с курящими арестантами, он был вынужден дышать дымом, что как следствие, привело к ухудшению его здоровья. В сборном боксе невозможно было находиться, помещение было задымлено табачным дымом, вентиляция отсутствовала. Кроме того, эмоциональный дискомфорт ФИО1 приносило также то обстоятельство, что вынужденно находясь в изолированном помещении (сборном боксе) с курящими арестантами, он не мог ни выйти, ни покинуть его, ни удалиться из него, что причиняло ему неудобства, вызывало негативные эмоции, раздражение и стресс.

В результате указанных действий ФИО1 понес нравственные и психологические страдания, чем был выражен причиненный ему моральный вред.

Ссылаясь на положения ст. ст. 151, 1069, 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации, ФИО1 просит взыскать с ответчика в его пользу компенсацию морального вреда в размере 120000 руб. 00 коп. за каждый день, а всего 480 000 руб. 00 коп.

Истец в судебное заседание явился, исковые требования поддержал в полном объеме, по основаниям, изложенным в иске, настаивал на их удовлетворении.

Представитель ответчика ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области – ФИО2 в суд явился, против удовлетворения заявленных требований возражал, поддержал доводы, изложенные в отзыве ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области на исковое заявление, представленном ранее в материалы дела.

Представитель ответчика ФСИН России – ФИО2 в судебное заседание явился, также возражал против удовлетворения заявленных требований, поддержал доводы, изложенные в отзыве ФСИН России на исковое заявление, представленном в материалы дела.

Представитель ответчика Министерство Финансов Российской Федерации в лице УФК по городу Санкт-Петербургу в судебное заседание не явился, о месте и времени проведения судебного заседания извещен надлежащим образом, о причинах неявки суд в известность не поставил, отложить судебное заседание не просил.

В связи с чем, учитывая положения ст. ст. 10, 35 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, ст. ст.20, 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также тот факт, что очередное отложение судебного разбирательства приведет к необоснованному нарушению прав других участников процесса, суд считает возможным рассмотреть дело в порядке ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Суд, в силу части 2 статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, сохраняя независимость, объективность и беспристрастность, создав все условия для установления фактических обстоятельств дела, предоставив сторонам возможность для реализации их прав, исследовав материалы дела, приходит к следующему.

В соответствии с частью 1 статьи 9 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

Суд учитывает принцип состязательности, который предполагает такое построение судопроизводства, в том числе, по гражданским делам, при котором правосудие (разрешение дела), осуществляемое только судом, отделено от функций спорящих перед судом сторон, при этом суд обязан обеспечивать справедливое и беспристрастное разрешение спора, предоставляя сторонам равные возможности для отстаивания своих позиций, и потому не может принимать на себя выполнение их процессуальных (целевых) функций.

В связи с чем, с учётом диспозитивности в гражданском судопроизводстве, суд рассматривает дело по имеющимся в его распоряжении доказательствам.

Являющаяся в силу статьи 15 Конституции Российской Федерации частью правовой системы России Рамочная конвенция Всемирной организации здравоохранения по борьбе против табака от 21 мая 2003 года, признавая, что многие содержащиеся в сигаретах и других табачных изделиях компоненты и выделяемый ими дым являются фармакологически активными, токсичными, мутагенными и канцерогенными, отражая обеспокоенность по поводу разрушительных последствий для здоровья, связанных с употреблением табака и воздействием табачного дыма, констатируя, что такое воздействие является причиной смерти, болезней и инвалидности, закрепляет необходимость мер, обеспечивающих защиту от табачного дыма на рабочих местах, общественном транспорте, в закрытых общественных местах и, в соответствующих случаях, в других общественных местах (преамбула, статьи 4 и 8).

Основываясь на приведенных предписаниях Конституции Российской Федерации и Рамочной конвенции Всемирной организации здравоохранения по борьбе против табака, Федеральный закон от 23 февраля 2013 года N 15-ФЗ "Об охране здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака" к числу основных принципов охраны здоровья граждан от воздействия окружающего табачного дыма и последствий потребления табака относит соблюдение прав граждан в этой сфере и устанавливает, что для лиц, находящихся в следственных изоляторах, иных местах принудительного содержания или отбывающих наказание в исправительных учреждениях, обеспечивается защита от воздействия окружающего табачного дыма в порядке, установленном уполномоченным Правительством Российской Федерации федеральным органом исполнительной власти по согласованию с федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере здравоохранения (статья 4 и часть 4 статьи 12).

Часть 1 статьи 33 Федерального закона от 15 июля 1995 года N 103-ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" предусматривает размещение в камерах курящих подозреваемых и обвиняемых по возможности отдельно от некурящих.

В связи с этим часть 1 статьи 33 Федерального закона от 15 июля 1995 года "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" подлежит применению в системе действующего правового регулирования и не расценивается, как нарушающая Конституцию Российской Федерации (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2017 года N 2886-О).

Аналогичные положения содержатся в пункте 21 Правил внутреннего распорядка изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел, утвержденных приказом Министерства внутренних дел от 22 ноября 2005 года N 950, размещение подозреваемых и обвиняемых в камерах ИВС производится с учетом их личности и психологической совместимости. Курящие по возможности помещаются отдельно от некурящих.

Таким образом, положения статьи 33 Федерального закона от 15 июля 1995 года N 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» и пункта 21 Правил внутреннего распорядка изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел, утвержденных приказом Министерства внутренних дел от 22 ноября 2005 года N 950, не содержат императивных норм относительно раздельного содержания курящих и некурящих лиц в сборном пункте.

Судом установлено, что в период с 22.09.2014 года по 19.07.2017 года содержался в Федеральном казенном учреждении «Следственный изолятор № 1 Управления Федеральной службы исполнения наказания по Санкт-Петербургу и Ленинградской области».

Как следует из содержания исковых заявлений, ФИО1 был подготовлен к этапированию в Колпинский районный суд города Санкт-Петербурга с целью обеспечения его личного участия в судебных заседаниях в следующие даты: 05.06.2018 года, 06.06.2018 года, 18.06.2018 года, 20.06.2018 года. С 06 часов 00 минут каждого дня ФИО1 находился в сборном отделении в ожидании конвоя, в данном отделении с ним находилось еще около 12 человек, большая часть из которых курила. В силу того, что ФИО1 не курит, его содержание совместно с курящими арестантами в боксе сборного отделения приносило ему эмоциональный дискомфорт, моральные и нравственные страдания, вызывало негативные эмоции, раздражение и стресс.

Сторона ответчика отрицала факт того, что ФИО1 находился в сборном пункте с 06 часов утра каждого дня на протяжении 4-5 часов, а также то, что в сборном пункте не было возможно дышать, однако не отрицала того, что в сборном боксе могли быть лица, которые курили. Кроме того, ответчик не опроверг заявления истца о том, что он не курит табак.

Суд учитывает, что ФИО1 не представлено конкретных лиц, которые употребляли табак в непосредственной близости с ним в сборном пункте.

Фактически, как указывает сам истец, его права непосредственно нарушались действиями лиц, курящими рядом с ним. Нарушений требований нормативных актов представителями СИЗО суду не представлено.

В указанной части суд полагает, что действуя разумно и осмотрительно, ФИО1 мог обратиться к таковым лицам и попросить их воздержаться от курения табака при нем. Кроме того, ФИО1 мог обратиться с иском именно к указанным лицам.

ФИО1, инициируя подачу исковых заявлений, не представил доказательств своего длительного и систематического содержания с конкретными лицами в сборном пункте, которые употребляли при нем табак.

Истец не представил каких-либо доказательств обращений в администрацию учреждения о том, что употребление табака вблизи него происходит против его воли.

Как пояснил представитель ответчика законодательство не предусматривает разграничения содержания лиц в сборном пункте для курящих и не курящих, таких раздельных боксов в СИЗО не имеется. Указанные пояснения стороной истца с учётом ст. ст. 56, 67 ГПК РФ не оспорены.

Фактически истец не представил доказательств нарушения его прав непосредственно СИЗО, а также того, что курение иных лиц рядом с ним имело место в конкретную дату, конкретный промежуток времени и происходило против его воли.

При этом суд принимает во внимание то обстоятельство, что ФИО1 в искомый период являлся лицом, права которого были ограничены в интересах общества, к нему как к лицу, совершившему преступление, были применены меры государственного принуждения в виде лишения свободы.

Заявленные им исковые требования неразрывно связаны с совершенным им противоправным деянием и периодом содержания его под стражей, а также отбытием наказания и проведением следственных и иных действий в рамках расследуемых в отношении него уголовных дел.

Таким образом, в данном деле суд учитывает интересы конкретной личности и пределы ограничения прав и свобод личности в интересах общества.

Согласно статье 3 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, статье 21 Конституции Российской Федерации достоинство личности охраняется государством. Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.

При этом лицу не должны причиняться лишения и страдании в более высокой степени, чем тот уровень страданий, который неизбежен при лишении свободы, а здоровье и благополучие лица должны быть гарантированы с учетом практических требований режима содержания.

Согласно статье 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В соответствии с частью 2 статьи 10 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации при исполнении наказаний осужденным гарантируются права и свободы граждан Российской Федерации с изъятиями и ограничениями, установленными уголовным, уголовно-исполнительным и иным законодательством Российской Федерации.

Таким образом, процесс содержания лица под стражей или отбывания им наказания законодательно урегулирован, осуществляется на основании нормативно-правовых актов и соответствующих актов Министерства юстиции Российской Федерации, которыми регламентированы условия содержания, права и обязанности лиц, содержащихся под стражей или отбывающих наказание, а также права и обязанности лиц, ответственных за их содержание.

Избрание в отношении лица меры пресечения в виде заключения под стражу предполагает собой существенное ограничение его правового статуса, реализацию в отношении такого лица режимных требований и его изоляцию.

В свою очередь статья 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации допускает возможность ограничения федеральным законом прав человека и гражданина в качестве средства защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Относя принятие уголовного и уголовно-исполнительного законодательства к ведению Российской Федерации, Конституция Российской Федерации (статья 71, пункт "о"), тем самым наделяет федерального законодателя полномочием вводить в интересах общества и его членов подобного рода ограничения, которые могут быть связаны с применением к лицам, совершившим преступления, в качестве меры государственного принуждения уголовного наказания, в том числе, в виде лишения свободы, особенность которого состоит в том, что при его исполнении на осужденного осуществляется специфическое воздействие, выражающееся в лишении или ограничении тех или иных прав и свобод и возложении определенных обязанностей.

Применение к лицу, совершившему противоправное деяние, такого наказания, как лишение свободы, имеет целью защиту нравственности, прав и законных интересов других лиц. Вместе с тем исполнение этого наказания изменяет привычный уклад жизни человека, его отношения с окружающими людьми и имеет определенные морально-психологические последствия, затрагивая тем самым не только его права и свободы как гражданина, но и его права как личности. Устанавливая в законе меры уголовного наказания с различным комплексом ограничений, дифференцируемых в зависимости, в первую очередь, от тяжести назначенного судом наказания, соответствующего характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного, а также порядок исполнения наказания, федеральный законодатель исходит из того, что в целом осужденные обладают теми же правами и свободами, что и остальные граждане, за изъятиями, обусловленными особенностями их личности, совершенных ими преступлений и специальным режимом мест лишения свободы.

Согласно статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Таким образом, вопреки предположениям истца статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации не определяет императивности взыскания морального вреда, при любом несоблюдении должностным лицом нормативного, либо подзаконного акта.

Как предусмотрено пунктом 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий в данном деле оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" разъяснено, что степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесённых им страданий.

Из приведенных правовых норм и акта их толкования следует, что сами по себе нарушения личных неимущественных прав потерпевшего или посягательство на нематериальные блага не являются безусловными основаниями для удовлетворения требований о компенсации морального вреда. Обязательным условием удовлетворения названных требований является факт причинения потерпевшему физических и нравственных страданий.

Процесс содержания лица под стражей или отбывания им наказания законодательно урегулирован, осуществляется на основании нормативно-правовых актов и соответствующих актов Министерства юстиции Российской Федерации, которыми регламентированы условия содержания, права и обязанности лиц, содержащихся под стражей или отбывающих наказание, а также права и обязанности лиц, ответственных за их содержание.

Содержание на законных основаниях лица под стражей или отбывание им наказания в местах, соответствующих установленным государством нормативам, заведомо не может причинить физические и нравственные страдания, поскольку такие нормативы создавались именно с целью обеспечить не только содержание в местах лишения свободы или под стражей, но и обеспечить при этом соблюдение прав лиц, оказавшихся в них вследствие реализации механизма государственного принуждения.

При таких обстоятельствах само по себе содержание лица под стражей или отбывание им наказания в местах лишения свободы, осуществляемые на законных основаниях, не порождают у него право на компенсацию морального вреда.

Согласно ст. 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

Для наступления ответственности по ст. 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо доказать факт причинения вреда, размер вреда, неправомерность (незаконность) действий (бездействия) причинителя вреда, а также причинно-следственную связь между указанными незаконными действиями (бездействием) и наступившим вредом. При отсутствии хотя бы одного из названных обстоятельств ответственность по ст. 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации не наступает.

Из содержания положений статей 151, 1099 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что право требования компенсации морального вреда возникает при нарушении принадлежащих гражданину личных неимущественных прав либо нематериальных благ.

Юридически значимым и подлежащим доказыванию обстоятельством по делу о такой компенсации является факт причинения потерпевшему физических и нравственных страданий.

При установлении наличия или отсутствия физических и нравственных страданий, а также при оценке их характера и степени суд учитывает индивидуальные особенности потерпевшего и иные заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела.

В соответствии с положениями статей 12, 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, гражданское судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

В связи с этим обязанность доказать факт причинения вреда личным неимущественным правам и другим нематериальным благам, а также незаконность действий (бездействия) органа государственной власти, либо его должностного лица, в рассматриваемом случае возлагается на истца. Ответчик должен доказать отсутствие своей вины.

По факту содержания истца в период содержания под стражей в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области в одном боксе сборного отделения совместно с курящими арестантами, ФИО1 неоднократно обращался в Колпинский районный суд города Санкт-Петербурга с административными исковыми заявлениями в порядке части 1 статьи 218 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации о признании указанных действий ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области незаконными, а также о признании незаконным бездействия ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской по непринятию решения по его переводу в некурящую камеру и содержание его с курящими сокамерниками, в том числе, в период, пересекающийся с искомым.

Так, к примеру, в рамках административного дела № 2а-2325/2019 ФИО1 обжаловал действия административного ответчика ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по городу Санкт-Петербургу и Ленинградской области по факту содержания его в одном боксе сборного отделения совместно с курящими арестантами, однако за иной период, приводя при этом доводы, аналогичные доводам рассматриваемого искового заявления.

Решением Колпинского районного суда города Санкт-Петербурга от 05.03.2019 года в удовлетворении заявленных ФИО1 требований было отказано.

Апелляционным определением судебной коллегии по административным делам Санкт-Петербургского городского суда от 20.08.2019 года упомянутое решение Колпинского районного суда города Санкт-Петербурга оставлено без изменения, апелляционная жалоба ФИО1 без удовлетворения.

Кассационным определением судебной коллегии по административным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 19.11.2019 года вышеуказанные судебные постановления были оставлены без изменения, кассационная жалоба ФИО1 без удовлетворения.

Таким образом, законность действий ответчика не раз являлась предметом проверки в ходе рассмотрения административных исков, предъявленных ФИО1, и подтверждена многочисленными решениями суда, вступившими в законную силу.

В ходе рассмотрения вышеупомянутых административных дел было установлено, что содержание ФИО1 в одной камере сборного отделения с курящими арестантами не повлекло за собой каких-либо негативных последствий в виде нарушения законных прав и свобод ФИО1, а также не спровоцировало возникновения каких-либо заболеваний у истца, связанных с условиями его содержания, в том числе, по причине помещения его в одну камеру с курящими арестантами.

Согласно пояснениям представителя ответчика, размещение по камерам в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области осуществлялось и осуществляется в соответствии с требованиями статьи 33 Федерального закона от 15.07.1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» с учетом их личности и психологической совместимости, курящие по возможности помещаются отдельно от некурящих. Камера, в которой содержался истец в искомый период, равно как и остальные камеры, была оборудована вентиляцией, проветривание осуществлялось также при выводе спецконтингента ежедневно на прогулку в течение не менее одного часа. Кроме того, в случае необходимости, поступление свежего воздуха осуществлялось через форточки оконных проемов.

В силу части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями пункта 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

При этом какой-либо императивной нормы, указывающей на компенсацию морального вреда в данном случае, не имеется, поскольку, как было указано выше, положения статьи 33 Федерального закона от 15 июля 1995 года N 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» и пункта 21 Правил внутреннего распорядка изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел, утвержденных приказом Министерства внутренних дел от 22 ноября 2005 года N 950, не носят императивного характера, а ставят размещение подозреваемых и обвиняемых в камерах курящих отдельно от некурящих в зависимость от имеющихся возможностей.

Систематического и длительного нарушения права ФИО1 судом не установлено, факта причинения ему физических и нравственных страданий, обстоятельства, унижающие его человеческое достоинство, в ходе рассмотрения дела установлены не были.

В свою очередь, истцом не представлено доказательств, отвечающих положениям ст. ст. 56, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, указывающих на конкретное время прибытия истца в бокс сборного отделения, длительности нахождения в нем, а также доказательств, свидетельствующих о наличии у него нравственных или физических страданий, возникших вследствие действий ответчика, доказательств, что у истца ухудшилось здоровье в результате ненадлежащих условий содержания в камере, обращения с заявлениями и жалобами на момент содержания в боксе сборного отделения в искомый период в адрес администрации учреждения на условия содержания от него самого, также в материалы дела представлено не было.

Также в ходе рассмотрения настоящего дела не были представлены доказательства, свидетельствующие о том, что содержание ФИО1 в одной камере совместно с курящими арестантами повлекло за собой какие-либо негативные последствия и спровоцировало возникновение каких-либо заболеваний у истца, связанных с ненадлежащими условиями его содержания.

Кроме того обоснованность заявленного требования ставит под сомнение факт длительного необращения истца в суд относительно рассматриваемого события.

Таким образом, с учётом отсутствия специальной императивной нормы для описанного истцом события, суд приходит к выводу о том, что совокупность имеющихся в деле доказательств, свидетельствует о необоснованности и недоказанности требований истца и исходя из действующего законодательства и фактических обстоятельств дела, и не находит оснований для удовлетворения иска.

Суд учитывает принцип состязательности, который предполагает такое построение судопроизводства, в том числе по гражданским делам, при котором правосудие (разрешение дела), осуществляемое только судом, отделено от функций спорящих перед судом сторон, при этом суд обязан обеспечивать справедливое и беспристрастное разрешение спора, предоставляя сторонам равные возможности для отстаивания своих позиций, и потому не может принимать на себя выполнение их процессуальных (целевых) функций.

В связи с чем, с учётом диспозитивности в гражданском судопроизводстве, суд рассматривает дело по имеющимся в его распоряжении доказательствам.

Так, истец не обосновал заявленные требования, а ответчик представил доказательства указывающие на невозможность удовлетворения требований.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. ст. 12, 56, 67,167, 194-198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении заявленных исковых требований ФИО1 к ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, ФСИН России, Министерству финансов РФ в лице УФК по г. Санкт-Петербургу о взыскании компенсации морального вреда, - отказать в полном объёме.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Колпинский районный суд Санкт-Петербурга.

Судья: Никулин Д.Г.

Решение принято в окончательной форме 20 февраля 2020 года