Приговор № 2-27/2017 от 7 декабря 2017 г. по делу № 2-27/2017

П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

г. Омск 8 декабря 2017 года

Судья Омского областного суда Гаркуша Н.Н.

с участием государственного обвинителя Рябухи А.М.,

потерпевшей О-Ко Г.Н.,

подсудимых ФИО1, ФИО2,

защитников адвокатов Гридина В.М., Фраткиной Е.Г.,

при секретарях Соколовой Е. С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела, по которому

ФИО1, <...>, не судим,

обвиняется в совершении преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 4 ст. 162, пп. «ж, з» ч. 2 ст. 105 РФ,

ФИО3, <...>, не судима,

обвиняется в совершении преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 4 ст. 162, чч. 4, 5 ст. 33 -пп. «ж, з» ч. 2 ст. 105 РФ,

У С Т А Н О В И Л

Подсудимые ФИО1 и ФИО3 совершили разбой группой лиц по предварительному сговору, с применением предмета, используемого в качестве оружия, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего О-ко А.Н., <...> года рождения. Кроме того, подсудимый ФИО1 при пособничестве ФИО3 совершил убийство потерпевшего О-ко А.Н., сопряженное с разбоем. Преступления совершены в <...> Омской области при следующих обстоятельствах.

В период с декабря 2016 года до 14 февраля 2017 года ФИО1 и ФИО3, полагая о наличии у О-ко А.Н. денежных средств, вступили в сговор о хищении чужого имущества путем разбойного нападения и убийства О-ко А.Н. ФИО3 и ФИО1 продумали план действий, согласно которому ФИО3 с использованием доверительных отношений с потерпевшим должна была прийти к О-ко А.Н. и предложить ему спиртное, чтобы потерпевший в состоянии алкогольного опьянения не мог оказать активного сопротивления, под надуманным предлогом обеспечить ФИО1 доступ в дом О-ко А.Н. и выйти. ФИО1 в это время должен был напасть на О-ко А.Н. и совершить его убийство. После этого планировались совместные действия по завладению имуществом потерпевшего. Оговорив план действий и распределив роли, ФИО3 и ФИО1 осуществили данный преступный замысел. 14 февраля 2017 года в 20.09 часов ФИО3 позвонила О-ко А.Н. и под предлогом празднования «дня Валентина» предложила распить спиртное. Около 21 часов ФИО1 на автомобиле «ВАЗ 2101», привез ФИО3 к О-ко А.Н., сам уехал на территорию КФХ «Т-в С.В.», ожидая звонка ФИО3 с сообщением о возможности совершения преступления. ФИО3 тем временем прошла к О-ко А.Н. в дом, расположенный на <...>, и стала распивать с ним спиртное, чтобы привести его в состояние опьянения, исключающее активное сопротивление. В период с 22.41 часов до 23.35 часов ФИО3 неоднократно переговаривала по мобильному телефону с ФИО1 и сообщала о состоянии О-ко А.Н., предложила привезти еще одну бутылку спиртного, чтобы использовать это в качестве предлога для знакомства и обеспечения ФИО1 доступа в дом, а также для приведения потерпевшего в состояние сильного алкогольного опьянения. 15 февраля около 00.19 часов ФИО1 на указанном выше автомобиле приехал к О-ко А.Н. и под предлогом доставки спиртного зашел в дом. ФИО3 познакомила О-ко А.Н. с ФИО1, который после этого, используя доверительные отношения, остался в доме с целью последующего совершения преступления. В период с 00.19 часов до 06.00 часов после распития спиртного, когда О-ко А.Н. опьянел, ФИО3, согласно плану и распределению ролей, вышла во двор. В это время ФИО1, действуя в соответствии с отведенной ему ролью, напал на О-ко А.Н., с целью убийства и завладения чужим имуществом, подобрав ремень и используя его в качестве оружия, набросил ремень на шею О-ко А.Н. и, затягивая петлю, задушил потерпевшего. Затем ФИО1 и ФИО3, осуществляя корыстные цели до конца, обыскали дом, нашли и похитили денежные средства в сумме 53 000 рублей и сотовый телефон «Alcatel» стоимостью <***> рублей. После этого ФИО1 и ФИО3 скрылись с места происшествия, труп О-ко А.Н. на автомобиле «ВАЗ 2101» привезли на территорию КФХ «Т-в С.В.» в <...>. ФИО1 перенес труп в загон со свиньями. В течение нескольких дней труп потерпевшего был съеден животными.

В судебном заседании подсудимая ФИО3 виновной себя в предъявленном обвинении не признала. Подсудимый ФИО1 признал обвинение частично.

Из показаний подсудимых следует, что они вместе работали на свиноферме в КФХ «Т-в» в <...>. Вечером 14 мая 2017 года в «день Валентина» после работы ФИО3 вместе с другими работниками на территории фермы употребляла спиртное, после чего ФИО1 отвез ее в <...> домой, а сам вернулся на ферму.

Относительно последующих событий ФИО3 показала, что вернулась поздно и решила, что муж не пустит ее домой, позвонила соседу О-ко А.Н. и пошла к нему в гости, с собой принесла спиртное, которое вместе распивали. Когда спиртное закончилось, она позвонила ФИО4у, который по ее просьбе привез еще бутылку водки, сам уехал. Она продолжала вместе с О-ко употреблять спиртное, сильно опьянела и последующие события помнит плохо: слышала голоса О-ко и Раковского, затем ФИО4 посадил ее в машину и привез на ферму, где она спала до утра. Обстоятельства смерти О-ко не видела и к преступлению не причастна.

Из показаний ФИО1 следует, что он знал от ФИО5 о том, что у О-ко А.Н. есть деньги, у него были намерения совершить кражу денег, однако о совершении преступления с ФИО5 не договаривались. Когда 14 февраля вечером привез ФИО5 с фермы домой, Бугакова сказала, что муж ее домой не пустит и она пойдет к О-ко распивать спиртное. Он (ФИО4) решил, что О-ко опьянеет и у него будет возможность совершить кражу денег. Ночью ФИО5 позвонила ему от О-ко и попросила привезти бутылку водки, которая имелась на ферме. Он выполнил ее просьбу, передал Бугаковой спиртное и вернулся на ферму. Через некоторое время, в период с 1.30 до 3 часов, ему с телефона ФИО5 позвонил сам О-ко, также попросил привезти спиртного. Он выполнил эту просьбу, познакомился с О-ко и прошел к нему домой, где находилась ФИО5. Затем ФИО5 вышла на улицу, а он (ФИО4) и О-ко остались в доме. В разговоре он (ФИО4) сказал, что увезет ФИО5 на ферму, чтобы на следующий день у нее не было прогула и не возникло проблем на работе. О-ко стал возражать, ругаться, и между ними возникла ссора и драка. В процессе борьбы ФИО4 подобрал на полу фрагмент ремня, набросил его на шею О-ко, чтобы успокоить потерпевшего, удерживал, пока О-ко не перестал сопротивляться. В это время вернулась ФИО5. Они обнаружили, что О-ко мертв. Он (ФИО4) решил совершить кражу, нашел и забрал 53 тысячи рублей, машинально взял телефон потерпевшего. Затем он перенес труп О-ко в багажник, отвез его на ферму, перенес в загон со свиньями, рассчитывая позже увезти труп в пустынное место. Однако в тот же день, зайдя в загон, не обнаружил погибшего. Деньги и телефон выбросил.

Не оспаривая причинение потерпевшему смерти, отрицает сговор на совершение преступления, корыстные цели и мотивы примененного им насилия, утверждает, что действовал без умысла на убийство, в ссоре, и руководствовался личностными мотивами, после чего совершил кражу. В целом аналогичную позицию ФИО1 занимал на начальной стадии расследования (т. <...> л.д. <...>). На завершающей стадии судебного следствия ФИО4 высказал сомнения по поводу смерти потерпевшего, не исключая возможность того, что О-ко лишь находился без сознания, пришел в себя и сам ушел с фермы. ФИО3 по поводу показаний ФИО1 утверждает, что была в сильной степени опьянения, не отрицает, но не помнит обстоятельства, о которых говорит ФИО1

Суд не может согласиться с предложенной подсудимыми версией. Виновность ФИО1, а также виновность ФИО3, фактические обстоятельства совершенных ими преступлений устанавливаются следующими доказательствами.

Из материалов дела видно, что ФИО1 не был последовательным в своей позиции, после предъявления обвинения по ч. 1 ст. 105 УК РФ (т. <...> л. д. <...>), допрошенный дополнительно 16 мая 2017 года в качестве обвиняемого, рассказал о заранее спланированном с ФИО3 преступлении против О-ко А.Н. с целью завладения его имуществом. Из этих показаний следует, что в декабре 2016 года во время совместного распития спиртного у них с ФИО5 зашел разговор о жителях села, у которых есть деньги. ФИО5 рассказала, что О-ко ведет подсобное хозяйство и имеет деньги. Поскольку он и ФИО5 нуждались в деньгах, они решили ограбить О-ко. В середине января 2017 года у них вновь состоялся разговор по данному поводу. Он предложил план, согласно которому ФИО5 под каким-либо предлогом придет к О-ко, будет распивать с ним спиртное, чтобы тот опьянел и не смог оказать сопротивления, после чего он (ФИО4) под предлогом доставки спиртного придет к ним и убьет О-ко, затем они вдвоем осмотрят дом и похитят деньги. Бугакова согласилась, поставив условие, чтобы убийство было совершено в ее отсутствие, когда она выйдет в туалет. Договорившись, они стали ждать удобного случая, чтобы ФИО5 могла прийти в гости к О-ко, не вызывая подозрений. 14 февраля он на работе при встрече сказал ФИО5, что это удобный случай пойти к О-ко. ФИО5 позвонила О-ко и напросилась в гости. Вечером после работы он отвез ФИО5 к дому О-ко и стал ждать ее звонка. 15 февраля около 1 часа ФИО5 позвонила и попросила привезти бутылку водки, так как О-ко еще не опьянел. Он привез водку, ФИО5 познакомила его с О-ко, после чего он остался в доме. ФИО5 и О-ко продолжили распитие спиртного. Когда ФИО5 вышла во двор, они (ФИО4 и О-ко) прошли на кухню. Увидел на полу ремень, он решил задушить О-ко. Подняв ремень, он зашел за спину потерпевшему, накинул ремень ему на шею и стал душить, пока О-ко не умер. В это время вернулась ФИО5, и они вдвоем стали искать деньги, в одном из шкафов он нашел 53 тысячи рублей. Кроме того, он взял сотовый телефон О-ко. Он перенес труп в багажник автомобиля, вместе с ФИО5 приехали на ферму, там он перенес труп в загон и скормил свиньям (т. <...> л.д. <...>).

На очной ставке с ФИО3, изобличая ее в преступлении, ФИО1 указывал, что ФИО5 рассказывала ему о том, что у О-ко дома хранятся деньги, решили ограбить потерпевшего, 14 февраля она договорилась о встрече с О-ко, чтобы похитить деньги. ФИО5 позвонила ночью и сказала привезти водку, поскольку О-ко не опьянел, и чтобы он мог на месте решить по поводу ограбления. ФИО5 видела труп и сказала о том, в какой комнате могут храниться деньги (т. <...> л.д. <...>).

Данные обстоятельства были подтверждены ФИО1 после предъявления ему 20 июня 2017 года обвинения по ч. 2 чт. 105, ч. 4 ст. 162 УК РФ. Оспаривая хищение золотых украшений и сумму похищенных денежных средств, также показал, что у них с ФИО5 была договоренность о том, что она напоит О-ко, сообщит ФИО4у, который придет и совершит убийство, после чего они похитят деньги. С этой целью ФИО5 договорилась с О-ко и пошла к нему в гости. Он ждал звонка. Около 24 часов ФИО5 попросила привезти водку, так как О-ко не опьянел. Он приехал к О-ко, его встретила ФИО5, после чего они прошли в дом, и ФИО5 познакомила его с О-ко. Воспользовавшись доверием, он с разрешения О-ко остался в доме. После распития спиртного О-ко опьянел, и он (ФИО4) решил воспользоваться этим и задушить его, чтобы не было следов крови. Когда ФИО5 вышла из дома, он подобрал ремень и задушил О-ко. Вдвоем с ФИО5 искали деньги, ФИО5 искала в кухне, а ему предложила посмотреть в комнате в шкафах, он нашел там 53 тысячи рублей. Труп отвезли на ферму. Он перенес труп в загон со взрослыми свиньями, несколько дней не кормил их, и свиньи съели труп. Крупные кости он размельчал штыковой лопатой до полного поедания их свиньями. Опасаясь разоблачения, он сжег деньги, а телефон выбросил (т. <...> л.д. <...>). ФИО1 подтвердил эти обстоятельства преступления на завершающей стадии расследования, уточняя, что один переносил труп, не может утверждать, что измельчал останки потерпевшего (т. <...> л.д. <...>).

Доводы подсудимого о том, что он не давал такие показания, что они сфальсифицированы следователем и подписаны им без прочтения, являются безосновательными. Как видно из материалов дела и протоколов допросов, ФИО4у разъяснялись процессуальные права, предусмотренные ст. ст. 46, 47 УПК РФ, в том числе право на защиту и конституционное право не свидетельствовать против себя, давать показания либо отказаться от дачи показаний. Он был предупрежден, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу. Допрашивался он с участием адвоката, на очной ставке в присутствии других участников процесса, то есть в обстановке, исключающей незаконное воздействие. Достоверность сведений, внесенных в протоколы допросов и очной ставки, подтверждены подписями всех участников следственных действий, включая защитника и подсудимого, собственноручно указывавшего, что показания им прочитаны и верно записаны с его слов. Заявлений о незаконном воздействии, фальсификации, искажении и неверном изложении показаний, не поступало. В этой связи доводы Раковского о том, что он подписал показания без прочтения и не знал о их действительном содержании, не имеют под собой никаких оснований. Обращает внимание, что в показаниях Раковского имелись расхождения, касающиеся сговора на убийство, сокрытия трупа и т.п., что также опровергает доводы подсудимого о фальсификации и свидетельствует о том, что он давал показания свободно, согласно своему волеизъявлению и избранной им позиции, и его показания, правильно записывались в протоколах, с учетом внесенных им изменений,

На основании изложенного суд приходит к выводу, что указанные выше показания Раковского получены в полном соответствии с законом, являются допустимыми доказательствами и могут быть использованы для установления фактических обстоятельств и обоснования виновности подсудимых. Заявления Раковского о нарушениях закона сделаны им безосновательно с тем, чтобы опорочить доказательства, ввести суд в заблуждение и облегчить свое положение, признавая обвинение в менее тяжком преступлении.

Данные показания ФИО1 подтверждаются другими доказательствами, и суд приходит к выводу о достоверности сообщенных им сведений.

Потерпевшая О-Ко Г.Н. показала, что брат – О-ко А.Н. проживал один, вел подсобное хозяйство. У него имелись денежные накопления, о чем было известно жителям села, поскольку он одалживал деньги. Последний раз она виделась с братом 14 февраля 2017 года, а 18 февраля его соседка Л-ко сообщила, что О-ко А.Н. нет дома. На телефонные звонки он также не отвечал. Когда она (О-Ко Г.Н.) с дочерью пришли к О-ко А.Н., дом был открыт, его верхняя одежда находилась на месте, в комнатах нарушен порядок, в спальне открыта тумбочка и ее содержимое выброшено на пол, в другой комнате вывалены вещи из шкафа. Брат копил деньги на установку газового котла, и у него могли быть накопления около 200 тысяч рублей, однако деньги отсутствовали. Кроме того, пропали телефон, золотые украшения - цепочка, крестик.

Свидетель О-ко А.В. – племянница О-ко А.Н. показала, что О-ко А.Н. занимался личным хозяйством, «собирал деньги на газ», деньги хранил дома, бывали случаи, что он одалживал деньги жителям села. О том, что дядя пропал, узнала 18 февраля. У него в доме был беспорядок, следы распития спиртного, заметны следы обыска: из шкафа выброшены вещи, в тумбочке и шкафу все «перевернуто». Денег дома не было.

Свидетель Л-ко Н.П. также показала, что О-ко А.Н. имел подсобное хозяйство, одалживал односельчанам деньги. 18 февраля 2017 года обратила внимание, что свиньи с подворья О-ко А.Н. ходили по улице. Она звонила О-ко А.Н., но его телефон был отключен, дома его не оказалось. Об этом она (Л-ко Н.П.) сообщила О-Ко Г.Н.

Согласно материалам дела, 18 февраля 2017 года О-Ко Г.Н. обратилась в правоохранительные органы с заявлением о розыске ее брата О-ко А.Н., который пропал 14 февраля 2017 года (т. <...> л.д. <...>). Как следует из протокола осмотра места происшествия, проведенного 19 февраля 2017 года, в доме на <...> в <...> Омской области, принадлежащем О-ко А.Н., на время осмотра входная дверь и запирающие устройства повреждений не имели, в доме общий беспорядок, открыты двери шкафов, ящики выдвинуты, в комнате следы распития спиртного (т. <...> л.д. <...>).

В ходе осмотра места происшествия были обнаружены и изъяты следы пальцев рук, окурки, четыре ремня, долговая тетрадь, пустые бутылки из-под спиртного, посуда (т. <...> л.д. <...>).

Согласно протоколу осмотра, в тетради, изъятой на месте происшествия, содержались записи, свидетельствующие о том, что О-ко А.Н. неоднократно передавал в долг денежные средства, от 100 до 15 300 рублей (т. <...> л.д. <...>).

В соответствии с заключением судебной дактилоскопической экспертизы три следа рук, изъятые в ходе осмотра места происшествия, оставлены пальцами правой руки ФИО3 (т. <...> л.д. <...>). Заключением судебно-генетической экспертизы установлено, что на окурке сигареты обнаружен генетический материал, который произошел от ФИО3 и потерпевшего О-ко А.Н. На трех ремнях обнаружен генетический материал потерпевшего О-ко А.Н. (т. <...> л.д. <...>). Следы пота, выявленные на бутылках из-под водки, могут происходить от ФИО1 и ФИО3 (т. <...> л.д. <...>).

Свидетель Б-в В.В. показал, что последний раз видел О-ко А.Н. днем 14 февраля 2017 года. Его жена – ФИО3 - в тот день работала на ферме, вечером домой не пришла, он звонил ей, на что она ответила, что занята на работе. Домой она вернулась днем 15 февраля, говорила, что была на работе.

В судебном заседании на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ исследованы показания свидетеля Б-ва В.В., данные им на предварительном следствии. Б-в В.В. показывал, что вечером 14 февраля 2017 года они договаривались с женой отпраздновать «день валентина». Он ожидал ее вечером, около 22 часов позвонил ей на сотовый телефон. Она ответила, что по работе поехала в <...>. Около 24 часов он вновь позвонил жене, которая обещала быть через 15 минут, по голосу и речи понял, что она в нетрезвом состоянии. Когда он через некоторое время вновь позвонил жене, ее сотовый телефон был отключен. Не дождавшись, он лег спать. В ту ночь она домой не пришла (т. <...> л.д. <...>). В судебном заседании свидетель в целом подтвердил данные обстоятельства.

В судебном заседании допрошены свидетели Ф-в С.А. и В-ва Т.Н., которые работали вместе с подсудимыми на свиноферме. Из показаний свидетелей следует, что 14 февраля 2017 года после работы, примерно в 20 часов, они вместе с ФИО5 выпили спиртное по поводу «дня валентина». Примерно в 21 час ФИО4 повез ФИО5 домой в <...>.

Кроме того, Ф-в С.А. показал, что он уснул, Раковского не видел. Утром увидел ФИО5 в кухне, она была в нетрезвом состоянии, говорила, что ночевала на ферме, поскольку муж не пустил ее домой. На ферме в отдельном загоне содержались взрослые, крупные свиньи, примерно 18 голов, за которыми ухаживал ФИО4. Бывало, что по просьбе Раковского он (Ф-в) помогал в их кормлении. В тот день, 15 февраля, ФИО4 сказал ему (Ф-ву), что он (ФИО4) сам будет кормить взрослых свиней. На предварительном следствии Ф-в С.А. также показывал, что 15 февраля в разговоре ФИО4 сказал, что сам будет присматривать за свиньями, чтобы он (Ф-в) туда не ходил (т. <...> л.д. <...>).

По показаниям В-вой Т.Н., ФИО4 отвез ФИО5 домой и вернулся на ферму. Она (В-ва) ночью дежурила в «родильном отделении», и ФИО4 должен был сменить ее. В два часа она пошла спать, при этом Раковского не видела. Утром ФИО4 был на рабочем месте, а Бугакова спала в подсобном помещении, находилась в нетрезвом состоянии.

В ходе расследования, 26 февраля 2017 года, на территории фермерского хозяйства в <...> был осмотрен загон, в котором содержались взрослые свиньи. Человеческих останков обнаружено не было (т. <...> л.д. <...>).

В деле представлены сведения о соединениях мобильных телефонов, находившихся в пользовании у О-ко А.Н. (абонентский № <...>) и ФИО3 (абонентский № <...>). Согласно детализации телефонных соединений, 14 февраля 2017 года в 08.30 часов и 17.09 часов (время московское) зафиксированы исходящие телефонные звонки с телефона ФИО3 (№ <...>) на абонентский номер О-ко А.Н. (№ <...>). Кроме того, 14 февраля 2017 года зафиксированы множественные телефонные переговоры ФИО3 (№ <...>) с ФИО1 (абонентский № <...>): в 05.11, 05.17, 05.53, 08.43, 09.21, 13.42, 14.51, 14.52, 16.03, 16.49, 18.10, 18.53, 19.10, 19.41, 20.15, 20.35, 21.15 и 21.19 часов (время московское) (т. <...> л.д. <...>).

В судебном заседании на основании п. 1 ч. 2 ст. 281 УПК РФ исследованы показания свидетеля Ш-ной С.Е., которая являлась сестрой Б-ва В.В. Из показаний свидетеля следует, что после ареста Раковского она разговаривала с ФИО3, которая рассказала ей о совершенном преступлении. Из рассказа Бугаковой следовало, что ФИО4 расспрашивал ее, у кого из жителей села есть деньги. ФИО5 назвала О-ко А.Н., после чего они договорились ограбить его. По договоренности ФИО5 должна была прийти к О-ко и напоить его, ФИО4 совершит убийство, после чего они (ФИО5 и ФИО4) похитят деньги. ФИО5 рассказала, что 14 февраля она по телефону договорилась с О-ко о встрече и вечером пришла к нему домой. Когда спиртное закончилось, ФИО5 позвонила ФИО4у, который привез бутылку водку и остался в доме. После распития спиртного, ФИО5 вышла на улицу, а когда вернулась, увидела, что ФИО4 задушил О-ко ремнем. Обыскав дом, они нашли и похитили 53 тысячи рублей. ФИО4 отвез труп О-ко на ферму и скормил его свиньям (т. <...> л.д. <...>).

В свою очередь в ходе расследования свидетель Б-в В.В. показывал, что после задержания Раковского жена призналась, что в ночь с 14 на 15 февраля находилась у О-ко: созвонилась с ним и договорилась о встрече, после работы взяла бутылку водки и поехала к нему домой. Когда спиртное закончилось, она позвонила ФИО4у и попросила привезти водку. После этого ФИО4 остался в доме. Через некоторое время она вышла на улицу, а когда вернулась, О-ко был мертв, ФИО4 задушил его ремнем и похитил 50 тысяч рублей (т. <...> л.д. <...>).

Из протоколов допросов видно, что свидетели допрашивались в полном соответствии с требованиями закона, с разъяснениями им прав и обязанностей свидетеля, разъяснялось право не свидетельствовать против своих близких родственников. Свидетели удостоверили показания своими подписями, указывая на правильность записи их показаний. Никаких возражений и замечаний по поводу содержания показаний, заявлений о нарушении прав от свидетелей не поступало. При таких обстоятельствах показания свидетелей являются допустимыми доказательствами. Доводы Б-ва В.В. в судебном заседании об оказанном на него воздействии и принуждении к даче показаний суд признает безосновательными, обусловленными интересами подсудимой.

Изложенные доказательства в своей совокупности свидетельствуют о виновности подсудимых в разбое и убийстве потерпевшего О-ко А.Н.

Как видно, подсудимые не отрицают, что в ночь с 14 на 15 февраля 2017 года они находились у О-ко. В ходе расследования и в судебном заседании, допуская противоречия и предлагая различные версии, касающиеся сговора на совершение преступления, мотивов и целей убийства, роли ФИО5, ФИО4 последовательно показывал, что в эту ночь он задушил О-ко ремнем, после чего были похищены деньги и телефон потерпевшего, труп вывезен на ферму и брошен в загон к свиньям. Подсудимая ФИО5 аналогичным образом рассказывала Ш-ной и Б-ву о смерти потерпевшего в результате удавления ремнем и хищении денег. Данные показания Раковского и признания ФИО5, сделанные ею в разговоре со свидетелями, нашли подтверждение в других доказательствах.

Согласно показаниям свидетелей, после 14 февраля 2017 года никто не видел О-ко живым, на связь он не выходил, нигде не появлялся. О-ко дома не было, хотя его верхняя, зимняя, одежда оставалась на месте. В ходе осмотра места происшествия в доме потерпевшего зафиксированы беспорядок, разбросанные вещи и признаки обыска, денежные средства отсутствовали, тогда как у О-ко имелись денежные накопления, которые он хранил дома. Все эти обстоятельства объективно свидетельствовали о том, что в отношении О-ко совершено преступление. Одновременно на месте происшествия были обнаружены следы пальцев рук и биологические следы ФИО5. Показаниями свидетелей Б-ва, Ф-ва и В-вой установлено, что в ночь с 14 на 15 февраля 2017 года ФИО5 дома не ночевала, в течение определенного времени ФИО4 и ФИО5 на ферме не находились, и обстоятельства, которые бы исключали их причастность к происшедшим в доме О-ко событиям, отсутствуют.

В ходе осмотра следы крови потерпевшего в доме обнаружены не были. Данное обстоятельство согласуется с полученными от подсудимых сведениями о причинах смерти потерпевшего – в результате удавления, которое не сопровождается наружным кровотечением и объясняет отсутствие следов крови. Из показаний Ф-ва следует, что ФИО4 говорил ему не ходить в загон к свиньям, что согласуется с показаниями подсудимого о действиях по сокрытию трупа.

На основании изложенного суд считает установленным, что в ночь с 14 на 15 февраля 2017 года потерпевший О-ко был лишен жизни в своем доме путем удавления ремнем, после чего в доме были похищены денежные средства и сотовый телефон. Высказанные стороной защиты сомнения по поводу смерти О-ко, предположения о том, что потерпевший остался жив, находился лишь в бессознательном состоянии, пришел в себя и покинул загон, являются несостоятельными, опровергаются всей совокупностью приведенных выше доказательств. То обстоятельство, что труп или его останки обнаружены не были, не исключает факт преступления. Тело погибшего в течение нескольких дней находилось в загоне, в котором содержалось достаточно большое количество взрослых свиней, которые являются всеядными, в том числе плотоядными животными. Согласно показаниям подсудимого, данным им на предварительном следствии, он измельчал костные останки до полного поедания их свиньями. По смыслу закона отсутствие трупа и, следовательно, отсутствие экспертных исследований относительно причин его смерти не препятствуют разрешению этих вопросов на основании других полученных по делу доказательств. По настоящему делу получены достаточные доказательства, подтверждающие тот факт, что потерпевший был задушен подсудимым Раковским, смерть О-ко наступила от механической асфиксии в результате удавления петлей.

Предложенная подсудимыми версия, согласно которой ФИО4 задушил потерпевшего в ходе ссоры на почве личной неприязни, после чего совершил кражу, признается судом несостоятельной, обусловленной целями защиты от предъявленного обвинения и стремлением представить происшедшее как менее тяжкое преступление. Анализируя полученные доказательства в их совокупности, суд считает доказанным, что подсудимые заранее договорились о хищении денежных средств у О-ко путем разбойного нападения и убийства потерпевшего, и данный преступный замысел был осуществлен ими согласно продуманному плану и распределению ролей. При этом ФИО5, используя доверительные отношение, спаивала потерпевшего с тем, чтобы он не мог оказать активного сопротивления во время нападения, обеспечила доступ в жилище ФИО4у, который напал на потерпевшего и совершил убийство, после чего ФИО5 и ФИО4 обыскали помещение, нашли и похитили денежные средства и сотовый телефон, предприняли действия по сокрытию преступления.

Устанавливая виновность подсудимых, суд признает достоверными и принимает за основу показания Раковского, данные им на предварительном следствии. Как видно, ФИО4 неоднократно, подробно и обстоятельно рассказывал о состоявшемся между ним и ФИО5 преступном сговоре и его содержании, которым охватывалось хищение денежных средств и убийство потерпевшего О-ко, о продуманном ими плане действий и распределении ролей, конкретных обстоятельствах преступления, которое было совершено в соответствии с этим планом. Данные обстоятельства ФИО4 подтвердил на очной ставке с ФИО5. В свою очередь ФИО5 в разговоре с Ш-ной, в свободной, не следственной обстановке, аналогичным образом рассказывала о преступлении, изобличая Раковского и одновременно признавая свое участие. Оснований полагать, что они оговаривали себя и друг друга в преступлении, не имеется. Доводы ФИО5 о недостоверности показаний Ш-ной представляются не обоснованными. Эти показания, касающиеся сговора, плана преступления и совместного его осуществления, полностью подтверждаются установленными фактическими обстоятельствами и другими доказательствами по делу. Существенное доказательственное значение имеют сведения о телефонных переговорах, которые состоялись между подсудимыми с 14 на 15 февраля 2017 года.

Согласно показаниям Ф-ва и В-вой, примерно в 20 часов они вместе с ФИО5 выпили спиртное, после чего, около 21 часа, ФИО4 повез ФИО5 домой в <...>. Из детализации телефонных соединений видно, что ФИО5 позвонила О-ко в 20.09 часов (местное время), то есть договорилась с О-ко о том, что придет к нему в гости. Между тем из показаний Бугакова следует, что они договаривались с женой вместе ужинать, ожидая ее, он звонил ей неоднократно, в 22 часа, около 24 часов, на что она отговаривалась занятостью на работе. Полученные данные опровергают объяснения ФИО5 о причинах, по которым она пошла к О-ко, якобы из опасений, что муж не пустит ее домой, и подтверждают полученные на следствии показания о том, что ФИО5 направилась к О-ко в соответствии с достигнутой с Раковским договоренностью о совершении преступления.

Согласно детализации, после 21 часа, то есть во время, когда ФИО5 находилась у О-ко, ФИО4 неоднократно связывался с ФИО5 по телефону, в 21.10, 21.53, 22.10 часов (время местное). Эти данные, которые не объяснимы с позиции подсудимого в судебном заседании, подтверждают выводы органов расследования о сговоре на совершение преступление. Звонки исходили от Раковского, свидетельствуют об активной роли Раковского, который интересовался обстановкой и состоянием О-ко, которого должна была напоить ФИО5 для его последующего убийства. После этого ФИО5 звонила ФИО4у в 22.41, 23.15, 23.35 часов, то есть информировала Раковского об обстановке и предложила привезти спиртное. Затем вновь имели место исходящие звонки от Раковского в 24.15 и 24.19 часов. Данные обстоятельства подтверждают показания на следствии в той части, что ФИО4 в это время привез бутылку спиртного, о чем по телефону сообщил ФИО5, под этим предлогом, в соответствии с планом, познакомился с О-ко и остался у него дома, после чего и было совершено преступление. Вопреки доводам подсудимого, после 24.19 часов никаких телефонных переговоров между ними не было, что также опровергает версию Раковского, предложенную им в судебном заседании.

Все установленные обстоятельства - приход ФИО5 в гости к О-ко, в то время как муж ожидал ее дома, неоднократные телефонные переговоры между Раковским и ФИО5, приезд Раковского и последующие события, связанные с насильственной смертью потерпевшего и завладением его имущества, - не объясняются случайным совпадением, а подтверждают признания подсудимых на следствии, изобличают Раковского и ФИО5 в хищении имущества потерпевшего, совершенном ими по предварительному сговору путем разбойного нападения. Содержанием сговора и умыслом подсудимых охватывалось лишение потерпевшего жизни, о чем неоднократно показывал ФИО4 и что ФИО5 признавала в разговоре с Ш-ной. Эти показания полностью соответствуют фактическим обстоятельствам и наступившим последствиям. Для понимания подсудимых было очевидным, что выполнение задуманного ими плана, хищение денежных средств у потерпевшего возможно лишь путем лишения его жизни. В противном случае О-ко, обнаружив пропажу денег, мог обратиться в правоохранительные органы, рассказать о ФИО5 и ФИО4, и оставление О-ко в живых заведомо для подсудимых грозило им неизбежным разоблачением. То обстоятельство, что ФИО4 не приготовил заранее орудие преступления, а воспользовался ремнем, взятым на месте происшествия, выводы о сговоре и преднамеренном убийстве не опровергает. Согласно плану действий ФИО4 располагал достаточным временем, чтобы сориентироваться на месте, не вызывая подозрений О-ко, и выбрать способ лишения потерпевшего жизни с учетом обстановки, состояния О-ко и иных обстоятельств. В свою очередь ФИО5, договорившись о том, что потерпевший будет убит, допускала любые способы причинения смерти, включая применение в качестве оружия различных предметов. То обстоятельство, что потерпевший был задушен и в качестве оружия использовался ремень, охватывалось ее умыслом.

Таким образом, давая юридическую оценку содеянного, суд приходит к выводу об обоснованности квалификации действий подсудимых по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ - разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, совершенный группой лиц по предварительному сговору, с применением предмета, используемого в качестве оружия, и причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего. Преступление совершено подсудимыми с распределением ролей, согласно продуманному плану, и каждый из подсудимых, действуя в соответствии с поставленной ему задачей, участвовал в осуществлении общего преступного замысла. ФИО4 непосредственно совершил нападение, применяя опасное для жизни и здоровья насилие, и предпринимал действия по поиску и завладению чужим имуществом. Спаивая О-ко для облегчения нападения и подавления сопротивления, обеспечив ФИО4у доступ в дом и участвуя в поиске денежных средств и завладении имуществом потерпевшего, ФИО5 наряду с Раковским участвовала в хищении, и без ее непосредственного содействия выполнение задуманного было невозможно. Умыслом ФИО5 охватывалось применение в процессе хищения опасного насилия, причинение потерпевшему тяжкого вреда здоровью и смерти, с использованием в качестве оружия каких-либо предметов. При таких обстоятельствах, несмотря на то, что ФИО5 непосредственно не совершала насильственных действий в отношении О-ко, она признается судом соисполнителем разбоя, совершенного группой лиц по предварительному сговору, с применением предмета, используемого в качестве оружия, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего.

Действия Раковского по лишению потерпевшего жизни квалифицируются по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ – убийство, то есть умышленное причинение смерти, сопряженное с разбоем. Что касается ФИО5, то она непосредственно не участвовала в процессе лишения О-ко жизни, не применяла к нему физическое насилие, а потому в соответствии с законом не может быть признана исполнителем данного преступления. Являясь участником сговора об убийстве потерпевшего, ФИО5 в соответствии с планом преступления прошла в дом под надуманным предлогом, распивала спиртное с тем, чтобы привести О-ко в состояние опьянение для облегчения его убийства, используя доверительные отношения, обеспечила ФИО4у доступ в дом для последующего убийства потерпевшего, тем самым оказывала содействие ФИО4у в совершении убийства и создала необходимые условия для осуществления преступления. Действия ФИО5 при таких обстоятельствах квалифицируются по ч. 5 ст. 33 п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ – соучастие в форме пособничества в убийстве, сопряженном с разбоем.

Согласно закону, квалифицирующий признак – совершение убийства группой лиц по предварительному сговору, предусмотренный п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ, наличествует лишь при соисполнительстве. Учитывая, что по настоящему делу исполнителем убийства являлся один ФИО4, данный квалифицирующий признак исключается из обвинения Раковского, и, соответственно, из обвинения ФИО5. Кроме того, не получили доказательственного подтверждения выводы органов расследования о том, что ФИО5 являлась подстрекателем преступления. ФИО5 об этом не рассказывала. ФИО4 также ничего не говорил о такой роли ФИО5, показывал, что они вместе решили совершить преступление. В связи с этим суд исключает указание на выполнение ФИО5 роли подстрекателя, по обвинению в убийстве исключается ссылка на ч. 4 ст. 33 УК РФ.

Суд считает доказанным хищение денежных средств в сумме 53 тысячи рублей и сотового телефона стоимостью <***> рублей. Выводы органов расследования о том, что подсудимые похитили 200 тысяч рублей, не нашли своего достаточного подтверждения и основаны на предположениях. Свидетели не могут утверждать, сколько денежных средств имелось у О-ко и хранилось в доме, получены данные, что он одалживал деньги односельчанам. В свою очередь ФИО4 последовательно называет 53 тысячи рублей. Такую же сумму ФИО5 указала в разговоре с Ш-ной. Эти доводы подсудимых не опровергнуты. Также не нашел подтверждения факт хищения золотых цепочки и крестика. Подсудимые последовательно отрицают их хищение. Эти предметы не были обнаружены и изъяты у подсудимых, могли остаться на теле погибшего и были утеряны. Что касается сотового телефона, то подсудимый не отрицает, что забрал его. Доводы о «машинальном» изъятии телефона представляются надуманными, и суд считает доказанным хищение данного имущества. Умыслом ФИО5 охватывалось хищение любого имущества, которое будет изъято соучастником. Доводы Раковского, что, опасаясь разоблачения, он выбросил деньги и телефон, выводы обвинения не опровергают, представляют собой действия по распоряжению этим имуществом с учетом сложившейся ситуации.

Доказательства, которые бы опровергали выводы суда о виновности подсудимых, отсутствуют. Нарушений уголовно-процессуального закона и нарушений прав подсудимых, влияющих на допустимость доказательств и препятствующих суду вынести решение по делу, органами расследования допущено не было.

У суда не возникло сомнений по поводу вменяемости подсудимых. Из полученных доказательств видно, что действия Раковского и ФИО5 носили осмысленный и целенаправленный характер, были мотивированы. В ходе расследования в отношении подсудимых проведены судебно-психиатрические экспертизы. Установлено, что хроническими психическими расстройствами, слабоумием и иными болезненными состояниями психики они не страдали и не страдают, признаков временного психического расстройства не обнаруживали, выявленные у ФИО5 признаки синдрома зависимости от алкоголя выражены незначительно. ФИО4 и ФИО5 в полной мере могли осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими (т. <...> л.д. <...>). Выводы экспертов являются обоснованными, соответствуют полученным по делу доказательствам, свидетельствующим об адекватном поведении подсудимых, и не вызывают у суда сомнений. В судебном заседании ФИО4 и ФИО5 также ведут себя адекватно, и признаков расстройства психической деятельности у них не имеется.

Согласно ч. 2 ст. 43 УК РФ наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений.

При определении подсудимым наказания суд в соответствии со ст. 60 УК РФ принимает во внимание характер и степень общественной опасности, все фактические обстоятельства содеянного, отнесенного законом к особо тяжким преступлениям. Оснований для изменения категории совершенных преступлений на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ не имеется. Судом также учитываются роль и степень участия каждого из подсудимых в осуществлении преступного замысла, влияние назначаемого наказания на исправление подсудимых и иные предусмотренные законом цели наказания, личности подсудимых, которые характеризуются удовлетворительно и положительно, впервые привлекаются к уголовной ответственности.

Обстоятельства, отягчающие наказание в соответствии со ст. 63 УК РФ, в отношении подсудимых не установлены.

По смыслу закона, само по себе совершение преступления в состоянии опьянения не является единственным и достаточным основанием для признания такого состояния обстоятельством, отягчающим наказание. По настоящему делу участие ФИО5 в преступлении не было обусловлено состоянием опьянения. Установлено, что преступление заранее продумано подсудимыми, распитие Бугаковой спиртного совместно с потерпевшим являлось частью плана, и опьянение не влияло на роль и действия ФИО5. Поэтому нахождение ФИО5 в состоянии опьянения не может служить основанием для установления указанного отягчающего обстоятельства, предусмотренного ч. 1.1 ст. 63 УК РФ.

ФИО5 имеет троих детей, двое из которых являются малолетними, что в соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ является обстоятельством, смягчающим наказание. Суд учитывает влияние назначаемого наказания на условия жизни ее семьи, принимая во внимание как наличие в семье несовершеннолетних детей, так и состояние здоровья супруга подсудимой.

Что касается Раковского, то он малолетних детей не имеет. Доводы защиты о том, что ФИО4 в течение некоторого времени сожительствовал с П-ной Н.Г., имеющей четырех детей, не могут быть признаны обоснованными, поскольку не основаны на законе. Как видно из представленных суду копий свидетельств о рождении детей и пояснений П-ной Н.Г., ФИО4 отцом указанных детей не является, не усыновлял их. В соответствии с законом он не наделен никакими правами и несет никаких обязанностей в отношении этих детей. Основания для смягчающего обстоятельства, предусмотренного п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ, отсутствуют.

В качестве смягчающего наказания обстоятельства суд признает состояние здоровья Раковского, который, согласно представленным суду сведениям, страдает хроническими заболеваниями.

Кроме того, смягчающим наказание обстоятельством суд в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ признает явку с повинной Раковского (т. № <...> л.д. № <...>), а также активное способствование Раковского и ФИО5 раскрытию и расследованию преступления, изобличению соучастника. Как видно из материалов дела, преступление совершено в условиях неочевидности, и конкретные обстоятельства преступления стали известны от подсудимых. Показания Раковского, содержащие признания в разбойном нападении и убийстве, совершенных совместно с ФИО5, были положены в основу обвинения. Что касается ФИО5, то в деле имеются ее показания на начальной стадии расследования в качестве свидетеля (т. № <...> л.д. № <...>). Эти показания с учетом ее последующего процессуального положения обвиняемой, положений ст. 75 УПК РФ являются недопустимыми и не учитываются судом в качестве доказательств по делу. Вместе с тем суд обращает внимание, что эти показания, содержащие признания в преступлении и изобличающие Раковского, использованы следственными органами для определения и проверки возникшей версии происшедшего и раскрытия преступления. Поэтому суд в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ также устанавливает наличие данного смягчающего обстоятельства в отношении ФИО5. Последующий отказ от сделанных признаний и изменение показаний этого не исключает.

С учетом изложенного, тяжести и всех обстоятельств преступления суд считает необходимым назначить подсудимым наказание в виде лишения свободы в пределах санкции соответствующего уголовного закона. Исключительных обстоятельств, указанных в ст. 64 УК РФ и необходимых для назначения наказания ниже низшего предела, равно как и оснований для условного осуждения в соответствии со ст. 73 УК РФ не имеется.

Поскольку установлено смягчающее обстоятельство, предусмотренное п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, и отсутствуют отягчающие обстоятельства, при назначении ФИО4у наказания по ч. 4 ст. 162 УК РФ, а ФИО5 - по ч. 4 ст. 162 и ч. 2 ст. 105 УК РФ суд учитывает правила ч. 1 ст. 62 УК РФ, согласно которым наказание в этом случае не может превышать двух третей максимально строгого наказания, предусмотренного за данные преступления. С учетом ограничений, указанных в ч. 3 ст. 62 УК РФ, правила, предусмотренные ч. 1 ст. 62 УК РФ, не применяются при назначении ФИО4у наказания по ч. 2 ст. 105 УК РФ. Данные ограничения не распространяются на ФИО5, которой в соответствии со ст. 57 УК РФ не может быть назначено пожизненное лишение свободы. По ч. 2 ст. 105 УК РФ ФИО5 надлежит назначить обязательное дополнительное наказание в виде ограничения свободы. ФИО4 является иностранным гражданином, и в соответствии ч. 6 ст. 53 УК РФ дополнительное наказание в виде ограничения свободы назначено ему быть не может. Что касается дополнительного наказания в виде штрафа и ограничения свободы, предусмотренных санкцией ч. 4 ст. 162 УК РФ, суд не находит оснований для их назначения.

В соответствии с пп. «б, в» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание наказания надлежит определить ФИО4у в исправительной колонии строгого режима и ФИО5 в исправительной колонии общего режима.

Согласно закону при причинении гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Гражданский иск О-Ко Г.Н. о взыскании в счет компенсации морального вреда 500 тысяч рублей подлежит удовлетворению. Причинение потерпевшей убийством ее брата моральных страданий не вызывает сомнений, и завышенными ее требования не являются. В соответствии со ст. ст. 151, 1099 - 1101 ГК РФ подсудимые, виновные в убийстве, обязаны в долевом порядке возмещать этот вред. Принимая во внимание глубину и степень причиненных нравственных страданий, характер вины подсудимых и роль каждого из них в преступлении, их материальное и семейное положение, с учетом принципов справедливости и разумности, суд полагает необходимым взыскать с Раковского компенсацию в размере 350 тысяч рублей и с ФИО5 150 тысяч рублей. Кроме того, подсудимые обязаны в солидарном порядке возмещать материальный ущерб, причиненный хищением, который установлен судом в размере 54500 рублей.

Согласно пп. 3, 6 ч. 3 ст. 81 УПК РФ изъятые по делу предметы, признанные вещественными доказательствами, подлежат передаче законным владельцам; предметы, не представляющие ценности и не истребованные стороной, подлежат уничтожению.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 307, 308 и

309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л

ФИО1 признать виновным в совершении преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 4 ст. 162, п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, и назначить наказание в виде лишения свободы

-по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ на срок 9 лет,

-по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ на срок 15 лет.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения окончательно ФИО1 назначить наказание в виде лишения свободы на срок 17 лет с отбыванием наказания в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ в исправительной колонии строгого режима.

ФИО3 признать виновной в совершении преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 4 ст. 162, ч. 5 ст. 33 п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, и назначить наказание в виде лишения свободы

-по п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ на срок 8 лет,

-по ч. 5 ст. 33 п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ на срок 8 лет с ограничением свободы на срок 1 год.

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения окончательно ФИО3 назначить наказание в виде лишения свободы на срок 9 лет с ограничением свободы на срок 1 год.

На основании п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание наказания ФИО3 определить в исправительной колонии общего режима. После отбытия основного наказания в соответствии со ст. 53 УК РФ установить ФИО3 ограничения в течение одного года не изменять место жительства или пребывания и место работы, не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, а также возложить на нее обязанность являться два раза в месяц в названный специализированный государственный орган для регистрации. Указанные ограничения подлежат действию в пределах того муниципального образования, где осужденная будет проживать после отбытия лишения свободы.

Срок наказания ФИО1 и ФИО3 исчислять с 8 декабря 2017 года. Зачесть ФИО1 в срок наказания время содержания его под стражей с 26 февраля 2017 года по 8 декабря 2017 года.

Меру пресечения до вступления приговора в законную силу в отношении ФИО6 оставить без изменения - заключение под стражу. В отношении ФИО3 меру пресечения – подписку о невыезде и надлежащем поведении – изменить на заключение под стражу, взять ФИО3 под стражу из зала суда.

Взыскать в пользу О-Ко Г.Н. в счет компенсации морального вреда, причиненного убийством О-ко А.Н., с ФИО1 350 000 рублей и с ФИО3 150 000 рублей.

Вещественные доказательства по делу: - предметы одежды, вещи, мобильный телефон ФИО1 передать осужденному ФИО1 или его представителям. Фотографию О-ко А.Н., мобильный телефон «SAMSUNG» передать потерпевшей по делу О-Ко Г.Н. В случае невостребованности указанное имущество, а также остальные вещественные доказательства (смывы, биологические образцы, ремни, записную книжку и тетрадь О-ко А.Н. с рукописными записями, иные предметы, изъятые в ходе осмотров места происшествия), находящиеся на хранении в камере хранения СУ СК РФ по Омской области, уничтожить как не представляющие ценности.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Верховный Суд Российской Федерации в течение десяти суток со дня провозглашения, а осужденными - в тот же срок со дня получения копии приговора. Осужденные вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции. Данное ходатайство должно быть указано в апелляционной жалобе осужденного либо в возражениях осужденного на жалобы или представление, принесенные другими участниками уголовного процесса.

Судья