Апелляционное постановление № 22-10249/2019 22-374/2020 от 19 января 2020 г. по делу № 1-185/2019

мотивированное
апелляционное постановление изготовлено 21 января 2020 года

Судья Васильев В. В. дело № 22-374/2020

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Екатеринбург 20 января 2020 года

Свердловский областной суд в составе председательствующего Меледина Д. В., при секретаре Мальцевой Ю. А.,

с участием осужденного ФИО1, его адвоката Баторского Н. Д,

прокурора апелляционного отдела прокуратуры Свердловской области Пылинкиной Н. А.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Баторского Н. Д. в защиту интересов осужденного ФИО1 на приговор Богдановичского городского суда Свердловской области от 29 ноября 2019 года, которым

ФИО1, родившийся ...,

осужден по ч. 4 ст. 264 УК РФ (в ред. Федерального закона от 31.12.2014 г. №528-ФЗ) к 5 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами на срок 3 года.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения до вступления приговора в законную силу.

Заслушав доклад судьи Меледина Д. В., выступления осужденного ФИО1 и адвоката Баторского Н. Д., поддержавших доводы апелляционной жалобы, прокурора Пылинкиной Н. А., полагавшей необходимым оставить приговор без изменения, суд

УСТАНОВИЛ:

приговором суда ФИО1 признан виновным в нарушении правил дорожного движения при управлении автомобилем в состоянии опьянения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Преступление совершено в г. Богдановиче Свердловской области, при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе адвокат Баторский Н. Д. выражает несогласие с приговором, в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, существенными нарушениями уголовно-процессуального закона. Просит приговор отменить, оправдать ФИО1 в связи с отсутствием в его действиях признаков состава преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 264 УК РФ. Автор жалобы дает подробный анализ доказательств по делу, делая вывод, что за рулем автомобиля в момент ДТП находился потерпевший М. Указывает, что стороной обвинения в судебном заседании представлены недопустимые доказательства, полученные с нарушением закона. Более того, они являются косвенными, неоднозначными и противоречивыми. Обращает внимание, что на дисках с видеозаписью с камер наружного наблюдения кафе "Старая мельница" отсутствуют сведения о движении автомобиля, согласно которым можно сделать вывод, что за рулем находился потерпевший. ФИО1 действительно отъезжал от кафе за рулем своего автомобиля, затем он вернулся, после чего за руль сел М. Свидетель А. в суде не подтвердил свои показания, данные на предварительном следствии, пояснил, что "не обратил внимания, кто находился за рулем", также затруднился ответить, в какую сторону поехал автомобиль, на какое-то время потерял его из поля зрения.

Протокол осмотра места происшествия от 25 августа 2018 года в помещении кафе "Старая мельница", CD-диски с записями c камер наружного наблюдения, изъятые в ходе осмотра, являются недопустимыми доказательствами, полученными с нарушением действующего законодательства. На данных дисках отсутствует видеозапись с 6 часов, которая должна была зафиксировать момент выезда автомобиля на проезжую часть ... и, соответственно, то, что М. управлял транспортным средством. Свидетель Э. пояснял, что предоставлял сотрудникам больше файлов с видеозаписями с камер, также пояснял, что видел на видеозаписях, как ФИО1 отъезжал от кафе, а затем вернулся. Возвращение ФИО1 также подтверждает в своих показаниях свидетель З.

Судом необоснованно оставлены без рассмотрения ходатайства стороны защиты о признании недопустимыми доказательствами автотехнических экспертиз, судебно-медицинской экспертизы в отношении М., заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы и ходатайство о проведении повторной медицинской экспертизы. Данные экспертные заключения, положенные в основу приговора, является недопустимыми доказательствами.

Иванов не мог никому сообщить о том, что находился за рулем. Версия о том, что за рулем автомобиля находился ФИО2, исходила от представителя потерпевшего Х. – бывшей супруги погибшего, которая является сотрудником полиции ....

Обращает внимание на совокупность доказательств, подтверждающих, что в момент ДТП Иванов находился на пассажирском сиденье автомобиля. Согласно заключениям экспертов кровь, найденная на козырьке, установленного напротив правого переднего сиденья принадлежит ФИО1, на передней правой стойке автомобиля обнаружены волосы и кровь ФИО1 Из заключения судебно-медицинского эксперта следует, что каких-либо повреждений, свидетельствующих о том, что ФИО1 был за рулем не выявлено. Согласно мнению специалистов АНО "Центр медико-криминалистических исследований" Ш. и Г. за рулем автомобиля находился М., у него имелись характерные повреждения ребер, внутренних органов, которые могли быть причинены в момент ДТП в том месте, где находится рулевое колесо.

Состояние алкогольного опьянения у ФИО1 в момент ДТП как квалифицирующий признак не нашло свое подтверждение, фактически не мотивировано в приговоре.

Обвинительное заключение составлено с нарушением ст. 220 УПК РФ, предъявленное обвинение ФИО1 неконкретизировано. Кроме того, у последнего отсутствовала возможность реализовать свои права на стадии предварительного расследования, что привело к тому, что он не смог осуществить их и на судебной стадии. Слово в прениях подсудимому было предоставлено после реплики прокурора, что является нарушением его прав, противоречит нормам уголовно-процессуального закона.

В возражении на апелляционную жалобу государственный обвинитель Вяцкова Н. В. просит приговор суда оставить без изменения, жалобу - без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, суд считает приговор суда законным и обоснованным.

Оценив совокупность исследованных доказательств, правильно установив фактические обстоятельства дела, суд обоснованно квалифицировал действия ФИО2 по ч. 4 ст. 264 УК РФ.

Оснований для иной правовой оценки его действий не имеется.

Судом проверялась версия осужденного ФИО2 о том, что 25 августа 2018 года в момент ДТП он не управлял транспортным средством ... регистрационный знак №, а за рулем указанного автомобиля находился потерпевший М. Эта версия в ходе судебного следствия своего подтверждения не нашла и обоснованно, с приведением убедительных мотивов в приговоре, была отклонена, поскольку опровергается исследованными доказательствами, в частности:

протоколом осмотра места дорожно-транспортного происшествия, фототаблицы и схемы к нему, заключениями судебно-медицинских экспертиз, из которых следует, что 25 августа 2018 года за пределами проезжей части ... с правой стороны (относительно направления движения) возле здания автозаправочной станции № АО "Газпромнефть-Урал" (...) находится вышеуказанная машина на колесах, передней частью в направлении Тюмени с механическими повреждениями, передний регистрационный знак и лобовое стекло, со следами деформации, расположены за пределами проезжей части ... с правой стороны (относительно направления движения) в пределах участка осыпи. Непосредственно возле правой передней пассажирской двери автомобиля, ступнями частично под автомобилем, головой в направлении ... на спине на земле лежит труп М. с телесными повреждения в совокупности составляющими сочетанную механическую (автомобильную) травму (травма груди, живота и головы, сопровождавшаяся переломами ребер, разрывами сердца, печени и почки, вызвавшая острую массивную кровопотерю), которая явилась причиной смерти. В крови от трупа обнаружен этиловый спирт в концентрации, которая у живых лиц обычно соответствует сильному алкогольному опьянению (т. 1 л. д. 77-87, т. 2 л. <...>);

видеозаписью, просмотренной в ходе судебного следствия, протоколу осмотра этой видеозаписи, изъятой с камеры наружного наблюдения, установленной на здании АЗС №, судебных автотехнических экспертиз, акта обследования дорожных условий, протокола осмотра места происшествия, из которых следует, что 25 августа 2018 года около 6 часов 15 минут по мокрому асфальтобетонному покрытию ... по кривой малого радиуса с видимостью 100 м в дождливую погоду движется автомобиль с регистрационным знаком №, который с заносом преодолевает препятствие в виде бордюрного камня, разворачивается, наезжает на дерево, опрокидывается, совершает переворот с постановкой обратно на колеса. На правой стороне машины по кузову имеются следы налипшей земли, деформированы передняя часть кузова, крышка капота, переднее правое крыло, передняя правая дверь, арка правого переднего колеса (т. 1 л. <...>, 96-102, т. 2 л. <...>);

показаниями в суде свидетеля О., в соответствии с которыми последняя в составе бригады скорой медицинской помощи на месте ДТП у передней пассажирской двери ногами к автомобилю увидела труп потерпевшего, осужденный ФИО1 с запахом алкоголя лежал неподалеку возле передней части автомобиля, головой в направлении М.

показаниями свидетеля А. в суде и на предварительном следствии (т. 1 л. д. 173-175), согласно которым в ночь на 25 августа 2018 года он, М. и ФИО2 под управлением последнего на машине ... сначала приехали в кафе "Старая Мельница", где распивали спиртные напитки. Около 6 часов ФИО1 сел на водительское сиденье, а М. - на пассажирское. ФИО2 развернулся на машине и поехал налево, в сторону железнодорожного переезда. Затем он через 15-20 минут пошел в сторону этого переезда, у АЗС на ... увидел разбитый автомобиль "... возле которого лежал ФИО3 – увезла скорая помощь.

При этом суд обоснованно положил в основу приговора показания А. на предварительном следствии. В судебном заседании свидетель А. не отрицал, что давал такие показания, об отказе от своих показаний на предварительном следствии не заявлял, его допрос следователем проводился в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, с разъяснением возможности использования его показаний в качестве доказательства по уголовному делу. А., ознакомившись с протоколом допроса, замечаний на него не принес.

Показания свидетеля А. не противоречат показаниям свидетелей З. и Э., видеозаписи, изъятой в кафе "Старая Мельница", просмотренной на предварительном следствии и в суде первой инстанции.

В суде свидетель З. пояснял, что джип, на котором ФИО2, М. А. приехали к кафе, несколько раз отъезжал от кафе. Первоначально за рулем был ФИО1, а дальше он не знает. Запись с наружной камеры его сын Э. передал сотрудникам полиции, о чем последний подтвердил на допросе в судебном заседании.

Как видно из протокола осмотра данной записи, 25 августа 2018 года в 6 часов возле кафе "Старая Мельница" осужденный ФИО2 садится на переднее пассажирское сиденье автомобиля "...", а М. - на переднее пассажирское сиденье (т. 1 л. <...>).

Осужденный Иванов на предварительном следствии и в суде не отрицал, что на записи изображен он и потерпевший М.. При этом в суде пояснял, что через 5-15 минут они вернулись обратно, затем он предложил М. сесть за руль автомобиля, поскольку тот до этого несколько раз управлял его автомобилем, сам же сел на переднее пассажирское сиденье.

Ссылка стороны защиты, что данная видеозапись является недопустимым доказательством, необоснованна. Сторона защиты указывает, что согласно показаниям в суде свидетеля Э., системное время на жестком диске компьютера, на который записывалось вышеуказанное видео, отстает от реального времени на 13 минут. В связи с чем на просмотренной видеозаписи время отъезда на машине ФИО2 и М. указано неверное, соответственно, подтверждаются показания ФИО2 о том, что они возвращались к кафе, где потом за руль сел потерпевший и впоследствии совершил ДТП.

Показания осужденного ФИО2 опровергаются вышеизложенными показаниями свидетеля А., из которых следует, что после 6 часов ФИО1, севший на водительское сиденье, к кафе не приезжал.

Показания свидетеля А. о том, что непосредственно перед ДТП машиной управлял осужденный ФИО2 обоснованно признаны судом достоверными, так как они согласуются с вышеизложенными доказательствами, в том числе, с протоколом осмотра места происшествия, согласно которому труп потерпевшего находился возле правой передней пассажирской двери автомобиля, то есть рядом с пассажирским местом, куда сел погибший перед ДТП, с показаниями свидетелей С., С., потерпевших Т., Я., Х.

Допрошенный в суде свидетель С. пояснил, что приехал на место аварии, где возле машины лежал труп М.. Через 5 минут пришел А., который сказал, что он, ФИО2, М. распивали спиртное в кафе "Старая мельница", от которого ФИО2, управляя "...", уехал вместе с М..

Свидетель С. в суде и на предварительном следствии (т. 1 215-216) поясняла, что на месте аварии труп М. лежал возле правой пассажирской двери, ногами к ней. Через несколько дней в больнице ФИО2 сказал ей, что авария произошла из-за того, что другой автомобиль остановился перед ним и ему пришлось уходить от столкновения, в результате чего он чуть не столкнулся с фурой, его автомобиль понесло и он допустил опрокидывание машины. ФИО2 винил себя в гибели М..

В судебном заседании потерпевшая Х. дала аналогичные показания с показаниями свидетеля С. о месторасположении трупа потерпевшего, дополнительно, пояснив, что труп ногами лежал перпендикулярно к правой пассажирской двери.

В суде потерпевшая Т. пояснила, что в больнице ФИО2 сказал ей, что виноват в ДТП.

Потерпевшая Я. в суде и на предварительном следствии (т. 1 л. д. 161-163) указывала, что на месте ДТП труп М. находился на спине ногами к пассажирской двери. ( / / ) в больнице ФИО2 рассказал ей обстоятельствах аварии, а именно: машину под его управлением "подрезал" другой автомобиль, в связи с чем он поехал за ним, но преследуемая машина затормозила, поэтому он вывернул руль вправо, чтобы избежать столкновение со встречным грузовым автомобилем, и допустил съезд с дороги на территорию АЗС, где допустил столкновение с деревом.

Показания потерпевшей Я. соответствуют пояснениям в суде свидетеля Ф., согласно которым 25 августа 2018 года в утреннее время он, управляя тягачом ... в сцепке с полуприцепом, двигался по ..., проезжая АЗС, на повороте увидел быстро движущийся навстречу джип "... который заносило в его сторону. Он притормозил и отвернул немного вправо, "... проехал мимо. Впоследствии узнал, что на АЗС произошло ДТП с участием этого автомобиля.

Оснований для оговора осужденного ФИО2 со стороны С., С., Т., Я., Х., А., Ф. судом первой инстанции не установлено и из материалов уголовного дела не усматривается.

Все собранные по делу доказательства, положенные в основу приговора, в том числе и те, на которые обращает внимание в апелляционной жалобе адвокат, судом проверены и оценены в их совокупности, с соблюдением требований, предусмотренных ст. ст. 17, 87, 88 УПК РФ, и признаны достаточными для разрешения уголовного дела по существу.

При этом суд указал в приговоре, почему доверяет одним доказательствам и отвергает другие. В частности, с приведением соответствующей аргументации суд указал, почему признал неправдивыми вышеизложенные показания осужденного, неубедительным доказательством выводы заключения автономной некоммерческой организации "Центр медико-криминалистических исследований" и показания специалиста Ш., о том, что повреждения у М. являются специфическими повреждениями для водителя автомобиля, повреждения у ФИО1 подтверждают его расположение на переднем пассажирском сиденье.

Такой вывод специалистов противоречит факту обнаружения трупа М. на земле возле правого переднего пассажирского сиденья, ступнями частично под автомобилем, в свою очередь после ДТП осужденный ФИО1 лежал неподалеку от М. возле передней части автомобиля, головой в направлении погибшего, согласно протоколу осмотра места происшествия и показаниям свидетеля О..

Месторасположение трупа М. после ДТП возле правого переднего пассажирского сиденья автомобиля не противоречит и согласуется с комиссионной судебно-медицинской экспертизой (т. 2 л. д. 178-202).

Комиссия экспертов пришла к выводу, что с учетом результатов автотехнической экспертизы, определившей характер столкновения автомобиля с препятствием, направление и последовательность действия деформирующих сил на транспортное средство, на основании сравнительной оценки характера и локализации повреждений у ФИО1 и на трупе М., с учетом известных действующих факторов на водителя и пассажира переднего сиденья при столкновении автомобиля с препятствием, наиболее вероятно нахождение ФИО1 в момент дорожно-транспортного происшествия на месте водителя, М. – на месте пассажира переднего сиденья.

Помимо этого, эксперты указали, что у части повреждений, обнаруженных на трупе М., вектор травмирующей силы преимущественно имел направление справа налево, часть – в направлении спереди назад и часть - справа налево. Обнаруженная на трупе М. черепно-мозговая травма, состоящая, в частности, из ушибленной раны в правой височной области причинена при травмирующем воздействии тупым твердым предметом с ограниченной точкой соударения, точкой приложения травмирующей силы при этом явилась правая височная область, вектор травмирующей силы имел преимущественное направление справа налево.

Данные обстоятельства полностью согласуются с механизмом образования повреждений на машине в результате ДТП, первоначального контакта при наезде произошедшего между передней правой частью кузова и стволом дерева, основных деформаций автомобиля в районе передней правой его части: правый край переднего бампера, правый край капота, переднее правое крыло, передняя правая дверь, арка правого переднего колеса (судебные автотехнические экспертизы, протокол осмотра места происшествия, видеозапись ДТП), что безусловно свидетельствует о нахождении потерпевшего М. в момент ДТП на переднем пассажирском сиденье.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, заключения судебно-биологических экспертиз, судебно-медицинских экспертиз в отношении ФИО2 (т. 2 л. <...> 113-114, 130-131, 178-202), согласно которым кровь (на солнцезащитном козырьке, изъятом в салоне автомобиля "... над передним пассажирским сиденье), волосы (на фрагменте пластиковой накладки с правой передней стойки кузова автомобиля), обнаруженная у ФИО2 черепно-мозговая травма головы, в том числе оскольчатый перелом кости справа, судом оценены в совокупности с другими доказательствами по делу, и обоснованно не приняты как исключающие виновность ФИО2 в инкриминируемом преступлении.

Суд, сопоставив выводы комиссионной судебно-медицинской экспертизы с другими доказательствами, в том числе с показаниями С., С., Т., Я., Х., А., Ф., О., с заключением судебно-медицинской экспертизы (т. 2 л. д. 130-133), установившем, что на фонаре освещения салона автомобиля "...", расположенного в средней части салона, а не со стороны пассажира, обнаружена кровь ФИО1, верно установил фактические обстоятельства, заключающееся в том, что именно ФИО2, управляя автомобилем "... регистрационный знак №, не соблюдал относящиеся к нему требования п. п. 1.3, 2.1.2, 2.7, 10.1 ПДД РФ, что повлекло по неосторожности смерть ....

Состояние алкогольного опьянения у ФИО1 в момент ДТП, помимо вышеприведенных доказательств, подтверждено заключением судебной экспертизы, актом медицинского освидетельствования на состояние опьянения, согласно которым у ФИО1 25 августа 2018 года при поступлении Богдановичскую центральную больницу установлено состояние опьянения, в крови у него имелся этиловый спирт в количестве 1,4 г/л, что обычно соответствует средней степени алкогольного опьянения (т. 1 л. д. 119, т. 2 л. д. 61-64).

Вопреки доводам стороны защиты, изложенным в апелляционной жалобе адвоката и в суде второй инстанции, каждому доказательству, в том числе тем доказательствам, которые адвокат и осужденный просили признать недопустимыми, судом в приговоре дана надлежащая оценка, с точки зрения их допустимости. Суд апелляционной инстанции полностью согласен с данной оценкой.

Ставить под сомнение заключения проведенных по делу судебных экспертиз, протоколы осмотра мест происшествия и предметов, другие доказательства у суда оснований не имелось, поскольку, как следует из материалов уголовного дела, экспертные исследования, а также следственные действия проведены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона.

С учетом того, что совокупность исследованных доказательств является достаточной для разрешения уголовного дела, оснований для собирания дополнительных доказательств у суда первой инстанции не имелось.

Таким образом, всесторонне исследовав собранные по делу доказательства, суд обоснованно квалифицировал действия ФИО1 по ч. 4 ст. 264 УК РФ (в редакции Федерального закона от 31 декабря 2014 года №528-ФЗ) как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, находящемся в состоянии опьянения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Обвинительное заключение составлено в соответствии с требованиями ст. 220 УПК РФ. В нем, несмотря на доводы апелляционной жалобы, изложено существо обвинения, место, время совершения преступления, способ, другие обстоятельства, имеющие значение для дела.

Как усматривается из протокола судебного заседания, право на выступление в прениях осуждённому было предоставлено, чем он воспользовался, фактически отказавшись выступать в прениях. Предоставление слова для выступления осужденному ФИО2 в прениях после реплики прокурора не влечет отмену приговора, поскольку право выступить в судебных прениях было предоставлено, осужденный ФИО1 имел возможность реализовать указанное право.

Наказание осужденному Иванову назначено в соответствии с требованиями ст. ст. 6, 43, 60-63 УК РФ и соответствует характеру и степени общественной опасности противоправного деяния, обстоятельствам его совершения и личности осужденного, смягчающего наказание обстоятельства, а также влияния назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

Судом принято во внимание имеющееся по делу смягчающее наказание обстоятельство - наличие у ФИО1 малолетнего ребенка (п. "г" ч. 1 ст. 61 УК РФ).

Каких-либо обстоятельств, прямо предусмотренных уголовным законом в качестве смягчающих, сведения о которых имеются в материалах дела, но не учтенных судом не установлено. Признание иных обстоятельств в качестве смягчающих наказание в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ, является правом, а не обязанностью суда.

Также судом при назначении наказаний учтено то, что ФИО1 не судим, имеет постоянное место жительства и доход, является предпринимателем, положительно характеризуется, ранее неоднократно привлекался к административной ответственности в области дорожного движения за нарушения ПДД РФ (т. 3 л. д. 60-62).

При указанных обстоятельствах решение суда о назначении ФИО1 наказания в виде лишения свободы суд апелляционной инстанции находит обоснованным. Наказание в виде лишения свободы соответствует содеянному осужденным и данным о личности. Неприменение в отношении ФИО1 положений ч. 6 ст. 15, 64, 73 УК РФ судом мотивировано, оснований не согласиться с приведенными мотивами не имеется.

Назначенное наказание является справедливым, соразмерным содеянному и смягчению не подлежит.

Необходимость назначения дополнительного наказания в виде запрета заниматься определенной деятельностью, связанной с управлением транспортным средством, судом обоснована.

Суд апелляционной инстанции находит назначенные наказания (основное и дополнительное) справедливым и соразмерным содеянному, полностью отвечающим задачам исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений.

В связи с изложенным, апелляционная жалоба адвоката Баторского Н. Д. удовлетворению не подлежит.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.19, п. 1 ч. 1 ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Богдановичского городского суда Свердловской области от 29 ноября 2019 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционную жалобу адвоката Баторского Н. Д. - без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу с момента провозглашения и может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ.

Председательствующий