Апелляционное постановление № 1-30/2020 22-153/2020 от 27 сентября 2020 г. по делу № 1-30/2020

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 22-153/2020
28 сентября 2020 года
город Чита
2-й Восточный окружной военный суд в составе председательствующего Соседова Д.Е., при секретаре судебного заседания Бондаренко М.А., рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело № 1-30/2020 по апелляционной жалобе защитника – адвоката Ожмегова Р.А. на приговор Барнаульского гарнизонного военного суда от 22 июля 2020 года, согласно которому военнослужащая войсковой части 00000 <...>

ФИО1, родившаяся <дата> в <адрес>, состоящая в <...>, имеющая <...>, <...>, проходящая военную службу по контракту с ноября 2015 года,

осуждена по ст. 319 УК РФ к штрафу в размере тридцати тысяч рублей.

Суд апелляционной инстанции, проверив законность, обоснованность и справедливость приговора, заслушав выступления защитника – адвоката Ожмегова Р.А. в поддержание доводов жалобы и прокурора – военного прокурора отдела военной прокуратуры Восточного военного округа майора юстиции ФИО2, возражавшего относительно апелляционной жалобы и полагавшего необходимым приговор оставить без изменения,

у с т а н о в и л:

ФИО1 признана виновной в публичном оскорблении представителя власти при исполнении им своих должностных обязанностей, совершённом при следующих, изложенных в приговоре, обстоятельствах.

В первом часу 22 сентября 2019 года в квартире <адрес> ФИО1, действуя умышленно, желая подорвать авторитет представителя власти – старшего следователя Межмуниципального отдела МВД России «<...>» майора полиции <ФИО>1 исполнявшей свои должностные обязанности, с целью унизить её честь и достоинство, в присутствии других сотрудников полиции и гражданина <ФИО>2., из окна указанной квартиры, то есть публично, оскорбила <ФИО>1, находившуюся возле дома, высказав в её адрес в неприличной форме слова и выражения, унижающие честь и достоинство потерпевшей.

В апелляционной жалобе защитник – адвокат Ожмегов, не соглашаясь с приговором, просит изменить его и прекратить уголовное преследование ФИО1 по ст. 319 и ч. 1 ст. 318 УК РФ за отсутствием в деяниях составов преступлений с признанием за ней права на реабилитацию, приводя в обоснование следующие доводы. Ссылка в приговоре на показания свидетелей <ФИО>2, <ФИО>3 <ФИО>4 и потерпевшей <ФИО>1 является необоснованной, поскольку данные лица заинтересованы в исходе дела. Так, в отношении <ФИО>2 возбуждено уголовное дело, по которому ФИО1 признана потерпевшей, и оно рассматривается судом. Кроме того, в обязанности <ФИО>2, как сотрудника службы судебных приставов, то есть представителя власти, входит сотрудничество с органами МВД России и оказание им помощи. При этом при рассматриваемых событиях, как пояснил <ФИО>2, потерпевшая каких-либо документов не оформляла, а сам он находился в состоянии алкогольного опьянения. Свидетели – сотрудники полиции <ФИО>3 и <ФИО>4 находились в квартире и не были очевидцами того, кто находился около дома и кому ФИО1 высказывала претензии. <ФИО>1, прибыв на место происшествия без табельного оружия, головного убора и светоотражающего жилета и, не предъявив служебное удостоверение, тем самым совершила дисциплинарный проступок и оснований полагать, что 21 сентября 2019 года она заступила в составе следственно-оперативной группы на суточное дежурство не имеется. Свидетель же <ФИО>5 показал, что каких-либо отличительных знаков сотрудника полиции на одежде <ФИО>1 он не видел, а его супруга в адрес работников правоохранительных органов угроз и оскорблений не высказывала. В обвинение ФИО1 положено заключение эксперта, проводившего лингвистическую экспертизу, что не допустимо, поскольку эксперту на разрешение поставлены вопросы с указанием должности, звания и других сведений сотрудника полиции, в отношении которого, якобы, совершено преступление. При этом эксперт без назначения и проведения фоноскопической экспертизы с целью установления голосов «Женщины 1» и «Женщины 2» сделал вывод о том, что ФИО1 оскорбила <ФИО>1. Ходатайство стороны защиты о назначении дополнительной экспертизы следствием не разрешено. Суд же, оценивая заключение эксперта, не учёл то, что оно не имеет заранее установленного значения и не обладает преимуществом перед другими доказательствами, которые подлежат оценке по общим правилам в их совокупности. Как видно из материалов дела, ФИО1 оскорбила сотрудника правоохранительных органов в помещении квартиры в присутствии только <ФИО>3 и <ФИО>4 и находящегося на улице представителя власти <ФИО>2, а поэтому умысел на оскорбление и признак ст. 319 УК РФ – «публичность» отсутствуют, что исключает уголовную ответственность. В марте 2020 года следователем возбуждено уголовное дело и ФИО1 предъявлено обвинение по ч. 1 ст. 318 УК РФ, однако каких-либо процессуальных действий в связи с этим не производилось. В апреле в период приостановления расследования по уголовному делу производился допрос потерпевшей <ФИО>1, а поэтому соответствующий протокол от 10 апреля 2020 года подлежит исключению из числа доказательств. В мае этого же года ФИО1 предъявлено обвинение, в том числе по ч. 1 ст. 318 УК РФ, расследование по которой не проводилось. В ходе судебного разбирательства государственный обвинитель отказался от обвинения ФИО1 по ч. 1 ст. 318 УК РФ, с чем сторона защиты не согласна, так как её вина не доказана, что в приговоре не отражено. Согласно ч. 7 ст. 246 УПК РФ полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения влечёт за собой прекращение уголовного дела или уголовного преследования полностью или в соответствующей его части, в связи с чем суд должен был в приговоре указать о прекращении уголовного дела по ч. 1 ст. 318 УК РФ и признать за ФИО1 право на реабилитацию.

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель – помощник военного прокурора Барнаульского гарнизона капитан юстиции ФИО3, не соглашаясь с доводами жалобы, считает постановленный по делу приговор законным и обоснованным, а назначенное ФИО1 наказание – справедливым.

Рассмотрев уголовное дело, проверив доводы апелляционной жалобы и возражений на неё, а также заслушав выступления сторон, окружной военный суд не усматривает оснований для удовлетворения жалобы в связи со следующим.

Виновность ФИО1 в совершении преступления, за которое она осуждена, установлена и подтверждена исследованными в суде первой инстанции доказательствами, а именно, показаниями потерпевшей <ФИО>1, свидетелей <ФИО>4, <ФИО>3 и <ФИО>2, а также заключением эксперта, протоколами следственных действий и иными документами.

На основании сведений, содержащихся в приведённых доказательствах, судом правильно установлены фактические обстоятельства, которые подлежали доказыванию в ходе производства по делу, и иные обстоятельства, имеющие юридическое значение.

Исходя из этого, вывод гарнизонного военного суда о том, что ФИО1 публично оскорбила представителя власти – сотрудника полиции <ФИО>1, которая исполняла свои должностные обязанности, является обоснованным.

Содеянное осуждённой квалифицировано судом первой инстанции по ст. 319 УК РФ правильно.

Сведения, приведённые в апелляционной жалобе её автором, были известны суду первой инстанции, проверялись в ходе судебного разбирательства и своего подтверждения не нашли.

При этом оснований сомневаться в объективности и правдивости показаний потерпевшей <ФИО>1 и свидетелей <ФИО>4, <ФИО>3, <ФИО>2 не имеется. Данные участники уголовного судопроизводства были в установленном законом порядке предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний.

Кроме того, как пояснила перед допросом <ФИО>1, до рассматриваемых событий она с подсудимой знакома не был, каких-либо конфликтов и неприязненных отношений между ней и ФИО1 не было, что подтверждено последней. Свидетели <ФИО>4 и <ФИО>3 также в судебном заседании пояснили, что с потерпевшей у них сложились служебные отношения, а подсудимая им знакома. Конфликтов или неприязненных отношений между ними и ФИО1 не было, что она и подтвердила.

Согласно показаниям <ФИО>4, <ФИО>2, <ФИО>1 и <ФИО>3 последние двое были одеты в форменное обмундирование со специальными знаками различия (погоны и шеврон). При этом перед началом общения с ФИО1 <ФИО>1 представилась ей как сотрудник полиции, предъявив служебное удостоверение.

Исходя из этого, нахождение потерпевшей на месте происшествия без форменного головного убора, табельного огнестрельного оружия и светоотражающего жилета не является обстоятельством, препятствующим исполнению ею своих должностных обязанностей, и не лишает её статуса представителя власти.

Как пояснил свидетель <ФИО>2, в отношении него возбуждено уголовное дело частного обвинения по заявлению ФИО1, однако данное обстоятельство на его показания не влияет, и причины для оговора подсудимой у него отсутствуют.

Постановленный по данному делу в отношении <ФИО>2 приговор от 5 августа 2020 года также не может повлиять на правдивость его показаний, поскольку был вынесен после их дачи, а при рассматриваемых событиях представителем власти он не являлся.

Свидетель же <ФИО>5 в судебном заседании не допрашивался и в удовлетворении ходатайства стороны защиты об оглашении его показаний, данных им в ходе предварительного следствия, судом правомерно отказано.

Что касается заключения эксперта, проводившего в ходе предварительного расследования лингвистическую судебную экспертизу, то оно было исследовано в суде первой инстанции и получило в приговоре, наряду с другими доказательствами, надлежащую правовую оценку. При этом в ходе судебного разбирательства сторонами не было заявлено ходатайства о назначении дополнительной либо повторной экспертизы.

Относительно исключения из числа доказательств протокола допроса потерпевшей <ФИО>1 от 10 апреля 2020 года, то суд апелляционной инстанции не усматривает для этого оснований, поскольку данное процессуальное действие произведено следователем в период с 9 часов 35 минут до 10 часов 10 минут (т. 3 л.д. 82), и в этот же день (10 апреля 2020 года) им было вынесено постановление о приостановлении предварительного следствия (т. 3 л.д. 94). Кроме того, протокол допроса потерпевшей <ФИО>1 от 10 апреля 2020 года в ходе судебного разбирательства не оглашался и ссылка на него в приговоре отсутствует.

Вопреки указанию в апелляционной жалобе, государственный обвинитель от обвинения по ч. 1 ст. 318 УК РФ не отказывался, а исключил данную законодательную нормы из объёма обвинения, как вменённую излишне, так как содеянное ФИО1 полностью охватывается диспозицией ст. 319 УК РФ, и дополнительной квалификации по ч. 1 ст. 318 УК РФ не требуется.

В связи с этим законных оснований для прекращения уголовного дела и уголовного преследования по ч. 1 ст. 318 УК РФ с признанием за ФИО1 права на реабилитацию не имеется.

Также не может согласиться суд апелляционной инстанции и с мнением защитника об отсутствии в действиях осуждённой признака «публичности», поскольку сведения, унижающие честь и достоинство представителя власти <ФИО>1, выраженные в неприличной форме, были высказаны осуждённой в присутствии двух сотрудников полиции и гражданина <ФИО>2, а поэтому стали достоянием многих лиц.

Наказание назначено осуждённой справедливо в пределах санкции ст. 319 УК РФ, с учётом целей наказания, установленных ч. 2 ст. 43 УК РФ, данных о её личности, обстоятельств дела, характера и степени общественного опасности содеянного и влияния назначенного наказания на исправление виновной.

При определении меры наказания суд, приняв во внимание соответствующие обстоятельства и сведения, назначил ФИО1 самый мягкий вид наказаний – штраф.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.13, 389.14, 389.20, 389.28, 389.33 и 389.35 УПК РФ, окружной военный суд

п о с т а н о в и л:

приговор Барнаульского гарнизонного военного суда от 22 июля 2020 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Приговор и апелляционное постановление могут быть обжалованы в вышестоящий суд в порядке, предусмотренном гл. 47.1 и 48.1 УПК РФ.

Мотивированное апелляционное постановление будет вынесено 30 сентября 2020 года.

Председательствующий Д.Е. Соседов