Апелляционное определение № 33-1659/2026 от 6 апреля 2026 г.

УИД 69RS0039-01-2024-002175-95 судья Шентяева Л.А.

Дело № 2-1769/2025 (33-1659/2026)


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

7 апреля 2026 года г. Тверь

Судебная коллегия по гражданским делам Тверского областного суда

в составе председательствующего судьи Цветкова В.В.,

судей Беляк А.С., Коровиной Е.В.

при ведении протокола секретарем судебного заседания Сундатовой О.В.

рассмотрела в открытом судебном заседании

по докладу судьи Коровиной Е.В.

дело по апелляционным жалобам ФИО1, УМВД России по Тверской области, Министерства финансов Российской Федерации на решение Пролетарского районного суда города Твери от 24 декабря 2025 года, которым постановлено:

«исковые требования ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации о компенсации морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации (ИНН <***>) за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 (паспорт №) компенсацию морального вреда в сумме 500000 рублей 00 копеек, судебные расходы в сумме 20100 рублей 00 копеек, а всего 520100 (пятьсот двадцать тысяч сто) рублей 00 копеек.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказать»,

установила:

10 июля 2024 года ФИО1 обратился в Пролетарский районный суд г. Твери с исковым заявлением к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда в размере 10000000рублей.

Требование мотивировано тем, что приговором Пролетарского районного суда г. Твери от 19 декабря 2013 года истец признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных п. «г» ч. 2 ст. 242.1, п. «б» ч. 3 ст. 242 Уголовного кодекса Российской Федерации (УК РФ), с назначением наказания в виде лишения свободы сроком на 4 года с лишением права заниматься преподавательской деятельностью на срок 1 год 6 месяцев без ограничения свободы. Основное наказание назначено с применением ст.73УК РФ, условно с испытательным сроком в 3 года. Приговором суда также постановлено передать материалы в органы здравоохранения для решения вопроса о лечении ФИО1

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Тверского областного суда от 19 февраля 2014 года приговор оставлен без изменения.

Постановлением Тверского областного суда от 6 августа 2014 года отказано в передаче кассационной жалобы на судебные акты для рассмотрения суда кассационной инстанции.

Постановлением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 1октября2015года в передаче кассационной жалобы на судебные акты для рассмотрения отказано.

Постановлением заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации от 29 декабря 2020 года отменено постановление судьи Верховного Суда Российской Федерации от 1 октября 2015 года, кассационная жалоба передана с уголовным делом на рассмотрение Второго кассационного суда общей юрисдикции.

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Второго кассационного суда от 11 февраля 2021 года апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Тверского областного суда от 19 февраля 2014 года отменено, уголовное дело направлено на новое рассмотрение.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Тверского областного суда от 1 апреля 2021 года приговор Пролетарского районного суда г. Твери от 19 декабря 2013 года отменен, уголовное дело передано на новое судебное разбирательство.

Приговором Пролетарского районного суда г. Твери от 19 сентября 2022 года, вступившим в законную силу 1 декабря 2022 года, Н.М.АБ. оправдан по предъявленному ему обвинению по основанию п. 3 ч. 2 ст. 302 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (УПК РФ), то есть в связи с отсутствием в деяниях состава преступления, с признанием за ним права на реабилитацию в порядке ст. ст. 133-138 УПК РФ.

В результате незаконного осуждения ФИО1 были причинены моральные и нравственные страдания. Обвинение в совершении преступлений по указанным выше статьям вызвало общественный резонанс, информация с указанием фамилии истца была размещена в сети Интернет на новостных сайтах «Тверские ведомости», «ТИА-Новости», «Афанасий бизнес», «Городской портал», «Вече Твери, «Твериград». Обыски по месту жительства истца в г. Твери и г. Дубне проводились с участием понятых, в качестве которых привлекались соседи. Осмотр персонального компьютера по месту работы проводился с участием его коллег. В качестве свидетелей допрашивались близкие родственники (мать, сестра, муж сестры), его друзья, коллеги по работе, а также руководитель брачного агентства и девушки – кандидатки, с которыми истец встречался с целью построения в будущем семейных отношений. В связи с подозрением он был подвергнут задержанию и заключению под стражу в ИВС в период с 22 по 23 сентября 2012 года, с 28декабря2012 года к нему была применена мера пресечения в виде подписки о невыезде. В связи с назначением амбулаторной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, а впоследствии стационарной экспертизы истец был помещен в психиатрический стационар. Он также подвергался процедуре отобрания букального эпителия в качестве образцов для сравнительного анализа. В ходе обыска по месту жительства был изъят в качестве вещественного доказательства системный блок, в котором имелась важная и ценная для истца информация личного и служебного характера, личные фотографии, материалы кандидатской диссертации, которые были впоследствии на основании судебного акта уничтожены без возможности копирования файлов. С учетом вмененных ему в вину преступлений истец был лишен возможности заниматься преподавательской деятельностью более 9 лет. На момент возбуждения уголовного дела он не только состоял в должности научного сотрудника в Объединенном институте ядерных исследований (ОИЯИ), но и занимался преподавательской деятельностью в Международном университете природы, общества и человека в г. Дубна в качестве преподавателя английского языка на кафедре иностранных языков. Истец в связи с уголовным преследованием вынужден был уволиться из университета, где проработал более 10 лет. Вынесение судом обвинительного приговора отразилось на его трудовой деятельности в ОИЯИ, в котором ранее заключались срочные трудовые договоры на срок 3 года, а после вынесения обвинительного приговора срок трудового договора составлял 6 месяцев, что привело к страху потерять работу. Указание в трудовой книжке номера уголовного дела и даты вынесения приговора позволило бы неограниченному кругу лиц ознакомиться на сайте суда с фабулой вмененных преступлений, повлекло бы осуждение и домыслы в новом трудовом коллективе. В связи с рассмотрением уголовного дела, участием в следственных действиях истец был вынужден постоянно отпрашиваться у работодателя, и как следствие, данное лишило его возможности полноценного отдыха, сказалось на его работоспособности и карьерном росте. Круг общения истца стал еще более ограниченным. Направление обвинительного приговора по месту его работы, а также в Министерство образования Московской области и Тверской области принесло дополнительные моральные страдания.

Определениями суда к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены УМВД России по Тверской области, ФКУ УИИ ГУФСИН России по Московской области.

Решением Пролетарского районного суда г. Твери от 2 ноября 2024 года исковые требования ФИО1 удовлетворены частично, в его пользу взыскано с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации компенсация морального вреда в сумме 3000000 рублей, в удовлетворении остальной части исковых требований отказано.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Тверского областного суда от 13 марта 2025 года решение Пролетарского районного суда г. Твери от 2 ноября 2024 года оставлена без изменения, апелляционные жалобы Министерства финансов Российской Федерации, УМВД России по Тверской области – без удовлетворения.

Кассационным определением судебной коллегии по гражданским делам Второго кассационного суда общей юрисдикции от 24 июня 2025 года решение Пролетарского районного суда г. Твери от 2 ноября 2024 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Тверского областного суда от 13 марта 2025 года отменены, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции – Пролетарский районный судг.Твери.

При новом рассмотрении дела судом первой инстанции в судебном заседании истец ФИО1 и его представитель адвокат Панин С.А. поддержали исковые требования, одновременно просили взыскать расходы на оплату услуг нотариуса в сумме 20100рублей за составление протокола осмотра доказательств.

В судебном заседании представитель прокуратуры Тверской области –старший помощник прокурора Пролетарского района г.Твери СтепенковаО.В. указала, что истец имеет право на компенсацию морального вреда, но размер требований, который им заявлен, не отвечает требованиям разумности и справедливости, подлежит снижению.

Представитель УМВД России по Тверской области ФИО2 поддержал письменные возражения о том, что заявленная сумма компенсации морального вреда не отвечает требованиям разумности. Доводы истца о перенесенных нравственных страданиях ничем не подтверждены. В ходе производства по уголовному делу, и применении к нему меры пресечения в виде подписка о невыезде и надлежащем поведении не привело к изоляции от общества, соответственно, истец мог сохранить обычный уклад жизни, не препятствовало осуществлению трудовой деятельности. Сокращение личностных контактов является поведением самого истца.

В судебное заседание представители Министерства финансов Российской Федерации, ФКУ УИИ ГУФСИН России по Московской области, надлежаще извещенные о месте и времени рассмотрения дела, не явились. Министерством финансов Российской Федерации представлен отзыв, в котором ответчик, ссылаясь на отсутствие со стороны истца доказательств, подтверждающих факт причинения ему нравственных или физических страданий, просит в удовлетворении иска отказать. По мнению автора отзыва, доводы истца об общественном резонансе в СМИ, дискредитации в глазах окружающих, доказательствами причинения страданий и достаточным основанием для удовлетворения исковых требований не являются. Ограничений по основному месту работы в институте в отношении истца не вводилось, он работал и получал заработную плату. Напротив прекращение уголовного преследования способствовало формированию положительного общественного мнения в отношении истца.

Судом постановлено приведенное выше решение.

В апелляционной жалобе истец ФИО1 просит решение Пролетарского районного суда г. Твери от 24 декабря 2025 года изменить в части определения размера компенсации морального вреда.

Не соглашаясь с принятым решением, в качестве основного приводит довод о том, что суд, формально признав факт причинения глубоких нравственных страданий, необоснованно снизил сумму выплаты в шесть раз – с 3000000 рублей до 500000 рублей. Апеллянт считает такую компенсацию чрезвычайно малой и не обеспечивающей баланс частных и публичных интересов.

Истец подчеркивает, что суд первой инстанции допустил произвольную оценку доказательств и нарушил требования ст. 67 ГПК РФ. По его мнению, суд фактически переписал из предыдущего (отмененного) решения описание тяжелых последствий десятилетнего преследования, включая обыски, задержание, нахождение в психиатрическом стационаре, лишение возможности заниматься преподавательской деятельностью, но при этом пришел к диаметрально противоположному ранее произведенному выводу о размере компенсации морального вреда, подлежащей возмещению в связи с незаконным привлечением к уголовной ответственности.

Апеллянт находит недопустимым, что ключевым моментом для снижения суммы стали выводы суда о его «личностных качествах». Суд учел обстоятельства, установленные при вынесении оправдательного приговора, а именно – факт копирования ФИО1 на жесткий диск порнографических материалов. Однако оставил без внимания, что данные действия носили единичный характер и имели место 14 лет назад, не имели состава преступления и не могут служить законным поводом для уменьшения объема ответственности государства за незаконное уголовное преследование.

Заявитель констатирует несоответствие выводов суда разъяснениям, содержащимся в п. 28, 30 и 42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда». Указывает, что сведения о личности должны оцениваться не произвольно, а исключительно с точки зрения испытываемых им эмоциональных страданий в связи с необоснованным привлечением к уголовной ответственности. У суда не имелось оснований определять личные качества истца на основании содержания оправдательного приговора.

В связи с чем, заявитель полагает, что размер денежной компенсации морального вреда за незаконное уголовное преследование истца в размере 500000рублей, определенный судом первой инстанции без учета всех фактических обстоятельств дела, не компенсирует истцу причиненные моральные страдания и не соответствует требованиям вышеуказанных норм права.

В апелляционной жалобе ответчик Министерство финансов Российской Федерации просит судебный акт отменить и принять новое решение с учетом приводимой позиции, а также требований разумности и справедливости.

Повторяя в жалобе доводы возражений на исковое заявление, апеллянт утверждает, что взысканная судом сумма компенсации морального вреда существенно завышена.

С точки зрения апеллянта, при вынесении решения суд не оценил в совокупности конкретные незаконные действия причинителя вреда, не соотнес их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, не учел заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности, справедливости и соразмерности компенсации последствиям нарушения права.

В частности, судом не была дана оценка доводам представителя Министерства финансов Российской Федерации о том, что отсутствуют основания для вывода о том, что указанные события по себе причинили истцу нравственные страдания и переживания, причиненные переживания были настолько существенны, что повлекли какие-либо физические или глубоко нравственные страдания.

Оставлены без внимания и доводы о том, что тяжких последствий для реабилитированного в результате уголовного преследования не наступило. При этом распространение и обсуждение в сети Интернет в новостной ленте с информационных агентств информации о привлечении Н.М.АБ. к уголовной ответственности причинение истцу нравственные страданий и переживаний не подтверждает.

Проведение в рамках уголовного дела следственных действий (обысков по месту жительства с привлечением понятых, в качестве которых привлекались соседи, изъятия личных вещей (системного и жесткого диска), допросов матери, сестры и ее супруга, коллег по работе с которыми Н.М.АБ. состоял в дружеских и близких отношениях, экспертизы) продиктовано требованиями уголовно-процессуального законодательства, а потому не относится к обстоятельствам, имеющим значение при определении размера компенсации морального вреда. Истец был задержан и находился в ИВС непродолжительный период времени, далее в отношении истца была избрана достаточно мягкая мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении. Доказательства, свидетельствующие о физических страданиях, необратимых тяжелых последствиях, подтверждающие степень и глубину перенесенных истцом нравственных страданий, причиненных в результате применения такой меры, судом не установлены. Находясь под подпиской, истец не был изолирован от общества, не был лишен возможности передвижения в пределах муниципального образования, на территории которого он проживает, возможность осуществлять трудовую деятельность и получать заработную плату, общаться с родственниками. Истец не ссылался на то обстоятельство, что в период избранной в отношении него меры пресечения с его стороны имело место обращение к следователю либо суду о выезде за пределы места его постоянного жительства и в удовлетворении такого ходатайства ему было отказано.

При этом, никаких ограничений по работе в Объединенном институте ядерных исследований в период уголовного преследования на истца не налагалось. ФИО1 имел возможность трудиться и получать заработную плату. Поскольку уголовное преследование истца прекращено по реабилитирующему основанию, он допускается к педагогической деятельности.

Ухудшение состояния здоровья истца также не возникло, отсутствуют доказательства того, что привлечение к уголовной ответственности истца изменило привычный образ жизни, его планы на карьерный рост в профессии, сузило планы на будущее, привело к возникновению отчужденности со стороны родственников и друзей, Н.М.АБ. испытал унижение своего достоинства, эмоциональные страдания, уголовное преследование усугубило его психофизиологические особенности, в частности, интервертированность (ограничение круга межличностных контактов, уход в мир собственных переживаний), что выразилось в еще более отчужденном состоянии в общении с другими людьми, возникшими опасениями о возможном осведомлении об уголовном преследовании. Какие-либо объективные сведения о том, что уголовное преследование повлекло для реабилитированного нравственные страдания по мотивам утраты либо иного нарушения семейных связей истцом суду не сообщены. Истец не был оторван от дома, семьи, близких. Он не был лишен возможности поддерживать семейные связи. Его социальные, деловые, родственные связи нарушены не были. Напротив, вынесение оправдательного приговора, признание права на реабилитацию способствовали формированию положительного общественного мнения в отношении истца в сложившейся ситуации и его собственного ощущения вследствие справедливого разбирательства уголовного дела, также в значительной степени было укреплено и положительное восприятие истцом таких обстоятельств.

Принимая решение по делу, суд ограничился только ссылкой на общие принципы определения размера компенсации морального вреда, без указания на то, какие конкретно обстоятельства дела повлияли на взыскание судом суммы морального вреда в таком значительном размере. Вывод суда первой инстанции о размере взысканной в пользу истца компенсации морального вреда основан лишь на приводимых самим реабилитированным объяснениях и доводах об обстоятельствах, касающихся его уголовного преследования, и не подтвержден какими-либо доказательствами.

В апелляционной жалобе третьего лица УМВД России по Тверской области также поставлен вопрос об отмене постановленного по делу судебного акта, изложены доводы, аналогичные вышеприведенным доводам Министерства финансов Российской Федерации.

На апелляционные жалобы ФИО1 и представителя УМВД России по Тверской области Прокуратурой Пролетарского района г. Твери принесены письменные возражения, в которых доводы жалоб критикуются, предлагается решение суда оставить без изменения.

В заседании суда апелляционной инстанции представитель истца П. поддержал доводы апелляционной жалобы и письменных возражений, поданных его доверителем Н.М.АБ., просил их учесть и изменить решение, увеличив сумму взыскания; апелляционные жалобы Министерства финансов Российской Федерации и УМВД России по Тверской области просил оставить без удовлетворения.

Остальные участники процесса, надлежаще извещенные о месте и времени рассмотрения дела, не явились, истец и представитель третьего лица УМВД России по Тверской области просили рассмотреть дело в свое отсутствие, иные лица об уважительных причинах неявки в суд не сообщили, об отложении рассмотрения дела не ходатайствовали, в связи с чем на основании ч. 3 ст. 167 и ч. 1 ст. 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия сочла возможным рассмотреть дело в их отсутствие.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, поданных возражений, выслушав явившееся лицо, проверив в порядке ч. 1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации законность и обоснованность решения суда в пределах доводов апелляционных жалоб и возражений, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Согласно пункту 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации №23 от 19 декабря 2003 года «О судебном решении», решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьи 55, 59 - 61, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

В соответствии с положениями статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения решения суда в апелляционном порядке являются: неправильное определение обстоятельств, имеющих значение для дела; недоказанность установленных судом первой инстанции обстоятельств, имеющих значение для дела; несоответствие выводов суда первой инстанции, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела; нарушение или неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

При рассмотрении настоящего дела судом первой инстанции допущены такого характера нарушения, повлиявшие на результат разрешения спора.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, 28 мая 2012 года в УМВД России по г. Твери из УМВД России по Тверской области поступил материал проверки об обороте материалов с порнографическими изображениями несовершеннолетних, не достигших четырнадцатилетнего возраста, в отношении неустановленного лица, использующего сетевые реквизиты абонента ФИО1

Постановлением УУП ОУУП и ПНД УМВД России по г. Твери от 6июня 2012 года отказано в возбуждении уголовного дела по основанию, предусмотренному п.1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, которое было отменено заместителем прокурора Пролетарского района г. Твери.

После проведения дополнительной проверки и искусствоведческого исследования заместителем прокурора Тверской области вынесено постановление от 20 августа 2012 года о направлении материалов в СУ УМВД России по Тверской области для решения вопроса о возбуждении уголовногодела по признакам преступления, предусмотренного п.«г»ч.2ст.242.1УКРФ.

29 августа 2012 года следователем по ОВД отдела следственной части по расследованию организованной преступной деятельности СУ УМВД России по Тверской области в отношении неустановленного лица, использующего сетевые реквизиты абонента ФИО1, возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного п.«г» ч.2 ст. 242.1 УК РФ.

22 сентября 2012 года ФИО1 был задержан, допрошен в качестве подозреваемого, помещен в ИВС УМВД России, освобожден 23сентября 2012 года.

23 сентября 2012 года в отношении ФИО1 избрана мера процессуального принуждения в виде обязательство о явке.

8 ноября 2012 года постановлением судьи Пролетарского районного суда г. Твери удовлетворено ходатайство следователя СУ УМВД о помещении подозреваемого ФИО1 в психиатрический стационар для производства судебной психиатрической экспертизы.

27 декабря 2012 года следователем по ОВД СЧ по РОПД СУ УМВД России по Тверской области вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО1 по признакам преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 242, п. «а» ч. 2 ст. 242.1 УК РФ, на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.

28 декабря 2012 года ФИО1 предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных п.п.«а»,«г» ч.2 ст.242.1, п.«б»ч.3ст.242 УК РФ, он допрошен в качестве обвиняемого, в отношении обвиняемого избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

31 января 2013 года прокурором утверждено обвинительное заключение в отношении ФИО1

4 февраля 2013 года уголовное дело с обвинительным заключением поступило в Пролетарский районный суд г. Твери, который 27марта2013года возвратил уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Тверского областного суда от 16 мая 2013 года указанное постановление суда оставлено без изменения, апелляционная жалоба защитника ФИО1 – адвоката Качурина Д.В. – без удовлетворения.

4 июня 2013 года прокуратурой Пролетарского района г.Твери возвращено уголовное дело в СУ УМВД России по Тверской области для производства дополнительного расследования.

17 июня 2013 года руководителем следственного органа – начальником СУ УМВД России по Тверской области возобновлено предварительное следствие по уголовному делу.

2 июля 2013 года ФИО1 предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных п.п. «а» и «г» ч. 2 ст. 242.1, п «б» ч.3 ст.242.1 УК РФ, он допрошен в качестве обвиняемого.

15 июля 2013 года заместителем прокурора Пролетарского района г.Твери утверждено обвинительное заключение по уголовному делу в отношении ФИО1

16 июля 2013 года уголовное дело поступило в Пролетарский районный суд г. Твери, который 30 июля 2013 года возвратил уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Апелляционным постановлением судебной коллегии по уголовным делам Тверского областного суда от 18 сентября 2013 года постановление Пролетарского районного суда г. Твери от 30 июля 2013 года отменено, уголовное дело направлено на новое судебное рассмотрение.

Приговором Пролетарского районного суда от 19 декабря 2013 года ФИО1 признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных п. «г» ч. 2 ст. 242.1, п. «б» ч. 3 ст. 242 УК РФ, с назначением окончательного наказания в виде лишением свободы сроком на 4года с применением ст. 73 УК РФ, условно с испытательным сроком 3года, с возложением обязанности являться в специализированный государственный орган по месту жительства для регистрации один раз в месяц, с лишением права заниматься преподавательской деятельностью сроком на 1 год 6 месяцев, без ограничения свободы.

На основании ч. 4 ст. 97 УК РФ материалы в отношении Н.М.АБ. постановлено передать органам здравоохранения для решения вопроса о его лечении.

Разрешена судьба вещественных доказательств, постановлено, в числе прочего, уничтожить системный блок и жесткий диск.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Тверского областного суда от 19 февраля 2014 года приговор оставлен без изменения, апелляционное представление государственного обвинителя – без удовлетворения.

Постановлением судьи Тверского областного суда от 6 августа 2014 года в передаче кассационной жалобы ФИО1 для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции отказано.

Постановлением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 1 октября 2015 года отказано в передаче кассационной жалобы Н.М.АБ. о пересмотре приговора Пролетарского районного суда г.Твери, апелляционного определения судебной коллегии по уголовным делам Тверского областного суда от 19 февраля 2014 года.

Постановлением заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации от 29 декабря 2020 года № 35-У-УД20-13 отменено постановление судьи Верховного Суда Российской Федерации от 1 октября 2015 года, постановлено передать уголовное дело и кассационную жалобу адвоката Панина С.А. на рассмотрение во Второй кассационный суд общей юрисдикции.

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Второго кассационного суда общей юрисдикции от 11 февраля 2021 года кассационная жалоба удовлетворена частично, апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Тверского областного суда от 19февраля 2014 года отменено, дело направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Тверского областного суда от 1 апреля 2021 года приговор Пролетарского районного суда г. Твери от 19 декабря 2013 года отменен, уголовное дело передано в тот же суд на новое судебное разбирательство.

Приговором Пролетарского районного суда г. Твери от 19 сентября 2022 года ФИО1 по предъявленному ему обвинению в совершении преступлений, предусмотренных п.п. «а», «г» ч. 2 ст. 242.1, п. «б» ст. 242 УК РФ, оправдан по основанию, предусмотренному п. 3 ч. 2 ст.302 УПК РФ, в связи с отсутствием состава преступления.

За ФИО1 признано право на реабилитацию в порядке статей 133 – 138УПК РФ.

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Тверского областного суда от 1 декабря 2022 года приговор Пролетарского районного суда г. Твери от 19 сентября 2022 года оставлен без изменения, апелляционное представление прокурора Пролетарского района г. Твери – без удовлетворения.

Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Второго кассационного суда общей юрисдикции от 31 августа 2023 года приговор суда от 19 сентября 2022 года и апелляционное определение от 1декабря 2022 года оставлены без изменения, кассационное представление прокурора – без удовлетворения.

Постановлением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 12декабря2023года №35-УДП23-24-К2 в передаче кассационного представления заместителя Генерального прокурора Российской Федерации на приговор Пролетарского районного суда г. Твери от 19 сентября 2022 года, апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Тверского областного суда от 1 декабря 2022 года, кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Второго кассационного суда общей юрисдикции от 31 августа 2023 года для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции отказано.

Разрешая спор и частично удовлетворяя заявленные ФИО1 исковые требования, суд первой инстанции руководствовался ст.ст. 151, 1069, 1070, 1071, 1100, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также разъяснениями, содержащимися в пунктах 38, 42 постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда».

Определяя размер компенсации морального вреда, суд учитывал тяжесть предъявленного истцу обвинения и наступившие для него последствия в виде эмоциональных страданий, усугубивших его психофизиологические особенности (интровертированность, ограничение круга контактов, уход в мир собственных переживаний); объем следственных мероприятий, затрагивающих личные права истца: обыски по месту жительства, в ходе которых привлекались понятые из числа соседей; уничтожение личных вещей, имеющих значительную ценность (системного блока и жесткого диска, содержащего важную информацию для написания диссертации); допросы матери, сестры, супруги и коллег по работе, с которыми истец поддерживал близкие отношения; временное помещение истца в психиатрический стационар на срок 1 месяц в связи с проведением судебно-психиатрической экспертизы; задержание и последующее нахождение истца в ИВС в течение одних суток; длительный период нахождения под подпиской о невыезде и надлежащем поведении (419 дней), а также общую продолжительность уголовного преследования более 10 лет и полное отбытие незаконно назначенного наказания; факт широкого обсуждения в сети «Интернет» информации о привлечении Н.М.АБ. к уголовной ответственности и утрату им возможности заниматься преподавательской деятельностью, что привело к возникновению социальной отчужденности и изменению привычного образа жизни.

Не оставил без внимания суд и факты, установленные оправдательным приговором, согласно которому Н.М.АБ., обладая достаточными знаниями в области пользования персональными компьютерами и их программным обеспечением, совершил осознанные действия по копированию и хранению на жестком диске домашнего компьютера порнографических материалов с изображением сцен сексуального насилия в отношении малолетних. Данные файлы хранились в директории, доступной для просмотра и скачивания неопределенному кругу пользователей сети «Интернет», о чем истец достоверно знал. По мнению суда, данные обстоятельства определенным образом характеризуют личность истца и в силу разъяснений Верховного Суда РФ должны учитываться при определении размера компенсации.

С учетом приведенных выше обстоятельств суд признал разумной, справедливой и обеспечивающей необходимый баланс частных и публичных интересов сумму компенсации морального вреда в размере 500000 рублей.

Проверяя законность принятого по делу решения с учетом доводов, изложенных в апелляционных жалобах, судебная коллегия не может согласиться с размером взысканной компенсации морального вреда по следующим основаниям.

Статьей 2 Конституции Российской Федерации закреплено, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства.

Согласно статье 53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

В соответствии с ч. 1 ст. 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда: устранение последствий морального вреда и восстановление трудовых, пенсионных, жилищных и иных прав.

На основании п. 4 ч. 2 ст. 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеют осужденный – в случаях полной или частичной отмены вступившего в законную силу обвинительного приговора суда и прекращения уголовного дела по основаниям, предусмотренным п. п. 1 и 2 ч. 1 ст. 27 указанного Кодекса.

Возмещение морального вреда, согласно ст. 136 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, помимо компенсации морального вреда в денежном выражении, предусматривает принесение прокурором реабилитированному официального извинения от имени государства за причиненный ему вред.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 года №17 «Опрактике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», возмещение морального вреда, согласно ст.136 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, помимо компенсации морального вреда в денежном выражении, предусматривает принесение прокурором реабилитированному официального извинения от имени государства за причиненный ему вред; помещение в средствах массовой информации сообщения о реабилитации, если сведения о применении мер уголовного преследования в отношении реабилитированного были распространены в средствах массовой информации; направление письменных сообщений о принятых решениях, оправдывающих гражданина, по месту его работы, учебы или по месту жительства.

Так, обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда.

В силу положений ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Статьей 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

В соответствии с п. 2 ст. 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконной деятельности органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры, не повлекший последствий, предусмотренных пунктом 1 данной статьи, возмещается по основаниям и в порядке, которые предусмотрены ст. 1069 указанного Кодекса. Вред, причиненный при осуществлении правосудия, возмещается в случае, если вина судьи установлена приговором суда, вступившим в законную силу.

Как следует из вышеперечисленных норм права, а также положений ст.151 Гражданского кодекса Российской Федерации, компенсация морального вреда является формой гражданско-правовой ответственности, взыскание компенсации морального вреда возможно при наличии определенных условий, в том числе: установленного факта причинения вреда личным неимущественным правам либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, наличия противоправных действий причинителя вреда, его вины и причинно-следственной связи между наступившими последствиями и противоправным поведением причинителя вреда.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Вместе с этим, в пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Как указано в п. 42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», судам следует исходить из того, что моральный вред, причиненный в связи с незаконным или необоснованным уголовным или административным преследованием, может проявляться, например, в возникновении заболеваний в период незаконного лишения истца свободы, его эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как добросовестного и законопослушного гражданина, ином дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, выбор места пребывания, изменением привычного образа жизни, лишением возможности общаться с родственниками и оказывать им помощь, распространением и обсуждением в обществе информации о привлечении лица к уголовной или административной ответственности, потерей работы и затруднениями в трудоустройстве по причине отказов в приеме на работу, сопряженных с фактом возбуждения в отношении истца уголовного дела, ограничением участия истца в общественно-политической жизни.

При определении размера компенсации судам в указанных случаях надлежит учитывать, в том числе длительность и обстоятельства уголовного преследования, тяжесть инкриминируемого истцу преступления, избранную меру пресечения и причины избрания определенной меры пресечения (например, связанной с лишением свободы), длительность и условия содержания под стражей, однократность и неоднократность такого содержания, вид и продолжительность назначенного уголовного наказания, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, личность истца (в частности, образ жизни и род занятий истца, привлекался ли истец ранее к уголовной ответственности), ухудшение состояния здоровья, нарушение поддерживаемых истцом близких семейных отношений с родственниками и другими членами семьи, лишение его возможности оказания необходимой им заботы и помощи, степень испытанных нравственных страданий.

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в денежной форме и полного возмещения, постольку предусмотренная законом компенсация должна отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

В обоснование заявленных требований истец заявляет, что понес значительные моральные страдания вследствие неправомерного осуждения и распространения информации о возбужденном уголовном деле. По его утверждению, обвинение в совершении преступлений привело к потере любимой работы в Университете и утрате карьеры преподавателя, безвозвратному уничтожению личных фотографий и научных трудов для написания диссертации. Кроме того, уголовное преследование привело к трудоустройству по основному месту работы на нестабильных условиях временного контракта, которую истец опасался потерять при получении работодателем сведений о ходе следствия. Факт уголовного преследования стал широко известным, информация активно распространялась в средствах массовой информации, вызывало общественное осуждение. Из-за проводимых следственных действий истец был дискредитирован в глазах родственников и коллег. Страдал от бессонницы, утратил доверие к людям, практически лишился дружеского общения. Тяжелая психологическая обстановка привела к социальной изоляции и ограничению привычного образа жизни. Истец испытывал постоянный стресс, беспокойство и чувство несправедливости, что отразилось на его психоэмоциональном состоянии, круге общения. С переживаниями истец справлялся самостоятельно, без поддержки. До осуждения он был младшим научным сотрудником, однако в 2018 году защитил диссертацию и стал кандидатом физико-математических наук.

Оценивая приводимые ФИО1 в обоснование своих требований о компенсации морального вреда доводы, судебная коллегия отмечает, что указываемые истцом нравственные страдания сводятся к потере доброго имени, деловой репутации в профессиональной сфере деятельности. Однако следует отметить, что компенсация морального вреда за незаконное уголовное преследование носит иную правовую природу, чем компенсация за унижение личности, достоинства и деловой репутации. Таким образом, компенсация морального вреда по данному основанию не подлежит взысканию с ответчика, который не являлся распространителем порочащих сведений.

Как справедливо указывает в апелляционной жалобе Министерство финансов Российской Федерации, в период уголовного преследования никаких ограничений по работе в Объединенном институте ядерных исследований на истца не налагалось; он имел возможность трудиться и получать заработную плату. Тот факт, что в указанный период ФИО1 успешно подготовил и защитил диссертацию, подтверждает, что он не был лишен возможности заниматься научно-исследовательской деятельностью, составляющей основу его профессиональной реализации.

Относительно доводов ФИО1 о применение в отношении него меры пресечения в виде подписки о невыезде, судебная коллегия отмечает, что избранная мера пресечения не лишала истца возможности проживать у себя дома, работать, встречаться с родными и близкими людьми, вести привычный образ жизни. Таким образом, социальные и деловые связи истца нарушены не были. ФИО1 не представлял доказательств того, что ему когда-либо отказывали в выездах за пределы муниципального образования при наличии такой необходимости. Вынесение оправдательного приговора само по себе способствовало восстановлению положительного имиджа истца и его собственного ощущения справедливости.

Судебная коллегия особо отмечает, что за весь десятилетний период истцом не было представлено доказательств реального ухудшения состояния здоровья. Отсутствие обращений ФИО1 за специализированной медицинской или психологической помощью свидетельствует о том, что перенесенные им переживания не повлекли за собой клинических последствий, требующих врачебного вмешательства.

Проверяя доводы апелляционной жалобы истца, судебная коллегия не может согласиться с его утверждением о незаконности учета личностных характеристик при определении размера компенсации. Довод ФИО1 о том, что события 14-летней давности (копирование запрещенного контента) носили единовременный характер и не должны влиять на сумму выплаты, основан на неверном толковании норм материального права.

Согласно п. 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», суд обязан учитывать заслуживающее внимания поведение самого потерпевшего.

Установленный факт осознанного хранения истцом материалов с изображениями сцен сексуального насилия над малолетними в директории, открытой для пользователей сети «Интернет», характеризует его личность и отношение к общепринятым нормам морали. Тот факт, что данные действия были совершены задолго до оправдания, не лишает их юридической значимости: истец фактически сам создал условия для утраты репутации, которой он пренебрегал, обеспечивая доступ посторонних лиц к подобному контенту.

В связи с чем, судебная коллегия находит обоснованными доводы жалоб Министерства финансов Российской Федерации и УМВД России по Тверской области о чрезмерности взысканной суммы и отсутствии у истца тяжких необратимых последствий.

Суд первой инстанции, определяя размер компенсации, фактически ограничился лишь общей ссылкой на принципы разумности и справедливости, не указав, какие конкретно доказательства и обстоятельства дела послужили основанием для взыскания столь значительной суммы. В решении суда отсутствуют ссылки на конкретные документы, подтверждающие тяжесть перенесенных истцом физических и нравственных страданий, а расчет в обоснование вывода не приведен.

Судебная коллегия отмечает, что вывод суда о размере вреда основан преимущественно на субъективных объяснениях самого реабилитированного, которые не подтверждены объективными материалами дела, что не отвечает требованиям ст. 195 ГПК РФ.

С учетом изложенного, судебная коллегия полагает, что истцом во время судебного разбирательства не представлено достаточных доказательств претерпевания нравственных страданий ввиду незаконного преследования с учетом заявленного размера исковых требований.

Судебная коллегия считает необходимым существенно снизить размер компенсации морального вреда, поскольку взысканная сумма в 500000рублей не отвечает критериям разумности и справедливости, а также не учитывает «нивелирующий» фактор установленного поведения самого реабилитированного, способствовавшего возникновению подозрений.

Принимая во внимание, что именно действия ФИО1 по обращению с запрещенным контентом стали первопричиной законного интереса со стороны правоохранительных органов и последующей огласки дела в сети «Интернет», а реальных необратимых последствий для его жизни и здоровья не наступило, судебная коллегия исходя из заслуживающих внимания обстоятельств (задержания истца и нахождения в ИВС, проведения следственных действий с его участием и в его жилище, длительности уголовного преследования, потери работы преподавателя, степени испытываемых истцом нравственных страданий) считает необходимым снизить размер компенсации до 100000 рублей.

Данная сумма в полной мере отвечает требованиям разумности и обеспечивает соразмерность объема компенсации характеру и последствиям допущенного нарушения.

При этом судебная коллегия отклоняет доводы жалобы Министерства финансов Российской Федерации о необоснованности отнесения расходов на нотариальное заверение протокола осмотра доказательств к судебным издержкам.

В силу п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 января 2016 года №1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении судебных издержек, связанных с рассмотрением дела», расходы, понесенные в связи с собиранием доказательств до предъявления иска в суд, могут быть признаны судебными издержками, если их несение было необходимо для реализации права на обращение в суд.

Учитывая специфику дела и необходимость фиксации цифровых доказательств, которые могли быть утрачены, суд первой инстанции правомерно признал данные расходы необходимыми и подлежащими возмещению.

На основании изложенного, судебная коллегия приходит к выводу, что при определении размера компенсации судом первой инстанции не в полной мере соблюдены требования ст. 1101 ГК РФ и не учтены в должном объеме обстоятельства, существенно влияющие на соразмерность выплаты характеру допущенного нарушения. В связи с неправильным применением норм материального права и несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, обжалуемое судебное решение подлежит изменению.

Руководствуясь ст. ст. 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Пролетарского районного суда города Твери от 24 декабря 2025 года изменить.

Абзац второй резолютивной части решения Пролетарского районного суда города Твери от 24 декабря 2025 года изложить в следующей редакции:

«Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации (ИНН <***>) за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 (паспорт №) компенсацию морального вреда в сумме 100000 рублей 00 копеек, судебные расходы в сумме 20100 рублей 00 копеек».

В остальной части решение Пролетарского районного суда города Твери от 24 декабря 2025 года оставить без изменения.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 21.04.2026 г.

Председательствующий

Судьи