Апелляционное определение № 33-3556/2025 от 22 декабря 2025 г.

Председательствующий по делусудья ФИО1

Дело №33-3556/2025(в суде первой инстанции №2-4242/2025)УИД 75RS0001-02-2025-004699-76


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Забайкальского краевого суда в составе:

председательствующего судьи Казакевич Ю.А.,

судей краевого суда Радюк С.Ю., Слепцова И.В.

при секретаре Балагуровой А.Г.

рассмотрела в открытом судебном заседании в г.Чите 23 декабря 2025 г. гражданское дело по иску ФИО2 к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда

по апелляционной жалобе представителя ответчика ФИО3

на решение Центрального районного суда г.Читы от 9 октября 2025 г.

Заслушав доклад судьи Радюк С.Ю., судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО2 обратился с вышеназванным иском, мотивируя тем, что в его отношении постановлением ведущего дознавателя МОСП по ИПРДИР УФССП России по Забайкальскому краю от 22 мая 2024 г. было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного <данные изъяты> Уголовного кодекса Российской Федерации, <данные изъяты>.

Приговором мирового судьи судебного участка №7 Ингодинского судебного района г.Читы от 18 октября 2024 г. ФИО2 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного <данные изъяты> Уголовного кодекса Российской Федерации, и ему назначено наказание в виде штрафа <данные изъяты>.

Апелляционным приговором Ингодинского районного суда <адрес> от 15 января 2025 г., оставленным без изменения кассационным постановлением Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 20 мая 2025 г., приговор мирового судьи отменен, ФИО2 признан невиновным и оправдан по предъявленному обвинению в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, за ним признано право на реабилитацию.

В связи с незаконным привлечением к уголовной ответственности истец испытал нравственные и физические страдания, находился в психотравмирующей ситуации, был вынужден уволиться с работы, замкнулся в себе, испытал сильные душевные страдания.

Просил взыскать с Министерства финансов Российской Федерации компенсацию морального вреда в размере 1.000.000 руб., расходы на оплату услуг адвоката в размере 70.000 руб., обязать прокурора принести официальное извинение (т.1 л.д.6-13).

Определением суда от 17 сентября 2025 г. производство по исковым требованиям о взыскании расходов на оплату услуг адвоката, обязании прокурора принести официальное извинение прекращено (т.1 л.д.82-83).

Определением суда, занесенным в протокол судебного заседания от 17 сентября 2025 г., к участию в деле в качестве третьих лиц привлечены прокуратура Забайкальского края, Управление Федеральной службы судебных приставов по Забайкальскому краю, Межрайонное отделение судебных приставов по исполнению исполнительных производств в отношении должников юридических лиц, розыску должников, их имущества и розыску детей Управления Федеральной службы судебных приставов по Забайкальскому краю (т.1 л.д.80).

Решением Центрального районного суда г.Читы от 9 октября 2025 г. исковые требования удовлетворены частично.

Постановлено взыскать с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 50.000 руб.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказано (т.1 л.д.201-204).

В апелляционной жалобе представитель ответчика Министерства финансов Российской Федерации ФИО3 просит изменить решение суда, уменьшить размер компенсации морального вреда.

Указывает, что при решении вопроса о наличии правовых оснований для взыскания компенсации морального вреда за незаконное уголовное преследование, определении его размера и восстановлении нарушенного права истца суд обязан учитывать в совокупности конкретные фактические обстоятельства дела, степень испытанных лицом физических и нравственных страданий, доказательства ухудшения его здоровья, продолжительность уголовного преследования, избранную меру пресечения, данные о личности этого лица.

Истец указал, что моральный вред был причинен ему в результате привлечения к уголовной ответственности, нахождения в статусе подозреваемого, возникшего дискомфорта в ходе расследования уголовного дела и судебных разбирательств, а также испорченной репутации. Каких-либо доказательств перенесенных им столь значительных нравственных страданий, причиненных в результате незаконного уголовного преследования, представлено не было.

Избранная мера пресечения в виде обязательства о явке не предусматривает ограничения в свободе, ни в период следствия, ни в период разбирательства в суде.

Помимо этого, согласно материалам уголовного дела в ходе предварительного следствия истец вину в инкриминируемом преступлении признавал, в связи с чем его довод о пребывании в постоянном нервном напряжении в связи с непониманием, почему его хотят привлечь к уголовной ответственности, несостоятелен.

Оценивая факт ухудшения здоровья на основании медицинской карты истца, суд пришел к выводу, что ухудшение здоровья произошло до возбуждения уголовного дела, то есть до 22 мая 2024 г. В исковом заявлении истец ссылается на <данные изъяты>. Однако выписки из медицинской карты (от 16 мая 2024 г.) свидетельствуют только об обращении истца к <данные изъяты> в порядке диспансеризации. Данные об обращении к врачам по поводу <данные изъяты> после возбуждения уголовного дела в медицинской карте истца отсутствуют. Следовательно, судом не в полном объеме исследован данный вопрос.

Поскольку истцом документально размер компенсации в заявленном размере не подтвержден, считает, что те факты, на которые ссылался истец в исковом заявлении, описывая степень переживаний, величину последствий, которые возникли в связи с возбуждением уголовного дела, не обоснованными и не доказанными.

Следовательно, в отсутствие доказательств, суд абстрактно определил к взысканию сумму в размере 50.000 руб. (т.1 л.д.212-215).

В возражениях на апелляционную жалобу истец ФИО2 просит оставить ее без удовлетворения (т.1 л.д.239-242).

В судебное заседание не явились: представитель ответчика Министерства финансов Российской Федерации, представители третьих лиц МОСП по ИПРДИР УФССП России по Забайкальскому краю, Управления Федеральной службы судебных приставов по Забайкальскому краю, извещенные о времени и месте рассмотрения дела надлежащим образом, о причинах неявки суду не сообщили, об отложении слушания дела не просили.

Руководствуясь статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия посчитала возможным рассмотреть гражданское дело при данной явке.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, против удовлетворения которых возражал истец ФИО2, с которыми согласилась представитель третьего лица прокуратуры Забайкальского края ФИО4, судебная коллегия приходит к следующему.

Согласно части 1, 2 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционных жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления.

В случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части.

Решение суда обжалуется ответчиком на предмет снижения размера компенсации морального вреда. Оснований для проверки решения суда в полном объеме, о чем заявил истец ФИО2, полагавший размер компенсации морального вреда чрезмерно заниженным, не имеется, при отсутствии от него апелляционной жалобы.

Согласно пунктам 1, 3, 4 части 1 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для изменения решения суда в апелляционном порядке являются: неправильное определение обстоятельств, имеющих значение для дела; несоответствие выводов суда первой инстанции, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела; нарушение или неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

Судебная коллегия полагает, что такие нарушения были допущены судом первой инстанции при рассмотрении дела в проверяемой части, что влечет изменение судебного решения, исходя из следующего.

Из материалов дела следует и установлено судом первой инстанции, что постановлением ведущего дознавателя МОСП по ИПРДИР УФССП России по Забайкальскому краю от 22 мая 2024 г. в отношении ФИО2 возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного <данные изъяты> Уголовного кодекса Российской Федерации – <данные изъяты> (т.1 л.д.95-96).

В ходе производства по уголовному делу от ФИО2 были отобраны объяснения <Дата> (т.1 л.д.96-97).

<Дата> от ФИО2 отобрано обязательство о явке (т.1 л.д.97 оборот).

<Дата> ФИО2 допрошен в качестве подозреваемого (т.1 л.д.98).

<Дата> заместителем прокурора Ингодинского района г.Читы утвержден обвинительный акт по уголовному делу в отношении ФИО2 по его обвинению в совершении преступления, предусмотренного <данные изъяты> Уголовного кодекса Российской Федерации, с которым ФИО2 ознакомлен <Дата> (т.1 л.д.98-105).

Согласно справке по уголовному делу, срок дознания составил 42 суток (т.1 л.д.105 оборот).

<Дата> уголовное дело направлено для рассмотрения мировому судье судебного участка №20 Ингодинского судебного района г.Читы (т.1л.д.108).

Постановлением исполняющего обязанности мирового судьи судебного участка №20 Ингодинского судебного района г.Читы от <Дата> уголовное дело в отношении ФИО2 направлено по подсудности мировому судье судебного участка №7 Ингодинского судебного района г.Читы (т.1 л.д.108-109).

В ходе судебного разбирательства по первой инстанции дело рассматривалось в судебных заседаниях от <Дата>, <Дата>, <Дата>, <Дата>, <Дата>, в которых ФИО2 принимал участие, давал показания (т.1 л.д.110-133).

Приговором мирового судьи судебного участка №7 Ингодинского судебного района г.Читы от 18 октября 2024 г. ФИО2 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного <данные изъяты> Уголовного кодекса Российской Федерации, ему назначено наказание в виде штрафа <данные изъяты>. Мера процессуального принуждения <данные изъяты> после вступления приговора в законную силу отменена (т.1 л.д.134-138).

При рассмотрении дела судом апелляционной инстанции ФИО2 принимал участие в судебных заседаниях от <Дата>, <Дата>, <Дата> (т.1 л.д.139-150).

Апелляционным приговором Ингодинского районного суда г.Читы от 15 января 2025 г. приговор мирового судьи отменен. ФИО2 признан невиновным и оправдан в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, с признанием права на реабилитацию. Мера процессуального принуждения в виде обязательства о явке отменена (т.1 л.д.151-155).

ФИО2 также принимал участие в судебном заседании суда кассационной инстанции от <Дата>, посредством видеоконференц-связи (т.1 л.д.155-157).

Кассационным постановлением Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 20 мая 2025 г. оправдательный апелляционный приговор Ингодинского районного суда г.Читы от 15 января 2025 г. в отношении ФИО2 оставлен без изменения (т.1 л.д.157-160).

Обращаясь с иском, истец указал, что незаконным уголовным преследованием ему были причинены физические и нравственные страдания, которые должны быть компенсированы в размере 1.000.000 руб.

Разрешая спор и частично удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции исходил из конкретных обстоятельств дела, в том числе длительности уголовного преследования, тяжести предъявленного обвинения, принимая во внимание, что к ФИО2 не применялись меры процессуального принуждения, у ФИО2 было отобрано обязательство о явке, особенности личности истца, его возраста, который ранее к уголовной ответственности не привлекался, при отсутствии применения к истцу в период следствия незаконных методов ведения следствия, при отсутствии причинно-следственной связи ухудшения состояния здоровья истца с производством по уголовному делу, с учетом требований разумности и справедливости, и пришел к выводу о взыскании с ответчика компенсации морального вреда в размере 50.000 руб.

Судебная коллегия, полагая правильно установленными судом первой инстанции обстоятельства, свидетельствующие о наличии оснований для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием, в то же время находит заслуживающими внимания доводы апелляционной жалобы о необходимости снижения размера компенсации морального вреда, определенного в пользу ФИО2 в размере 50.000 руб., исходя из нижеследующего.

В силу положений статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Статья 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации определяет право на компенсацию вреда, в том числе морального, в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, статья 1070 названного Кодекса – право на компенсацию вреда, причиненного незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда.

Институту реабилитации посвящена глава 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Так, пункт 1 части 2 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации предоставляет право на реабилитацию, в том числе подсудимым, в отношении которых постановлен оправдательный приговор.

Иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства (часть 2 статьи 136 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

Основанием для возникновения у лица права на реабилитацию является постановленный в отношении его оправдательный приговор или вынесенное постановление (определение) о прекращении уголовного дела (уголовного преследования) по основаниям, указанным в части 2 статьи 133 УПК РФ, либо об отмене незаконного или необоснованного постановления о применении принудительных мер медицинского характера.

Право на реабилитацию признается за лицом дознавателем, следователем, прокурором, судом, признавшими незаконным или необоснованным его уголовное преследование (принявшими решение о его оправдании либо прекращении в отношении его уголовного дела полностью или частично) по основаниям, перечисленным в части 2 статьи 133 УПК РФ, о чем в соответствии с требованиями статьи 134 УПК РФ они должны указать в резолютивной части приговора, определения, постановления (абзацы 1, 2 пункта 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 г. №17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве»).

При определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости. Мотивы принятого решения о компенсации морального вреда должны быть указаны в решении суда (пункт 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 г. №17).

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).

В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту (пункт 30).

В соответствии с пунктом 39 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации судам следует учитывать, что нормами статей 1069 и 1070, абзацев третьего и пятого статьи 1100 ГК РФ, рассматриваемыми в системном единстве со статьей 133 УПК РФ, определяющей основания возникновения права на возмещение государством вреда, причиненного гражданину в результате незаконного и необоснованного уголовного преследования, возможность взыскания компенсации морального вреда, причиненного уголовным преследованием, не обусловлена наличием именно оправдательного приговора, вынесенного в отношении гражданина, или постановления (определения) о прекращении уголовного дела по реабилитирующим основаниям либо решения органа предварительного расследования, прокурора или суда о полной реабилитации подозреваемого или обвиняемого. Поэтому не исключается принятие судом в порядке гражданского судопроизводства решения о взыскании компенсации морального вреда, причиненного при осуществлении уголовного судопроизводства, с учетом обстоятельств конкретного уголовного дела и на основании принципов справедливости и приоритета прав и свобод человека и гражданина (например, при отмене меры пресечения в виде заключения под стражу в связи с переквалификацией содеянного на менее тяжкое обвинение, по которому данная мера пресечения применяться не могла, и др.).

Судам следует исходить из того, что моральный вред, причиненный в связи с незаконным или необоснованным уголовным или административным преследованием, может проявляться, например, в возникновении заболеваний в период незаконного лишения истца свободы, его эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как добросовестного и законопослушного гражданина, ином дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, выбор места пребывания, изменением привычного образа жизни, лишением возможности общаться с родственниками и оказывать им помощь, распространением и обсуждением в обществе информации о привлечении лица к уголовной или административной ответственности, потерей работы и затруднениями в трудоустройстве по причине отказов в приеме на работу, сопряженных с фактом возбуждения в отношении истца уголовного дела, ограничением участия истца в общественно-политической жизни.

При определении размера компенсации судам в указанных случаях надлежит учитывать, в том числе длительность и обстоятельства уголовного преследования, тяжесть инкриминируемого истцу преступления, избранную меру пресечения и причины избрания определенной меры пресечения (например, связанной с лишением свободы), длительность и условия содержания под стражей, однократность и неоднократность такого содержания, вид и продолжительность назначенного уголовного наказания, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, личность истца (в частности, образ жизни и род занятий истца, привлекался ли истец ранее к уголовной ответственности), ухудшение состояния здоровья, нарушение поддерживаемых истцом близких семейных отношений с родственниками и другими членами семьи, лишение его возможности оказания необходимой им заботы и помощи, степень испытанных нравственных страданий (пункт 42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации 15 ноября 2022 г. №33).

Следует также учитывать, что причиненный вред в силу статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации возмещается за счет казны Российской Федерации.

Отсюда следует, что соблюдение предусмотренных законом требований разумности и справедливости должно обеспечивать баланс частных и публичных интересов, чтобы реабилитированному лицу максимально возмещался причиненный моральный вред, и чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, реализация которых зависит от наполнения казны Российской Федерации, за счет средств которой обеспечивается выплата компенсации морального вреда по искам реабилитированных лиц.

При проверке судебного решения в части определения размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу истца ФИО2, подвергнутого незаконному уголовному преследованию, судебная коллегия исходит из приведенных ниже обстоятельств, имеющих значение для дела.

Так, в отношении истца по уголовному делу был постановлен оправдательный приговор, уголовное преследование длилось с 22 мая 2024 г. по 15 января 2025 г., то есть в течение 8 месяцев, истцу вменялось совершение преступления небольшой тяжести <данные изъяты>.

В ходе производства по уголовному делу истцу избиралась мера процессуального принуждения в виде обязательства о явке, которая, согласно статьям 111, 112 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, не относится к мерам пресечения (статьи 97, 98 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации), и состоит в письменном обязательстве лица своевременно являться по вызовам дознавателя, следователя или в суд, а в случае перемены места жительства незамедлительно сообщать об этом, то есть, не связана с лишением свободы и какими-либо ограничениями в передвижении, в личной жизни и по работе.

Доводы истца о причинении ему физических и нравственных страданий незаконным уголовным преследованием, которые выразились в потере работы, обсуждении возбуждения в отношении него уголовного дела в Интернете, ухудшение состояния здоровья, не подтвердились.

Из имеющихся в деле доказательств следует, что истец занимал должность председателя Потребительского гаражного строительного кооператива №. Согласно объяснениям истца, он после возбуждения уголовного дела самостоятельно подал документы об исключении записи в ЕГРЮЛ о нем как о председателе кооператива (т.2 л.д.10).

Из листа записи ЕГРЮЛ следует, что ФИО2 <Дата> обратился с заявлением о недостоверности записи о нем как о лице, которое имеет право действовать без доверенности от имени юридического лица (т.1 л.д.179).

Внеочередным собранием собственников гаражей и членов ПСГК №, проводимым в форме очно-заочного голосования, от <Дата> был избран новый председатель кооператива, что следует из протокола собрания, выписки из ЕГРЮЛ на ПСГК № от <Дата> (т.1 л.д.180-185, 243-246).

Достоверных доказательств и в силу статей 59, 60 ГПК РФ относимых и допустимых, свидетельствующих о понуждении ФИО2 к снятию с себя полномочий председателя ПГСК № в дело не представлено.

Имеющиеся в деле доказательства свидетельствуют о добровольном снятии с себя истцом полномочий председателя кооператива, что не согласуется с его доводами о потере работы.

ФИО2, <Дата> г.р., то есть достигший на 2024 год возраста <данные изъяты>, при всем изложенном выше, не ссылался на то, что он, утратив заработок председателя ПГСК, остался без средств к существованию, в том числе без права на страховое обеспечение по старости.

Из представленной истцом переписки в мессенджере, действительно, следует, что между ее участниками обсуждалось возбуждение уголовного дела в отношении ФИО2, а также возможность избрания нового председателя кооператива (т.1 л.д.174-178). Вместе с тем, из ее содержания невозможно установить, кем являются ее участники, в каких отношениях они находятся по отношению друг к другу, каков их численный состав, в связи с чем утверждения истца о предании широкой огласке информации о возбуждении уголовного дела в его отношении в сети Интернет представляются необоснованными. Кроме того, из данной переписки следует, что привлечение истца к уголовной ответственности обсуждалось в свете его деятельности, как председателя, что в последующем привело к его переизбранию.

Проверяя доводы ФИО2 о том, что привлечение его к уголовной ответственности повлияло на изъятие у него оружия, судебная коллегия исходит из следующего.

Согласно протоколу изъятия оружия, боеприпасов и патронов к оружию от <Дата> (т.1 л.д.186) у ФИО2 изъято оружие по основанию, предусмотренному пунктом 3.6 части 20 статьи 13 Федерального закона от 13 декабря 1996 г. №150-ФЗ «Об оружии».

В соответствии с названной нормой лицензия на приобретение, экспонирование или коллекционирование оружия не выдается гражданам Российской Федерации, подозреваемым или обвиняемым в совершении умышленного преступления.

В силу абзаца 5 пункта 1 части 1 статьи 27 Федерального закона «Об оружии» возникновение вышеназванных обстоятельств является основанием для изъятия оружия.

Вместе с тем, из содержания части 7 статьи 27 Федерального закона «Об оружии» следует, что после отпадения вышеназванных обстоятельств собственник оружия вправе в течение года получить его обратно. В противном случае оно обращается в собственность Российской Федерации и уничтожается.

Таким образом, изъятое оружие в связи с уголовным преследованием по обвинению в совершении умышленного преступления подлежит возвращению его собственнику после отпадения обстоятельств, послуживших основанием для его изъятия, чем вправе воспользоваться и истец, и само по себе данное обстоятельство не может повлиять на размер компенсации морального вреда в связи с незаконным привлечением к уголовной ответственности.

Судебная коллегия также находит заслуживающими внимания доводы жалобы ответчика об отсутствии у ФИО2 в связи с привлечением к уголовной ответственности физических страданий, выраженных в виде повреждения здоровья.

Выписки из амбулаторной медицинской карты <данные изъяты> в отношении истца, свидетельствуют, что <Дата> при осмотре ФИО2 врачом<данные изъяты> (т.1 л.д.169).

<Дата> ФИО2 обращался к <данные изъяты> (т.1 л.д.164).

<Дата> истец обращался к <данные изъяты> (т.1 л.д.164).

<Дата> ФИО2 обращался к <данные изъяты> (т.1 л.д.165).

При осмотре истца <данные изъяты><Дата>, обратившегося с жалобами на <данные изъяты> (т.1 л.д.167).

Кроме того, в деле имеются сведения об обращении истца к <данные изъяты><Дата>, <данные изъяты><Дата>, <данные изъяты><Дата> (т.1 л.д.170, 172, 173).

Из приведенных медицинских документов следует, что истец наблюдается у врачей в связи с имеющимися у него хроническими заболеваниями, некоторые из них при этом прогрессируют (<данные изъяты>).

Вместе с тем, с достоверностью установить, что данные заболевания возникли у истца и прогрессируют в связи с необоснованным уголовным преследованием, нельзя. В деле отсутствуют доказательства, позволяющие с достоверностью установить наличие причинно-следственной связи между имеющимися у ФИО2 заболеваниями и незаконным его привлечением к уголовной ответственности. Равно как и отсутствуют доказательства претерпевания истцом сильных душевных страданий, в чем они выразились, того, что он замкнулся в себе.

Судебная коллегия приходит к выводу о том, что при определении размера компенсации морального вреда судом первой инстанции не в полной мере оценены приведенные фактические обстоятельства дела с точки зрения определения размера подлежащего компенсации причиненного ФИО2 незаконным уголовным преследованием вреда, а также не учтены с достаточной полнотой приведенные в настоящем апелляционном определении нормативные положения, регулирующие правоотношения по компенсации морального вреда, и разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению.

В силу частей 1 и 2 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

Согласно части 1 статьи 57 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательства представляются лицами, участвующими в деле. Копии документов, представленных в суд лицом, участвующим в деле, направляются или вручаются им другим лицам, участвующим в деле, если у них эти документы отсутствуют, в том числе в случае подачи в суд искового заявления и приложенных к нему документов в электронном виде. Суд вправе предложить лицам, участвующим в деле, представить дополнительные доказательства. В случае, если представление необходимых доказательств для этих лиц затруднительно, суд по их ходатайству оказывает содействие в собирании и истребовании доказательств.

Частью 1 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими (частью 4 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Частью 4 статьи 198 Гражданского процессуального кодекса Российской. Федерации предусмотрено, что в мотивировочной части решения суда должны быть указаны обстоятельства дела, установленные судом, доказательства, на которых основаны выводы суда об этих обстоятельствах, доводы, по которым суд отвергает те или иные доказательства, законы, которыми руководствовался суд.

Исходя из изложенных выше положений закона каждая сторона спора должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается, как на основания своих требований и возражений. Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать. Суд также вправе предложить лицам, участвующим в деле, представить дополнительные доказательства. При этом бремя доказывания обстоятельств, имеющих значение для дела, между сторонами спора подлежит распределению судом на основании норм материального права, регулирующих спорные отношения, с учетом требований и возражений сторон. Для обеспечения вынесения законного и обоснованного решения суд обязан всесторонне и полно исследовать доказательства, установить фактические обстоятельства и правильно применить законодательство.

Поэтому судебная коллегия соглашается с доводами жалобы ответчика о том, что истцом документально размер компенсации в размере, определенном судом первой инстанции, не подтвержден.

Выводы суда первой инстанции о размере взысканной в пользу ФИО2 компенсации морального вреда требованиям процессуального закона не отвечают, поскольку основаны на формальном перечислении обстоятельств его уголовного преследования, и не подтверждены какими-либо доказательствами, без приведения мотивов обосновывающих сумму компенсации морального вреда, присужденной заявителю, исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных истцом физических или нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств конкретного дела.

При определении размера денежной компенсации морального вреда ФИО2 следует оценивать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, впервые привлеченного к уголовной ответственности, его эмоциональных страданий в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как добросовестного и законопослушного гражданина, небольшую тяжесть инкриминируемого истцу преступления,

Вместе с тем следует отметить отсутствие у истца каких-либо заболеваний в период незаконного уголовного преследования, занимавшего выборную должность председателя гаражно-строительного кооператива, которая не предполагает такого уровня ответственности, в силу которой могла пострадать деловая репутация истца, чему доказательств по делу не представлено, непродолжительное уголовное преследование истца в течение 8 месяцев до постановления оправдательного судебного акта, которое длительным признано быть не может, отобрание от истца обязательства о явке, которое предполагает свободу передвижения и отсутствие каких-либо ограничений по работе, в личной жизни.

Более того, немаловажным является тот факт, что прокурором ФИО2 принесено официальное извинение от имени государства в соответствии с требованиями статьи 136 УПК РФ (т.1 л.д.65).

Доказательств лишения истца возможности общаться с родственниками и оказывать им помощь, распространения и обсуждения в обществе информации о привлечении лица к уголовной ответственности, потери работы и затруднений в трудоустройстве по причине отказов в приеме на работу, сопряженных с фактом возбуждения уголовного дела, ограничения участия истца в общественно-политической жизни, то есть наступления длительных и эмоционально тяжелых последствий привлечения ФИО2 к уголовной ответственности ни суду первой, ни апелляционной инстанции не представлено.

В то же время, судебная коллегия отклоняет доводы стороны ответчика о снижении размера компенсации морального вреда с учетом того, что ФИО2 признавал на стадии следствия свою вину, поскольку предъявление обвинения, разъяснение прав и обязанностей подозреваемому является полномочием органов следствия и дознания и факт признания на стадии дознания истцом своей вины, который был оправдан с признанием за ним права на реабилитацию, не указывает на законность предъявленного обвинения и уголовного преследования в целом.

В целях соблюдения предусмотренных законом требований разумности и справедливости, баланса частных и публичных интересов в целях максимального возмещения реабилитированному лицу причиненного морального вреда, и того, чтобы выплата компенсации морального вреда одним категориям граждан не нарушала бы права других категорий граждан, реализация которых зависит от наполнения казны Российской Федерации, за счет средств которой обеспечивается выплата компенсации морального вреда по искам реабилитированных лиц, принимая во внимание фактические обстоятельства дела о незаконном уголовном преследовании ФИО2, последствий для него такого привлечения, с учетом совокупного анализа представленных доказательств, доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия полагает, что в пользу истца подлежит присуждению компенсация морального вреда в размере 30.000 руб. Данная сумма способна компенсировать причиненный истцу моральный вред и сгладить его остроту.

В приведенной части решение суда подлежит изменению.

В остальной обжалуемой части решение суда подлежит оставлению без изменения, апелляционная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь статьей 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Центрального районного суда г.Читы от 9 октября 2025 г. изменить частично.

Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 30.000 руб.

В остальной обжалуемой части решение оставить без изменения, апелляционную жалобу представителя ответчика Министерства финансов Российской Федерации ФИО3 – без удовлетворения.

Апелляционное определение вступило в законную силу и может быть обжаловано в срок, не превышающий трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения, в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы через суд первой инстанции – Центральный районный суд г.Читы.

Председательствующий

Судьи

Апелляционное определение изготовлено 12 января 2026 г.