Решение № 2-137/2020 2-2954/2019 2-30/2021 2-30/2021(2-137/2020;2-2954/2019;)~М-2120/2019 М-2120/2019 от 22 марта 2021 г. по делу № 2-137/2020

Дело № 2-30/21


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

23 марта 2021 года г. Черкесск

Черкесский городской суд Карачаево-Черкесской Республики в составе: председательствующего судьи Хохлачевой С.В., при секретаре Умарове М.А.,

с участием представителя истца (ответчика по встречному иску) ФИО1 – ФИО3, действующей по доверенности,

ответчика ФИО4,

представителя ответчика (истца по встречному иску) ФИО5, действующего по доверенности,

рассмотрев в открытом судебном заседании в здании суда гражданское дело по иску ФИО1, ФИО7 к ФИО4 о восстановлении срока исковой давности для признания договора дарения недействительным, признании договора дарения земельного участка и жилого дома недействительным, по встречному иску ФИО4 к ФИО1, ФИО7 о регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество,

установил:

ФИО1, ФИО7 обратились в суд с иском с учетом уточнений в порядке ст. 39 ГПК РФ к ФИО4 о восстановлении срока исковой давности для признания договора дарения от 18.04.2016г. недействительным, признании договора дарения земельного участка и жилого дома, расположенного по адресу: <адрес>, заключенного между ФИО8 и ФИО4 от 18 апреля 2016 года недействительным (незаключенным), прекращении государственной регистрации права собственности на жилой дом и земельный участок, расположенный по адресу: <адрес> за ФИО4

В обоснование требований указали, что стороны и третьи лица являются наследниками умершего 02.01.2019г. ФИО8 В установленный законом срок истца и другие наследники обратились к нотариусу с заявлением о вступлении в наследство, состоящее из земельного участка и жилого дома, расположенного по адресу: <адрес>. В конце апреля 2019г. ФИО1 была получена копия искового заявления о снятии запрета на регистрацию сделки, в котором указано, что якобы между ФИО4 и ФИО2 18.04.2016г. был совершен договор дарения на жилой дом и земельный участок, расположенный по адресу: <адрес>. Ранее, с апреля 2016г. Черкесским городским судом рассматривалось дело по иску ФИО1 к умершему ФИО2, предметом спора которого было оспаривание местоположения смежной границы между соседствующими земельными участками. Завершение рассмотрения дела состоялось определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда КЧР от 22.06.2018г. О существовании какого-либо договора дарения на указанное имущество известно не было до момента получения искового заявления, и на протяжении достаточно длительного периода времени рассмотрения гражданского дела, более двух лет, по иску ФИО9 к ФИО2 ни им, ни ФИО4 о наличии договора дарения не было упомянуто. Считают, что указанный договор дарения от 18.04.2016г. был совершен исключительно с целью создать неблагоприятные последствия как в споре по установлению местоположения смежной границы, так и далее, в предполагаемом наследовании. Ни одна из сторон договора не указывала на состоявшуюся сделку. Доказательством того, что договор дарения был совершен для вида, без намерения создать соответствующие правовые последствия, является тот факт, что как до, так и после совершения договора дарения, ФИО10 не сообщил о своем намерении детям, а получивший в дар имущество ответчик не сообщил об этом суду в ходе рассмотрения иного гражданского дела, которым его права, безусловно затрагивались, и не предпринял попыток зарегистрировать право собственности по данному договору на себя, оспорить действия суда по установлению запрета на регистрационные действия, так как уже фактически признавал себя собственником. Известно, что ФИО33 до дня смерти проживал в этом доме, им и оплачивались коммунальные услуги. Поскольку в этот же период от имени ФИО34 неоднократно оформлялись доверенности на представителей для участия в судебных заседаниях, они уверены, что он и не подозревал и даже не мог предположить о том, что им подписан некий договор дарения. Он всецело отстаивал свои права, насколько понимал смысл происходящего в судебных заседаниях, как собственник имущества, и никаким образом не сообщил, что все подарил одному сыну. Полагают, что данный договор быль составлен с одной целью, вынести домовладение и земельный участок из наследственной массы. Поскольку ФИО32 на момент составления договора находился в преклонном возрасте 90 лет, имел ряд заболеваний, что несомненно сказалось на его состоянии здоровья, чем и воспользовался ответчик ФИО4, намеренно понудив подписать договор дарения. Предъявление в настоящее время договора дарения, на их взгляд, произошло только лишь для того, чтобы исключить это домовладение из состава наследственного имущества после смерти ФИО2, и тем самым не допустить его раздела с ФИО1 В подтверждение того факта, что сделка не имела места следует то, что недвижимое имущество от одной стороны к другой не передавалось. Права владения и пользования предметом сделки у сторон этой сделки сохранились в неизменном виде и в прежнем объеме, без какой-либо трасформации. Фактически никаких видимых правовых последствий после совершения сделки для ее сторон не наступило. Действия самого ФИО2 как дарителя, а фактически бездействие, отсутствие каких-либо вообще действий, указывающих на совершение им сделки подтверждает то, что он не понимал смысл подписанного документа, не изъявлял воли на отчуждение своего дома и земельного участка. Считают, что договор фактически заключен не был. Земельный участок и жилой дом не были включены в наследственную массу. Ответчик сообщил о договоре именно после смерти отца, однако сам, обращаясь к нотариусу с заявлением о вступлении в наследство не указал, что имеет место какая-либо сделка и не воспрепятствовал включению земельного участка и жилого дома в наследственную массу. Одновременно с этим ответчик направил в суд заявление о признании ФИО1 и ФИО7 недостойными наследниками. При указанных обстоятельствах следует вывод о злоупотреблении ФИО4 своими правами. Ввиду того, что о договоре дарения стало известно лишь в апреле 2019г., они пытались данный вопрос обсудить, однако он не пошел на встречу и продолжает всячески ограничивать их в правах наследников, и обратиться в суд с требованием о признании договора дарения недействительным ранее просто не могли.

ФИО4 обратился в суд с встречным иском к ФИО1, ФИО7 о регистрации перехода права собственности на ФИО4 на недвижимое имущество, состоящее из жилого дома площадью 147 кв.м. и земельного участка площадью 776 кв.м., с кадастровым номером № по адресу: <адрес> по договору дарения от 18.04.2016 года.

В обоснование указал, что 02.01.2019г. умер его отец ФИО35 ответчики и третьи лица ФИО4, ФИО7, ФИО4, ФИО11 являются наследниками первой очереди, третье лицо ФИО12 наследником по праву представления. Истец в установленный законом срок, обратился к нотариусу и принял наследство. Ответчики и третьи лица также обратились к нотариусу: ответчики заявлением приняли наследство, треть лица отказались от наследства в пользу истца. ФИО11 также принял наследство, состоящее из земельного участка по адресу: <адрес>, автомобиля 2001 года выпуска, денежного вклада, хранящегося в ПАО «Сбербанк России». В имущество, подлежащее включению в наследственную массу по заявлению истцов (ответчиков по встречному иску) были включены: жилой дом и земельный участок, расположенный по адресу: <адрес>. Между тем, на основании договора дарения от 18.04.2016г. его умерший отец свое имущество, состоящее из жилого дома и земельного участка по адресу: <адрес> подарил ему. Он дар принял. Однако, ввиду судебного спора, инициированного ФИО1 в 2016г. об оспаривании межевой границы, на регистрационные действия в отношении земельного участка по <адрес> судом был наложен запрет. Ввиду чего, регистрация перехода права собственности на основании договора дарения была приостановлена. 03.04.2019г. была погашена запись об аресте, и регистрационные действия были возобновлены. Однако, в Управлении Росреестра, судя по уведомлению о приостановлении о регистрации, поступили с ведения о том, что даритель ФИО2 умер ДД.ММ.ГГГГ до осуществления регистрации перехода права собственности, в связи с чем данное имущество считается принадлежащим наследникам дарителя. Позже в регистрации перехода права собственности было отказано. Отказ и приостановление государственной регистрации перехода права собственности на основании договора дарения в порядке КАС РФ были обжалованы им в суде. Судом было ему отказано, решение не получено на руки, следовательно, не вступило с законную силу, при получении на руки им оно было обжаловано в вышестоящий суд. Таким образом, основанием для отказа в государственной регистрации перехода права собственности на дарителя имущество послужила смерть дарителя до осуществления государственной регистрации. Даритель ФИО2 лично участвовал в составлении и заключении договора дарения, лично явился в МФЦ для подачи соответствующего заявления, тем самым, он выразил свою волю на заключение и государственную регистрацию перехода права собственности к одаряемому, и факт смерти одаряемого не является основанием для отказа в государственной регистрации перехода права на недвижимое имущество.

Свидетель ФИО13, знакомый ответчика ФИО4, допрошенный судом в ходе рассмотрения дела, показал, что он был вынужден обратиться к Ибрагиму Борисовичу как к хорошему специалисту по двигателям, у него были проблемы с машиной. Во второй половине апреля 2016г. созвонился в ним, и ждал его ответа. Он сказал подъезжать на <адрес>. Он постучал в калитку, зашел, во дворе был его отце ФИО2, ФИО16, и его супруга ФИО17. Он спросил про его здоровье, на что он ему ответил, что все хорошо и сказал, что им надо поехать в МФЦ и попросил его их подвезти. Они сели к нему в машину, и он отвез их в МФЦ в районе Водоканала. По пути он сказал, что хочет оформить дарственную на дом на сына Ибрагима Борисовича, потому что он постоянно с ним, и уделяет ему большую заботу и внимание. Он подвез и сопроводил его в помещение МФЦ. Женщина держала в руках документы и сопроводила к окошку, где они оформляли документы. Он вышел на улицу, сел в машину, и ждал их. Они находились в МФЦ около часа. Иногда он посматривал через стекло на них. Сразу у них не получилось вопрос решить. После они сели к нему в машину, и поехали на <адрес>. По дороге ФИО21 был очень доволен, что все получилось. Потом они поговорили немного во дворе, и он уехал. 15 мая он приезжал к ним домой, потому что у него опять были проблему с машиной. Когда они разговаривали во дворе, подошел к ним зять ФИО36, муж сестры ФИО6, и начал спрашивать, почему не включили в долю его супругу ФИО17. Он ответил, что такая воля отца, у кавказцев никогда не спорят со старшими.

В настоящем судебном заседании представитель истца (ответчика по встречному иску) ФИО1 – ФИО3 поддержала исковые требования и просила удовлетворить, возражала против встречных исковых требований, просила в их удовлетворении отказать.

Истцы (ответчики по встречному иску), третьи лица ив судебное заседание не явились, извещались о времени и месте его проведения.

Ответчик (истец по встречному иску) ФИО4 и его представитель ФИО5 в судебном заседании возражали против удовлетворения первоначальных исковых требований, просили в их удовлетворении отказать, поддержав ранее заявленное ходатайство о пропуске срока исковой давности, встречное исковое заявление не поддержали.

Выслушав представителей сторон, ответчика (истца по встречному иску), изучив материалы дела, суд пришел к выводу об отказе в удовлетворении первоначальных и встречных исковых требований по следующим основаниям.

Из материалов дела следует и установлено судом, что 18 апреля 2016 года между ФИО8 (дарителем) и ФИО4 (одараемым) был подписан договор дарения жилого дома площадью 147 кв.м. и земельного участка площадью 776 кв.м., расположенного по адресу: <адрес>, принадлежащий дарителю на праве собственности на основании договора от 05.11.1968г., удостоверенного государственным нотариусом Первой Черкесской государственной нотариальной конторы ФИО14, № в реестре нотариуса 5877, что подтверждается свидетельством о государственной регистрации права серии № №, выданным 28.04.2011г., о чем в ЕГРН сделана запись регистрации №. Земельный участок принадлежит дарителю на основании распоряжения № от 18.02.2011г. Министерства имущественных и земельных отношений КЧР, что подтверждается свидетельством о государственной регистрации права серии 09-АА №, выданным 14.03.2011г., о чем сделана запись регистрации №

02.01.2019 года ФИО2 умер, что следует из наследственного дела № и подтверждается свидетельством о смерти от ДД.ММ.ГГГГ серии I-ЯЗ №.

Из наследственного дела №, открывшегося нотариусом Черкесского нотариального округа ФИО15 после смерти ФИО2, умершего ДД.ММ.ГГГГ, следует, что в состав наследственного имущества входит: жилой дом и земельный участок, находящийся по адресу: <адрес>; земельный участок, находящийся по адресу: <адрес>; автомобиль марки Лада; денежный вклад, хранящийся в ПАО «Сбербанк Росси» с причитающими процентами и правом на компенсацию.

С заявлениями о принятии наследства к нотариусу обратились: 19.03.2019г. – ФИО1, ФИО7, 10.06.2019г. – ФИО4, 18.06.2019г. – ФИО11

Обратившиеся к нотариусу с заявлением 18.06.2019г. - ФИО4, ФИО7, ФИО4, 20.06.2019г. – ФИО12, отказались от причитающейся им доли в пользу ФИО4

Выписками из ЕГРН от 20.11.2019 года подтверждается, что 20.11.2019 года зарегистрировано собственности на указанные объекты недвижимого имущества за ФИО4 на основании договора дарения от 18.04.2016 года, о чем сделана запись регистрации № №

Истцы обратились в суд с требованиями о признании договора дарения от 18.04.2016 года недействительным (незаключенным), поскольку ФИО8 на момент подписания сделки не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, и их права как наследников были нарушены при его заключении и регистрации в ЕГРН.

Согласно п. 1 ст. 9 ГК РФ, регламентирующей осуществление гражданских прав, граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

На основании ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В соответствии со ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Согласно ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 75 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2012г. № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительно й совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным ст. 177, 178 и 179 ГК РФ, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал.

В силу ч. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В соответствии со ст. 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Диспозиция пункта 1 ст. 170 ГК РФ содержит следующие характеристики мнимой сделки: отсутствие намерений сторон создать соответствующие сделке правовые последствия, совершение сделки для вида (что не исключает совершение сторонами некоторых фактических действий, создающих видимость исполнения, в том числе составление необходимых документов), создание у лиц, не участвующих в сделке, представлений о сделке как действительной.

Норма ч. 1 ст. 170 ГК РФ применяется в том случае, если стороны, участвующие в сделке, не имеют намерений ее исполнять или требовать исполнения. В обоснование мнимости необходимо доказать, что при заключении сделки подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при ее совершении.

Между тем, из материалов дела следует, что сделка по договору дарения от 18.04.2016 года была исполнена, и доказательств ее мнимости по основанию п. 1 ст. 170 ГК РФ стороной истцов в нарушение ст. 56 ГПК РФ не представлено.

Доказательством доводов ФИО4 о том, что сделка по договору дарения сторонами была исполнена, является расписка о получении документов на государственную регистрацию, из которой следует, что договор дарения был сдан сторонами сделки в многофункциональный центр КЧР 18.04.2016 года, что подтверждается их подписями в указанной расписке и подписью специалиста по работе с заявителями ФИО22

Кроме того, из показаний свидетеля, объяснений истцов в иске следует, что между ФИО8 и ФИО4 был заключен договор дарения, в результате которого домовладение безвозмездно перешло во владение единолично ФИО4, а воля сторон, направленная на прекращение права собственности на имущество у ФИО2 и возникновение права собственности на имущество у ФИО4 была исполнена.

В нарушение положений статей 12, 15, 56-57 ГПК РФ, истцы (ответчики по встречному иску) не представили достаточных доказательств, свидетельствующих об отсутствии у сторон при заключении договора дарения намерений по установлению, изменению или прекращению прав и обязанностей, вытекающих из договора дарения.

Кроме того, они полагают, что данный договор был составлен с одной целью, вывести домовладение и земельный участок из наследственной массы, поскольку ФИО8 на момент составления договора находился в преклонном возрасте 90 лет, имел ряд заболеваний, что несомненно, сказалось на его состоянии здоровья, чем и воспользовался ФИО4, намеренно принудив отца подписать договор дарения.

При этом указанные доводы не могут служить основанием к признанию договора дарения недействительным (незаключенным), поскольку объяснениями третьих лиц, свидетеля, и самого ФИО4, проживающего совместно с отцом, подтверждают, что ФИО2 желал подарить домовладение именно ФИО4, то есть, изъявляя именно такую волю, которую реализовал путем заключения указанной сделки.

Доказательств того, что имело место быть какого-либо рода понуждение ФИО8 – ФИО4, суду истцами не представлено.

Не могут быть основанием к удовлетворению исковых требований и доводы истцов о том, что фактически никаких видимых правовых последствий после совершения сделки для ее сторон не наступило. Право собственности у ФИО2 было прекращено в результате заключенной сделки, а у ФИО4 возникло, после регистрации указанной сделки и перехода права собственности.

Суд не может согласиться с доводами истцов о том, что действия самого ФИО2 как дарителя, а фактически бездействие, отсутствие каких-либо вообще действий, указывающих на совершение им сделки подтверждает то, что он не понимал смысл подписанного документа, не изъявлял воли на отчуждение своего дома и земельного участка, поскольку опровергаются показаниями как свидетеля, третьих лиц, так и материалами дела. Поскольку именно ФИО2 присутствовал при сдаче договора дарения 18.04.2016г. в 9 часов 04 минуты в МФЦ, подписывал заявление, при получении расписки.

Является необоснованным и довод иска о недействительности сделки в силу ч.1 ст. 177 ГКК РФ, как сделки, совершенной гражданином хотя и дееспособным, но находящимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, поскольку достоверных доказательств указанных обстоятельств суду не представлено, поскольку утверждений со стороны истцов о том, что ФИО2 не осознавал, не понимал и не руководил своими действиями, заявлено не было.

Не может быть признан обоснованным и довод иска о том, что договор фактически заключен не был, так как в соответствии с п. 3 ст. 574 ГК РФ договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации. Договор, подлежащий государственной регистрации, считается заключенным с момента его регистрации, органами, осуществляющими государственную регистрацию. При этом истцы указывают, что п. 7 ст. 16 Федерального закона от 21.07.1997г. № 122-ФЗ «О государственной регистрации на недвижимое имущество и сделок с ним» предусматривает, что государственная регистрация начинается с приема документов, что в данном случае имело место быть 18.04.2016 года, а заканчивается со дня внесения соответствующей записи в ЕГРН.

Право собственности за ФИО4 (переход права) на спорное имущество зарегистрировано на основании апелляционного определения судебной коллегии по гражданским дела Верховного Суда КЧР от 23.10.2019г.

В результате принятия определением Черкесского городского суда от 18.04.2016 года обеспечительных мер по заявлению ФИО1, регистрация договора дарения осуществлена не была в 2016 года вплоть до смерти ФИО2

При этом истцы обосновывают свои исковые требования именно тем, что регистрация перехода права собственности не была осуществлена, и по их мнению, право у ФИО4 не могло возникнуть, а саму сделку по этим основаниям, просят признать недействительной (незаключенной).

В ходе рассмотрения данного дела по ходатайству представителя истца (ответчика по встречному иску) ФИО1 – ФИО23 была проведена судебная почерковедческая экспертиза в ООО «ЮФО Специализированный Уудебно-Экспертный Центр» с поставленным перед экспертами вопросами: 1. ФИО2 или другим лицом выполнена подпись в договоре дарения от 18.04.2016г.? Согласно заключения эксперта ФИО18 №-ПЧ/2019 от 23.03.2019г., подпись от иени ФИО2 в договоре дарения от 18.04.2016г. выполнена не ФИО2, а другим другим.

Не согласившись с результатами проведенной судебной экспертизы, по ходатайству представителя ответчика (истца по встречному иску) ФИО4 – ФИО5 была проведена повторная судебная почерковедческая экспертиза в АНО Бюро независимых экспертиз «Ритм» с поставленными перед экспертами вопросами: 1. ФИО2 или другим лицом выполнена подпись и запись «ФИО2» в договорах дарения от 18.04.2016г.? 2. Являются ли идентичными подписи, содержащиеся в двух экземплярах договора дарения, принадлежащие ФИО2 с подписями в нотариально удостоверенных доверенностях от 30.07.2010г., от 16.07.2013г., от 29.04.2016г., от 02.06.2016г., с подписью заявления о выдаче (замене) паспорта ФИО2 от 11.12.2002г.? Согласно заключения эксперта ФИО19 № от 29.01.2021 года, подписи и их расшифровки: «ФИО2», выполненные от имени ФИО2 в двух экземплярах договора дарения от 18.04.2016г. и подписи их расшифровки в оригинале доверенности №, оригинале доверенности №, оригинале доверенности №, оригинале доверенности от 22.01.2018г. на имя гр. ФИО20-М. выполнены одним лицом, Подписи, выполненные от имени ФИО2 в двух экземплярах договора дарения от имени ФИО2 в расписке о получении документов на государственную регистрацию, находящуюся в деле правоустанавливающих документов №, оригинале формы №П, копии паспорта ФИО2, выполнены одним лицом. Подписи, выполненные от имени ФИО2 в двух экземплярах договора дарения от 18.04.2016г., выполнены самим ФИО2

Оценивая заключение эксперта ФИО19, экспертное исследование проведено в полном соответствии с требованиями гражданско-процессуального законодательства, сравнивая соответствие заключения поставленным вопросам, определяя полноту заключения, его научную обоснованность и достоверность полученных выводов. Доводы, изложенные в обоснование заключения, также подтверждены объяснениями эксперта ФИО19, опрошенного в судебном заседании по ходатайству стороны истца (ответчика по встречному иску), являющиеся по мнению суда, обоснованными и мотивированными.

Заявленное же ходатайство представителя истца (ответчика по встречному иску) ФИО3 о назначении комиссионной почерковедческой экспертизы в связи с несогласием с выводами экспертного заключения эксперта ФИО19 в виду противоречий, не мотивированно и судом в связи с этим отклонено.

Конституционный суд неоднократно указывал, что установление ст. 10 ГК РФ запрет злоупотребления правом в любых формах прямо направлен на реализацию принципа, закрепленного в ч. 3 ст. 17 Конституции РФ (осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц), и не может рассматриваться как нарушающий какие-либо конституционные права и свободы (определения от 21.12.2000г. № 263-О, от 20.11.22008г. № 832-О-О, от 25.12.2008г. № 982-О-О, от 19.03.2009г. № 166-О-О). При этом критерием оценки правомерности поведения субъектов соответствующих правоотношений – при отсутствии конкретных запретов в законодательстве – могут служить нормы, закрепляющие общие принципы гражданского права.

Согласно ч. 2 ст. 10 ГК РФ в случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления оказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

В соответствии с ч.1 ст. 200 ГК РФ, определяющей начало течения срока исковой давности, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Согласно п. 2 ст. 199 ГК РФ исковая давность применяется только по заявлению стороны в споре, которая в силу положений ст. 56 ГПК РФ, ст. 65 АПК РФ несет бремя доказывания обстоятельств, свидетельствующих об истечении срока давности (п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015г. № 43 (ред. от 07.02.2017г.) «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса РФ об исковой давности»).

Истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абз. 2 п. 2 ст. 199 ГК РФ). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца – физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела (п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43).

Пунктом 2 ст. 199 ГК РФ не предусмотрено какого-либо требования к форме заявления о пропуске срока исковой давности: оно может быть сделано как в письменной, так и в устной форме, при подготовке дела к судебному разбирательству или непосредственно при рассмотрении дела по существу, а также в судебных прениях в суде первой инстанции, в суде апелляционной инстанции в случае, если суд апелляционной инстанции перешел к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции (часть 5 статьи 330 ГПК РФ, часть 6.1 статьи 268 АПК РФ) (п. 11 вышеуказанного Постановления Пленума).

В соответствии со ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год.

Согласно ст. 205 ГК РФ в исключительных случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.), нарушенное право гражданина подлежит защите. Причины пропуска срока исковой давности могут признаваться уважительными, если они имели место в последние шесть месяцев срока давности, а если этот срок равен шести месяцам или менее шести месяцев - в течение срока давности.

Принимая во внимание, что истцами ФИО1 и ФИО7 по делу пропущен срок исковой давности, а ФИО4 представил суду достоверные, относимые и допустимые доказательства того, что истцы знали о заключении договора дарения от 18.04.2016 года, заключенного между ФИО37 и ФИО4, с мая 2016 года, при рассмотрении гражданского дела № 2-2172/18 (2-2782/16) по иску ФИО1 к ФИО4 о признании результатов межевания незаконным, снятии земельного участка с кадастрового учета и установления границ земельного участка, при рассмотрении которого представителем истца ФИО1 в материалы дела приобщались, в том числе погашенные свидетельства о государственной регистрации ФИО24 на спорное имущество (жилой дом и земельный участок по <адрес>), имеющиеся в материалах настоящего дела, а также определение о принятии обеспечительных мер от 18.04.2016г., суд не усматривает оснований для восстановления срока в связи с отсутствием уважительных причин, и считает необходимым отказать в удовлетворении исковых требований о признании договора дарения недействительным (незаключенным) в связи с пропуском срока исковой давности стороной истцов (ответчиков по встречному иску).

Суд не может согласиться с доводами письменных возражений представителя истца (ответчика по встречному иску) ФИО1 - ФИО23 на заявление ФИО4 о применении последствий пропуска срока исковой давности, о том, что полагать, что заключен какой-то договор ФИО1 не могла, поскольку на протяжении длительного земельного спора, продолжающегося с марта 2016 по ноябрь 2018 года о данном документе известно не было, ни ФИО8 при жизни, ни ФИО4 в ходе рассмотрения дела ни разу не заявили о том, что имеется данный договор, об этом не знали и другие наследники, что подтверждается тем, что при обращении к нотариусу после смерти ФИО2 все указали жилой дом и земельный участок по <адрес> в качестве наследственного имущества, и о наличии договора дарения, подписанного ФИО2 и ФИО4 впервые стало известно лишь в конце апреля 2019 года, тогда когда ФИО1 была получена копия заявления ФИО4 о снятии запрета на регистрацию сделки, причем к заявлению не была приложена копия договора. Поскольку указанные доводы не соответствуют обстоятельствам и материалам дела, опровергнуты документально как было указано ранее погашенными свидетельствами на спорное имущество и объяснениями третьих лиц и свидетеля.

При том, что уточненные исковые требования о прекращении государственной регистрации права собственности на жилой дом и земельный участок, расположенный по адресу: <адрес> за ФИО4 является произвольными от требований от первоначальных исковых требований, суд также отказывает в их удовлетворении как незаконных и необоснованных.

Поскольку материалами дела установлено зарегистрированное право ФИО4 на жилой дом площадью 147 кв.м. и земельный участок площадью 776 кв.м., с кадастровым номером № расположенный по адресу: <адрес> на основании договора дарения от 18.04.2016 года, что подтверждается выписками из ЕГРН от 20.11.2019 года, суд отказывает в удовлетворении исковых требования ФИО4 к ФИО25, ФИО7 о регистрации перехода права собственности на ФИО4 на указанное недвижимое имущество.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

В исковых требованиях ФИО1, ФИО7 к ФИО4 о восстановлении срока исковой давности для признания договора дарения от 18.04.2016 года недействительным, признании договора дарения земельного участка и жилого дома, расположенного по адресу: <адрес>, заключенного между ФИО2 и ФИО4 от 18 апреля 2016 года недействительным (незаключенным), прекращении государственной регистрации права собственности на жилой дом и земельный участок, расположенный по адресу: <адрес> за ФИО4, по встречному иску ФИО4 к ФИО1, ФИО7 о регистрации перехода права собственности на ФИО4 на недвижимое имущество, состоящее из жилого дома площадью 147 кв.м. и земельного участка площадью 776 кв.м., с кадастровым номером № по адресу: <адрес> по договору дарения от 18.04.2016 года – отказать.

Решение может быть обжаловано в Верховный суд КЧР с подачей апелляционной жалобы через Черкесский городской суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме. Мотивированное решение изготовлено 16.04.2021г.

Судья Черкесского городского суда С.В. Хохлачева