Апелляционное определение № 33-4605/2025 33-62/2026 от 12 февраля 2026 г.

Судья Лисютина О.В.

В окончательной форме изготовлено 13.02.2026 Дело №33-62/2026 (№33-4605/2025) УИД 76RS0023-01-2024-002808-33


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Ярославского областного суда в составе председательствующего судьи Суринова М.Ю.,

судей Фокиной Т.А., Иванчиковой Ю.В.,

с участием прокурора Лазаревой Е.А.,

при секретаре Мотовиловкер Я.Е.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в г. Ярославле

30 января 2026 года

гражданское дело по апелляционной жалобе представителя ФИО1 по доверенности ФИО2 на решение Красноперекопского районного суда г. Ярославля от 24 апреля 2025 года, которым постановлено:

«Исковые требования ФИО3 (паспорт №) к ФИО1 (паспорт №) о компенсации морального вреда, возмещении ущерба, удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО1 (паспорт №) в пользу ФИО3 (паспорт №) компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей, утраченный заработок в размере 189 936 рублей 02 коп.

В удовлетворении остальной части иска отказать.

Взыскать ФИО1 (паспорт №) государственную пошлину в бюджет в размере 9 698 рублей.».

Заслушав доклад судьи Иванчиковой Ю.В., судебная коллегия

установила:

ФИО3 обратилась в суд с иском к ФИО1, в котором с учетом заявления об уточнении исковых требований просила взыскать с ответчика в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 1 500 000 руб., возмещение ущерба в виде неполучение доходов в размере 190 227,45 руб., расходы на лечение в общем размере 255 626 руб.

Исковые требования мотивированы тем, что 20.04.2024 по адресу: <адрес>, произошло дорожно-транспортное происшествие (далее – ДТП), в результате которого, вследствие нарушения требований п. 14.1 Правил дорожного движения, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 23.10.1993 №1090 (далее – ПДД РФ), водитель ФИО1, управляя автомобилем №, произвел наезд на пешехода ФИО3 (истца), переходящую проезжую часть <адрес> по нерегулируемому пешеходному переходу. В результате ДТП истец получила телесные повреждения, относящиеся к тяжкому вреду здоровью. В настоящее время истцом получены листки нетрудоспособности, которые свидетельствуют, что период нетрудоспособности ФИО3 начался с 20.04.2024, а закончился 27.09.2024, что составляет 161 день. Полагает, что среднемесячный утраченный заработок составляет 35 446,10 руб., соответственно ежедневный - 1 181,54 руб. Неполученные доходы (утраченный заработок) за период нетрудоспособности истцом рассчитан в размере 190 227,45 руб. В результате полученных в ДТП травм истец не могла должным образом осуществлять трудовую функцию и получить доход, обеспечивающий ей самой привычный, достойный уровень жизни, который могла бы получить при обычных условиях гражданского оборота. По настоящее время истец испытывает <данные изъяты> истцу предстоит длительное лечение и восстановление. 28.01.2025 ФИО3 обратилась в <данные изъяты>, в которой ее осмотрел врач - косметолог, в результате осмотра был предоставлен предварительный расчет стоимости № от 28.01.2025 с наименованием работ, услуг и ценой, согласно которому общая сумма работ и услуг составляет 252 200 руб. Кроме того, в связи с произошедшим ДТП ФИО3 понесла затраты на лечение в сумме 3 425 руб.

Судом постановлено вышеуказанное решение, с которым не согласен представитель ФИО1 по доверенности ФИО2

В апелляционной жалобе ставится вопрос об изменении решения суда в части, а именно об отказе в удовлетворении исковых требований о взыскании с ФИО1 суммы утраченного заработка и уменьшении размера компенсации морального вреда. Доводы жалобы сводятся к нарушению норм материального и процессуального права.

Автор жалобы полагает, что взысканная сумма компенсации морального вреда является завышенной и не отвечает требованиям разумности и справедливости. При определении суммы компенсации морального вреда судом первой инстанции не учтена грубая неосторожность, которая имела место со стороны истца ФИО3, явившаяся, по мнению апеллянта, единственной причиной ДТП. Апеллянт полагает, что у суда первой инстанции оснований для взыскания с ФИО1 утраченного заработка не имелось, поскольку по данному требованию надлежащим ответчиком является Российский Союз Автостраховщиков (далее - РСА) как лицо, на которого в силу закона возложена обязанность по возмещению утраченного заработка наряду с расходами на лечение.

На апелляционную жалобу представителем ФИО3 по доверенности ФИО4 принесены возражения.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Ярославского областного суда 19.08.2025 производство по настоящему делу было приостановлено до разрешения Красноперекопским районным судом г. Ярославля уголовного дела в отношении ФИО1, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного <данные изъяты>

Определением судебной коллегии по гражданским делам Второго кассационного суда общей юрисдикции от 25.11.2025 апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Ярославского областного суда 19.08.2025 отменено.

В судебное заседание суда апелляционной инстанции явились ФИО1 и его представитель по доверенности ФИО2, представитель ФИО3 по доверенности ФИО4

Другие участвующие в деле лица в судебное заседание не явились, причин неявки не сообщили, доказательств уважительности причин неявки в судебное заседание не представили. О времени и месте рассмотрения дела извещены надлежаще. Судебная коллегия руководствуясь ст.327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) рассмотрела дело в отсутствие неявившихся лиц.

Проверив законность и обоснованность решения суда в пределах доводов жалобы, обсудив их, исследовав материалы дела, заслушав ФИО1 и его представителя по доверенности ФИО2, поддержавших доводы апелляционной жалобы, возражения представителя ФИО3 по доверенности ФИО4 относительно доводов жалобы и согласившейся с постановленным по делу решением суда, заключение прокурора, полагавшую решение суда законным и обоснованным, а требования апелляционной жалобы не подлежащими удовлетворению, судебная коллегия приходит к следующему.

Частично удовлетворяя требования ФИО3, суд первой инстанции, оценив представленные доказательства по правилам статьи 67 ГПК РФ, руководствуясь положениями ст.ст. 150, 151, 1064, 1079, 1083, 1085, 1086 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), ст.ст. 18, 19 Федерального закона от 25.04.2002 № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» (далее – Закон об ОСАГО), разъяснениями, изложенными в п.п. 27, 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» (далее – Постановление Пленума Верховного Суда РФ №1 от 26.01.2010), установив в действиях участников ДТП несоответствие требованиям Правил дорожного движения Российской Федерации (далее – ПДД РФ), пришел к выводу о возложении на ответчика ФИО1, являющегося владельцем источника повышенной опасности и причинителем вреда, обязанности по выплате компенсации морального вреда ФИО3 вследствие причинения вреда здоровью последней, а также, ввиду отсутствия на момент ДТП у ответчика полиса ОСАГО, нашел подлежащими удовлетворению требования истца о взыскании с причинителя вреда утраченного заработка.

Определяя размер подлежащего взысканию в пользу ФИО3 компенсации морального вреда в размере 500 000 руб., суд принял во внимание фактические обстоятельства дела, учел, проявленную ФИО3 неосторожность, которая перед переходом через пешеходный переход не остановилась, дорогу перебегала, не убедившись в безопасности перехода, имела возможность правильно оценить дорожную ситуацию, но пренебрегла ею, допустив действия, повлекшие неблагоприятные последствия, что является основанием для его снижения (истец заявила о взыскании компенсации морального вреда в размере 1 500 000 руб.), в свою очередь ответчиком ФИО1 не была учтена плохая видимость в районе пешеходного перехода; а также учел характер причиненных ФИО3 телесных повреждений (причинение тяжкого вреда здоровью), проведенного лечения и реабилитационного периода после полученной травмы, учитывая продолжающееся и в период рассмотрения дела в суде первой инстанции лечение, отсутствие на протяжении длительного периода времени возможности вести привычный образ жизни; учел принципы разумности и справедливости.

Исковые требования ФИО3 о взыскании с ответчика расходов на лечение, суд оставил без удовлетворения, указав на то, что данная выплата подлежит осуществлению РСА. В указанной части решение суда не оспаривается. Сторона истца с решением суда согласилась.

Оснований не согласиться с приведенными выводами суда первой инстанций у судебной коллегии не имеется.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, 20.04.2024 около 00 часов 40 минут в районе <адрес> водитель ФИО1, управляя автомобилем №, произвел наезд на пешехода ФИО3, движущуюся по проезжей части <адрес> по нерегулируемому пешеходному переходу. В результате ДТП пешеход ФИО3 получила травмы, повлекшие тяжкий вред ее здоровью.

По обстоятельствам данного ДТП в отношении ФИО1 возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного <данные изъяты>. ФИО3 по делу признана потерпевшей. Из материалов уголовного дела следует, что ДТП произошло вследствие нарушения требований п. 14.1. Правил дорожного движения РФ, водитель ФИО1, управляя автомобилем №, произвел наезд на пешехода ФИО3, переходящую проезжую часть <адрес> по нерегулируемому пешеходному переходу.

<данные изъяты><данные изъяты>

В рамках рассмотрения уголовного дела получены заключения судебных экспертов.

Так, согласно заключения эксперта <данные изъяты>

Согласно заключения эксперта <данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

Согласно заключения эксперта <данные изъяты>

Согласно заключения эксперта <данные изъяты>

Согласно заключения эксперта № от 25.10.2024 средняя скорость а/м <данные изъяты> до момента применения водителем торможения перед наездом на пешехода ФИО3 составляет 48,7-50,1 км/ч.

Согласно заключения эксперта № от 08.11.2024 при заданных и принятых исходных данных, водитель автомобиля <данные изъяты> не располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода путем применения мер торможения в момент возникновения опасности. В данной дорожно-транспортной ситуации пешеход в своих действиях должен был руководствоваться в соответствии с требованиями п. 4.5 Правил дорожного движения РФ.

Согласно заключения эксперта № от 22.11.2024 для того чтобы водитель автомобиля <данные изъяты> располагал технической возможностью остановиться до места наезда на пешехода в пределах расстояния 14,9 м (фактическое расстояние удаления автомобиля от места наезда в момент возникновения опасности для движения при скорости движения автомобиля 48,7 км/ч), при условии отсутствия факта малозаметности перехода, скорость движения автомобиля не должна была превышать 27,2...29,0 км/ч соответственно коэффициенту сцепления коэффициенту сцепления шин с поверхностью дороги ф=0,4...0,5. Для того чтобы водитель автомобиля <данные изъяты> располагал технической возможностью остановиться до места наезда на пешехода в пределах расстояния 15,3 м (фактическое расстояние удаления автомобиля от места наезда в момент возникновения опасности для движения при скорости движения автомобиля 50,1 км/ч), при условии отсутствия факта малозаметности пешехода, скорость движения автомобиля не должна была превышать 27,7...29,5 км/ч соответственно коэффициенту сцепления коэффициенту сцепления шин с поверхностью дороги ф=0,4...0,5. Для того чтобы водитель автомобиля <данные изъяты> располагал технической возможностью остановиться до места наезда на пешехода в пределах расстояния 14,9 м (фактическое расстояние удаления автомобиля от места наезда в момент возникновения опасности для движения при скорости движения автомобиля 48,7 км/ч), при условии наличия факта малозаметности пешехода, скорость движения автомобиля не должна была превышать 22,4...23,4 км/ч соответственно коэффициенту сцепления коэффициенту сцепления шин с поверхностью дороги ф=0,4...0,5. Для того чтобы водитель автомобиля <данные изъяты> располагал технической возможностью остановиться до места наезда на пешехода в пределах расстояния 15,3 м (фактическое расстояние удаления автомобиля от места наезда в момент возникновения опасности для движения при скорости движения автомобиля 50,1 км/ч), при условии наличия факта малозаметности пешехода, скорость движения автомобиля не должна была превышать 22,8...23,9 км/ч соответственно коэффициенту сцепления коэффициенту сцепления шин с поверхностью дороги ф=0,4...0,5. В обстановке, предшествовавшей происшествию, пешеход должен был руководствоваться требованиями п. 4.3 и п. 4.5 ПДД.

Из заключения эксперта № от 22.11.2024 следует, что перед ним стоял вопрос - располагал ли водитель автомобиля <данные изъяты> 1.6, №, при заданных параметрах, технической возможностью предотвратить наезд на пешехода путем применения мер экстренного торможения при средней скорости движения 48,7-50,1 км/ч, видимости из салона автомобиля на расстоянии 79,1 метров, видимости до дорожного знака 5.19.1 (5.19.2) и дорожной разметки 1.14.1, 1.14.2? Отвечая на поставленный вопрос эксперт указал следующее:

Вариант 1. Если за момент возникновения опасности для движения для водителя автомобиля <данные изъяты> принимать момент начала движения пешехода по нерегулируемому пешеходному переходу.

Водитель автомобиля <данные изъяты> по заданным исходным данным, при движении со скоростью 48,7...50,1 км/ч, и моменте возникновения опасности для движения в виде выхода пешехода в пределы нерегулируемого пешеходного перехода не располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода путем торможения.

Вариант 2. Если за момент возникновения опасности для движения для водителя автомобиля <данные изъяты> принимать момент обнаружения водителем автомобиля дорожного знака 5.19.1 (5.19.2) ПДД и дорожной разметки 1.14.1, 1.14.2 ПДД, т.е. расстояние видимости 79, м.

Водитель автомобиля <данные изъяты> по заданным исходным данным, при движении со скоростью 48,7...50,1 км/ч, и моменте возникновения опасности для движения в виде момент обнаружения водителем автомобиля дорожного знака 5.19.1 (5.19.2) ПДД и дорожной разметки 1.14.1, 1.14.2 ПДД располагал технической возможностью остановиться перед местом положения объекта (пешеходного перехода).

Также эксперт ответил на вопрос - какими пунктами Правил дорожного движения РФ должен был руководствоваться водитель автомобиля № в данной дорожно-транспортной ситуации, указав на то, что в обстановке, предшествовавшей происшествию, водитель автомобиля <данные изъяты> должен был руководствоваться требованиями п.10.1 и п. 14.1 ПДД.

Согласно заключения эксперта № от 27.02.2025 время с момента выхода собаки на проезжую часть до момента наезда на пешехода ФИО3 автомобилем <данные изъяты> 1.6 регистрационный знак № составляет 2,3 с.

Согласно заключения эксперта № от 27.02.2025 решить вопрос какова скорость движения пешехода ФИО3 до момента наезда на нее не представляется возможным.

Согласно заключения эксперта № от 28.04.2025 при заданных и принятых исходных данных (при времени нахождения в опасной зоне 2,3 с.), водитель автомобиля <данные изъяты> не располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода путем применения мер торможения в момент возникновения опасности.

Оценив в совокупности представленные доказательства, судебная коллегия приходит к выводу о наличии в действиях водителя ФИО1 вины в причинении вреда здоровью истца.

Имеющиеся в материалах уголовного дела заключения экспертов, вопреки доводам апелляционной жалобы, правомерно приняты судом первой инстанции в качестве надлежащих доказательств. Мотивированных возражений и сомнений, влекущих признание данных доказательств недопустимыми, судебной коллегией не установлено. Доказательств, опровергающих выводы данных заключений, в материалы дела не представлено.

Вопреки доводам апелляционной жалобы об отсутствии в действиях водителя ФИО1 вины в ДТП, судебная коллегия отмечает, что объективными данными подтверждено, что наезд на пешехода ФИО3 совершен ответчиком в зоне действия дорожных знаков 5.19.1 и 5.19.2 «Пешеходный переход», что не отрицалось ответчиком.

Из материалов дела, в том числе просмотренной судом апелляционной инстанцией видеозаписи с видеорегистратора, следует, что подъезжая к нерегулируемому пешеходному переходу, который не был освещен должным образом, что для ответчика также было очевидным, последний скорости транспортного средства не снижал.

Действительно, по делу установлено, что автомобиль, под управлением ответчика, скоростной режим движения на данном участке дороги не превышал. Вместе с тем, учитывая изложенные выше выводы экспертов, при фактических обстоятельствах дорожной ситуации, соблюдение ответчиком ФИО1 разрешенного скоростного режима, отсутствие у него при избранной им скорости технической возможности предотвратить ДТП путем применения экстренного торможения, не исключает виновности ФИО1 в происшествии, поскольку автотехническими экспертизами подтверждена техническая возможность предотвращения дорожно-транспортного происшествия при определенной скорости, которую ответчику следовало выбрать с целью должного контроля за движением своего транспортного средства при фактической дорожной ситуации.

Свою обязанность ФИО1 как водитель автомобиля в соответствии с п.14.1 ПДД РФ - уступить дорогу пешеходу, переходящему дорогу или вступившему на проезжую часть (трамвайные пути) для осуществления перехода, не исполнил. При приближении к пешеходному переходу ФИО1 не принял мер к снижению скорости своего транспортного средства, а должен был с целью соблюдения требований ПДД РФ.

Плохая освещенность, вопреки доводам апелляционной жалобы, должна была являться дополнительным основанием для выбора водителем безопасного скоростного режима транспортного средства.

То обстоятельство, что истец быстрым шагом вышла на пешеходный переход, а в последствии и бегом пересекала проезжую часть, не исключает ответственности и вины водителя ФИО1 в спорном ДТП.

Как верно отмечено судом первой инстанции, действия пешехода ФИО3 не соответствовали требованиям п.4.5 ПДД РФ. Вместе с тем, грубой неосторожности в действиях последней судебная коллегия не усматривает. Несоответствий требованиям пункта 4.3 ПДД РФ в действиях ФИО3 не имеется. Последняя переходила проезжую часть в зоне действия пешеходного перехода. Несмотря на то, что ФИО3 вышла на полосу движения автомобиля ответчика в момент, когда данный автомобиль находился на небезопасном для нее удалении и она должна была воздержаться от дальнейшего движения, грубой неосторожностью её поведение признано быть не может, в связи с чем оснований, по доводам апелляционной жалобы для уменьшения размера возмещения вреда в соответствии с положениями ст. 1083 ГК РФ, судебной коллегией не усмотрено.

Судебная коллегия считает необходимым также отметить, что, исходя из позиции стороны ответчика, наезд на пешехода находится в причинной связи исключительно с ее (ФИО3) собственными действиями. Однако при этом ответчик не принимает во внимание положения п. 14.1 ПДД РФ, согласно которым при приближении к нерегулируемому пешеходному переходу водитель транспортного средства обязан уступить дорогу пешеходам, переходящим дорогу или вступившим на проезжую часть для осуществления перехода.

Приближаясь к нерегулируемому пешеходному переходу, водитель ФИО1 должен был предвидеть возможность появления переходящих дорогу пешеходов, несмотря на ночное время суток, и вести транспортное средство со скоростью, позволяющей ему в любой момент остановиться и пропустить пешехода.

Из вышеуказанных заключений экспертов следует, что водитель ФИО1 мог увидеть пешехода ФИО3, однако не смог предотвратить наезд на нее, что свидетельствует о том, что в нарушение требований п. 10.1 ПДД РФ он вел автомобиль со скоростью, не обеспечивавшей выполнение требований п. 14.1 ПДД РФ.

При таких обстоятельствах, судебная коллегия находит, что водитель ФИО1 сам, грубо нарушив требования п. п. 10.1, 14.1 ПДД РФ, не вправе ссылаться на грубую неосторожность сбитого им на пешеходном переходе человека, неосторожность которого заключалась лишь в том, что она (ФИО3) рассчитывала на соблюдение водителями п. 14.1 ПДД РФ.

Наступившие последствия в виде причинения тяжкого вреда здоровью ФИО3 установлены на основании выводов судебно-медицинской экспертизы, не доверять которым у суда первой инстанции оснований не имелось, не оспаривались они и стороной ответчика. Полученные истцом травмы стоят в прямой причинно-следственной связи с допущенным ФИО1 нарушением п.п. 10.1 и 14.1 ПДД РФ.

При этом суд относится критически к позиции апеллянта о том, что истец ФИО3 в момент ДТП находилась в состоянии алкогольного опьянения, поскольку объективными данными это не подтверждено.

В соответствии п. 1 ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна, право свободного передвижения, выбора места пребывания и жительства, право на имя, право авторства, иные личные неимущественные права и другие нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом. В силу ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п.п. 2, 8 постановления Пленума Верховного суда РФ от 20.12.1994 №10 «О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

Компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, если вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности (ст. 1100 ГК РФ). Компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (ст. 1101 ГК РФ).

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №1 от 26.01.2010, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

В п.2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее – Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации №33 от 15.11.2022) разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении (пункт 25 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации №33 от 15.11.2022).

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни (пункт 27 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации №33 от 15.11.2022).

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (пункт 28 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации №33 от 15.11.2022).

Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении (пункт 30 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации №33 от 15.11.2022).

Суд первой инстанции при определении суммы компенсации морального вреда проанализировал имеющиеся в материалах дела доказательства в соответствии с правилами статей 56, 67 ГПК РФ, учитывая характер причиненных истцу нравственных страданий.

При определении размера компенсации морального вреда в размере 500 000 руб. суд первой инстанции принял во внимание: характер полученных истцом телесных повреждений, причинение в результате ДТП истцу тяжкого вреда здоровью, травм, опасных для жизни, <данные изъяты>, учтены и индивидуальные особенности истца, её достаточно молодой возраст – на момент ДТП ФИО3 исполнилось 30 лет. Учел суд и то, что причиненные телесные повреждения повлекли необходимость длительного лечения, в том числе, в условиях медицинского стационара, и оперативного вмешательства. Из пояснений истца следует, что длительное время ФИО3 передвигалась <данные изъяты>

Из-за полученных травм ФИО3 на протяжении продолжительного времени не работала, нарушен был привычный уклад её жизни.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, суд первой инстанции при определении размера компенсации морального вреда учел и неосторожное поведение самой ФИО3, которая выходя на пешеходный переход не остановилась, должным образом не оценила расстояние до приближающегося к перекрестку транспортного средства, не убедилась в безопасности перехода, что явилось основанием для снижения размера компенсации.

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу истца, суд также учел и нарушение водителем – ответчиком ПДД РФ, что явилось причиной ДТП.

Таким образом, судом первой инстанции были учтены все заслуживающие внимания обстоятельства, а именно характер и степень причиненных истцу нравственных и физических страданий, обстоятельства дорожно-транспортного происшествия, длительность лечения, лишение потерпевшего на длительный период возможности ведения нормального привычного образа жизни, а также требования разумности и справедливости.

Определенный судом размер компенсации морального вреда согласуется с принципами конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (статьи 21 и 53 Конституции Российской Федерации), а также с принципами разумности и справедливости, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевшего и не поставить в чрезмерно тяжелое имущественное положение лицо, ответственное за возмещение вреда.

Поскольку данная категория дел носит оценочный характер, то суд вправе при определении размера компенсации морального вреда, учитывая вышеуказанные нормы закона, с учетом степени вины ответчика и индивидуальных особенностей потерпевшего, определить размер денежной компенсации морального вреда по своему внутреннему убеждению, исходя из конкретных обстоятельств дела.

По мнению судебной коллегии, размер компенсации морального вреда определен судом первой инстанции в соответствии с нормами права, является разумным, справедливым и не носит ни характера чрезмерности, ни формальности, определен судом с учетом цели реального восстановления нарушенного права потерпевшей ФИО3

Оснований для применения положений п.3 ст.1083 ГК РФ судебная коллегия не находит. Доказательства тяжелого материального положения стороны ответчика, невозможности исполнить решение суда, материалы дела не содержат и доводами апелляционной жалобы не подтверждаются.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, у суда первой инстанции имелись основания для удовлетворения требований ФИО3 о взыскании утраченного заработка. Разрешение данного требования соответствует положениям ст.ст.1085, 1086 ГК РФ, а также разъяснениям, данным в пункте 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ №1 от 26.01.2010.

Из указанных нормативных положений следует, что лицо, причинившее вред здоровью гражданина (увечье или иное повреждение здоровья), обязано возместить потерпевшему в том числе утраченный заработок - заработок (доход), который он имел либо определенно мог иметь, то есть причинитель вреда обязан восполнить потерпевшему те потери в его заработке, которые были объективно им понесены (возникли у потерпевшего) в связи с невозможностью осуществления им трудовой (предпринимательской), а равно и служебной деятельности в результате противоправных действий причинителя вреда. Под заработком (доходом), который потерпевший имел, следует понимать тот заработок (доход), который был у потерпевшего на момент причинения вреда и который он утратил в результате причинения вреда его здоровью. Под заработком, который потерпевший определенно мог иметь, следует понимать те доходы потерпевшего, которые при прочих обстоятельствах совершенно точно могли бы быть им получены, но не были получены в результате причинения вреда его здоровью.

Размер подлежащего уплате единовременно утраченного заработка, как правильно определено судом первой инстанции, складывается из совокупного размера утраченного заработка истца за вычетом выплаты произведенных работодателем и Отделением Фонда пенсионного и социального страхования за период временной нетрудоспособности. В решении суда приведен расчет взысканной суммы. Сам порядок расчета и размер утраченного заработка апеллянтом не оспаривался.

В соответствии со ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В силу ст. 1079 ГК РФ, обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

Согласно пп. "г" п. 1 ст. 18 Закона об ОСАГО компенсационная выплата в счет возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью потерпевшего, осуществляется в случаях, если страховая выплата по обязательному страхованию не может быть осуществлена вследствие отсутствия договора обязательного страхования, по которому застрахована гражданская ответственность причинившего вред лица, из-за неисполнения им установленной указанным Законом обязанности по страхованию.

В силу ст. 19 Закона об ОСАГО компенсационные выплаты осуществляются профессиональным объединением страховщиков, действующим на основании устава и в соответствии с указанным Федеральным законом, по требованиям лиц, имеющих право на их получение. При этом, компенсационные выплаты устанавливаются, в том числе в части возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью каждого потерпевшего, в размере не более сумма с учетом требований п. 7 ст. 12 указанного Закона.

В силу ч. 1 ст. 20 Закона об ОСАГО сумма компенсационной выплаты, произведенной потерпевшему в соответствии с пп. "в" и "г" п. 1 ст. 18 настоящего Федерального закона, взыскивается в порядке регресса по иску профессионального объединения страховщиков с лица, ответственного за причиненный потерпевшему вред.

Учитывая изложенные положения закона, позицию истца, которая настаивала на взыскании утраченного заработка именно с ответчика ФИО1 как причинителя вреда, а также то, что ответственность водителя ФИО1 на момент ДТП не была застрахована в соответствии с требованиями Закона об ОСАГО, само по себе взыскание непосредственно с ответчика в пользу истца утраченного заработка, по мнению судебной коллегии, прав ФИО1 не нарушает и не может являться основанием для отмены в данной части решения суда.

Доводов, которые бы опровергали выводы, изложенные в решении суда, апелляционная жалоба ответчика не содержит. Поскольку все обстоятельства, имеющие существенное значение для разрешения спора, были предметом рассмотрения суда, им дана надлежащая правовая оценка, судом правильно применены нормы материального и процессуального права, судебная коллегия приходит к выводу об отсутствии оснований для отмены, изменения решения суда.

Руководствуясь статьей 328 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Красноперекопского районного суда г. Ярославля от 24 апреля 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу представителя ФИО1 по доверенности ФИО2 – без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи