Приговор № 2-3/2021 от 1 марта 2021 г. по делу № 2-3/2021

УИД: 31OS0000-01-2021-000016-60


ПРИГОВОР

именем Российской Федерации

22 марта 2021 года город Белгород

Белгородский областной суд

в составе: председательствующего судьи Тонкова В.Е.,

при секретаре судебного заседания Бондарь О.П.,

с участием:

государственного обвинителя Карташовой В.А.,

потерпевших Т., П., Ф.,

подсудимого ФИО1, его защитника – адвоката Колесникова Б.В. (удостоверение № 17714, ордер № У-10),

рассмотрев уголовное дело по обвинению

ФИО1, родившегося ДД.ММ.ГГГГ в городе Белгороде, зарегистрированного там же по <адрес>-а <адрес>, с высшим образованием, работавшего <данные изъяты><данные изъяты> гражданина РФ, несудимого,

по пункту «а» части 2 статьи 105 УК РФ,

установил:

ФИО1 совершил убийство двух лиц – З. и Ш. – при таких обстоятельствах.

Несколько лет назад в одной из социальных сетей подсудимый познакомился с З., между ними завязались близкие отношения, а с конца 2019 года они стали совместно проживать, арендовав квартиру. Там же через соседей познакомились с Ш.

В июне 2020 года на почве конфликтов подсудимый и З. расстались.

В ночь с 27 на 28 июня 2020 года Кокунько по приглашению З. прибыл по месту жительства Ш. в <адрес>, где они втроем распивали спиртное.

В процессе застолья Ш. лег спать в соседней комнате.

В какой-то момент (в период с 1 часа до 4 часов 28 июня 2020 года) между оставшимися на кухне З. и Кокунько произошел конфликт, в ходе которого она стала оскорблять подсудимого, заявила о свободе в своих отношениях с другими мужчинами, сообщив об интимной связи с Ш..

Подобное аморальное поведение потерпевшей сформировало у Кокунько на фоне ревности умысел на убийство двух лиц – З. и Ш..

Осуществляя задуманное, он повалил З. на пол и стал рукой сдавливать ей шею, пока та не потеряла сознание, здесь же взял хозяйственный нож, которым с целью лишения жизни умышленно нанес потерпевшей два удара в грудь, причинив среди прочего два проникающих колото-резаных ранения грудной клетки с повреждением стенки магистрального сосуда – легочной артерии, с массивным внутригрудным кровотечением, приведшим к развитию обильной кровопотери и геморрагического шока, малокровие внутренних органов, вследствие которых на месте преступления наступила смерть З..

Далее Кокунько направился в комнату, где спал Ш., и, продолжая реализацию умысла, тем же ножом с целью причинения смерти ударил потерпевшего в переднюю часть груди. Проснувшийся от удара Ш. в попытке сопротивления схватил правой рукой лезвие ножа, получив рану мягких тканей пальца правой кисти. Завершая убийство, подсудимый нанес ему еще не менее четырех ударов ножом в переднюю область грудной клетки, причинив открытую колото-резаную травму груди: две проникающие и две непроникающие колото-резаные раны на передней поверхности грудной клетки с множественными двухсторонними переломами ребер, ранениями в верхней доле левого легкого, верхней и средней долях правого легкого, сердечной сорочки, правого ушка сердца, осложнившуюся массивной кровопотерей, от которых здесь же наступила смерть Ш..

В судебном заседании подсудимый Кокунько, полностью признавая себя виновным в двойном убийстве, показал, .....................

Дальнейшие события, как заявил Кокунько, он помнит смутно, в форме вспышек: повалил З. на пол, достал нож из груди, пошел к Ш.); ударил ножом; на его вопрос: «в чем дело?» ответил: «не надо спать с моей женщиной». После этого позвонил бывшей жене, та приехала. Он собрал вещи в сумку – для чего, не знает – и разбросал их на улице по пути своего следования. 30 июня 2020 года был задержан у своего друга Л.

Вина подсудимого, помимо его собственных признательных показаний, подтверждается результатами осмотров мест происшествий и судебных экспертиз, показаниями свидетелей и потерпевших, вещественными и другими доказательствами.

Свидетель М. (бывший супруг З.) в судебном заседании показал, что брак они расторгли в марте 2020 года, однако продолжали поддерживать отношения, порой вместе проживали. При этом он знал о ее отношениях с Кокунько. За несколько недель до убийства З., поссорившись с подсудимым, вернулась жить к нему и их малолетней дочери. Последний раз видел ее утром 27 июня 2020 года. Вечером следующего дня сотовый телефон З. был уже выключен. Еще через день обратился в полицию (заявление от 29 июня 2020 года, т. 1 л.д. 247).

Потерпевший Ф. подтвердил, что виделся с братом (Ш.) 27 июня 2020 года, а вечером того же дня они переписывались в мессенджере. Весь следующий день пытался дозвониться тому, однако трубку никто не брал, а к вечеру телефон оказался выключен. Вместе с Н. пытался найти брата, однако безуспешно, поэтому подал заявление в полицию (заявление от 29 июня 2020 года, т. 2 л.д. 17).

Свидетель Н. в ходе следствия (т. 2 л.д. 188-192) показал, как вечером 27 июня 2020 года ему позвонил Ш. и пригласил в гости, сказав, что находится у себя дома вдвоем с З., на что он ответил отказом. В дальнейшем тот на телефонные звонки не отвечал. Подтвердил, что 29 июня 2020 года вместе с потерпевшим Ф. в поисках его брата поехали к нему домой, затем – в квартиру, где ранее проживал Кокунько с З., однако нигде им дверь не открыли. Отдельно Ф. ездил к брату на работу – там он тоже не появлялся. После этого обратились в полицию. Во второй половине того же дня сотрудники полиции вскрыли квартиру Ш., где обнаружили его и З. тела.

О вскрытии квартиры, в которой проживал Ш., рассказал в ходе следствия и сосед последнего – свидетель О. (т. 2 л.д. 176-179).

При осмотре <адрес>, проведенном с 17 часов 45 минут до 21 часа 05 минут 29 июня 2020 года в полном соответствии с нормами уголовно-процессуального законодательства, в комнате на диване в положении лежа на левом боку обнаружен труп Ш., одетый среди прочего в обильно пропитанную кровью футболку с наличием не менее пяти линейных разрезов; на груди трупа четыре зияющие раны; на полу в центре кухни в положении лежа на спине – труп З., на груди которого зияющая веретенообразная рана, проникающая в плевральную полость, в просвете которой определяется легочная ткань; на передней поверхности шеи прерывистая ссадина; кровоподтеки на ногах. В различных местах квартиры – многочисленные следы крови, рук, обуви, которые изъяты (т.1 л.д. 28-70).

Суд признает фиксацию результатов осмотра правильной, он проведен с участием специалистов от судебно-медицинской и экспертно-криминалистической служб, с составлением протокола и применением детальной фотофиксации в соответствии с частью 1.1 статьи 170 УПК РФ.

Свидетель Л. в судебном заседании показал, что знаком с Кокунько с детства. Осведомлен он и о личной жизни последнего, в том числе об отношениях с З., из-за которой тот развелся с женой. 28 июня 2020 года к нему домой пришел Кокунько и, сославшись на семейные проблемы, попросил пожить у него, на что он согласился и выделил тому комнату. В ночь на 30 июня 2020 года подсудимый был задержан у него в квартире сотрудниками полиции.

При личном досмотре после задержания и доставления в полицию (т. 1 л.д. 248) у Кокунько изъята обувь светло-зеленого цвета (сланцы), следы низа которой, как впоследствии будет установлено по результатам экспертного исследования (т. 3 л.д. 118-125), обнаружены на месте убийства в квартире Ш.

В судебном заседании подсудимый подтвердил, что именно в эти сланцы он был обут в момент совершения преступления.

Кроме того, два следа руки, обнаруженные на месте преступления, по заключению дактилоскопической экспертизы (т. 3 л.д. 164-170) также принадлежат ФИО1 (еще пять следов – Ш.).

При осмотре автомобиля Ш., припаркованного у дома <адрес>, изъят видеорегистратор (т. 1 л.д. 152-156), на котором зафиксировано как 27 июня 2020 года Ш. забрал З. в 14 часов 53 минуты по месту ее жительства, а в 18 часов 44 минуты припарковал автомобиль в месте его обнаружения (т. 5 л.д. 77-94).

В ходе осмотра квартиры <адрес> (т. 1 л.д. 79-84) по месту жительства З. изъят ноутбук, в памяти которого обнаружены файлы с изображением З. и Кокунько, переписка между Ш. и Кокунько, З. и Кокунько (т. 5 л.д. 14-76).

При восстановлении с участием Кокунько обстоятельств убийства Ш. и З. (т.4 л.д. 60-85) он подробно рассказал и на месте (в <адрес>) продемонстрировал, как в ходе возникшего конфликта, повалив на пол, производил удушение потерпевшей, с кухонного стола взял нож, которым ударил ее в грудь; затем пошел в комнату, где находился Ш., и со словами «не надо было спать с У.» двумя-тремя ударами того же ножа убил и его.

С целью сокрытия следов преступления помыл нож, сложил в найденную сумку вещи: нож, рюмки, стакан, телефон, пульты, полотенца, бутылки; протер ручки кухонного гарнитура, холодильник, стулья, ручки окон.

После этого позвонил своей бывшей жене К., попросив ее приехать, что она и сделала, поднявшись в квартиру. Собрав вещи, запер входную дверь ключами, которые также положил в сумку к остальным вещам, и они ушли. Уже на улице вспомнил, что оставил в квартире свою сумку с документами, за которой вернулся, а К. уехала на такси домой.

Здесь же, на кухне квартиры в ходе следственного действия Кокунько показал оставленный им около раковины носовой платок, которым вытирал пот в ту трагическую ночь (изъятие платка оформлено протоколом дополнительного осмотра места происшествия, т. 1 л.д. 181-188). По заключению комплексной судебной экспертизы обнаруженные на платке следы пота действительно принадлежат ФИО1 (т. 3 л.д. 202-219).

Свидетель К. в судебном заседании полностью подтвердила показания подсудимого, указав, что вечером 27 июня 2020 года ее бывший муж ушел в гости к Ш.. В дальнейшем, начиная с 1 часа ночи 28 июня 2020 года, ей неоднократно звонили Кокунько и З. – преимущественно последняя, выясняя с ней отношения, заявляя, что подсудимый теперь будет жить с ней, требовала не мешать их личной жизни либо, напротив, просила забрать его. Эти разговоры продолжались примерно до 4 часов утра, когда ей позвонил Кокунько и попросил приехать, что она и сделала. Поднявшись в квартиру Ш., на полу в кухне увидела труп З. с раной на груди, все было в крови. В дверной проем соседней комнаты увидела чьи-то ноги на диване, как оказалось, это был труп Ш.. Кокунько стал вытирать стаканы, мебель, положил в сумку нож, полотенца, посуду и другие вещи. Одевшись, Кокунько закрыл входную дверь на ключ и они ушли. Находясь на улице, он вспомнил про оставленную в квартире сумку, за которой вернулся, а она уехала домой на такси.

Суд признает показания свидетеля К. достоверными и правдивыми. Данных, свидетельствующих о неправильном восприятии событий, невольным участником которых она стала, по делу не установлено. Каких-то причин для оговора подсудимого не было.

Эти показания полностью согласуются с показаниями подсудимого, данными протокола осмотра квартиры Ш., иными доказательствами. В частности, при осмотре мобильных телефонов подсудимого и К., между ними установлены неоднократные соединения после полуночи 28 июня 2020 года (т. 5 л.д. 1-13).

Продолжая воспроизводить свои действия в рамках проверки показаний на месте (т. 4 л.д. 60-85), Кокунько предложил участникам следственного действия проследовать по маршруту, которым он ходил утром 28 июня 2020 года, скрывая собранные на месте преступления предметы. В частности, по его показаниям были обнаружены:

- в вентиляционной трубе гаражного кооператива в районе <адрес> – мобильный телефон «Айфон 7» З. в чехле (изъят протоколом осмотра места происшествия, т. 1 л.д. 192-202);

- в кустах у дома № по <адрес> – связка ключей от квартиры Ш.; в 400 метрах от этого места в сторону <адрес> – разбитый стакан; через 300 метров в том же направлении – стеклянный стакан; еще через 600 метров – стакан, два пульта, бутылка и орудие убийства – кухонный нож (изъяты протоколом осмотра места происшествия, т. 1 л.д. 206-225);

- в зарослях камыша и кустах в районе <адрес> по <адрес> – два полотенца и сумка (изъяты протоколом осмотра места происшествия, т. 1 л.д. 230-240).

При фиксировании хода следственного действия применялась фото- и видеосъемка, привлекались понятые, сотрудники конвоя, следователь-криминалист и адвокат, замечаний от которых не поступило.

При проведении комплексной судебной экспертизы на изъятых сумке и пульте обнаружены следы пота ФИО1, на чехле мобильного телефона – следы пота З. (т. 3 л.д. 202-219).

В ходе судебного заседания подсудимый подтвердил изложенные им при проверке показаний на месте обстоятельства, не оспаривая правильность их записи, в том числе и деталей, которые не могли быть известны оперативно-следственным службам на первоначальной стадии расследования. Суд признает, что подсудимый давал правдивые показания, поскольку они последовательные, согласуются с иными доказательствами, гармонично дополняя друг друга, позволяя объективно воссоздать обстоятельства произошедшего в ночь на 28 июня 2020 года в квартире Ш..

По заключениям судебно-медицинских экспертиз (т. 3 л.д. 13-22, 45-51):

- на трупе З. обнаружены две колото-резаные раны на передней поверхности грудной клетки, образовавшиеся от не менее чем двукратного ударного травматического воздействия плоского клинкового орудия, с повреждением среди прочего: кожных покровов и подлежащей клетчатки внутренних пучков большой и малой грудной мышцы; хрящевых отрезков 2 и 3 ребер, правого наружнего края грудины; пересечения межреберных мышц, ранения внутреннего края переднего сегмента верхней доли правого легкого; стенки правой легочной артерии, что привело к массивному внутригрудному кровотечению, с развитием острой и обильной кровопотери и геморрагического шока; малокровие внутренних органов, причинившие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Также зафиксированы осаднение кожных покровов шеи и иные повреждения, не причинившие вреда здоровью. Смерть З. наступила в незначительно короткий промежуток времени после причинения повреждений, исчисляемый минутами, в результате проникающих колото-резаных ранений грудной клетки с повреждением стенки магистрального сосуда – легочной артерии, с массивным внутригрудным кровотечением, приведшим к развитию обильной кровопотери, и малокровия внутренних органов, за 1-2 суток до осмотра места происшествия (17 часов 45 минут – 21 час 05 минут 29 июня 2020 года);

- на трупе Ш. обнаружена открытая колото-резаная травма груди: две проникающие и две непроникающие колото-резаные раны на передней поверхности грудной клетки, с множественными двусторонними переломами ребер, ранениями в верхней доли левого легкого, верхней и средней долей правого легкого, сердечной сорочки, правого ушка сердца. Травма образовалась прижизненно, в короткий промежуток времени от не менее пяти травматических воздействий колюще-режущего орудия (при этом, одно из воздействий получено без полного извлечения клинка ножа из первично полученной раны) при статическом положении тела, лежа на спине, причинила тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Смерть Ш. наступила от указанной травмы, осложнившейся массивной кровопотерей, в короткий промежуток времени после причинения, укладывающийся в минуты, за 1-2 суток до осмотра места происшествия (17 часов 45 минут – 21 час 05 минут 29 июня 2020 года). Также зафиксирована резаная рана мягких тканей основной фаланги 1-го пальца правой кисти, полученная от однократного травматического воздействия ножа, возможно, при попытке защититься, причинившая кратковременное расстройство здоровья (допустил подобный механизм ранения пальца потерпевшего и подсудимый Кокунько).

Выводы экспертиз научно обоснованы, сделаны компетентными специалистами по результатам непосредственных исследований, их правильность не вызывает сомнений.

Что касается упоминания о не причинивших вреда здоровью кровоподтеках на нижних конечностях З., которые, по мнению эксперта, могли образоваться при падении из положения стоя на ногах, то их наличие среди иных повреждений не влияет на правильность выводов экспертизы о степени тяжести вреда здоровью потерпевшей и причине ее смерти.

Подсудимый подтвердил, что никто кроме него не наносил и не мог нанести погибшим ножевые ранения, согласился с их количеством и локализацией, установленными в рамках экспертных исследований, поэтому его показания о несколько меньшем их числе (одно – З., два-три – Ш.), обоснованные особенностями восприятия произошедшего, не опровергают установленных обстоятельств.

Обнаружение этилового спирта в крови З. и Ш. подтверждает соответствие действительности показаний Кокунько о распитии ими спиртного непосредственно перед убийством.

По заключению медико-криминалистической экспертизы (т. 3 л.д. 73-79) не исключается образование колото-резаных ран у З. и Ш. в результате действия клинка ножа, выброшенного подсудимым и обнаруженного при проверке его показаний на месте. Нож признан вещественным доказательством и при его осмотре в судебном заседании Кокунько подтвердил, что именно им он убил потерпевших.

Потерпевшие П. и Т. (родители З.) очевидцами произошедшего не были. При этом П. указала, что знает подсудимого как сожителя ее дочери, о смерти которой ей сообщил М. В свою очередь, Т. узнал о случившемся в интернете.

Оценив представленные доказательства, суд признает их относимыми, допустимыми и достоверными, а в своей совокупности – достаточными для признания Кокунько виновным в совершении преступления.

Действия Кокунько суд квалифицирует по пункту «а» части 2 статьи 105 УК РФ – убийство, т.е. умышленное причинение смерти двум лицам.

Преступление совершено с прямым умыслом по мотиву ревности, вызванной поведением потерпевшей. Нанося смертельные удары ножом в грудь потерпевших, Кокунько осознавал общественную опасность своих действий, направленных на лишение жизни З. и Ш., предвидел неизбежность наступления их смерти и желал этого.

При амбулаторной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизе установлено, что Кокунько не страдал и не страдает хроническим либо временным психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным состоянием психики, в связи с чем мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими (т. 3 л.д. 86-93).

Выводы экспертизы основаны на научно-обоснованных результатах непосредственного обследования психического состояния подсудимого и не вызывают сомнений.

Их правильность подтверждается поведением Кокунько на предварительном следствии и в судебном заседании: он адекватно воспринимал сложившуюся ситуацию, понимал цель проводимых с его участием следственных и иных действий, правильно реагировал на поставленные вопросы, давал на них мотивированные ответы. В отсутствие поводов усомниться в его психическом статусе суд признает Кокунько вменяемым.

Кроме того, по заключению указанной экспертизы Кокунько в момент совершения преступления в состоянии физиологического аффекта не находился, как не находился он и в эмоциональном состоянии (стресс, фрустрация, растерянность), которое могло бы оказать существенное влияние на его сознание и поведение. Присущие Кокунько индивидуально-психологические особенности нашли отражение в исследуемой ситуации, обусловив проявление непереносимости критики в свой адрес, однако также не оказали существенного влияния.

В этой связи доводы защитника о переквалификации содеянного на статью 107 УК РФ – «Убийство, совершенное в состоянии аффекта», не основаны на законе, выводах медицинского психолога и обстоятельствах дела. Равным образом не влияют на уголовно-правовую оценку действий подсудимого и просмотренные по предложению стороны защиты записи регистратора, изъятого из автомобиля Ш. (т. 1 л.д. 152-156), на которых слышны его и З. разговоры об особенностях интимной жизни последней, тем более что об этом Кокунько не был осведомлен до момента изъятия регистратора в ходе предварительного расследования.

При назначении наказания суд на основании части 3 статьи 60 УК РФ учитывает характер и степень общественной опасности преступления, смягчающие обстоятельства, влияние наказания на исправление подсудимого, условия жизни его семьи.

Принимает суд во внимание и обстоятельства, при которых совершено деяние, мотив и цель, способ, обстановку, данные о личности Кокунько, его отношение к содеянному.

Исследование данных, относящихся к личности погибших, показало, что Ш. характеризовался положительно, проживал один, работал инженером <данные изъяты>», где нареканий не имел; З. трудилась <данные изъяты>, замечаний по службе не имела, находясь с марта 2020 года в разводе, периодически проживала с бывшим мужем и их совместной дочерью ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

Подсудимый Кокунько до совершения преступления свидетелем Л., бывшей супругой характеризуется как добрый, отзывчивый, неагрессивный. Не судим, к административной ответственности не привлекался. Имеет высшее образование. Незадолго до произошедшего расторг брак с К., с которой воспитывает двух несовершеннолетних детей 2006 и 2014 годов рождения; жалоб по месту жительства не имел; в СИЗО нарушений не допускает; по месту работы характеризовался положительно.

В медсанчасти следственного изолятора Кокунько поставлен на диспансерный учет с диагнозом: <данные изъяты>

Как установлено в судебном заседании, в процессе совместного распития спиртного в ночь убийства и обсуждения дальнейшей с подсудимым совместной жизни З. потребовала от него прекратить общение с бывшей супругой и детьми, принять ее образ жизни и отношения с другими мужчинами, сообщила, что незадолго до его прихода имела половой контакт с Ш., предложив «потрогать постель»; при этом на ней были надеты трусы последнего. Суд считает, что такое поведение З. на фоне трех лет близких, фактически брачных отношений с Кокунько, расторгшего по требованию потерпевшей брак со своей супругой, было аморальным и стало поводом для преступления. Показания подсудимого в этой части подтвердила свидетель К., осведомленная о содержании его разговора с З. из неоднократных телефонных звонков потерпевшей в ту ночь.

В этой ситуации суд не принимает в качестве отягчающего наказание подсудимого обстоятельства совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя. Все участники произошедшего употребляли спиртные напитки, поводов судить, что именно состояние опьянения подсудимого в условиях описанного поведения потерпевшей сформировало его преступный умысел, не имеется.

Непосредственно после задержания – в рамках проверки показаний на месте подсудимый продемонстрировал обстоятельства произошедшего, показал места сокрытия вещественных доказательств, в том числе орудия убийства, где они и были обнаружены, на всех этапах производства по делу полностью признавал вину.

Сторона защиты передала потерпевшей П. 200 000 рублей в счет возмещения ущерба.

При таких обстоятельствах суд признает смягчающими наказание Кокунько обстоятельствами: активное способствование раскрытию и расследованию преступления, наличие детей (малолетнего и несовершеннолетнего), частичное возмещение имущественного ущерба и морального вреда, аморальность поведения потерпевшей, явившегося поводом для преступления (пункты «г, и, к, з» части 1 статьи 61 УК РФ), а также в соответствии с частью 2 статьи 61 УК РФ состояние здоровья подсудимого, признание им вины и раскаяние в содеянном.

Следуя целям наказания и принципу его справедливости, закрепленным в статьях 6, 43 УК РФ, учитывая характер, повышенную степень общественной опасности совершенных преступлений, суд назначает Кокунько лишение свободы, которое в соответствии с пунктом «в» части 1 статьи 58 УК РФ ему надлежит отбывать в условиях строгого режима, с дополнительным наказанием в виде ограничения свободы, предусмотренного в качестве обязательного, с возложением ограничений в соответствии со статьей 53 УК РФ.

Фактические обстоятельства, тяжесть содеянного не дают поводов рассматривать возможность использования положений части 6 статьи 15 либо статьи 64 УК РФ.

Учитывая, что санкцией части 2 статьи 105 УК РФ предусмотрено пожизненное лишение свободы и более строгое наказание, часть 1 статьи 62 УК РФ к подсудимому не может быть применена.

Потерпевшими по делу к подсудимому предъявлены гражданские иски о компенсации морального вреда в размере:

- Ф. – <данные изъяты> (т. 2 л.д. 65),

- Т. – <данные изъяты> (т. 2 л.д. 45),

- П. (скорректировавшей свои требования с учетом возмещения стороной защиты 200 000 рублей, полностью покрывших материальный ущерб (75 200 рублей), издержки, связанные с оплатой услуг представителя (50 000 рублей), а также частично моральный вред (74 800 рублей)) – <данные изъяты> (т. 2 л.д. 110-113).

Свои требования истцы обосновали большой степенью горя и страданий, нравственных переживаний, вызванных утратой брата и дочери.

Подсудимый ФИО1 посчитал размер компенсации, заявленный потерпевшими П. и Ф., завышенным, признав иски частично – в размере <данные изъяты> каждому; требования потерпевшего Т. не признал, поскольку тот на протяжении длительного времени со своей дочерью не общался, ее судьбой не интересовался.

Суд признает основания исков всех потерпевших убедительными, поскольку в результате убийства близких они претерпели моральный вред.

При определении размера его компенсации суд на основании положений статьи 1101 ГК РФ учитывает степень моральных и нравственных страданий, перенесенных потерпевшими, имущественное положение подсудимого, принципы разумности и справедливости, иные значимые обстоятельства, приходя к выводу о частичном удовлетворении исковых требований.

Суд принимает во внимание, что Т. на протяжении последних 15 лет с З. не виделся, в ее жизни участия не принимал, об убийстве узнал в интернете. Тем не менее, до 14 лет она находилась на иждивении и воспитании Т. и его родителей, он знал о ее замужестве и рождении ребенка; тот факт, что после указанного возраста она стала проживать с матерью, позднее выйдя замуж, не нивелирует его отцовских чувств и не свидетельствует, что смерть единственной дочери не причинила ему нравственные страдания.

В свою очередь, потерпевшая П. на протяжении последних лет была более близка с дочерью, помогала в воспитании ее малолетнего ребенка, после гибели З. продолжает заниматься внучкой вместе с М.; потерпевший Ф. хотя и проживает в другом регионе, однако регулярно общался, встречался с родным братом, который среди прочего контролировал строительство его дома в Белгородской области.

С учетом изложенного суд приходит к выводу о компенсации морального вреда в размере: <данные изъяты> в пользу Ф.; <данные изъяты> в пользу П. (за вычетом частично компенсированных 74 800 рублей), <данные изъяты> в пользу потерпевшего Т.

Кокунько задержан 30 июня 2020 года (т. 4 л.д. 5-7) и с того момента находится под стражей. На основании части 9, пункта 1 части 10 статьи 109 УПК РФ, пункта «а» части 3.1 статьи 72 УК РФ указанное время до дня вступления приговора в законную силу подлежит зачету в срок наказания из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в ИК строгого режима.

Исходя из положений части 2 статьи 97, пункта 17 части 1 статьи 299 УПК РФ, учитывая назначение подсудимому наказания в виде лишения свободы, суд считает необходимым для обеспечения исполнения приговора оставить его под стражей, поскольку более мягкая мера пресечения, не способствует реализации целей судопроизводства в этой части.

В соответствии с частью 3 статьи 81 УПК РФ признанные по делу вещественными доказательствами (т. 5 л.д. 95-97, 104-106): липкие ленты, дактопленки, смывы, банки, стаканы, бутылка, носовой платок, связка ключей, пульты, обувь, регистратор, полотенца, сумка, футболка, спортивные брюки, трусы, как не востребованные сторонами, а также нож, как орудие преступления – подлежат уничтожению; мобильные телефоны, чехол, ноутбук – возвращению подсудимому, свидетелю К. и потерпевшей П.; компакт-диски – хранению при деле.

Руководствуясь статьями 307-309 УПК РФ,

приговорил:

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного пунктом «а» части 2 статьи 105 УК РФ, и назначить ему по этой статье наказание в виде лишения свободы на срок 15 лет в ИК строгого режима с ограничением свободы на срок 1 год.

На основании статьи 53 УК РФ установить ФИО1 при отбывании дополнительного наказания ограничения: не выезжать за пределы территории муниципального образования, в котором он будет проживать после освобождения, и не изменять место жительства без согласия уголовно-исполнительной инспекции; возложить на ФИО1 обязанность являться в уголовно-исполнительную инспекцию дважды в месяц для регистрации.

Срок отбывания наказания в виде лишения свободы исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

В соответствии с пунктом «а» части 3.1 статьи 72 УК РФ зачесть в срок лишения свободы время содержания ФИО1 под стражей с 30 июня 2020 года до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в ИК строгого режима.

Меру пресечения ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставить в виде заключения под стражу.

Гражданские иски удовлетворить частично, взыскав с ФИО1 в счет компенсации морального вреда в пользу:

- Ф. – <данные изъяты>;

- П. – <данные изъяты>;

- Т. – <данные изъяты>.

Хранящиеся при деле вещественные доказательства:

- три липкие ленты, десять дактилоскопических пленок, шесть смывов, стеклянную банку, пивной стакан, банку, стаканы, носовой платок, связку ключей, бутылку, два пульта дистанционного управления, два разбитых стакана, обувь (сланцы), регистратор, хозяйственный нож, два полотенца, сумку «Лента», футболку, спортивные брюки, трусы – уничтожить;

- мобильный телефон «Айфон 7», чехол черного цвета, ноутбук «Acer» - передать потерпевшей П.; мобильный телефон «Айфон» - передать свидетелю К.; мобильные телефоны «Айфон 4 эс» и «ZTE» - передать осужденному ФИО1;

- пять компакт-дисков – хранить при деле.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Первого апелляционного суда общей юрисдикции в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осужденным – в тот же срок со дня вручения ему копии приговора, путем принесения жалобы (представления) через Белгородский областной суд.

Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, о чем указывается в апелляционной жалобе или в возражениях на жалобы, представления, принесенные другими участниками уголовного судопроизводства.

Председательствующий – судья

Приговор31.03.2021