Приговор № 2-13/2025 2-49/2024 от 24 марта 2025 г. по делу № 2-13/2025

№ 2-13/2025


ПРИГОВОР

именем Российской Федерации

25 марта 2025 г. Волгоград

Волгоградский областной суд в составе председательствующего Пузенко Ю.А., при помощнике судьи Спикиной В.И., с участием:

государственных обвинителей Мосина В.Я. и Найда Н.В.,

потерпевшей С.М.В.,

подсудимого ФИО1,

его защитника-адвоката Тихонова С. В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению

ФИО1, родившегося <.......>, не судимого,

в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч.2 ст. 105 УК РФ,

установил:

ФИО1 совершил убийство С.Т.Ф., <адрес>., заведомо для него находившейся в беспомощном состоянии, при следующих обстоятельствах.

2 июня 2024 г. с 5 по 6 часов ФИО1 по месту своего жительства в <адрес> в связи с длительным уходом за своей матерью С.Т.Ф., которая в силу престарелого возраста и физического состояния не могла оказать ему сопротивление, усталостью от необходимости осуществлять уход на фоне сильного морального истощения положил подушку на её лицо и надавливал на неё в течение 5 минут, обмотав шерстяным шарфом её шею, в течение 15 минут сдавливал шею, затем вновь накрыл подушкой лицо матери и надавливал на неё, перекрывая доступ воздуха к дыхательным путям.

В результате действий ФИО1 С.Т.Ф. скончалась на месте 2 июня 2024 г. от механической асфиксии, развившейся вследствие закрытия носа и рта тупым предметом, а также ей причинены телесные повреждения в виде кровоподтёка на поверхностях шеи справа и слева; ссадины левой задне-боковой поверхности шеи, кровоизлияний в мягкие ткани шеи в проекции повреждений, в мышцу корня языка, причинили тяжкий вред здоровью, повлекли смерть С.Т.Ф.

В судебном заседании подсудимый вину признал и показал, что он с матерью проживал по <адрес>. 30 октября 2023г. у неё произошёл инсульт, он ухаживал за матерью. Это было очень тяжело. После Нового года она стала ходить с помощью ходунков. Он собирался отдать мать в дом престарелых, но нужно было бегать по врачам.

30 апреля 2024 г. у С.Т.Ф. произошёл второй инсульт, она вообще не могла двигаться, ничего не могла, с трудом разговаривала, её было трудно переворачивать, он давал ей лекарства, кормил. Мать была в беспомощном состоянии, ей было очень тяжело. Она не хотела лежать в параличе, просила убить её. В конце мая 2024 г. они приняли решение об эвтаназии, так как им было очень трудно. Мать говорила: «Ты устал, я тоже устала, я пыталась сама себя задушить, повернув голову набок».

За неделю до случившегося по просьбе С.Т.Ф. он пытался убить её, придавливая подушкой, но ничего не получилось. Они оба очень устали, было физическое и моральное напряжение. 2 июня 2024 г. приняли решение о её убийстве.

Они проснулись в 5-5:30, мать сказала, что нужен массаж, покормить её, он согласился, а потом сказал, что у него всё-таки нет сил, она ответила: «Давай тогда убиваться, душиться». Он душил мать, лежавшую в постели, подушкой примерно 15 минут. Она не сопротивлялась. Потом обернул шарф вокруг шеи и душил примерно 10 минут, так как та была жива. Она ещё дышала, и он положил другую маленькую подушку на лицо, душил ещё около 15 минут, в течение получаса она умерла, и он пошёл себя убивать.

Допрошенный в ходе предварительного следствия в качестве подозреваемого и обвиняемого, ФИО1 3 июня 2024 г. дал в целом аналогичные показания, показал, что на протяжении пяти лет проживал с матерью. Периодически отношения у них с матерью были нормальные, иногда они ругались из-за того, что он злоупотреблял спиртным, не мог остановиться. Мать была инвалидом первой группы из-за зрения, видела в основном периферическим зрением, находилась в престарелом возрасте, у неё была гипертония, недержание мочи. После инсульта 30 октября 2023 г. он ухаживал за ней дома, она не передвигалась, себя не обслуживала. Он был вынужден кормить её, переодевать, менять подгузники. В январе 2024 г. она могла передвигаться на ходунках. 28 апреля 2024 г. у С.Т.Ф. случился второй инсульт, она перестала самостоятельно ходить, парализовало левую сторону, речевой контакт поддерживала, но понять её было трудно. Он решил оформить мать в дом престарелых, поскольку ему было трудно готовить, убирать, стирать, менять памперсы, производить массаж ног. Иногда дочь С.М.В. помогала прибраться в квартире. У него не было сил ухаживать за матерью, он пал духом. С утра у матери болели ноги, суставы, в связи с чем он был вынужден делать массаж, от чего устал. Около двух недель назад, когда у матери стали болеть суставы, С.Т.Ф. предложила ему убить её, придушить подушкой. В течение двух недель он пробовал придушить мать, но прекращал, было страшно, С.Т.Ф. ему говорила, что не надо её душить.

1 июня 2024 г. С.Т.Ф. сказала С.М.В., что та должна жить с ней, поскольку ФИО1 устал, а ему - задушить её подушкой, потому что устала так жить. 2 июня 2024 г. примерно в 5 часов С.Т.Ф. проснулась и попросила его размять ей ноги. У него не было на это сил. С.Т.Ф. сказала - тогда души. Он приложил к голове лежавшей на спине матери большую подушку и стоя надавливал на протяжении 5 минут на неё руками. Он слышал, как С.Т.Ф. дышала, пыталась отодвинуть его, совершая хаотичные движения правой рукой, но руки у неё были слабые, она не могла его оттолкнуть, телом двигалась вверх-вниз, вырываясь, издавала звуки похожие на хрипы. Он полагал, что С.Т.Ф.. просто испугалась. Он поднял подушку, мать была жива, дышала, глаза у неё были закрыты, лицо покраснело. Он решил доделать начатое, убить её. Взял шарф в клетку, обмотал вокруг шеи С.Т.Ф. и руками на протяжении 15 минут тянул в разные стороны, удушая. Её лицо стало ещё более красным. Он подумал, что та умерла, отпустил шарф, но С.Т.Ф. вдохнула. Он вновь завязал узел шарфа вокруг шеи, душил, у С.Т.Ф. посинели губы. Чтобы удостовериться, что мать умерла, он накинул в область головы матери маленькую атласную подушку и вновь руками надавливал на протяжении трёх минут. С.Т.Ф. звуков не издавала, не отталкивала его. Он понял, что она умерла. Он понимал, что если мать передумает умирать, всё равно бы не смогла оказать ему сопротивление, поскольку находилась в престарелом возрасте, имелись последствия инсульта. Смерть матери была его целью, чтобы она не мучила ни себя, ни его. Он написал смс С.М.В.: «Бабушка умерла, и я тоже», попытался себя убить, но у него не получилось (т. 1, л.д. 60-65, 119-121).

29 ноября 2024 г. ФИО1 также показал, что не уставал ухаживать за матерью, делал это добросовестно, но у них была договорённость, что когда они оба будут «не в силах от такой жизни», он должен её убить. 2 июня 2024 г. он выполнил просьбу С.Т.Ф. (т. 3, л.д. 86-89).

В ходе проверки показаний обвиняемого на месте происшествия 3июня 2024 г. ФИО1 дал аналогичные показания, пояснил, что в силу состояния здоровья мать не могла подняться с кровати, указал и продемонстрировал в квартире место причинения смерти матери, при помощи манекена продемонстрировал механизм причинения ей телесных повреждений подушками и шарфом, их взаимное расположение при этом. ФИО1 показал, что хотел избавить мать от мучений, поскольку каждое утро делал ей массаж (т. 1, л.д. 105-112).

Из видеозаписи указанного следственного действия также усматривается, что подсудимый добровольно и инициативно демонстрировал свои действия, направленные на лишение жизни матери, связав их с усталостью от ухода за ней, исполнением ежеутренних требований матери делать ей массаж (диск в т. 1, л.д. 113).

Допросив потерпевшую, свидетелей, огласив показания свидетелей и потерпевшей, исследовав материалы уголовного дела, представленные сторонами обвинения и защиты доказательства в их совокупности, суд находит доказанной вину ФИО1 в совершении преступления, изложенного в описательной части приговора.

Его виновность подтверждается следующими доказательствами.

Потерпевшая С.М.В. суду показала, что её бабушка С.Т.Ф. проживала с отцом ФИО1 У бабушки были проблемы со здоровьем, она перенесла два инсульта, сама не вставала и не ходила. Отец за ней ухаживал, постоянно ей делал массаж. У отца и бабушки были конфликты. В последний раз она звонила и сказала, что они с отцом устали настолько, что решили, что отец её убьёт. За день до смерти она приехала, бабушка говорила ФИО1 убить её.

Согласно протоколам допроса С.М.В. в ходе предварительного расследования от 7 июня и 15 сентября 2024 г. она дала аналогичные показания, указав также, что записала свой телефонный разговор с бабушкой 31 мая 2024 г., а днём ранее между бабушкой и отцом был конфликт, С.Т.Ф. всё не устраивало, ФИО1 жаловался на безысходность (т. 1, л.д. 171-174, т. 2, л.д. 169-171).

В ходе осмотра от 27 июля 2024 г. мобильного телефона, выданного потерпевшей (т. 1, л.д. 177-180), установлено, что в приложении Телеграм имеется аудиозапись разговора между С.М.В. и С.Т.Ф. от 30 мая 2024 г., в ходе которого последняя высказала намерение переехать в дом престарелых, а в противном случае указала на её убийство С.В.АБ. и его самоубийство, требуя незамедлительно приехать для помощи, поскольку у неё «ужасное состояние» (т. 1, л.д. 226-232).

Оценивая содержание разговора и показания потерпевшей, суд считает, что С.Т.Ф. эмоционально высказаны сведения о лишении её жизни с намерением вынудить внучку прибыть к ней и оказать помощь, фактически она желала получить уход за собой и не указывала на договорённость с ФИО1 о её убийстве.

Как показала в судебном заседании свидетель К.Л.А., врач-терапевт поликлиники, когда она осматривала С.Т.Ф. дома, та могла передвигаться только по квартире с ходунками или с посторенней помощью, была слепа, зависима от других, перенесла инсульт.

Из оглашённых показаний свидетеля К.Л.А. в ходе предварительного следствия от 6 августа 2024 г. также следует, что она посещала С.Т.Ф. 20 марта 2024 г., когда та могла самостоятельно принимать пищу, переворачиваться и садиться на постели (т. 1, л.д. 234-236).

Участковый терапевт поликлиники свидетель Е.О.В. показала, что осенью 2023 г. осмотрела С.Т.Ф. после инсульта у неё дома. Были незначительные правосторонние нарушения, но пациентка стояла с ходунками. В мае 2024 г. её вызывали после второго инсульта, она была уже лежачая, были глубокие левосторонние нарушения, не могла шевелить левыми рукой и ногой, самостоятельно ничего не могла делать, ей необходимо было менять памперсы, кормить, проводить противопролежневые мероприятия, переворачивать её. ФИО1 осуществлял за ней уход, хотел оформить в хоспис.

По показаниям свидетеля Д.Т.А., в период её работы врачом-неврологом в поликлинике в декабре 2023 г. она посещала С.Т.Ф. Пациентка не могла передвигаться, у неё был гемипарез одной стороны, плохо функционировали конечности после инсульта, она не могла себя обслуживать, ей было тяжело разговаривать, были нарушены зрение и слух. ФИО1 был уставший от ухода и требований С.Т.Ф., раздражённый, возникали перепалки. После он неоднократно приходил к ней в поликлинику с разными просьбами. Она его опасалась, поэтому С.Т. стал наблюдать другой невролог.

Как следует из оглашённых показаний фельдшера скорой помощи свидетеля К.Е.Г., 2 июня 2024 г. в 7 часов 28 минут она прибыла в <адрес>, где ФИО1 пояснил, что задушил мать, обнаружила труп С.Т.Ф. (т. 3, л.д. 54-56).

Показаниям указанных выше потерпевшей и свидетелей суд доверяет, поскольку они не заинтересованы в исходе дела, их показания стабильны, последовательны, согласуются между собой и с материалами дела, в показаниях отсутствуют противоречия.

Из протокола осмотра места происшествия следует, что 2 июня 2024 г. в <адрес> на кровати обнаружен труп С.Т.Ф., в этой же комнате обнаружены подушки 30 х 30 см, 70х70см, изъяты смывы с шеи трупа, срезы ногтей, шарф (т. 1, л.д. 6-19).

По заключению судебно-медицинских экспертов от 2 июля 2024 г., смерть С.Т.Ф. наступила в результате механической асфиксии, развившейся вследствие закрытия отверстий носа и рта тупым предметом примерно 2 июня 2024 г. Обнаружены прижизненные повреждения, образовавшиеся от нескольких минут до десятка минут до смерти: механическая асфиксия, кровоподтёк на передне-боковых поверхностях шеи справа и слева, ссадина левой задне-боковой поверхности шеи, кровоизлияния в мягкие ткани шеи в проекции повреждений и в мышцу корня языка, причинившие тяжкий вред здоровью, повлекли смерть С.Т.Ф. (т. 1, л.д. 24-37).

Выводы экспертов-медиков о времени и причинах смерти С.Т.Ф. о характере и способе причинения ей телесных повреждений соответствуют протоколу осмотра места происшествия и показаниям подсудимого, данным им в период предварительного следствия и судебного разбирательства, в связи с чем не вызывают у суда сомнений.

По заключению эксперта-медика от 4 июля 2024 г., в подногтевом содержимом руки С.Т.Ф. и одной из подушек, изъятой при осмотре места происшествия, с примесью слюны выявлены антигены А и Н, которые могли произойти либо от лица А? группы, как С.Т.Ф., либо при смешении выделений лиц А? и О?? (как у ФИО1) групп (т. 1, л.д. 87-93).

Приведённые экспертные заключения суд находит обоснованными, поскольку исследования проведены компетентными лицами в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Выводы экспертов мотивированы, научно обоснованы, подтверждаются показаниями свидетелей и другими материалами дела.

Из копии медицинской карты С.Т.Ф. из поликлиники следует, что 31 октября 2023 г. ей установлен диагноз «ишемический инсульт», в декабре 2023 г. – «гипертоническая болезнь 2 стадии», «инсульт» с выраженными нарушениями стато-динамических функций, самообслуживания, недержание. 20 марта 2024 г. С.Т.Ф. жаловалась на головокружение, слабость в парализованных конечностях в связи с инсультом. 17 мая 2024 г. участковым терапевтом установлен диагноз «повторный ишемический инсульт», указано на затруднённый контакт с пациентом в связи с тяжестью состояния (т. 2, л.д. 41-166).

Согласно заключению посмертной психиатрической судебной экспертизы С.Т.Ф. страдала психическим расстройством в форме сосудистой деменции, степень которого была столь значительна, что лишало её способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и оказывать сопротивление (т. 2, л.д. 230-232).

Проанализировав указанные доказательства, суд приходит к выводу, что они зафиксированы в соответствии с требованиями уголовнопроцессуального закона, последовательны, дополняют друг друга и согласуются по месту, времени и способу совершения преступления. Оснований сомневаться в достоверности исследованных доказательств у суда не имеется.

При правовой оценке действий подсудимого суд исходит из требований ст.252 УПК РФ относительно пределов судебного разбирательства и объёма предъявленного обвинения.

Испытывая усталость от ухода за матерью, раздражение по поводу её утренней просьбы размять ноги, понимая, что она в силу немощности не в состоянии оказать ему сопротивление, подсудимый решил лишить её жизни, для чего различными способами удушал, раз за разом перекрывая доступ воздуха в органы дыхания до наступления смерти.

При осмотре места жительства С. обнаружены две подушки и шарф (т. 1, л.д. 6-19), а согласно выводам эксперта-медика потерпевшая скончалась от асфиксии (т. 1, л.д. 24-37). По показаниям допрошенных медиков и из медицинской карточки следует, что потерпевшая на момент причинения ей смерти в силу перенесённых инсультов не могла самостоятельно передвигаться (т. 2, л.д. 41-166).

Подсудимому, проживавшему вместе с престарелой и больной матерью, за которой он в течение длительного времени был вынужден осуществлять уход, было досконально известно о состоянии её здоровья, немощности, невозможности передвигаться из-за последствий инсульта и нарушения зрения. В силу этих обстоятельств С.Т.Ф. не могла оказать сопротивления.

Исходя из изложенного, суд считает, что потерпевшая заведомо для подсудимого находилась в беспомощном состоянии, которым он воспользовался, лишая её жизни.

Локализация телесных повреждений, которые ФИО1 причинил С.Т.Ф., способ их причинения, о которых он сообщил при допросах и проверке показаний на месте, соответствуют их описанию в заключении экспертов-медиков (т. 1, л.д. 24-37), а его показания о месте, причинения телесных повреждений и их причинении при помощи подушек и шарфа – протоколу осмотра места происшествия (т. 1, л.д. 6-19) и заключению эксперта (т. 1, л.д. 24-37).

Таким образом, показания подсудимого на предварительном следствии и в судебном заседании о причастности к умышленному лишению жизни С.Т.Ф. подтверждаются вышеназванными доказательствами.

Суд не может согласиться с доводами защиты о лишении жизни матери ФИО1 по мотиву сострадания. Данное обстоятельство не подтверждено исследованными доказательствами. Из оглашённых показаний ФИО1 на предварительном следствии следует, что мотивом совершения преступления явилась усталость от тяжелобольной матери.

Спонтанно избранный им в порыве досады болезненный способ лишения жизни с использованием находившихся под рукой бытовых предметов, отсутствие сведений о конкретных договорённостях с потерпевшей о каком-либо способе, о подготовке к безболезненному уходу, о последующих действиях, связанных, например, с распоряжением телом, имуществом, о прощании с матерью опровергают эту версию подсудимого.

Квалифицируя действия ФИО1, суд принимает во внимание, что он, испытывая усталость и раздражение к потерпевшей, действуя целенаправленно, лишил её жизни.

Характер, локализация и способ причинения потерпевшей телесных повреждений свидетельствуют об осознании подсудимым общественной опасности своих действий, предвидении неизбежности наступления её смерти и желании её наступления, то есть об умысле на убийство С.Т.Ф. с использованием её беспомощного состояния.

По заключению комиссии экспертов-психиатров и психолога от 24октября 2024 г. ФИО1 обнаруживает признаки психических расстройств в форме органического расстройства личности и поведения в связи со смешанным заболеваниями и синдрома зависимости от алкоголя, воздержание в условиях, исключающих употребление (алкоголизм). Однако выявленные психические расстройства не достигали и не достигают в настоящее время степени столь выраженных, чтобы лишали в период совершения инкриминируемых действий и не лишают его в настоящее время способности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В период инкриминируемых действий признаков временного психического расстройства, которое лишало бы ФИО1 способности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и либо руководить ими, в частности, патологического аффекта, он не обнаруживал, сознание у него не было помрачено, он верно ориентировался в ситуации, в собственной личности, окружающих лицах, во времени и пространстве, совершал целенаправленные осознанные действия, которые не диктовались болезненными психопатическими переживаниями, о том периоде сохранил достаточно полные воспоминания, а потому он мог и может в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими и указанные психические расстройства непосредственно не связаны с возможностью причинения им иного существенного вреда и с опасностью для себя или других лиц. ФИО1 способен правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать показания (т. 1, л.д. 203-210).

Экспертами исследовались объективные данные о подсудимом: периоды обучения, работы, его заболевания, семейное положение, привлечение к уголовной и административной ответственности, сведения об употреблении алкоголя, предыдущих обследованиях психиатрами.

В ходе судебного разбирательства ФИО1 вёл себя адекватно, давал осмысленные, последовательные показания и отвечал на задаваемые вопросы в соответствии с их содержанием, подробно и конкретно излагал факты из своей жизни, описывал обстоятельства, связанные с инкриминируемым ему преступлением.

Таким образом, исследовав материалы дела, проанализировав сведения о личности подсудимого и его психическом здоровье, оценив действия и поведение подсудимого до совершения преступления, в момент совершения и после того, а также данные судебно-психиатрического исследования, которое проведено компетентными экспертами, обосновано и составлено в надлежащей форме, суд приходит к убеждению о вменяемости подсудимого.

Исходя из изложенного и установленных обстоятельств уголовного дела, вышеуказанные действия ФИО1 содержат состав преступления и квалифицируются судом по п. «в» ч.2 ст.105 УК РФ – как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии.

Обсуждая вопрос о виде и мере наказания, суд в соответствии со ст.6, 7 и 60 УК РФ, руководствуется принципами справедливости и гуманизма, учитывает характер и степень общественной опасности совершённого подсудимым преступления, личность виновного, обстоятельства, смягчающие наказание, влияние наказания на его исправление.

Смягчающими наказание ФИО1 обстоятельствами в соответствии с п. «и» ч.1 ст.61 УК РФ суд признаёт его явку с повинной (т. 1, л.д. 157), активное способствование подсудимым раскрытию и расследованию преступления, которое выразилось в сообщении им при допросах сведений о своей причастности к убийству, в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ – его пожилой возраст, наличие серьёзных заболеваний, психического расстройства (т. 1, л.д. 203-210), раскаяние в содеянном.

Личные обстоятельства, отягощённые болезнью близкого человека, необходимость постоянного ухода за тяжелобольной матерью, явились негативными для подсудимого, требовали от него исключительной заботы, что оказало влияние на мотивацию совершённого преступления. Стечение таких тяжёлых жизненных обстоятельств побудило ФИО1 к причинению смерти С.Т.Ф., что суд относит к смягчающему наказание обстоятельству, предусмотренному п. «д» ч.1 ст.61 УК РФ.

Отягчающих наказание подсудимому обстоятельств, предусмотренных ст.63 УК РФ, судом не установлено.

Преступление, совершённое ФИО1, в соответствии со ст.15 УК РФ является особо тяжким. Обстоятельства его совершения свидетельствуют о высокой общественной опасности содеянного, в связи с чем суд считает необходимым назначить ему наказание в виде лишения свободы с длительной изоляцией от общества.

Норма ч.1 ст.62 УК РФ при назначении ему наказания не применяется, поскольку санкцией п. «в» ч.2 ст.105 УК РФ предусмотрены пожизненное лишение свободы или смертная казнь, наказание назначается по правилам ч.3 ст.62 УК РФ.

Обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступлений, суд не усматривает и не находит оснований для применения правил ст.64 УК РФ.

В связи с этим, поскольку санкцией ч.2 ст.105 УК РФ предусмотрено минимальное наказание в виде 8 лет лишения свободы, условия ч.6 ст.15 УКРФ для изменения категории преступления на менее тяжкую и ч.1 ст.73 УК РФ – для назначения условного наказания отсутствуют.

С учётом личности подсудимого, характера и степени общественной опасности совершённого им преступления, влияния наказания на его исправление, необходимости восстановления социальной справедливости, суд приходит к выводу, что ФИО1 надлежит назначить основное наказание в виде реального лишения свободы с назначением дополнительного наказания в виде ограничения свободы.

Руководствуясь ст.53 УК РФ, в качестве дополнительного наказания суд назначает ограничение свободы с установлением ограничений: не уходить из места постоянного проживания (пребывания) в ночное время с 22 до 6 часов по местному времени, не изменять место жительства (пребывания) и не выезжать за пределы территории муниципального образования, где он будет проживать после отбывания лишения свободы без согласия уголовноисполнительной инспекции, в случаях, предусмотренных законодательством России, с возложением обязанности являться один раз в месяц для регистрации в уголовно-исполнительную инспекцию по месту жительства.

Отбывать наказание подсудимому в соответствии с п. «в» ч.1 ст.58 УК РФ надлежит в исправительной колонии строгого режима.

По изложенным основаниям, а также учитывая обстоятельства дела, данные о личности ФИО1, исходя из положений ч.2 ст.97 УПК РФ о необходимости обеспечения исполнения приговора, суд не находит оснований для отмены или изменения избранной в отношении подсудимого меры пресечения, считает необходимым оставить её до вступления приговора в законную силу без изменения – в виде заключения под стражу.

Срок отбывания наказания ФИО1 надлежит исчислять с момента вступления приговора в законную силу. На основании п. «а» ч.31 ст.72 УК РФ в этот срок подлежит зачёту время содержания его под стражей из расчёта один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Вещественные доказательства подлежат:

- шарф и подушки как орудия преступления в соответствии с п.1 ч.3 ст.81 УПК РФ - уничтожению,

- нож, бинт, пояс, липкая лента со следами пальцев, трусы С.В.АВ., смывы с шеи, майка, срезы ногтевых пластин и образец крови С.Т.Ф. в соответствии с п.3 ч.3 ст.81 УПК РФ – уничтожению, а в случае ходатайства заинтересованных лиц - передаче им;

- мобильный телефон «Филипс» и медицинская документация согласно п.6 ч.3 ст.81 УПК РФ – передаче по принадлежности.

На основании изложенного и руководствуясь ст.307-309 УПК РФ, суд

приговорил:

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч.2 ст.105 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 10 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на 1 год, установив в соответствии со ст.53 УК РФ следующие ограничения: не уходить из места постоянного проживания (пребывания) в ночное время с 22 до 6 часов по местному времени, не изменять место жительства (пребывания) и не выезжать за пределы территории муниципального образования, где он будет проживать после отбывания лишения свободы без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осуждёнными наказания в виде ограничения свободы – уголовно-исполнительной инспекции, в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации, возложить обязанность являться один раз в месяц для регистрации в уголовно-исполнительную инспекцию по месту жительства.

Меру пресечения ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставить прежней - заключение под стражу и исчислять срок наказания с момента вступления приговора в законную силу.

Зачесть ФИО1 в срок отбытия наказания время содержания его под стражей с 3 июня 2024 г. до дня вступления приговора в законную силу, из расчёта один день содержания его под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

По вступлению приговора в законную силу вещественными доказательствами распорядиться следующим образом:

- шарф и две подушки уничтожить,

- нож, бинт, пояс, отрезки липкой ленты со следами пальцев, трусы ФИО1, смывы с шеи, майку С.Т.Ф., срезы её ногтевых пластин и образец крови уничтожить, а в случае ходатайства заинтересованных лиц или учреждений – передать им;

- мобильный телефон «Филипс», медицинскую документацию ГКБ СМП № 25, ВОКБ № 1, поликлиники № 2 Волгограда передать по принадлежности.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Третий апелляционный суд общей юрисдикции через Волгоградский областной суд в течение 15 суток со дня провозглашения, а осуждённым, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения копии. В случае апелляционного обжалования приговора осуждённый вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, о чём необходимо указать в апелляционной жалобе.

Судья Ю.А. Пузенко