Апелляционное определение № 33-558/2026 от 27 января 2026 г.

УИД 29RS0020-01-2024-000658-57

Судья Дивин А.Н. № 2-7/2025 28 января 2026 года

Докладчик Попова Т.В. № 33-558/2026 город Архангельск


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Архангельского областного суда в составе

председательствующего судьи Бланару Е.М.,

судей Зайнулина А.В., Поповой Т.В.,

при секретаре судебного заседания Бородиной Е.Г.,

с участием прокурора Воробьева К.О.

рассмотрела в открытом судебном заседании в городе Архангельске гражданское дело по иску ФИО1 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Архангельской области «Карпогорская центральная районная больница», министерству здравоохранения Архангельской области о взыскании компенсации морального вреда, убытков по апелляционной жалобе государственного бюджетного учреждения здравоохранения Архангельской области «Карпогорская центральная районная больница» на решение Пинежского районного суда Архангельской области от 30 октября 2025 года.

Заслушав доклад судьи Поповой Т.В., судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратился в суд с иском к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Архангельской области «Карпогорская центральная районная больница» (далее – ГБУЗ АО «Карпогорская ЦРБ») о взыскании компенсации морального вреда, убытков. В обоснование исковых требований указал, что 11 декабря 2022 года родители его внука <данные изъяты>, - ФИО2 и ФИО3 обратились за оказанием медицинской помощи их больному ребенку к ответчику. При оказании медицинской помощи, по его мнению и мнению его знакомого врача, ведущего специалиста <данные изъяты>, работниками ГБУЗ АО «Карпогорская ЦРБ» неправильно оказана медицинская помощь ребенку, в частности <данные изъяты>. У ФИО произошел <данные изъяты>, от чего ФИО впал в кому и боролся за жизнь до 8 февраля 2023 года, после чего скончался в ГБУЗ АО «Архангельская областная детская клиническая больница». Главный врач больницы препятствовала вызову вертолета санитарной авиации, не выходила на телефонную связь, не брала трубку, он вызвал вертолет через министерство здравоохранения Архангельской области. Вследствие смерти внука ему причинен моральный вред. Также ему причинен материальный ущерб, так как он понес расходы на проезд неоднократно с целью навестить внука, проверить его состояние, приезжал к нему в больницу вместе с супругой (бабушкой ФИО) – ФИО С учетом увеличения исковых требований просил взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 7 000 000 рублей, материальный ущерб (убытки) в размере 58 605 рублей 80 копеек, из которых: расходы на ритуальные услуги по изготовлению памятника в сумме 46 500 рублей, расходы по уплате государственной пошлины в размере 700 рублей, проезд автотранспортом в сумме 617 рублей, проезд железнодорожным транспортом в сумме 6 361 рубль 80 копеек.

Определением суда первой инстанции от 15 октября 2024 года к участию в деле в качестве соответчика привлечено министерство здравоохранения Архангельской области.

Определением суда от 8 ноября 2024 года к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечены родители ФИО - ФИО2 и ФИО3, а также государственное бюджетное учреждение здравоохранения Архангельской области «Архангельская областная детская клиническая больница имени П.Г. Выжлецова» (далее – ГБУЗ АО «АОДКБ»).

В судебном заседании суда первой инстанции истец представил заявление об увеличении исковых требований, согласно которому увеличил требование о взыскании материального ущерба до 200 000 рублей в связи с дополнительными расходами, которые не перечислил. Пояснил, что на увеличении исковых требований настаивает, в подтверждение увеличенной суммы убытков документы представить не может, так как чеков нет, и возражал против отложения рассмотрения дела, 200 000 рублей – это сумма на будущее, так как каждый раз он из своего населенного пункта до села <адрес> преодолевает расстояние около 200 километров железнодорожным транспортом, несет расходы, в том числе на оплату попутных машин, если едет на автомобиле. Свои исковые требования, с учетом их увеличения, поддержал в полном объеме. Указал, что в действиях медицинских работников допущено много нарушений, <данные изъяты><данные изъяты>. <данные изъяты>. В последний раз он проводил время (навещал) с внуком летом, приезжал к нему. Уже третий год как внук умер, а он был последним его (истца) наследником.

Ранее в ходе судебного разбирательства ФИО1 исковые требования с учетом их увеличения поддержал. Считает виновными действия врачей ГБУЗ АО «Карпогорская ЦРБ», приведшими к смерти его внука, а именно врача-педиатра, <данные изъяты><данные изъяты>. <данные изъяты>. Все события произошли 11 декабря 2022 года до обеда. Ранее в предварительных судебных заседаниях пояснял, что врачи опоздали с реанимационными действиями, <данные изъяты>. В результате смерти внука ему причинены нравственные страдания, это был его единственный наследник – единственный сын, родившийся у его (истца) сына. Внук проживал в <данные изъяты> с родителями, но два раза в год внук с родителями приезжал к нему (истцу), а также каждый вечер внук созванивался с ним (истцом). <данные изъяты>. Постановление о прекращении уголовного дела от 10 июня 2024 года он не обжаловал.

В судебном заседании представители ответчика ГБУЗ АО «Карпогорская ЦРБ» ФИО4 и ФИО5 с исковыми требованиями с учетом их увеличения, не согласились. Указали, что не установлена причинно-следственная связь между действиями врачей и наступившей смертью ребенка, указанные в экспертном заключении незначительные дефекты не оказали влияния на смерть ребенка. Необходимые анализы у ребенка взяты, анализ крови 11 декабря 2022 года брали несколько раз. Аппарат ИВЛ, согласно стандартам, не предусмотрен в педиатрическом отделении, находится в палате интенсивной терапии. Ребенка не перетаскивали, а перевезли на скорой.

Ответчик министерство здравоохранения Архангельской области извещался о времени и месте судебного заседания, в суд своего представителя не направил, мнения по иску не выразил.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельные требования относительно предмета спора, ФИО2 исковые требования поддержал, полагал, что проведенной экспертизой установлены нарушения больницы. Истец часто приезжал навещать внука, примерно 2-3 раза в год на 2-3 недели, также и они с ребенком ездили к истцу. С двух лет ФИО часто общался с дедушкой по телефону, каждый день. После смерти внука истец сильно расстроился, ездит в больницы, принимает лекарства, очень сильно переживал весь первый год, у него ухудшилось состояние здоровье.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельные требования относительно предмета спора, ФИО3 извещалась о времени и месте судебного заседания, в суд не явилась, мнения по иску не выразила.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельные требования относительно предмета спора, ГБУЗ АО «АОДКБ», надлежащим образом извещенное о времени и месте судебного заседания, в суд своего представителя не направило. Согласно ранее представленному письменному мнению указано, что ФИО находился на лечении в ГБУЗ АО «АОДКБ» в период с 14 декабря 2022 года по 8 февраля 2023 года в отделении <данные изъяты>, на протяжении периода его нахождения состояние ребенка определялось как крайне тяжелое, при поступлении в лечебное учреждение пациент также находился в крайне тяжелом состоянии, в коме.

Судом первой инстанции дело рассмотрено при данной явке.

Решением Пинежского районного суда Архангельской области от 30 октября 2025 года исковые требования ФИО1 ГБУЗ АО «Карпогорская центральная районная больница», министерству здравоохранения Архангельской области о взыскании компенсации морального вреда, убытков удовлетворены частично.

С ГБУЗ АО «Карпогорская центральная районная больница», а при недостаточности имущества у учреждения – в порядке субсидиарной ответственности с министерства здравоохранения Архангельской области в пользу ФИО1 взысканы компенсация морального вреда в размере 1 000 000 рублей, убытки в размере 49 593 рубля 50 копеек, расходы по уплате государственной пошлины в размере 1202 рубля, всего взыскано 1 050 795 рублей 50 копеек.

В удовлетворении исковых требований ФИО1 в остальной части отказано.

С указанным решением не согласился ответчик, в поданной апелляционной жалобе просит его отменить, принять новое решение. Указывает, что из результатов судебно-медицинской экспертизы по материалам прекращенного уголовного дела от 9 февраля 2024 года следует, что действия медицинских работников ГБУЗ АО «Карпогорская центральная районная больница», в том числе врача-педиатра ФИО19, анестезиолога ФИО110, оказывающих медицинскую помощь ФИО в период с 11 декабря 2022 года по 14 декабря 2022 года, соответствовали клиническим рекомендациям <данные изъяты> и Порядку <данные изъяты>, дефектов оказания медицинской помощи ими не допущено. Действия указанных медицинских работников в какой-либо связи с наступлением смерти ФИО не состоят и преступными не являются. Вывод суда о наличии причинно-следственной связи между дефектами оказания медицинской помощи и развитием неблагоприятного исхода в виде смерти ребенка противоречит заключению экспертизы. Несмотря на то, что в выводах судебно-медицинской экспертизы <данные изъяты> нет объективных медицинских критериев, которые могли бы быть основанием для оценки степени влияния каждого из вышеперечисленных обстоятельств в количественном отношении, что не позволяет установить прямую причинно-следственную связь между дефектами оказания медицинской помощи и развитием неблагоприятного исхода в виде смерти ребенка, без учета тяжести инфекционного процесса, суд первой инстанции усмотрел наличие причинно-следственной связи между дефектами оказания медицинской помощи ФИО и наступлением неблагоприятных последствий, приведших к его смерти. Считает недопустимым взыскание с медицинского учреждения компенсации морального вреда, работники которого добросовестно выполняют свою работу.

В письменном заявлении истец указывает на несостоятельность доводов апелляционной жалобы.

В возражениях на апелляционную жалобу старший помощник прокурора Пинежского района Архангельской области Козлова Е.А. просит решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представители ответчика ГБУЗ АО «Карпогорская ЦРБ» ФИО4 и ФИО5 доводы апелляционной жалобы поддержали, полагали, взысканный судом размер компенсации морального вреда завышенным.

Иные лица в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом. Третье лицо ФИО2 просил о рассмотрении дела без своего участия.

В соответствии с ч. 1 ст. 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) судебная коллегия считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, возражений на нее, заслушав представителей ответчика ГБУЗ АО «Карпогорская ЦРБ», заключение прокурора, полагавшего решение суда законным и обоснованным, апелляционную жалобу ответчика не подлежащей удовлетворению, судебная коллегия приходит к следующему.

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее – ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ»).

Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (п. 1 ст. 2 вышеуказанного закона).

В ст. 4 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ» закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (п.п. 1, 2, 5 - 7 ст. 4 названного закона).

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (п.п. 3, 9 ст. 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ»).

В п. 21 ст. 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ» определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч. 1 ст. 37 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ»).

Критерии оценки качества медицинской помощи, согласно ч. 2 ст. 64 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч. 2 ст. 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч.ч.2 и 3 ст. 98 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов), так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

При этом следует учитывать, что оказание медицинской помощи является специфическим видом деятельности, проведение медицинских мероприятий, даже при условии их точного соответствия установленным нормам и правилам, медицинским показаниям, не может гарантировать полного выздоровления или иного ожидаемого пациентом результата, поскольку действенность оказанной медицинской помощи зависит не только от выбранной тактики лечения и действий медицинского персонала, но и от индивидуальных особенностей организма, условий жизнедеятельности, иных, не поддающихся точному прогнозированию и учету, обстоятельств.

Поэтому само по себе наступление вреда здоровью пациента вследствие оказания медицинской услуги не является основанием для возмещения вреда, если действия медицинского персонала соответствовали медицинским показаниям, правильно выбранной тактике лечения, производились в соответствии с установленными нормами и правилами, порядком и стандартам оказания медицинской помощи.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами ст. 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (п. 1 ст. 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Из чего следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

Согласно п.п. 1, 2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Пунктом 1 ст. 150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 ГК РФ).

В силу п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» (ст.ст. 1064 - 1101) и ст. 151 ГК РФ.

Статья 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

В п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст.ст.151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага (п. 25-27 вышеуказанного постановления Пленума).

В п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» даны разъяснения о том, что по общему правилу, установленному ст. 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная ст. 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абз.3 и 4 п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина»).

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. По общему правилу необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности за причиненный вред, в том числе моральный, являются: причинение вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине. На причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Как следует из материалов дела, истец ФИО1 приходится дедушкой несовершеннолетнему ФИО, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

11 декабря 2022 года в 09 часов 30 минут в детское отделение ГБУЗ АО «Карпогорская ЦРБ» госпитализирован ФИО с диагнозом: <данные изъяты>, где в период с 11 декабря 2022 года по 14 декабря 2022 года медицинскими работниками ГБУЗ АО «Карпогорская ЦРБ» оказывалась медицинская помощь.

Согласно выписке из медицинской карты амбулаторного больного № ФИО, <данные изъяты>.

В связи с ухудшением состояния 14 декабря 2022 года в 13 часов 30 минут ФИО бортом санитарной авиации переведен в ГБУЗ АО «АОДКБ», где, несмотря на оказанную медицинскую помощь 8 февраля 2023 года в 09 часов 30 минут ФИО скончался. Ему установлен посмертный диагноз: <данные изъяты>.

Из сообщения ГБУЗ АО «АОДКБ» следует, что ФИО поступил в данное учреждение 14 декабря 2022 года в крайне тяжелом состоянии. <данные изъяты>.

По факту причинения смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения должностным лицом своих обязанностей возбуждено уголовное дело. В рамках данного дела назначена экспертиза, которой установлено, что предварительный диагноз ребенку был установлен верно, лабораторное обследование назначено в достаточном объеме, оказывалось лечение, дефект диагностики не оказал влияния на назначенное лечение, недостатки оказания медицинское помощи в период поступления ФИО в ГБУЗ АО «Карпогорская ЦРБ» 11 декабря 2022 года и до момента развития клинической смерти отсутствуют.

Постановлением старшего следователя следственного отдела по <данные изъяты> от 10 июня 2024 года уголовное дело прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, то есть в связи с отсутствием в деяниях медицинских работников ГБУЗ АО «Карпогорская ЦРБ» составов преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 109, п. «в» ч. 2 ст. 238, ч. 2 ст. 293 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Обращаясь с настоящим иском в суд, истец ссылался на ненадлежащее оказание ответчиком его внуку медицинской помощи.

С целью установления соответствия оказанной ГБУЗ АО «Карпогорская ЦРБ» медицинской помощи ФИО в период с 11 декабря 2022 года по 14 декабря 2022 года включительно клиническим рекомендациям, медицинским стандартам и протоколам лечения, в том числе соответствия указанным требованиям <данные изъяты> судом назначена судебно-медицинская экспертиза, производство которой поручено <данные изъяты>.

Согласно выводам судебной медицинской экспертизы, проведенной экспертами вышеуказанного учреждения, <данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

Представленное заключение в полном объеме отвечает требованиям ст.ст.55, 59 - 60 ГПК РФ, содержит подробное описание исследований материалов дела и медицинских документов, в нем сделаны обоснованные ответы на поставленные вопросы. Каких-либо сомнений в правильности и обоснованности экспертного заключения, а также наличия в нем противоречий судебной коллегией не установлено. Эксперты предупреждены об уголовной ответственности по ст.307 Уголовного кодекса Российской Федерации, у судебной коллегии нет оснований сомневаться в данном ими заключении.

Выводы, изложенные в экспертном заключении, ответчиком ГБУЗ АО «Карпогорская ЦРБ» не опровергнуты.

Таким образом, из экспертного заключения следует, что при оказании медицинской помощи ФИО за время пребывания его в стационаре ГБУЗ АО «Карпогорская ЦРБ» сотрудниками данного медицинского учреждения допущены дефекты лечебно-диагностических мероприятий, дефекты лечения и дефекты оформления медицинской документации, однако, ввиду отсутствия объективных медицинских критериев они не позволили установить прямую причинно-следственную связь между дефектами оказания медицинской помощи и развитием неблагоприятного исхода в виде смерти ребенка. Но в случае недопущения выявленных дефектов оказания медицинской помощи, исход заболевания мог бы быть благоприятным, но он не был гарантирован.

Разрешая спор, оценив представленные доказательства в их совокупности, приняв во внимание экспертное заключение, сделанное в рамках настоящего гражданского дела, удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что установленные экспертами дефекты оказания медицинской помощи ФИО со стороны ГБУЗ АО «Карпогорская ЦРБ» находятся в причинно-следственной связи с наступившими неблагоприятными последствиями, приведшими к смерти ребенка, в связи с чем усмотрел основания для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда в размере 1 000 000 рублей. Также суд усмотрел основания для взыскания с указанного ответчика в пользу истца убытков в размере 49593 рублей 50 копеек. При этом компенсация морального вреда и убытки взысканы в порядке субсидиарной ответственности с ГБУЗ АО «Карпогорская ЦРБ» и министерства здравоохранения Архангельской области.

Решение суда оспаривается только стороной ответчика ГБУЗ АО «Карпогорская ЦРБ» в части оснований и размера компенсации морального вреда, в иной части решение суда сторонами не оспаривается.

В соответствии с требованиями ч. 1 и ч. 2 ст. 327.1 ГПК РФ и разъяснениями, содержащимися в п. 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 июня 2021 года № 16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции», суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность судебного постановления суда первой инстанции только в обжалуемой части, исходя из доводов, изложенных в апелляционной жалобе и возражениях относительно нее.

С учетом указанного, судебная коллегия считает возможным проверить законность и обоснованность судебного постановления суда первой инстанции только в обжалуемой части исходя из доводов, изложенных в апелляционной жалобе ответчика.

Поскольку в ходе рассмотрения дела дефекты оказания медицинской помощи со стороны ГБУЗ АО «Карпогорская ЦРБ» подтвердились, указанное давало основания для взыскания с данного ответчика в пользу истца, приходившегося ребенку дедушкой, компенсации морального вреда, в связи с чем вывод суда первой инстанции о взыскании компенсации морального вреда с ответчика в пользу истца считает правильным.

Доводы апелляционной жалобы ответчика об отсутствии каких-либо нарушений в действиях сотрудников учреждения опровергаются заключением судебно-медицинской экспертизы, а ссылки на заключение экспертов, проведенного в рамках уголовного дела, несостоятельны. Результаты медицинской экспертизы, проведенной по материалам уголовного дела по факту смерти ребенка, оценивались органами предварительного расследования в целях установления наличия в действиях работников ответчиков уголовно-наказуемого деяния. С учетом чего, указанное заключение обоснованно не могло быть принято в качестве допустимого доказательства по настоящему делу.

Вместе с тем, судебная коллегия считает, приведенным выше нормативным положениям, регулирующим вопросы определения размера компенсации морального вреда, разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению, обжалуемое решение суда в части определенного размера не отвечает.

Смерть близкого человека является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие, право на родственные и семейные связи, является тяжелейшим событием в жизни, неоспоримо причиняющим нравственные страдания и должно рассматриваться в качестве сильного переживания, влекущего состояние стресса и эмоционального расстройства, препятствующего социальному функционированию и адаптации к новым жизненным обстоятельствам. При этом человеческие страдания невозможно оценить в денежном выражении, компенсация морального вреда не преследует цель восстановить прежнее положение потерпевшего, поскольку произошло умаление его неимущественных прав.

В данном случае, разрешая спор, оценивая обстоятельства, касающиеся степени физических и нравственных страданий истца, суд первой инстанции исходил из того, что дефекты оказания медицинской помощи ФИО находятся в причинно-следственной связи с неблагоприятными последствиями, приведшими к смерти ребенка.

Между тем из экспертного заключения <данные изъяты> не следует, что дефекты оказания медицинской помощи ФИО находятся в причинно-следственной связи (прямой либо косвенной) с неблагоприятными последствиями, приведшими к смерти ребенка. Как указано выше, объективных медицинских критериев, которые могли бы быть основанием для оценки степени влияния каждого из вышеперечисленных обстоятельств в количественном отношении, не существует, что не позволило установить прямую причинно-следственную связь между дефектами оказания медицинской помощи и развитием неблагоприятного исхода в виде смерти ребенка, без учета тяжести инфекционного процесса. Со ссылкой на приказ Министерства здравоохранения Российской Федерации от 8 апреля 2025 года № 172н «Об утверждении Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» комиссия экспертов отметила, что если прямая причинно-следственная связь не установлена, то и неблагоприятный исход не может быть расценен как вред, причиненный здоровью человека. При этом отмечено, что в случае недопущения выявленных дефектов оказания медицинской помощи исход заболевания мог бы быть благоприятным, но он не был гарантирован.

При таких обстоятельствах выводы суда о наличии причинно-следственной связи между допущенными медицинским учреждением дефектами оказания медицинской помощи и смертью ФИО нельзя признать правильными. По сути, не обладая специальными познаниями в области медицины, вопреки установленным судебно-медицинской экспертизой обстоятельствам, суд первой инстанции привел собственные суждения о наличии причинно-следственной связи между дефектами и неблагоприятными последствиями, приведшими к смерти ребенка, без их фактического обоснования относимыми и допустимыми средствами доказывания, сделав прямо противоположный вывод, указанный в заключении комиссии экспертов, определив исходя из ее наличия размер компенсации морального вреда.

Кроме того, определяя размер компенсации морального вреда, судом не учтена в достаточной степени степень родства, фактические взаимоотношения между истцом и внуком, отдаленность их проживания друг от друга, периодичность общения и встреч.

Учитывая изложенные выше обстоятельства, степень вины ответчика (при выявлении допущенных дефектов, исход заболевания мог бы быть благоприятным, но он не был гарантирован, отсутствие прямой/косвенной причинно-следственной связи между установленными дефектами оказания медицинской помощи и наступлением смерти ФИО), индивидуальные особенности личности истца, судебная коллегия считает необходимым снизить размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ответчика (при недостаточности имущества у учреждения – в порядке субсидиарной ответственности с министерства здравоохранения Архангельской области) в пользу истца, до 300 000 рублей. При этом судебная коллегия учитывает, что ФИО приходился истцу внуком, являлся единственным внуком истца, возраст истца (<данные изъяты>), его состояние здоровья (<данные изъяты>), глубокие душевные переживания и нравственные страдания по поводу внезапной смерти внука в столь раннем возрасте (<данные изъяты>), сложившуюся тесную эмоциональную связь с внуком, с которым он постоянно общался по телефону (как указывает истец каждый день), в то же время проживал отдельно от внука и виделся периодически (два – три раза в год внук или дедушка приезжали в гости друг другу), осознание им вероятности спасения жизни внука и возможного сохранения здоровья при оказании медицинской помощи надлежащего качества (как указано в экспертном заключении, исход заболевания мог бы быть благоприятным, но он не был гарантирован), то обстоятельство, что смертью внука нарушено неимущественное право на родственные и семейные связи, требования разумности и справедливости.

Судебная коллегия полагает, что определенный размер компенсации морального вреда, согласуется с принципами конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (ст. ст. 21 и 53 Конституции Российской Федерации), а также обеспечивает баланс прав и законных интересов сторон, позволяющий, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевшего и не поставить в чрезмерно тяжелое имущественное положение лицо, ответственное за возмещение вреда.

Оснований для большего снижения размера компенсации морального вреда судебная коллегия не усматривает.

При этом судебная коллегия полагает, что заявленный истцом размер компенсации морального вреда в 7 000 000 рублей, при том, что смерть внука истца наступила по причине заболевания, учитывая фактические обстоятельства данного дела, не будет отвечать принципам разумности и справедливости.

При таких обстоятельствах решение суда подлежит изменению в части взысканного в пользу истца размера компенсации морального вреда, как постановленное с нарушением норм материального права, с принятием по делу нового решения в указанной части о взыскании в пользу истца компенсации морального вреда в размере 300 000 рублей 00 копеек. В остальной части решение суда надлежит оставить без изменения.

Руководствуясь ст. ст. 328-330 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Пинежского районного суда Архангельской области от 30 октября 2025 года изменить в части взысканного размера компенсации морального вреда, принять в измененной части новое решение, которым взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения Архангельской области «Карпогорская центральная районная больница» (№), а при недостаточности имущества у учреждения – в порядке субсидиарной ответственности с Министерства здравоохранения Архангельской области (№) в пользу ФИО1 (№) компенсацию морального вреда в размере 300 000 рублей 00 копеек.

В остальной части решение Пинежского районного суда Архангельской области от 30 октября 2025 года оставить без изменения.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 9 февраля 2026 года.

Председательствующий Е.М. Бланару

Судьи А.В. Зайнулин

Т.В. Попова