Апелляционное определение № 33-8014/2025 от 16 декабря 2025 г.

УИД 29RS0018-01-2025-002614-34

Судья Подчередниченко О.С.

№ 2-2141/2025

17 декабря 2025 г.

Докладчик Зайнулин А.В.

№ 33-8014/2025

г. Архангельск


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Архангельского областного суда в составе председательствующего судьи Бланару Е.М.,

судей Зайнулина А.В., Поповой Т.В.,

при секретаре судебного заседания Мильвович А.А.,

с участием прокурора Фоменко К.И.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, также действующей в интересах несовершеннолетнего К., к акционерному обществу «Архангельское предприятие автобусных перевозок-3» о взыскании компенсации морального вреда по апелляционной жалобе акционерного общества «Архангельское предприятие автобусных перевозок-3» на решение Октябрьского районного суда г. Архангельска от 3 сентября 2025 г.

Заслушав доклад судьи Зайнулина А.В., судебная коллегия

установила:

ФИО1, также действующая в интересах несовершеннолетнего К., обратилась в суд с иском к акционерному обществу «Архангельское предприятие автобусных перевозок-3» (далее – АО «АПАП-3») о взыскании компенсации морального вреда.

В обоснование заявленных требований указано, что 13 декабря 2023 г. по вине водителя автобуса марки <данные изъяты> ФИО2, являвшегося работником ответчика, произошло дорожно-транспортное происшествие с участием автомобиля «<данные изъяты>», под управлением ФИО3, в результате которого были причинены телесные повреждения пассажирам указанного автомобиля: ФИО1 и ее сыну К. Ссылаясь на причинение физических и нравственных страданий, испытанных истцом ФИО1 в результате полученных ею телесных повреждений и переживаний за здоровье сына, а также на причинение физических и нравственных страданий К., в результате полученных им травм, ФИО1 просила взыскать с ответчика в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 100 000 рублей, в пользу ФИО4 – в размере 400 000 рублей.

Решением Октябрьского районного суда г. Архангельска от 3 сентября 2025 г. исковое заявление ФИО1, также действующей в интересах несовершеннолетнего К., к АО «АПАП-3» о взыскании компенсации морального вреда, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия, удовлетворено.

С АО «АПАП-3» в пользу ФИО1 взыскана компенсация морального вреда в размере 40 000 рублей, в пользу К. в размере 350 000 рублей.

Также с АО «АПАП-3» в доход местного бюджета взыскана государственная пошлина в размере 3 000 рублей.

С указанным решением не согласилось АО «АПАП-3», в поданной апелляционной жалобе представитель ответчика просит решение отменить, принять по делу новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований.

В обоснование жалобы ссылается на то, что при определении размера компенсации морального вреда судом учтены не все фактические обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела; допущено нарушение норм материального права; выводы суда первой инстанции, изложенные в решении суда, не соответствуют обстоятельствам дела.

Помимо самого факта физических и нравственных страданий, которые истцы претерпели в результате дорожно-транспортного происшествия, судом при вынесении решения не учтены фактические обстоятельства, при которых были причинены данные страдания, а также не учтены суммы, которые в качестве компенсации морального вреда выплатил работник АО «АПАП-3» ФИО2 в ходе рассмотрения уголовного дела.

Полагает, при определении размера компенсации морального вреда судом первой инстанции в недостаточной степени учтены заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, тяжесть причиненных потерпевшим физических и нравственных страданий и индивидуальные особенности их личности, требования разумности и справедливости, а также соразмерность компенсации последствиям нарушения прав.

В материалы дела не представлено доказательств того, что после прекращения уголовного дела за примирением сторон у истцов в последующем возникли вытекающие из причиненного вреда проблемы со здоровьем, необходимость медицинского вмешательства, амбулаторного и стационарного лечения и т.д.

Также ссылается на то, что поскольку ФИО2 возместил истцам компенсацию морального вреда, соотносимую со сложившейся судебной практикой по аналогичным делам, с определенной степенью тяжести причиненного вреда здоровью, оснований для взыскания дополнительной компенсации морального вреда не имеется.

При компенсации морального вреда по уголовному делу работнику АО «АПАП-3» ФИО2 также было важно, чтобы со стороны потерпевших в дорожно-транспортном происшествии не было претензий к организации-работодателю и возможного последующего взыскания ущерба в порядке регресса.

По мнению ответчика, фактическое возмещение ФИО2 причиненного морального вреда в полном объеме, явившееся основанием для прекращения уголовного дела за примирением сторон, свидетельствует о наличии оснований для отказа в удовлетворении исковых требований к ответчику.

Заместитель прокурора г. Архангельска в возражениях на апелляционную жалобу указывает на несогласие с ее доводами.

Истец, третье лицо ФИО3, представители третьих лиц Администрации ГО «Город Архангельск», САО «РЕСО-Гарантия», надлежащим образом извещавшиеся о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились. Судебная коллегия по гражданским делам, руководствуясь положениями части 3 и 4 статьи 167, части 1 статьи 327 ГПК РФ, считает возможным рассмотреть дело в их отсутствие.

Согласно положениям части 1 статьи 327.1 ГПК РФ, суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе и возражениях относительно жалобы.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и поступивших возражений, выслушав пояснения представителей ответчика ФИО5 и ФИО6, поддержавших доводы апелляционной жалобы, пояснения истца ФИО1, также действующей в интересах К., и ее представителя ФИО7, возражавших против удовлетворения апелляционной жалобы, заключение прокурора Фоменко К.И., полагавшей решение суда законным и обоснованным, судебная коллегия приходит к следующему.

Положениями пункта 1 статьи 150 Гражданского кодекса РФ определено, что жизнь и здоровье являются нематериальными благами, принадлежащими гражданину от рождения, неотчуждаемыми и непередаваемыми иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса РФ).

Согласно пункту 1 статьи 1099 Гражданского кодекса РФ, основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами главы 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса РФ) и статьи 151 Гражданского кодекса РФ.

В силу положений статьи 1064 Гражданского кодекса РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред (пункт 1). Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда (пункт 2).

В пункте 1 статьи 1068 Гражданского кодекса РФ установлено, что юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. Работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

Согласно пункту 1 статьи 1079 Гражданского кодекса РФ, юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 настоящего Кодекса.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, 13 декабря 2023 г. в период времени с 8 часов 00 минут до 8 часов 15 минут ФИО2, управляя автобусом марки «<данные изъяты>», двигаясь по правой полосе проезжей части автомобильной дороги <данные изъяты>, в районе <данные изъяты>, в условиях темного времени суток, снегопада, искусственного освещения, наличия снежно-ледяного образования на дорожном покрытии, невнимательно отнесся к дорожной обстановке и ее изменениям, не убедившись в безопасности маневра и отсутствии опасности для дальнейшего движения, осуществлял маневр разворота от правого края проезжей части, при этом создал опасность и помехи для движения другим участникам дорожного движения, не уступил дорогу движущемуся в попутном направлении по левой полосе проезжей части автомобилю марки «<данные изъяты>», под управлением ФИО3, с находящимися в нем пассажирами К., ФИО1 В процессе выполнения маневра разворота ФИО2 пересек левую полосу попутного движения и въехал в разрыв в разделительной полосе таким образом, что задняя часть кузова автобуса занимала всю ширину левой полосы попутного движения, остановил автобус в таком положении, создав тем самым препятствие для движения автомобиля «<данные изъяты>», и столкновение автомобиля с задней боковой частью кузова автобуса, в результате чего пассажиру автомобиля несовершеннолетнему К. причинены телесные повреждения, расценивающиеся как <данные изъяты>.

Законным представителем несовершеннолетнего К., родившегося <данные изъяты> г., является его мать ФИО1

На дату дорожно-транспортного происшествия собственником автомобиля «<данные изъяты>» являлась ФИО1 Транспортное средство «<данные изъяты>» принадлежало на праве хозяйственного ведения АО «АПАП-3». ФИО2 управлял указанным автобусом в интересах АО «АПАП-3», действия на основании договора подряда от 1 декабря 2023 г., заключенного с ответчиком.

Органом предварительного следствия действия водителя ФИО2 квалифицированы по <данные изъяты> Уголовного кодекса РФ как нарушение лицом, управляющим другим механическим транспортным средством, правил дорожного движения, повлекшее <данные изъяты>

Вступившим в законную силу постановлением Соломбальского районного суда г. Архангельска от 24 июля 2024 г. уголовное дело и уголовное преследование в отношении ФИО2 по обвинению его в совершении преступления, предусмотренного <данные изъяты> Уголовного кодекса РФ, прекращено по основанию, предусмотренному статьей 25 УПК РФ и статьей 76 Уголовного кодекса РФ, в связи с примирением с потерпевшим.

Согласно представленной в материалы дела расписке, ФИО2 возместил ФИО1 в счет компенсации причиненного ей морального вреда 20 000 рублей, а также 400 000 рублей в счет компенсации морального вреда причиненного К.

Разрешая спор по существу, суд первой инстанции пришел к выводу о наличии правовых оснований для удовлетворения требований о взыскании компенсации морального вреда, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия, произошедшего с участием источника повышенной опасности, принадлежащего ответчику. Оснований для освобождения владельца источника повышенной опасности от ответственности суд первой инстанции не усмотрел.

Судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции о наличии оснований для взыскания с ответчика компенсации морального вреда, поскольку он является законным и обоснованным, соответствующим фактическим обстоятельствам дела и основан на правильном применении судом норм материального права, регулирующих спорные правоотношения.

При этом, вопреки доводам апелляционной жалобы, в силу действующего законодательства прекращение уголовного дела в отношении водителя ФИО2 в связи с примирением сторон, а также возмещение им причиненного морального вреда не исключает права пострадавшей стороны на предъявление требования о возмещении компенсации морального вреда к законному владельцу источника повышенной опасности.

Вместе с тем судебная коллегия не может согласиться с определенным судом первой инстанции размером компенсации морального вреда, подлежащим взысканию в пользу истцов.

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь и др.).

В статье 1101 Гражданского кодекса РФ предусмотрено, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Как разъяснено в пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Согласно пунктам 25 – 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.

Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении (пункт 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

По смыслу приведенного правового регулирования, размер компенсации морального вреда определяется исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных истцом физических или нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств дела.

Однако выводы суда первой инстанции об определении размера подлежащей взысканию в пользу истцов компенсации морального вреда не отвечают нормативным положениям, регулирующим вопросы компенсации морального вреда и определения ее размера, разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению.

Определяя размер компенсации морального вреда в связи с причинением вреда здоровью, суд первой инстанции ограничился лишь ссылкой на общие принципы определения размера компенсации морального вреда, закреплённые в положениях статей 151, 1101 Гражданского кодекса РФ: характер нравственных страданий, обстоятельства дела, требования разумности и справедливости, однако, суд не применил их к спорным отношениям.

Суд первой инстанции в своей решении формально перечислил фактические обстоятельства дела, при этом, не выяснив и не установив характер полученных истцами травм; переживания истцов, связанные с обстоятельствами получения вреда и последствиями вреда; перенесенные истцами болевые ощущения от травмы в момент ее получения и в ходе последующего лечения; периоды стационарного и амбулаторного лечения; выполненные в период лечения манипуляции; необходимость принятия медицинских препаратов и использование медицинских изделий; наличие (отсутствие) ограничений привычного образа жизни истцов; сохранение последствий вреда (травмы) или их отсутствие.

В связи с этим, в рамках процессуальных полномочий, предусмотренных пунктом 43 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 июня 2021 г. № 16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции» с учетом доводов жалобы, судом апелляционной инстанции истребованы, приобщены к материалам дела и исследованы медицинские документы в отношении истцов из ГБУЗ АО «<данные изъяты>», ГБУЗ АО «<данные изъяты>», ГБУЗ АО «<данные изъяты>».

Также судом апелляционной инстанции стороне истца предлагалось предоставить сведения с обоснованием того, какие именно нравственные или физические страдания, их тяжесть перенесены истцами с учетом индивидуальных особенностей их личностей, какими доказательствами подтверждается характер и степень нравственных или физических страданий с их предоставлением.

При этом судом апелляционной инстанции стороне истца разъяснялось бремя доказывания, в том числе бремя предоставления доказательств, подтверждающих факт причинения вреда здоровью и причинно-следственную связь между дорожно-транспортным происшествием и наступившими последствиями; разъяснялись последствия непредоставления таких доказательства.

Более того, судом апелляционной инстанции, в ходе судебного заседания 26 ноября 2025 г., повторно предлагалось стороне истца предоставить вышеприведенные доказательства, в связи с чем в судебном заседании объявлялся перерыв до 17 декабря 2025 г. Однако стороной истца в суд апелляционной инстанции предоставлены только сведения о стационарном лечении несовершеннолетнего К. в период с <данные изъяты> г. по <данные изъяты> г. и его амбулаторном лечении <данные изъяты> г. в виде осмотра ребенка врачом педиатром. Иных сведений о лечении ФИО1 и К. в связи с травмами, полученными в результате в дорожно-транспортного происшествия, стороной истца не предоставлено.

Также судом апелляционной инстанции проверен довод стороны истца о прохождении К. амбулаторного лечения в ГБУЗ АО «<данные изъяты>» путем направления соответствующего запроса в указанное учреждение здравоохранения. Согласно ответу на указанный запрос суда, К. обращался в данное учреждение здравоохранения на прием к педиатру по вопросу лечения полученных травм <данные изъяты> г. с целью получения направления к физиотерапевту; <данные изъяты> г. – на прием к физиотерапевту; в период с <данные изъяты> г. по <данные изъяты> г. получал курсы <данные изъяты>. Иных сведений о лечении К. в связи с травмами, полученными в результате в дорожно-транспортного происшествия, в указанном медицинском учреждении не имеется.

Кроме того, вопреки доводам представителя истца, в материалах уголовного дела № <данные изъяты>, рассмотренного <данные изъяты> судом г. Архангельска по обвинению ФИО2 в совершении преступления, предусмотренного <данные изъяты> Уголовного кодекса РФ, также не содержится каких-либо иных сведений о лечении К., кроме тех, которые уже имеются в материалах настоящего гражданского дела.

При таких обстоятельствах судебная коллегия, руководствуясь частью 2 статьи 150 ГПК РФ, при определении размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу истцов, исходит из тех доказательств, которые имеются в материалах настоящего гражданского дела.

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу ФИО1, судебная коллегия учитывает, перенесенные ею болевые ощущения, полученные в момент дорожно-транспортного происшествия, факт которых подтверждается медицинской документацией, предоставленной ГБУЗ АО «<данные изъяты>».

Также учитывается факт обращения ФИО1 после дорожного транспортного происшествия в указанное учреждение здравоохранения 13 декабря 2023 г. и оказанную ей медицинскую помощь в течение непродолжительного периода времени (с 9 часов 34 минут до 12 часов 09 минут 13 декабря 2023 г.), в ходе которой ей проведены <данные изъяты>, назначены <данные изъяты>, рекомендовано <данные изъяты>

За иной медицинской помощью в результате дорожно-транспортного происшествия истец ФИО1 не обращалась и какое-либо лечение ей не производилось, что также подтверждается пояснениями истца в суде апелляционной инстанции.

Также судебная коллегия учитывает, что ФИО1 длительное время переживала и испытывала страх за здоровье своего малолетнего сына К., который, получив травмы, оценивающиеся как <данные изъяты>, испытывал физические боли, проходил стационарное (в период с <данные изъяты> г. по <данные изъяты> г.) и амбулаторное лечение (<данные изъяты> г., <данные изъяты> г. и в период с <данные изъяты> г. по <данные изъяты> г.), на период лечения был вынужден перейти на домашнее обучение. Также судебная коллегия учитывает, что ФИО1 вынуждена была ухаживать за своим несовершеннолетним сыном (в период его амбулаторного лечения), которому была проведена <данные изъяты> и установлен строгий постельный режим в течение <данные изъяты>. При этом стороной истца не представлено доказательств того, что ФИО1 осуществляла сопровождение своего сына в период стационарного лечения, в медицинской документации таких сведений также не имеется.

При определении размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу К., применительно к положениям названных норм закона, судебная коллегия учитывает, что малолетний К. в период с <данные изъяты> г. по <данные изъяты> г. проходил стационарное лечение, в ходе которого ему назначались <данные изъяты>, проводились <данные изъяты>.

В период прохождения лечения истцу была проведена <данные изъяты>; <данные изъяты>, ему был установлен строгий постельный режим в течение <данные изъяты>; учитывая заключительный диагноз и тактику лечения, ребенку было рекомендовано перейти на домашнее обучение; в результате полученных травм, в связи необходимостью прохождения лечения он был вынужден исключить занятия в спортивной школе.

Указанные обстоятельства, несомненно, привели к ограничению возможности полноценного ведения ребенком привычного образа жизни и к ограничению в данный период полноценного развития.

Кроме того, в связи с полученными травмами К. <данные изъяты> г. осмотрен на дому врачом-педиатром; обращался на прием к педиатру по вопросу полученных травм <данные изъяты> г. с целью получения направления к <данные изъяты>; <данные изъяты> обращался на прием к <данные изъяты>; в период с <данные изъяты> г. по <данные изъяты> г. получал <данные изъяты>.

Сведений об оказании К. иной медицинской помощи в результате дорожно-транспортного происшествия в материалах дела не содержится. Также стороной истца не предоставлено в суд доказательств того, что последствия травмы, полученной в результате дорожно-транспортного происшествия, сохраняются в настоящее время.

Помимо изложенного судебная коллегия учитывает следующие обстоятельства и индивидуальные особенности истцов ФИО1 и К.:

- возраст на момент получения травм (ФИО1 – <данные изъяты>, К. – <данные изъяты>);

- фактические обстоятельства, при которых был причинен вред истцам (дорожно-транспортное происшествие в виде столкновения легкового автомобиля и автобуса, которое произошло по вине работника ответчика, нарушившего правила дорожного движения, допустившего неосторожность в форме преступной небрежности);

- характер травм, полученных <данные изъяты>, которые оцениваются как <данные изъяты> (<данные изъяты>);

- отсутствие вреда здоровью истца ФИО1;

- переживания и страхи истцов, связанные с изложенными обстоятельствами, перенесенные ими болевые ощущения, в том числе в момент дорожно-транспортного происшествия и в ходе последующего лечения и реабилитации;

- необходимость принятия вследствие указанных болевых ощущений обезболивающих препаратов;

- период амбулаторного и стационарного лечения, оказанного истцу К. (в период с <данные изъяты> г. по <данные изъяты> г., <данные изъяты> г., <данные изъяты> г. и в период с <данные изъяты> г. по <данные изъяты> г.), а также возникновение у истца ФИО1 необходимости ухаживать за своим несовершеннолетним сыном в период его амбулаторного лечения;

- незначительный период лечения, оказанного истцу ФИО1 (13 декабря 2023 г.);

- ограничение возможности полноценного ведения привычного образа жизни в период лечения, в том числе в результате иммобилизации правой верхней конечности истца К. и установления ему строгого постельного режима в течение <данные изъяты>;

- отсутствие в настоящее время негативных последствий для здоровья обоих истцов;

- отсутствие умысла на причинение вреда со стороны ответчика и его работника.

Вместе с тем судебная коллегия при определении размера компенсации морального вреда не принимает во внимание доводы истца ФИО1 о том, что в результате дорожно-транспортного происшествия ей были причинены <данные изъяты>

Согласно выписному эпикризу, составленному ГБУЗ АО «<данные изъяты>», у истца ФИО1 при поступлении в данное учреждение здравоохранения после дорожно-транспортного происшествия 13 декабря 2023 г. имелись жалобы на умеренные боли <данные изъяты>. Установлен диагноз «<данные изъяты>».

Однако из заключения эксперта от <данные изъяты> г. № 559, составленного ГБУЗ АО «<данные изъяты>», следует, что установленный ФИО1 при обследовании диагноз: «<данные изъяты>» объективными клинико-неврологическими, инструментальными данными не подтвержден; данный диагноз установлен, исходя лишь из записей динамических осмотров, только на основании субъективных данных, изложенных потерпевший при медицинском обследовании. Диагноз: «<данные изъяты>» данными объективного обследования не подтвержден, каких-либо повреждений кожного покрова в медицинской документации не отражено. В связи с этим судебный медицинский эксперт не выявил какого-либо вреда здоровью ФИО1 при дорожно-транспортном происшествии, произошедшем 13 декабря 2023 г.

Изложенное свидетельствует о том, что доводы истца ФИО1 о причинении ей в результате дорожно-транспортного происшествия <данные изъяты> не нашли своего подтверждения, а информация отраженная в выписном эпикризе не подтверждена объективными клинико-неврологическими, инструментальными данными, а также данными объективного обследования.

Таким образом, судебная коллегия приходит к выводу, что суд первой инстанции обоснованно не принял во внимание при определении размера компенсации морального вреда, подлежащего возмещению ФИО1, доводы указанного истца о причинении ей в результате дорожно-транспортного происшествия <данные изъяты>.

При этом суд ошибочно учел при определении размера компенсации морального вреда, причиненного ФИО1, доводы последней о причинении ей в результате дорожно-транспортного происшествия <данные изъяты>, поскольку как указано судебной коллегией выше, указанный диагноз не подтвержден данными объективного обследования.

Принимая во внимание вышеприведенные обстоятельства, судебная коллегия приходит к выводу, что степени нравственных и физических страданий истцов, а также принципам конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (статьи 21 и 53 Конституции Российской Федерации), принципам разумности и справедливости, позволяющим, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой – не допустить неосновательного обогащения потерпевшего, будет соответствовать компенсация морального вреда несовершеннолетнему К. в размере 450 000 рублей, ФИО1 в размере 25 000 рублей.

При этом, учитывая, что работник АО «АПАП-3» ФИО2 в рамках уголовного дела возместил компенсацию морального вреда ФИО1 в размере 20 000 рублей, а также К. в размере 400 000 рублей, судебная коллеги взыскивает с ответчика компенсацию морального вреда в пользу ФИО1 в размере 5 000 рублей, в пользу К. в размере 50 000 рублей.

При таких обстоятельствах решение суда первой инстанции подлежит изменению в части размера компенсации морального вреда, взысканного в пользу истцов, с принятием в указанной части нового решения.

Руководствуясь статьями 328, 329, 330 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Октябрьского районного суда г. Архангельска от 3 сентября 2025 г. изменить в части размера компенсации морального вреда, взысканного в пользу ФИО1 и К., принять в указанной части новое решение.

Взыскать с акционерного общества «Архангельское предприятие автобусных перевозок-3» (ИНН <***>) в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 5 000 рублей 00 копеек.

Взыскать с акционерного общества «Архангельское предприятие автобусных перевозок-3» (ИНН <***>) в пользу К. компенсацию морального вреда в размере 50 000 рублей 00 копеек.

В остальной части решение Октябрьского районного суда г. Архангельска от 3 сентября 2025 г. оставить без изменения.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 12 января 2026 г.

Председательствующий

Е.М. Бланару

Судьи

А.В. Зайнулин

Т.В. Попова