Апелляционное постановление № 22-2/2019 от 11 февраля 2019 г. по делу № 22-2/2019

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ № 22-2/2019

12 февраля 2019 года пос. Власиха Московской области

3 окружной военный суд в составе: председательствующего – судьи Бутусова С.А., при секретаре Малышевой А.И., с участием военного прокурора отдела военной прокуратуры Брянцева А.Н., осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Сазонова Д.М. (оба в режиме видеоконференцсвязи), в отрытом судебном заседании в помещении военного суда рассмотрел уголовное дело по апелляционной жалобе осужденного ФИО1 на приговор Черемховского гарнизонного военного суда от 2 ноября 2018 года, в соответствии с которым военнослужащий

ФИО1, –

осужден по ч. 2 ст. 330 и ч. 1 ст. 167 УК РФ к лишению свободы сроком на 2 года и штрафу в размере 15 000 (пятнадцать тысяч) рублей, соответственно, а по совокупности совершенных преступлений, в соответствии с ч. 2 ст. 69 УК РФ, окончательное наказание ФИО1 определено путем полного сложения назначенных наказаний в виде лишения свободы сроком на 2 (два) года, с применением ст. 73 УК РФ, условно, с испытательным сроком в 2 (два) года и штрафа в размере 15 000 (пятнадцать тысяч) рублей.

Этим же приговором частично удовлетворен гражданский иск потерпевшего К.. и с осужденного в счет возмещения причиненного ему морального вреда и материального ущерба взыскано 85 376 (восемьдесят пять тысяч триста семьдесят шесть) рублей 05 копеек.

Заслушав доклад судьи, выступление осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Сазонова Д.М. в поддержку доводов апелляционной жалобы, а также мнение прокурора Брянцева А.Н., полагавшего необходимым приговор оставить без изменения, а апелляционную жалобу осужденного – без удовлетворения, 3 окружной военный суд

установил:

Бублик признан виновным в совершении с применением насилия и угрозой его применения противоречащих установленному законом порядку самовольных действий, правомерность которых оспаривалась гражданином, которому в результате этого был причинен существенный вред, а также в умышленном уничтожении чужого имущества, повлекшего причинение потерпевшему значительного ущерба, при следующих, указанных в приговоре обстоятельствах.

Так, в один из дней начала октября 2016 года между Бубликом и его знакомым Д. была достигнута договоренность о переуступке права требования у гражданина К, возврата крупной денежной суммы – 1 263 500 рублей.

13 октября 2016 года в 20-м часу Бублик, не дожидаясь заключения с Д. письменного договора цессии, находясь у спортивного клуба « », расположенного _ в городе Хабаровске, самовольно, вопреки установленному гражданским процессуальным законодательством порядку по разрешению имущественных споров, подошел к находившемуся в автомобиле К,, и, высказывая угрозы, потребовал от него возвращения долга.

В последующем Бублик, не добившись желаемого результата, 28 декабря 2016 года в 15-м часу у дома _ в том же городе, перекрыв своим автомобилем выезд со двора, подошел к находившемуся в транспортном средстве потерпевшему и нанес ему множество ударов кулаками по лицу, голове и в грудь. При этом Бублик, при избиении К,, продолжал требовать от него возврата долга, а затем, схватив потерпевшего за одежду, попытался вытащить его из автомобиля, повредив при этом его рубашку и жакет.

Своими действиями Бублик причинил потерпевшему существенный вред в виде физической боли, связанной с получением им телесных повреждений – закрытого перелома костей носа со смещением отломков, то есть легкий вред здоровью по признаку длительности его расстройства на срок не более трех недель (21 дня), ссадины, кровоподтека и травматического отека левой глазничной области, ушибов и гематом мягких тканей лица – не расценивающихся, как вред здоровью, а также в виде имущественного ущерба, связанного с повреждением предметов его одежды, на общую сумму 18 176 рублей 05 копеек (эпизод 1).

Он же, 28 декабря 2016 года в 15-м часу, закончив применять к К. насилие, сорвал с находившихся в замке зажигания ключей, пульт дистанционного управления от сигнализации « » и попытался скрыться.

Будучи остановленным потерпевшим у магазина « », то есть у дома _, в том числе при помощи сотрудников правоохранительных органов, Бублик вышел из своего автомобиля, достал находящийся у него пульт и разбил его об асфальтовое покрытие, чем привел принадлежащее К, имущество в полную негодность, лишив его возможности использовать автомобильную сигнализацию по предназначению.

Своими действиями Бублик причинил потерпевшему значительный материальный ущерб на общую сумму 7 200 рублей (эпизод 2).

В своей апелляционной жалобе осужденный просит указанный приговор в отношении него отменить в связи с несоответствием изложенных в нем выводов суда фактическим обстоятельствам дела, неправильным применением уголовного закона и наличием процессуальных нарушений, а его оправдать, в обоснование чего приводит доводы, суть которых сводится к следующему.

Так, по эпизоду самоуправства, автор апелляционной жалобы утверждает, что суд, исказив содержание показаний свидетелей и дав им неверную оценку, в отсутствие иных прямых доказательств, необоснованно пришел к выводу о виновности Бублика в содеянном по ч. 2 ст. 330 УК РФ.

Поскольку ни один из допрошенных в суде лиц, за исключением заинтересованного в его оговоре потерпевшего, владеющего приемами смешанных единоборств, не видели всех описываемых им событий, оснований не доверять пояснениям Бублика о его непричастности к данному преступлению, у суда не имелось.

Остались без внимания суда и имеющиеся в показаниях свидетелей многочисленные противоречия.

Так, ни один из допрошенных по делу лиц – ни потерпевший, ни его родственники, ни сотрудники полиции, к которым тот обращался за помощью по задержанию осужденного, в полной мере не подтвердили тех обстоятельств, что на поврежденной куртке потерпевшего непосредственно после инцидента имелись следы крови.

Кроме того, в их показаниях не нашел своего подтверждения и тот факт, что при преследовании осужденного, К. действительно предпринимал попытки остановить кровотечение из носа, о чем заявлял свидетель Б., находившийся в тот момент рядом.

Поскольку упомянутые сотрудники полиции – Д. и Б. не увидели на лице потерпевшего при его первичном обращении следов крови и иных повреждений, а в материалах уголовного дела отсутствуют соответствующие рентгеновские снимки, фотографии его лица и направление в травматологический пункт, датированные, в том числе 28 декабря 2016 года, то эти обстоятельства, по убеждению осужденного, позволяют усомниться в правдивости пояснений К. относительно обстоятельств причинения ему телесных повреждений именно осужденным, а не иным лицом и в другое время.

Что же касается показаний свидетеля Ш. – тещи потерпевшего, утверждавшей, что в первых числах января 2017 года у ее зятя на лице наличествовала гематома синюшного цвета, то они, по убеждению осужденного, вступают в противоречия с показаниями судебно-медицинского эксперта, не исключившего ее образование именно 28 декабря 2016 года, а не позже, поскольку к тому времени упомянутое повреждение у К. должно было полностью исчезнуть.

Отсутствие у потерпевшего на руках телесных повреждений также, по убеждению автора апелляционной жалобы, свидетельствует, что Бублик за руки его не хватал и как следствие не мог повредить К. жакет.

Как утверждает осужденный, суд в основу приговора необоснованно положил и медицинские документы потерпевшего, оформленные врачом Хабаровской краевой клинической больницы №2 Л. в 23 часа 55 минут 28 декабря 2016 года, а не в вечернее время, когда он, по пояснениям жены, вернулся домой, и наличием в них многочисленных недочетов и исправлений.

Кроме того об их фиктивности, по убеждению Бублика, свидетельствует и то обстоятельство, что данный врач после осмотра потерпевшего не направил в соответствующие правоохранительные органы уведомление о получении К. телесных повреждений в результате противоправных действий третьих лиц.

Поскольку суд на протяжении всего судебного следствия неоднократно отказывал стороне защиты в истребовании сведений о том, что упомянутый врач действительно работал в данной больнице, а поставленный потерпевшему диагноз был подтвержден рентгеновскими снимками, это свидетельствует о заинтересованности председательствующего в исходе дела и его обвинительном уклоне.

Нельзя, по мнению автора апелляционной жалобы, к доказательствам, подтверждающим причастность Бублика к данному преступлению, отнести аудио и видеозаписи, имеющиеся в деле, поскольку при их осмотре и перезаписи на магнитные носители, в том числе фрагментальной, были изменены названия некоторых файлов, не указан их размер, дата и время их создания и иные сведения.

Более того, не подвергались экспертной оценке при помощи устройств, на которые они изначально были записаны, и запечатленные на них голоса, что не позволяет убедиться в их подлинности.

Не нашли своего отражения в приговоре и показания свидетелей Д. и Ч., которые подтвердили факт наличия у потерпевшего долговых обязательств перед первым.

Давая свою оценку исследованным доказательствам, Бублик утверждает, что в его действиях отсутствует состав преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 330 УК РФ, поскольку судом так и не было установлено, в чем именно заключается существенность причиненного потерпевшему вреда в результате его самоуправства, не связанного с обращением имущества К. в свою пользу.

Что же касается второго эпизода, то, по убеждению автора апелляционной жалобы, суд, в отсутствие соответствующих доказательств, необоснованно пришел к выводу и о его причастности к уничтожению чужого имущества.

Так, при вынесении приговора судом не было учтено, что потерпевший даже после инцидента продолжал беспрепятственно пользоваться своим автомобилем, а оформленная им квитанция в отсутствие кассового чека, акта выполненных работ и иных данных, не подтверждает факт уплаты им 29 декабря 2016 года денежных средств за устранение поломки сигнализации.

Опровергается данное обстоятельство и показаниями жены К., которая утверждала, что ее супруг в течение нескольких дней после случившегося из-за гематом на лице из дома не выходил.

Более того, по убеждению Бублика, при оценке имущественного положения К., который настаивал на значительности причиненного ему ущерба, суд необоснованно уклонился от оценки того, что именно он, а не его теща, является фактическим владельцем дорогостоящих автомобиля и снегохода, требующих значительных денежных затрат, в том числе на их обслуживание.

Кроме того, осталось без внимания суда и то, что именно К. материально обеспечивает их семью, совершает дорогостоящие покупки и выплачивает своему представителю по данному делу большие гонорары, что свидетельствует о явно несоразмерных объемах его доходов от предпринимательской деятельности, нежели указано в его налоговых декларациях, принятых судом в качестве доказательств.

От государственного обвинителя – помощника военного прокурора Хабаровского гарнизона Петросяна поступили письменные возражения на апелляционную жалобу осужденного, в которых он считает приведенные им доводы необоснованными.

Рассмотрев материалы уголовного дела, обсудив приведенные в апелляционной жалобе доводы, дополненные стороной защиты в судебном заседании, окружной военный суд находит, что Бублик обоснованно осужден за совершение всех вменённых ему преступлений.

Так, эти выводы суда подтверждаются следующими доказательствами.

Как следует из показаний потерпевшего К., оспаривавшего наличие у него долговых обязательств перед третьими лицами, 13 октября 2016 года в 20-м часу, когда он находился в салоне автомобиля, припаркованного вблизи спортивного клуба « », расположенного у дома _ в городе Хабаровске, к нему подошел ранее не известный молодой человек – Бублик, и, высказывая угрозы, потребовал возвратить ему крупную денежную сумму, которую он, якобы, задолжал Д.

После этого, в конце октября и ноябре 2016 года Бублик неоднократно пытался настаивать на возвращении долга, как при личной встрече, так и по средствам телефонных звонков.

В последующем Бублик, не добившись желаемого результата, 28 декабря 2016 года в 15-м часу во дворе дома _, перекрыв ему своим автомобилем выезд, подошел к его транспортному средству и нанес ему множество ударов кулаками по лицу, голове и в грудь. При этом, при его избиении Бублик продолжал настаивать на возвращении долга, а затем, схватив его за одежду, попытался вытащить его из автомобиля, повредив при этом его рубашку и жакет.

После этого Бублик, сорвав с его ключей, находящихся в замке зажигания автомобиля, пульт дистанционного управления от сигнализации «Пандора», на своем транспортном средстве попытался скрыться.

Далее он, желая вернуть неправомерно изъятый Бубликом пульт от сигнализации, стал его преследовать. Увидев в транспортном потоке полицейскую машину, он подъехал к ней и обратился к сотруднику полиции, который и помог остановить автомобиль под управлением Бублика.

Когда у магазина « », расположенного в доме _, Бублик остановился и вышел из своего автомобиля, он достал находившийся при нем пульт от сигнализации и разбил его об асфальтовое покрытие, после чего снова уехал, а сотрудники полиции предложили ему обратиться с соответствующим заявлением в правоохранительный органы.

В последующем, в тот же день он был вынужден обратиться сначала в травмпункт, а затем в Хабаровскую городскую больницу № 2, где ему была оказана первая медицинская помощь и наряду с иными телесными повреждениями, диагностирован перелом носа.

При этом, причиненный ему вред, обусловленный получением травм и имущественным ущербом, связанным с повреждением предметов его одежды – рубашки и жакета, общей стоимостью 18 176 рублей 05 копеек, он оценивает, как существенный. Что же касается материального ущерба на общую сумму 7 200 рублей, связанного с уничтожением пульта дистанционного управления, без которого он был лишен возможности использовать автомобильную сигнализацию по предназначению, то он, как следует из показаний потерпевшего, был расценен им, как значительный.

Об этих обстоятельствах К. сообщал, как на очной ставке с Бубликом, так и при проверке его показаний на месте, что подтверждается соответствующими протоколами следственных действий, исследованными судом первой инстанции.

Упомянутые показания потерпевшего суд обоснованно сопоставил с пояснениями свидетеля Б. – очевидца произошедшего, который в деталях рассказал сначала о конфликте, произошедшем между Бубликом и К. у дома _ в городе Хабаровске, а затем и об инциденте, случившимся у магазина « ».

Свои показания свидетель Больших также подтвердил в ходе очной ставки с Бубликом.

Кроме того показания потерпевшего подтверждаются и пояснениями свидетеля Д. – сотрудника полиции, который 28 декабря 2016 года в 15-м часу по обращению К. помог тому остановить автомобиль под управлением Бублика. При этом Д. подтвердил, что видел фрагменты разбитого об асфальт пульта от сигнализации, принадлежащего потерпевшему, вблизи места, где на своем автомобиле остановился осужденный.

Эти обстоятельства, а равно то, что на лице у К. в тот момент уже имелись телесные повреждения, подтвердила в ходе судебного заседания и свидетель Бш, также находившаяся у магазина « ».

Наличие у К. после данного инцидента многочисленных телесных повреждений на лице, указанных в приговоре, подтвердили в суде и свидетели Б., Д., Ш. и К.Т.. – обе последних теща и жена потерпевшего, которым он в последующем также рассказал о случившемся.

Кроме того свидетель Ш. пояснила, что в 15-м часу 28 декабря 2016 года до того, как К. покидал ее квартиру, расположенную в доме _, то есть непосредственно перед инцидентом с участием Бублика, его одежда была опрятной, никаких телесных повреждений на его лице не было. В последующем же, когда в первых числах января 2017 года она пришла к дочери в гости, то увидела, что вещи, в которые был одет ее зять 28 декабря 2016 года, имели значительные механические повреждения.

Последнее обстоятельство подтверждается и пояснениями свидетеля К.Т.. – жены потерпевшего, которая в один из дней ноября 2016 года записала разговор мужа с Бубликом по телефону на диктофон, когда осужденный в грубой форме требовал встречи с ним для обсуждения вопросов, связанных с долгом.

Приведенные показания потерпевшего и его жены по этому поводу, вопреки мнению стороны защиты, суд обоснованно сопоставил с содержанием аудио- и видеозаписей, представленными К., на которых запечатлены его неоднократные беседы с Бубликом, как при личных встречах, так и по телефону, и были связаны с его долговыми обязательствами.

При этом, по выводам фонографической и лингвистической судебных экспертиз, используемые Бубликом фразы и выражения, адресованные потерпевшему, и запечатленные на упомянутых записях, содержат угрозу совершения в отношении К. насильственных действий.

Поскольку при рассмотрении дела гарнизонным военным судом отсутствовали данные, которые бы позволяли усомниться в достоверности упомянутых выше записей, и не представлено таковых при его апелляционном рассмотрении, доверять голословным утверждениям стороны защиты о возможном монтаже, в том числе при их переносе на магнитные носители, суд апелляционной инстанции оснований не находит.

При таких данных, вопреки мнению стороны защиты, у гарнизонного военного суда отсутствовали основания для исключения этих заключений экспертов из числа доказательств по делу, как недопустимых.

Тот факт, что действия Бублика по отношению к потерпевшему были обусловлены исключительно его желанием добиться от К. возвращения крупного денежного долга, образовавшегося в результате его предпринимательской деятельности, подтверждается показаниями свидетелей Ч и Дн., также положенных в основу приговора. Последний, при этом пояснил, что переуступил осужденному свое право требования долга, а в последующем заключил с Бубликом договор цессии, исследованный в ходе судебного заседания.

Кроме того Дн. подтвердил, что Бублик неоднократно встречался с К. от его имени и тот сначала обещал добровольно возвратить деньги, а затем, когда потерпевший стал оспаривать свои долговые обязательства, между ним и осужденным произошел конфликт, о чем он, Дн., узнал от последнего.

Все изложенные выше показания детально согласуются между собой и не оставляют сомнений в своей правдивости и обоснованности.

Каких-либо оснований для оговора Бублика указанными лицами по делу объективно не установлено, не представлено таковых и стороной защиты, голословно утверждавшей об обратном.

Как видно из материалов уголовного дела, приведенные показания последовательны, логичны и согласуются, как между собой, так и с иными доказательствами, которые полностью подтверждают их правдивость, а имеющиеся противоречия и уточнения, на которые обращает внимание сторона защиты, в частности, касающиеся наличия либо отсутствия непосредственно после инцидента повреждений и следов крови на куртке потерпевшего, его попыток остановить кровотечение из носа во время преследования осужденного и иные, незначительны и объясняются лишь давностью излагаемых событий и субъективным восприятием этими лицами окружающей обстановки, в связи с чем, никоим образом не ставят их под сомнение.

В силу изложенного, утверждения стороны защиты о том, что К. из-за наличия долговых обязательств, а некоторые из приведенных выше свидетелей – родственных либо приятельских отношений с потерпевшим, якобы, были заинтересованы в оговоре Бублика, являются необоснованными и опровергаются материалами дела.

Не могли каким-либо образом отразиться на выводах суда о правдивости показаний свидетеля Б., одни лишь ссылки стороны защиты на наличие между ним и потерпевшим деловых отношений, в отсутствие иных объективных данных.

Более того, сам факт привлечения осужденного к уголовной ответственности, не лишает правомочных лиц – кредиторов возможности в установленном гражданским процессуальным законодательством порядке – путем обращения в суд, потребовать от должника возвращения упомянутого выше денежного долга.

Что же касается ссылок автора апелляционной жалобы на то, что при вынесении решения суд, якобы, оставил без внимания показания свидетелей Дн. и Ч., то они прямо противоречат содержанию приговора.

Наличие непосредственно после данного инцидента у К. многочисленных телесных повреждений, указанных в приговоре, объективно подтверждается и иными доказательствами, в частности, медицинской картой, листком нетрудоспособности, справками и сообщениями из медицинских учреждений, содержащих данные его осмотра профильными врачами, а также заключениями судебно-медицинской экспертизы от 16 января и 21 сентября 2017 года, дополненных в суде экспертом Дс., о характере, механизме, сроках образования и степени их тяжести и другими медицинскими документами, исследованными судом первой инстанции.

Что же касается отмеченных защитником недочетов относительно оформления лечебными учреждениями медицинских документов, то они, по своей сути, незначительны и никоим образом не могут опровергнуть выводы суда о причастности Бублика к избиению потерпевшего и причинению ему телесных повреждений.

Поскольку при проведении исследований, в том числе экспертом Дс., как он пояснил в суде, в совокупности были взяты за основу многочисленные медицинские документы потерпевшего и их было достаточно, утверждения стороны защиты о том, что отсутствие в материалах уголовного дела рентгеновских снимков потерпевшего как-то могло отразиться на достоверности экспертных выводов, суд апелляционной инстанции находит неубедительными и отвергает.

По тем же причинам следует согласиться и с принятым судом первой инстанции решением об отсутствии необходимости в дополнительном подтверждении подлинности этих первичных медицинских документов потерпевшего, которые на различных стадиях поступали следователю и в суд из этих же лечебных заведений.

Ввиду того, что потерпевший К., как правильно указано в приговоре, после данного инцидента в связи с полученными травмами неоднократно обследовался профильными врачами, сомневаться в их компетенции, а равно в достоверности диагноза, поставленного ему на основе объективных данных, в том числе рентгеноскопии черепа, о чем имеется соответствующая отметка в карте при обращении 29 декабря 2016 года в стационар, вопреки мнению стороны защиты, оснований не имеется.

Сопоставив эти выводы, дополненные экспертом, с показаниями самого потерпевшего, а также с иными приведенными выше доказательствами, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что выявленный у К. закрытый перелом костей носа со смещением отломков, повлекший причинение легкого вреда здоровью, а также иные телесные повреждения, не расценивающиеся как вред здоровью, образовались именно от действий осужденного.

Упомянутые выше экспертизы, вопреки мнению стороны защиты, проведены компетентными лицами – судебно-медицинскими экспертами, в первом случае – Кт., а во втором – Дс., имеющими высшее образование по соответствующей специальности и значительный стаж работы, обладающими специальными знаниями в области проводимого исследования. При этом, в распоряжение экспертов, каждый раз, предоставлялся достаточный материал для разрешения поставленных перед ними вопросов. Выводы экспертов, в каждом случае, непротиворечивы, надлежащим образом мотивированы, содержат исчерпывающе ответы на поставленные вопросы и согласуются с иными исследованными судом доказательствами, а сами заключения содержат подробную аргументацию и научное обоснование и полностью отвечает требованиям ст. 204 УПК РФ.

В этой связи ссылки авторов апелляционных жалоб на отсутствие в материалах уголовного дела рентгеновских снимков потерпевшего, фотографий его лица, которые в сложившейся ситуации, как утверждает адвокат, должны были сделать его родственники, а равно направления в травматологический пункт, никоим образом не могут поставить под сомнения выводы экспертов, создав, таким образом, предпосылки не доверять показаниям потерпевшего относительно характера, механизма и сроков образования, выявленных у него непосредственно после инцидента телесных повреждений.

Не относятся к таковым и не опровергают пояснения в суде эксперта Дс. ссылки стороны защиты на показания свидетеля Ш., которая, в силу давности излагаемых событий и ее субъективного восприятия, могла некорректно высказаться о цвете гематом, которые она в первых числах января 2017 года видела на лице своего зятя.

Доводы же стороны защиты о том, что указанные повреждения могли быть получены потерпевшим в другое время и при иных обстоятельствах, также проверялись судом первой инстанции и обоснованно, с приведением соответствующих мотивов, признаны несостоятельными ввиду того, что они никакими другими доказательствами не подтверждены.

Не могут повлиять на этот вывод и голословные утверждения стороны защиты о том, что потерпевший, владея приемами смешанных единоборств, в сложившейся ситуации был способен противостоять осужденному, что, по их мнению, якобы, исключало возможность применения Бубликом в отношении К. насилия.

Что же касается ссылок автора апелляционной жалобы на показания сотрудников полиции, которые, находясь у магазина « », не увидели момент, как осужденный разбивал пульт дистанционного управления от сигнализации, принадлежащий потерпевшему, не заметили при его первичном обращении повреждения на лице, а также жены последнего о том, что К. после случившегося был вынужден отсидеться дома, то они никоим образом не опровергают выводы суда о виновности Бублика в содеянном.

Поскольку автомобиль под управлением К., как было установлено судом, в момент изъятия Бубликом упомянутого выше пульта, уже был им снят с охраны, доводы стороны защиты о том, что потерпевший в его отсутствие, якобы, не имел возможности преследовать осужденного и в последующем на том же транспортном средстве передвигаться, окружной военный суд также отвергает.

Вопреки доводам осужденного и его защитника, размер причиненного потерпевшему К, материального ущерба, связанного с повреждением предметов его одежды, также был установлен гарнизонным военным судом правильно, на основании заключения судебной товароведческой экспертизы.

Так, исходя из упомянутого заключения и непосредственного осмотра вещественных доказательств, судом было установлено, что мужская рубашка и жакет торговых марок « » и « », соответственно, принадлежащих потерпевшему, имеют многочисленные механические повреждения, перечень которых подробно приведен в приговоре.

При этом их стоимость, с учетом износа, по состоянию на 28 декабря 2016 года, составляла 5 875 рублей 58 копеек и 12 300 рублей 47 копеек, соответственно.

Оснований сомневаться в компетентности лица, проводившего экспертное исследование, и достоверности сделанных им выводов, которые содержат подробную аргументацию и научное обоснование, у суда первой инстанции, также не имелось.

Стоимость же восстановительного ремонта автомобиля по замене пульта дистанционного управления от сигнализации « », приведенного осужденным в негодность, исходя из исследованных в судебном заседании копии квитанции от 29 декабря 2016 года и сообщения директора ООО «Автостиль ДВ», составила 7 200 рублей, которые потерпевший, вопреки голословным утверждения стороны защиты об обратном, был вынужден уплатить за реально оказанную ему услугу.

При этом гарнизонный военный суд, вопреки мнению автора апелляционной жалобы и его защитника, признавая по второму эпизоду причиненный потерпевшему ущерб значительным, учел не только высказанную им на этот счет позицию, но и другие объективные данные, содержащиеся в материалах уголовного дела – о материальном положении семьи К. (размер его ежегодного дохода в 2016 году составил 398 018 рублей, то есть ежемесячно не более 33 000 рублей), о наличии на его иждивении малолетнего ребенка и неработающей жены и иные.

Что же касается голословных утверждений стороны защиты о том, что траты К. явно превышают его официальные доходы от предпринимательской деятельности, то их суд апелляционной инстанции также отвергает, как построенные на предположениях и догадках.

Таким образом, противоречивых данных, которые могли бы повлиять на выводы суда о виновности Бублика в совершении указанных выше преступлений и, которым суд не дал бы оценки в приговоре, не имеется.

Психическое состояние осужденного судом также изучено полно, с учетом заключения соответствующей судебной экспертизы, его адекватного поведения в ходе предварительного расследования и в судебном заседании, сделан правильный вывод о вменяемости Бублика, а также отсутствии оснований для направления его на принудительное лечение.

Таким образом, тщательный анализ и основанная на законе оценка совокупности исследованных в судебном заседании доказательств с точки зрения относимости, допустимости, достоверности и достаточности позволили суду правильно установить фактические обстоятельства совершенных Бубликом преступлений и квалифицировать его действия по первому эпизоду – по ч. 2 ст. 330 УК РФ, а по второму – по ч. 1 ст. 167 УК РФ, а также опровергнуть доводы, приводимые им в свою защиту.

Оснований для иной оценки доказательств и иной квалификации его действий, как об этом ставит вопрос сторона защиты, не имеется.

Каких-либо значимых противоречий в доказательствах, на которые суд сослался в приговоре, не содержится.

Нарушений процессуального закона, влекущих отмену приговора, гарнизонным военным судом также не допущено.

В ходе судебного разбирательства было обеспечено соблюдение принципа состязательности и равноправия сторон.

Данных о том, что предварительное следствие и судебное разбирательство проводились предвзято либо с обвинительным уклоном, а суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон, из материалов уголовного дела не усматривается.

Как видно из протокола судебного заседания, все ходатайства стороны защиты разрешались судом в соответствии с положениями статей 256 и 271 УПК РФ, с учетом мнения участников процесса, с вынесением мотивированных решений, основанных на конкретных обстоятельствах дела и на правильном применении норм уголовно-процессуального закона.

Несогласие же стороны защиты с принятыми решениями об отказе в их удовлетворении не может свидетельствовать о нарушении судом прав участников процесса, принципов судопроизводства о равенстве сторон и состязательности процесса и являться поводом для отмены приговора.

Оценивая поданные осужденным замечания на протокол судебного заседания, суд апелляционной инстанции исходит из следующего.

Так, из постановления судьи Черемховского гарнизонного военного суда от 19 декабря 2018 года со всей очевидностью следует, что председательствующий по делу, частично отклоняя их, фактически признал, что произнесенные свидетелями Б и Д. при их допросе отдельные уточнения, касающиеся происходивших 28 декабря 2016 года событий и не нашедшие своего отражения в протоколе судебного заседания, действительно имели место быть.

В этой связи, оценив их в совокупности с другими доказательствами по делу, суд апелляционной инстанции находит, что эти незначительные неточности, на которые обращает внимание сторона защиты, обусловленные давностью излагаемых событий и субъективным восприятием свидетелями Б. и Д. тех или иных событий, никоим образом не могут повлиять ни на существо их показаний, ни на правильность отражения их сути в приговоре, ни, как следствие, на обоснованность выводов суда первой инстанции о виновности Бублика в совершении указанных преступлений.

Все иные доводы апелляционной жалобы, в том числе и дополнения, высказанные стороной защиты при ее рассмотрении, не влияют на существо принимаемого по делу решения и не могут повлечь за собой отмену приговора.

Заявленный потерпевшим К. гражданский иск о возмещении причиненного ему морального вреда и материального ущерба был разрешен судом в соответствии с действующим законодательством, в частности положениями ст.ст. 151, 1064, 1099-1101 ГК РФ, а также установленными обстоятельствами. Выводы суда в данной части являются обоснованными.

Вопрос о наказании Бублику также был разрешен судом с соблюдением требований ст. 6, ч.ч. 1 и 3 ст. 60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, смягчающих обстоятельств, а также данных о его личности и имущественном положении, и является справедливым.

Все значимые для решения вопроса о наказании обстоятельства при вынесении приговора судом первой инстанции были оценены правильно и учтены в достаточной степени.

Каких-либо исключительных обстоятельств по первому эпизоду, связанных с целями и мотивами этого преступления, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного деяния, что в свою очередь могло бы свидетельствовать о необходимости применения в отношении осужденного положений ч. 6 ст. 15 УК РФ, судом не установлено и из доводов апелляционной жалобы не усматривается.

Вместе с тем, приговор в части назначения Бублику наказания по ч. 1 ст. 167 УК РФ и по совокупности преступлений подлежит изменению по следующим основаниям.

В соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления, относящегося к категории небольшой тяжести, истекло два года.

Как установлено судом, умышленное уничтожение чужого имущества, принадлежавшего потерпевшему, Бублик совершил 28 декабря 2016 года и установленный двухгодичный срок давности привлечения лица к уголовной ответственности за данное преступление к моменту рассмотрения уголовного дела в суде апелляционной инстанции истек.

В этой связи, Бублик подлежит освобождению от назначенного ему по ч. 1 ст. 167 УК РФ наказания, с исключением из резолютивной части приговора указания о назначении ему окончательного наказания по правилам ч. 2 ст. 69 УК РФ.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28 и 389.33 УПК РФ, 3 окружной военный суд,

постановил:

Приговор Черемховского гарнизонного военного суда от 2 ноября 2018 года в отношении ФИО1 изменить.

На основании п. 3 ч. 1 ст. 24 и ч. 8 ст. 302 УПК РФ освободить ФИО1 от наказания по ч. 1 ст. 167 УК РФ в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности.

Исключить из резолютивной части приговора указание о назначении ФИО1 наказания по правилам ч. 2 ст. 69 УК РФ.

Считать ФИО1 осужденным по ч. 2 ст. 330 УК РФ к лишению свободы сроком на 2 (два) года, с применением ст. 73 УК РФ, условно, с испытательным сроком в 2 (два) года.

В остальном приговор в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционную жалобу осужденного – без удовлетворения.