Апелляционное постановление № 22-596/2025 от 21 октября 2025 г.

Судья Малямова В.М. Дело <данные изъяты>


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

22 октября 2025 года г.Псков

Суд апелляционной инстанции по уголовным делам Псковского областного суда в составе: председательствующего Казанцева Д.В.,

при секретаре судебного заседания Никандровой М.А., с участием:

прокурора Блохиной Э.С.,

потерпевшей <данные изъяты>

осужденного ФИО1, его защитника адвоката Гаркуши О.П.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1, его защитника-адвоката Гаркуши О.П., потерпевшего <данные изъяты> на приговор Псковского городского суда Псковской области от 21.08.2025, которым

ФИО1, <данные изъяты>, не судимый,

осужден по ч.3 ст.264 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами сроком на 2 года 6 месяцев, с отбыванием наказания в виде лишения свободы в колонии-поселении.

Мера пресечения в отношении ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставлена прежней, в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Срок наказания в виде лишения свободы постановлено исчислять со дня прибытия осуждённого в колонию-поселение.

Зачтено в срок лишения свободы время следования осуждённого ФИО1 к месту отбывания наказания из расчета один день за один день, предписано следовать к месту отбывания наказания в порядке, предусмотренном ч.ч.1 и 2 ст.75.1 УИК РФ.

Назначенное дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами распространено на все время отбывания осуждённым наказания в виде лишения свободы, срок дополнительного наказания постановлено исчисляется с момента отбытия основного наказания.

По делу разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Казанцева Д.В., выступление адвоката Гаркуши О.П. и осужденного ФИО1, поддержавших доводы апелляционных жалоб, выступления прокурора Блохиной Э.С. и потерпевшей <данные изъяты> полагавших необходимым оставить приговор суда без изменения, суд апелляционной инстанции

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 признан виновным в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека, а также повлекшем по неосторожности смерть человека.

Преступление совершено <данные изъяты> в г. Пскове в районе <данные изъяты> при обстоятельствах, установленных судом и подробно приведенных в приговоре.

В результате нарушения водителем ФИО1 управлявшим автомобилем <данные изъяты> п.п. 2.1.2, 9.1 (1), 10.1, 10.2 и 14.1 Правил дорожного движения РФ, дорожного знака 3.24 «Ограничение максимальной скорости» Приложения 1 к ПДД РФ, горизонтальной разметки 1.3 Приложения 2 к ПДД РФ, пешеходу <данные изъяты> причинен комплекс телесных повреждений, который квалифицируется как тяжкий, опасный для жизни человека вред здоровью, со смертельным исходом, пассажиру <данные изъяты> причинен комплекс телесных повреждений, который квалифицируется как тяжкий, опасный для жизни человека вред здоровью (Согласно приложения к приказу Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 24 апреля 2008 года № 194н «Медицинские критерии определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных Постановлением Правительства РФ от 17 августа 2007 г. № 522).

В судебном заседании ФИО1 вину признал частично, не отрицая обстоятельств дорожно-транспортного происшествия, утверждал, что хотя и превысил разрешенную скорость, но двигался с меньшей скоростью, чем ему вменено в обвинении, умышленно двойную сплошную линию разметки не пересекал, его пассажир <данные изъяты> перед началом движения автомобиля был пристегнут ремнем безопасности, но в ходе поездки или после ДТП отстегнул ремень.

На приговор суда поступили апелляционные жалобы, в которых:

- осужденный ФИО1 и потерпевший <данные изъяты> просят отменить приговор и направить уголовное дело на новое судебное разбирательство, также считают, что приговор суда чрезмерно суров. В обосновании жалоб указывают, что суд не принял во внимание обстоятельство смягчающее наказание: возмещение вреда потерпевшим.

- адвокат Гаркуша О.В. в жалобе и дополнениях полагает, что приговор постановлен судом при существенном нарушении материального и процессуального закона, на основании обвинительного заключения, которое не соответствует требованиям УПК РФ, выводы суда противоречат фактическим обстоятельствам дела, основан на не относимых и не допустимых доказательствах, при существенном нарушении правил оценки доказательств, в нарушении права подсудимого на защиту и правил толкования не устраненных противоречий в его пользу, с нарушением правил назначения наказания. Просит об отмене приговора суда и направлении уголовного дела на новое судебное разбирательство.

Считает, что в нарушение ст.220 УПК РФ, обвинение не содержит описание юридически значимых обстоятельств вмененного ФИО1 преступления, а именно:

- не указан механизм ДТП в совокупности с действиями обоих участников дорожного движения (обстоятельства совершения преступления), что противоречит требованиям статей 73, 220 и 307 УПК РФ, а также нарушает право подсудимого на защиту и на учет по делу всех обстоятельств преступления, т.е. право на законный, обоснованный и справедливый приговор.

- отсутствует мотивированное обоснование причинно-следственной связи каждого вмененного ФИО1 пункта Правил дорожного движения РФ с наступлением ДТП и уголовных последствий, в обвинении не указано в чем конкретно заключается невыполнение требований пунктов ПДД РФ, с какого момента у ФИО1 возникла опасность для движения, в обвинительном заключении нет доказательств, что в момент ДТП пешеходный переход, оборудованный светофором, был нерегулируемым, а также то, что ФИО1 изменил траекторию движения транспортного средства на встречную полосу.

- скорость движения транспортного средства под управлением ФИО1 в месте совершения преступления не установлена, в а обвинении указана скорость не в месте ДТП, а в ином месте – следователем 19.09.2023г. и от 08.08.2024г. был осмотрен участок проезжей части не имеющий отношения к указанному в обвинении месту преступления - участок проезжей части, расположенный <данные изъяты> г. Пскова, как указал суд на «предаварийном этапе». Приведенные судом в приговоре ссылки на показания допрошенных лиц о скорости автомобиля носят предположительный характер. Таким образом, протоколы от 19.09.2023г. и 08.08.2024г., вещественные доказательства - «видеозаписи с камеры видеонаблюдения, расположенной на <данные изъяты> заключения автотехнических экспертиз <данные изъяты>, выводы которых основаны на данных протоколах, являются недопустимыми доказательствами.

В приговоре не установлена форма вины подсудимого, не вменен вид неосторожной формы вины - совершение преступления вследствие легкомыслия или небрежности.

Приговор в части установления момента возникновения опасности для водителя содержит противоречия, которые судом не устранены. Так, по приговору в части обстоятельств совершения преступления таким моментом для ФИО1 определен пересечение пешеходом проезжей части по пешеходному переходу (стр. 2 приговора), а по приведенному в приговоре протоколу осмотра видеозаписи от <данные изъяты><данные изъяты> - с момента вступления пешехода на проезжую часть.

Приговор в части нарушения ФИО1 п.10.1 (абз2) ПДД основан на недопустимых доказательствах, выводы суда являются предположительными. Судом указано, что ФИО1 несвоевременно обнаружил опасность для движения и своевременно не принял меры к снижению скорости вплоть до остановки ТС, т.е. нарушил абз. 2 п. 10.1 ПДД (стр. 2,3 приговора). Показания Смирновского о том, что он принял меры к экстренному торможению с момента вступления пешехода на проезжую часть (т.е. момент возникновения опасности по протоколу осмотра видеозаписи от <данные изъяты> необоснованно не приняты судом при одновременном отказе защите в установлении полного механизма ДТП с учетом видеозаписи, протокола осмотра места происшествия от 24.08.2023г. и наличия вещественного доказательства - автомобиля.

Из приговора следует, что согласно протоколу осмотра места происшествия от 24.08.2023г. и схеме к нему данные доказательства подтверждают, что ФИО1 выехал на полосу встречного движения умышленно, пытаясь объехать пешехода, тормозить начал на встречной полосе за 1,7м. до места столкновения, и только после столкновения с пешеходом применил экстренное торможение (стр. 17,18 приговора). Однако, по мнению защитника, данные суждения суда противоречивы и исключают друг друга - до наезда на пешехода водитель начал тормозить, после наезда на пешехода применил экстренное торможение. При этом, экспертом и специалистом в противоречие доводам суда установлено, что до наезда на пешехода автомобиль уже находился в состоянии заноса (бокового скольжения), т.к. применял экстренное торможение и отворачивал руль автомобиля вправо для ухода от траектории движения пешехода.

При проведении автотехнической экспертизы автомобиль не исследовался на предмет выявления неисправностей систем торможения, эксперт при даче заключения вышел за рамки своих полномочий и поставленных перед ним вопросов в части оценки состоятельности показаний обвиняемого о причинах изменения траектории машины при торможении, при этом суд не проверил выводы эксперта и не оценил их.

Приговором ФИО1 признан виновным в нарушении пункта 14.1 ПДД - не уступил дорогу пешеходу, переходящему проезжую часть по нерегулируемому пешеходному переходу. В то же время в приговоре отсутствует ссылка на конкретные доказательства, которые бы устанавливали, что на момент ДТП пешеходный переход был нерегулируемым. Более того, в приговоре прямо указывается, что ФИО1 допустил наезд на пешехода на линии разметки 1.3 и ему не вменяется наезд на пешехода на пешеходном переходе, обозначенном линией разметки 1.14.1. Противоречия между выводами суда и вмененными Смирновскому обстоятельствами по месту наезда судом не устранены.

Приговор в части нарушения ФИО1 пунктов 9.1 (1), 9.10 и линии разметки 1.3 ПДД основан на недопустимых доказательствах и предположениях. В приговоре суд указал, что ФИО1 не выдержал необходимый боковой интервал до встречной полосы движения, выехал на полосу встречного движения, не справился с управлением ТС и совершил наезд на пешехода на линии разметки 1.3, т.е., по мнению суда, совершил данные нарушения умышленно, имея возможность их исполнить. В противоречие своему выводу в приговоре не приводятся доказательства, подтверждающие, что ФИО1 изменил траекторию движения ТС на встречную полосу. Ссылка суда на экспертизу <данные изъяты> в части того, что версия водителя ТС может быть состоятельной при условии, что он при выезде на встречную полосу движения кроме как нажать на педаль тормоза поворачивал рулевое колесо - является необоснованной. Более того, нахождение автомобиля в состоянии заноса, что установлено экспертом и специалистом - исключает возможность для водителя выполнять требования ПДД. При этом, специалист пояснил, что изначально автомобиль стал смещаться со своей левой полосы движения на встречную и перешел в состояние заноса в тот момент, когда пешеход на первой (правой) полосе изменил темп своего движения на бег в сторону второй (левой) полосы, по которой двигался автомобиль.

Указанный специалистом начальный этап механизма ДТП - экспертом не был изложен в экспертизу и допущено противоречащее видеозаписи суждение о якобы изменении пешеходом темпа своего движения не на первой (правой), а на второй (левой) полосе, по которой двигался автомобиль. При этом, эксперт в заключении не стал указывать ни время начала изменения пешеходом темпа своего движения, ни ссылаться на скриншот кадра видеозаписи, т.е. свое заключение объективно не обосновал. Суд в нарушение правил оценки не проверил заключение эксперта по полноте и объективности механизма ДТП, при этом одновременно отказав защите в назначении судебной автотехнической экспертизы.

Судом также не учтено, что сам по себе отворот рулевого колеса влево при фактических обстоятельствах движения пешехода с изменением темпа своего движения с шага на бег в сторону траектории движения машины - не указывает о нарушении водителем пунктов 9.1 (1), 9.10 и линии разметки 1.3 ПДД, т.к. мог быть вызван неверными действиями самого пешехода и усугубления аварийной ситуации.

В приговоре указано, что механизм ДТП устанавливается судом по видеозаписи и заключению автотехнической экспертизы <данные изъяты> Заключение специалиста <данные изъяты> и его показания судом не принимаются.

В нарушение требований УПК РФ об установлении всех обстоятельств преступления, в приговоре не указано существенные обстоятельства взаимного перемещения двух участников дорожного движения - машины и пешехода, что повлекло немотивированное отклонение судом показаний ФИО1, заключения и показаний специалиста по фактическому механизму ДТП, изменение самого смысла развития аварийной ситуации и механизма ДТП в пользу обвинительного приговора.

Существенность неучтенных обстоятельств заключается в том что:

- судом не учтено фактическое расположение машины во второй (левой) полосе в момент вступления пешехода на проезжую часть - хотя это указывает на движение машины в зоне видимости пешехода и необходимости руководствоваться п. 4.5 ПДД - пешеходы могут выходить на проезжую часть после того, как оценят расстояние до приближающихся ТС, их скорость и убедятся, что переход будет для них безопасен. Отказ суда в учете данного обстоятельства повлек отказ в признании нарушения пешеходом п. 4.5 ПДД, как смягчающего вину обстоятельства;

- суд необоснованно указал, что пешеход начал ускоряться только на второй (левой) полосе в сторону середины проезжей части (разметка 1.3), в связи с чем Смирновский немотивированно отвернул руль влево и изменил траекторию своего движения. Неверное установление судом данного обстоятельства - повлек незаконный отказ суда в признании нарушения пешеходом п. 4.6 ПДД, как смягчающего вину обстоятельства.

При этом, суд в обоснование своих суждений и выводов не ссылается на временную (время) фиксацию видеозаписи тех обстоятельств механизма ДТП, о которых указал в приговоре, одновременно в ходе стадии прений стал задавать защите вопросы, которыми по сути ставилась под сомнение правомерность ссылки защиты на скриншоты видеозаписи, где указано время фиксации фактических обстоятельств, противоречащих тем, которые впоследствии были указаны в приговоре. Перед защитой судом даже ставился вопрос о возможности «зачеркнуть скриншоты» в письменной речи (<данные изъяты>

Однако при объективном исследовании видеозаписи вытекает совсем иной механизм ДТП, чем указан в приговоре, который полностью подтверждает показания ФИО1 и представлен суду в заключении и показаниях специалиста.

Ссылка суда в обоснование обстоятельств ДТП на видеозапись и заключение <данные изъяты> - прямо противоречит самой видеозаписи, а заключение эксперта - также не содержит в себе полный и объективный механизм ДТП.

Также приводит доводы о незаконности действий суда в части отклонения заключения и показаний специалиста и показаний ФИО1, хотя статьями 47,50,53 УПК РФ прямо предусмотрено гарантированное право обвиняемого защищать свои права и законные интересы, представлять доказательства, возражать против обвинения, давать показания по предъявленному обвинению.

Защитник приводит доводы о необоснованности решения суда об отказе в назначении и проведении судебной автотехнической экспертизы, поскольку по уголовному делу экспертом <данные изъяты> не установлен полный механизм ДТП, важные технические обстоятельства, зафиксированные на видеозаписи не только не включены в заключение, но и неверно указаны, что изменяет саму суть механизма ДТП, искажает фактические обстоятельства дела, влияет на оценку суда действий водителя и на сам приговор, при этом эксперт вышел за рамки своих полномочий при оценке показаний водителя, в нарушение методики не ссылаясь на какие-либо исследования, расчеты, материалы дела и судом в приговоре не дана оценка данных конкретных нарушений экспертизы. Ссылка суда на формальные доводы о предупреждении эксперта об уголовной ответственности и на его квалификацию нельзя признать соблюдением правил оценки доказательств.

При этом, судом было приобщено заключение специалиста ФИО22, в котором специалист мотивированно ответил на все поставленные вопросы с приведением на каждое свое утверждение скриншотов видеосъемки с фиксацией времени конкретного обстоятельства, данное заключение не являлось рецензией автотехнической экспертизы, а являлось самостоятельным исследованием и ответом на поставленные вопросы, в том числе в судебном заседании, данное заключение судом было необоснованно отвергнуто, лишь со ссылкой на отсутствие факта предупреждения специалиста об ответственности по статье 307 УК РФ.

Судом указано, что в действиях пешехода отсутствуют нарушения, при этом в основу приговора положены заключения экспертиз, в которых даны разные выводы в части тех пунктов ПДД, которыми должен был руководствоваться пешеход. Так, по заключению <данные изъяты> пешеход должен был руководствоваться пунктами 4.3, 4.5 и 4.6 ПДД, а по заключению <данные изъяты> - только пунктом 4.5 ПДД. В заключении <данные изъяты> отсутствует мотивировка оснований непринятия экспертом относительно действий пешехода требований пунктов 4.3, 4.6 ПДД - при том, что данные обстоятельства имеют отношение к механизму ДТП и установлению совокупности всех значимых по делу сведений, влияющих на законность, обоснованность и справедливость приговора.

Кроме того, по заключению специалиста <данные изъяты>, который в суде подтвердил свои выводы - действия пешехода с технической точки зрения не соответствовали требованиям пунктов 4.3, 4.5, 4.6 ПДД, что согласуется с заключением <данные изъяты> о необходимости пешеходу руководствоваться данными пунктами Правил.

Однако, не устранив противоречия и разночтения экспертов и специалиста, суд в приговоре в части выводов об отсутствии нарушений в действиях пешехода сослался на то, что по мнению самого подсудимого в действиях пешехода нарушений ПДД не было (стр. 18 приговора). При этом, в самом приговоре в части показаний ФИО1 судом прямо указывается, что он не может сказать, нарушил ли пешеход ПДД (стр. 4 приговора). Таким образом, приговор суда об оценке показаний ФИО1 в части пешехода - прямо противоречит этому же приговору в части приведенных судом показаний ФИО1

В части технической возможности для водителя предотвратить ДТП, что является предметом доказывания по делу - также имеются неустраненные судом противоречия. Так, по заключению <данные изъяты> – техническая возможность предотвращения водителем ДТП и, как следствие, возможность избежать наезда на пешехода, зависела от соблюдения п.п. 10.1 и 14.1 ПДД, а по заключению <данные изъяты> без мотивировки указывается, что водитель располагал технической возможностью предотвратить ДТП, при этом каких-либо технических несоответствий действий водителя конкретным пунктам ПДД РФ экспертом в выводах не установлено. Суд указал, что обе экспертизы являются допустимыми, относимыми, обоснованными, полными, неясностей нет, т.е. приняты и положены в основу приговора.

Однако, в противоречие этому, суд в приговоре указал, что Смирновский допустил нарушение пунктов 9.1 (1), 9.10, 10.1, 10.2, 14.1, разметки 1.3 ПДД, которые, по мнению суда, повлияли на техническую возможность предотвратить ДТП - что прямо противоречит экспертным заключениям <данные изъяты>, т.е. выводы суда об оценке заключений экспертов противоречат выводам суда о несоблюдении водителем пунктов Правил, исполнение которых позволяло предотвратить ДТП. Данные противоречия судом не устранены и истолкованы не в пользу подсудимого.

Защитник указывает на существенное нарушение судом процессуального закона, так как суд необоснованно отказал в проведении предварительного слушания, поскольку было заявлено ходатайство о прекращении уголовного дела по основаниям статьи 76 УК РФ и статьи 25 УПК РФ.

По мнению защитника приговор суда не отвечает требованиям закона о справедливости, объективности и беспристрастности, поскольку при допросе потерпевшей <данные изъяты> судом защитнику были заданы вопросы касающиеся существа заключенного с потерпевшей соглашения и условиях его исполнения, позиция потерпевшей <данные изъяты> относительно неисполнения ею соглашения от 25.04.2024г. была заложена судом в основу отказа в прекращении уголовного дела в отношении подсудимого, полностью исполнившего свои обязательства, в связи с чем у обвиняемого и защитника сложилось мнение, что с учетом показаний потерпевшей <данные изъяты>, изменившей по надуманным предлогам свою позицию относительно примирения, суд не желал рассмотрения и оценки сведений о фактических договоренностях сторон об обстоятельствах подготовки, заключения и исполнения соглашения, что ставит под обоснованное сомнение справедливость и законность приговора, объективность и непредвзятость суда.

Аналогичные, по мнению защитника, нарушения, были допущены судом при допросе специалиста <данные изъяты>., также судом были допущены нарушения правил представления доказательств, поскольку в ходе допроса прокурором специалиста, судом в нарушение требований закона о порядке и очередности допроса сторонами, также были заданы вопросы, что может быть истолковано не в пользу подсудимого и избранной им защитной линии. Защитнику судом было предложено вычеркнуть из письменного выступления в прениях ссылку на скриншоты (т.е сами скриншоты) видеозаписи, которая является вещественным доказательством, что защита отказалась сделать <данные изъяты> и в то же время, заключения экспертиз <данные изъяты>, которые были представлены суду органом обвинения и которые положены в основу приговора - также содержат ссылку на скриншоты видеозаписи, однако, после оглашения их прокурором в судебном заседании и как следует из самого приговора - у суда не возникло вопросов и сомнений в законности изготовления и использования экспертами скриншотов, а сами заключения экспертов судом не признаны незаконными.

В нарушение процедуры предоставления сторонами доказательств, судом при допросе прокурором свидетелей <данные изъяты>., потерпевшего <данные изъяты> задавались вопросы, в том числе по фактам употребления ФИО1 марихуаны, хотя это ему не вменялось, задавались вопросы прокурору о том будет ли он заявлять к допросу свидетеля <данные изъяты> По мнению защитника, суд в нарушение требований ст.252 УПК РФ вышел за пределы обвинения, так как исследовал и привел в приговоре сведения о якобы содержании в крови ФИО1 метаболитов, что могло сформировать у суда личное мнение об управлении ФИО1 автомобилем в состоянии опьянения и необъективное, отрицательное отношение к показаниям и самой личности ФИО1, к фактическим обстоятельствам дела.

Также защитник полагает, что судом был нарушен порядок проведения судебных прений. Согласно протоколу с/заседания от 15.08.2025г. (<данные изъяты>), в ходе стадии прений, после выступления защиты, судом в нарушение статьи 292 УПК РФ защите были заданы вопросы, которые не касаются требований статьи 292 УПК РФ, а именно законности и обоснованности в приобщенной в письменной речи защитника скриншотов видеозаписи обстоятельств ДТП, предложено зачеркнуть скриншоты (т.4 л.д. 230.об-231). При этом в приговоре суд не указал, что ссылка адвоката в письменных прениях на скриншоты видеозаписи сделана незаконно и не признал, что данные скриншоты являются доказательствами, которые не были представлены суду, не были исследованы судом и потому являются незаконными.

Полагает, что судом необоснованно отказано в прекращении уголовного дела по основаниям ст.76 УК РФ, поскольку ФИО1 неоднократно приносил извинения потерпевшей, принял меры к заглаживанию вреда, с потерпевшей было заключено соглашение, согласно которому она получала 1750 000 рублей в качестве компенсации морального вреда, указывала на отсутствие возражений против прекращения уголовного дела. Однако после получения денежных средств потерпевшая изменила свое мнение и указала, что возражает против прекращения уголовного дела, заявила о необходимости назначения наказания ФИО1, что не получило оценки со стороны суда, и данная позиция, по мнению защитника, противоречит Определению ВС РФ от 28 декабря 2022 г. по уголовному делу N 44-УД22-44-К7.

Суд необоснованно учел факты привлечения ФИО1 к административной ответственности, так как на момент ДТП такие постановления в отношении него ГИБДД не были вынесены, согласно данным постановлением от 24.08.2023 в них не указано место правонарушения, все постановления вынесены по результатам камер видеофиксации, то есть без установления лица управляющего автомобилем, по делу же установлено, что к управлению автомобилем допуск иных лиц не был ограничен.

Приговор в части наказания не соответствует требованиям закона, так как является несправедливым и необоснованным, так как ФИО1 назначено самое суровое наказание в виде реального лишения свободы, без приведения судом в приговоре достаточных для этого и исключительных обстоятельств. С учетом признательной позиции ФИО1 и раскаяния в содеянном, молодого возраста, поведения после ДТП, отсутствия в прошлом судимостей, его положительных характеристик, получение травм и следствие этого инвалидности в результате ДТП, у суда отсутствовали препятствия для замены наказания в виде лишения свободы принудительными работами.

Обсудив и проверив доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Судом при постановлении приговора были учтены все значимые для установления вины и квалификация содеянного обстоятельства, при этом суд исходил из имеющихся в деле доказательств, совокупность которых признал достаточной. Все представленные доказательства были исследованы и получили в приговоре надлежащую правовую оценку.

При рассмотрении уголовного дела судом не было допущено нарушений уголовно – процессуального закона, влекущих отмену приговора, участникам судебного разбирательства были созданы равные условия для реализации своих прав. Все заявленные сторонами и подсудимым ходатайства были разрешены судом в соответствии с требованиями уголовно – процессуального закона.

Тот факт, что произведенная судом оценка доказательств и принятые решения не совпадают с позицией осужденного и защитника, не свидетельствует о нарушении требований уголовно-процессуального закона и не является основанием для отмены постановленного по итогам рассмотрения уголовного дела приговора.

Таким образом, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что доказательства, положенные в основу обвинительного приговора, в том числе показания приведенных свидетелей и протоколы следственных действий в соответствии с требованиями ст.ст. 87, 88 УПК РФ проверены судом с точки зрения относимости, допустимости и достоверности и надлежаще оценены. Они согласуются как между собой, так и с другими материалами дела по фактическим и юридически значимым обстоятельствам, не содержат противоречий, ставящих их объективность под сомнение, в связи с чем, правильно признаны судом допустимыми и достоверными, а в своей совокупности - достаточными для признания вины осужденного. При этом суд указал мотивы и основания, почему он принимает одни доказательства и отвергает другие, с которыми суд апелляционной инстанции согласен. Вещественные доказательства приобщены к делу надлежащим образом. Поэтому доводы защиты о том, что приговор основан на предположениях, недостоверных доказательствах, являются несостоятельными.

Доводы апелляционной жалобы защитника сводятся, по сути, к несогласию с установленными по делу фактическими обстоятельствами совершенного преступления, что не влияет на правильность выводов суда о виновности ФИО1

Какие-либо не устраненные судом в данной части существенные противоречия в доказательствах, требующие их толкования в пользу осужденного, которые могли повлиять на выводы суда о доказанности вины осужденного или на квалификацию его действий, по делу отсутствуют.

Вина ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления подтверждается исследованными в судебном заседании и подробно изложенными в приговоре и правильно оцененными в соответствии со ст.88 УПК РФ доказательствами и подтверждается, в частности, помимо показаний самого осужденного, показаниями потерпевших, свидетелей, письменными материалами уголовного дела, в том числе: показаниями потерпевшей <данные изъяты>. – матери погибшего <данные изъяты> об обстоятельствах гибели ее сына, заключении соглашения и выплате ей компенсации морального вреда в размере <данные изъяты>; показаниями потерпевшего <данные изъяты> об обстоятельствах поездки на автомобиле под управлением ФИО1, при этом он не был пристегнут ремнем безопасности и находился на переднем пассажирском сиденье, о принесении ему ФИО1 извинений, выплате денежной компенсации и отсутствием претензий к нему; показаниями свидетелей <данные изъяты>А. и других об обстоятельствах оказания помощи пострадавшим в ДТП лицам; письменными доказательствами – протоколами осмотра и дополнительного осмотра места происшествия зафиксировавших окружающую обстановку и последствия ДТП, протоколом осмотра предметов от <данные изъяты> с фототаблицей к нему, согласно которому осмотрен DVD-R-диск с видеоматериалами с камер видеонаблюдения по факту ДТП от 24.08.2023, в ходе которого установлены события произошедшего ДТП с участием ФИО1; заключениями судебных медицинских экспертиз №<данные изъяты> и <данные изъяты> согласно которым смерть <данные изъяты> констатирована <данные изъяты> в 05 часов 50 минут в ГБУЗ «ПОКБ», причиной смерти явилась тяжелая сочетанная травма головы, туловища, конечностей, с развитием повреждения головного мозга, кровотечения в левую плевральную полость, развитием гиповолемического шока, указанные повреждения находятся в прямой причиннно – следственной связи со смертью; у <данные изъяты> имелись телесные повреждения, которые повлекли тяжкий опасный для жизни человека вред здоровью; заключениями судебных автотехнических экспертиз <данные изъяты> от <данные изъяты> от <данные изъяты>, а также другими доказательствами, подробно исследованными судом и приведенными в обжалуемом приговоре.

На основании совокупности исследованных доказательств судом сделан обоснованный вывод о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления.

Из существа же апелляционных жалоб усматривается, что их авторы не оспаривают факт нахождения ФИО2 за рулем автомобиля в момент наезда на пешехода <данные изъяты>, превышения ФИО1 скоростного режима при управлении автомобилем, причинение <данные изъяты> по неосторожности в результате столкновения тяжкого опасного для жизни вреда здоровью повлекшего в дальнейшем его смерть, а также причинение аналогичной степени тяжести вреда здоровью пассажиру автомобиля <данные изъяты>

Вместе с тем, адвокатом Гаркушей О.П. в апелляционной жалобе и дополнениях к ней приводятся доводы об отмене приговора суда связанные, в том числе, с существенным нарушением уголовно и уголовно – процессуального закона.

Проверив эти доводы, суд апелляционной инстанции находит их необоснованными.

Вопреки доводам защитника, обвинительное заключение по уголовному делу соответствует требованиям ст.220 УПК РФ, так как в нем изложено, в том числе, существо обвинения, место и время совершения преступления, его способ, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела.

По мнению защитника, в обвинении не указан полный и объективны механизм дорожно – транспортного происшествия в совокупности с действиями обоих участников дорожного движения – водителя автомобиля осужденного ФИО1 и погибшего пешехода <данные изъяты> В частности, защитник указывает, что в обвинении должны быть указаны действия пешехода при переходе проезжей части, приводятся доводы о необходимости учета действий пешехода при пересечении проезжей части с учетом требований п.4.5 ПДД РФ. Вместе с тем, предварительным и судебным следствие не установлено, что действия пешехода <данные изъяты> переходящего проезжую часть по нерегулируемому пешеходному переходу не соответствовали требованиям какого – либо пункта ПДД РФ, напротив, из обстоятельств дела следует, что перемещение <данные изъяты> по проезжей части вызвано было не желанием ввести водителя ФИО1 в заблуждение относительно своих намерений по пересечению дороги в установленном месте, но исключительно желанием избежать столкновения с движущимся с значительным превышением скорости автомобилем под управлением ФИО1

Кроме того, в обвинительном заключении и в приговоре со ссылками, в том числе на заключения автотехнических экспертиз, подробно приведены основания, в соответствии с которыми действия ФИО1 в момент ДТП не соответствовали требованиям конкретных пунктов ПДД РФ, и указано на причинно – следственную связь нарушения каждого пункта с наступившими последствиями (стр.20-21 приговора), с выводами суда и приведенным обоснованием суд апелляционной инстанции согласен.

Механизм дорожно – транспортного происшествия установлен судом достоверно, с учетом заключений проведенных по делу автотехнических экспертиз и видеозаписи самого ДТП, и каких – либо сомнений и неясностей в виновности ФИО1 в наезде на пешехода <данные изъяты> переходящего дорогу по нерегулируемому пешеходному переходу, не допускает.

Заключением судебной автотехнической экспертизы <данные изъяты> от <данные изъяты> установлено, что скорость движения автомобиля «BMW 318I», государственный регистрационный знак «363 AZX» на выбранном участке дороги между линиями <данные изъяты> составила 145.94+_3/64 км/ч, по представленной видеозаписи «<данные изъяты> Камера у городской больницы (момент ДТП) mp4) c момента выхода пешехода на проезжую часть до момента наезда на него автомобиля прошёл временной промежуток равный 3.22 секунды. Техническая возможность для предотвращения ДТП зависела от соблюдений водителем требований п.п. 10.1, 14.1 ПДД РФ (<данные изъяты>

Согласно выводам экспертов <данные изъяты> от <данные изъяты> средняя скорость автомобиля «<данные изъяты>, государственный регистрационный знак «<данные изъяты> на выбранном участке дороги между линиями <данные изъяты> составила 146,57+-3.85 км/ч. Водитель должен был руководствоваться требованиями пунктов 9.1(1), 9.10, 10.1, 14.1, линией дорожной разметки 1.3 и дорожного знака 3.24 ПДД РФ. В данной ситуации водитель располагал технической возможностью путём экстренного торможения предотвратить наезд на пешехода <данные изъяты>

Вменение ФИО1 нарушение требований п.10.2 ПДД РФ без указание на наличие данного на нарушения в выводах вышеприведенных экспертиз, не влияет на законность приговора в данной части, поскольку нарушение данного пункта Правил не требует экспертного подтверждения.

Автомобиль, которым управлял ФИО1, действительно, экспертом после ДТП не исследовался, однако предпосылок к тому, что бы проверять его техническое состояние на предмет неисправности систем торможения и рулевого управления, не имелось, о данных обстоятельствах не давали показания ФИО1 и находившиеся с ним в автомобиле <данные изъяты> и свидетель <данные изъяты>

Не могут быть признаны обоснованными и доводы защиты о неустановлении фактической скорости движения транспортного средства под управлением ФИО1 в момент ДТП. Эта скорость была установлена экспертом на основании изъятых видеозаписей с камер наружного наблюдения с перекрестка <данные изъяты> в г.Пскове находящегося в непосредственной близости к месту ДТП по ходу движения автомобиля под управлением ФИО1 (в районе <данные изъяты> в г.Пскове). Из показаний самого ФИО1 и показаний потерпевшего <данные изъяты>. не следует, что ФИО1 при движении по <данные изъяты> после пересечения ее с <данные изъяты> в г.Пскове принимал меры к снижению скорости движения автомобиля, скорость ФИО1 стал снижать уже после того как несвоевременно обнаружил опасность для дальнейшего движения в виде пешехода <данные изъяты> переходящего проезжую часть по нерегулируемому пешеходному переходу.

Отвергая указанные доводы, суд апелляционной инстанции также отмечает, что согласно обвинению и приговору ФИО1 вменено движение не с точной скоростью, а скоростью «около 142,72км/ч», при этом сам ФИО1 не отрицал, что вел автомобиль со скоростью превышающей установленный в месте ДТП скоростной режим.

Не усматривает суд апелляционной инстанции в обжалуемом приговоре и противоречий в указании суда на момент возникновения опасности для водителя ФИО1 – в момент пересечения потерпевшего <данные изъяты> проезжей части по пешеходному переходу, с приведенным в приговоре протоколом осмотра видеозаписи от <данные изъяты> - с момента вступления пешехода на проезжую часть, поскольку только суд может установить данное обстоятельство на основании совокупности исследованных доказательств, в том числе экспертных исследований.

Согласно материалам уголовного дела, ДТП произошло после полуночи, при отключении сигналов светофоров, согласно протоколу осмотра места происшествия стационарный светофорный объект находится в состоянии – желтый мигающий свет, про иные обстоятельства работы светофора участники судебного разбирательства, в том числе защитник и осужденный, не указывали, в связи с чем, вопреки доводам защитника, ФИО1 обоснованно вменено нарушение п.14.1 ПДД РФ.

Отсутствие в обвинении ФИО1 указания на наезд на пешехода на пешеходном переходе, обозначенном линией разметки 1.14.1 ПДД РФ, при наличии в приговоре ссылок на нарушения требований других пунктов ПДД РФ, между нарушением которых и наступившими последствиями имеется прямая причинно - следственная связь, не противоречит установленным по делу обстоятельствам совершенного преступления, не исключает виновность ФИО1 и не является основанием для изменения либо отмены приговора суда.

Обоснование нарушения ФИО3 других пунктов ПДД РФ приведено в приговоре и установлено судом на основании экспертных заключений, приведенные защитником в апелляционной жалобе в этой части доводы – о механизме ДТП, действиях осужденного и потерпевшего, носят предположительный и субъективный характер.

Приведенные защитником в апелляционной жалобе и дополнениях к ней доводы о несогласии с выводами экспертов аналогичны доводам, заявленным в заседании суда первой инстанции, которые суд оценил и отклонил, как необоснованные. С данной оценкой суд апелляционной инстанции согласен и также отмечает, что экспертные исследования проведены на основании собранных в соответствии с требованиями уголовно – процессуального закона и представленных следственными органами материалов уголовного дела, сомневаться в законности получения которых оснований не имеется. Экспертизы проведены в официальных экспертных учреждениях в соответствии с установленной законом процедурой, выводы экспертиз сомнений не вызывают и не содержат вероятностных суждений.

Указанные в экспертизах выводы основаны, в том числе, на протоколах осмотра места происшествия от <данные изъяты>., вещественных доказательствах - видеозаписи с камеры видеонаблюдения, расположенной на <данные изъяты>, которые обоснованно признан относимыми и допустимыми доказательствами по вышеназванным основаниям.

Вопреки доводам апелляционной жалобы защитника, заключения автотехнических экспертиз в части оценки действий пешехода <данные изъяты> не содержат противоречий, поскольку в них не указано на нарушение либо несоответствие его действий требованиям ПДД РФ, указано лишь что потерпевший должен был руководствоваться пунктами 4.3, 4.5, 4.6 ПДД РФ – по заключению <данные изъяты>, а по заключению <данные изъяты> – только п.4.5 ПДД РФ. Данная позиция суда 1 инстанции абсолютно обоснованно отражена в приговоре, где суд отклонил доводы защитника о необходимости признания смягчающим наказание обстоятельством ошибочные действия потерпевшего <данные изъяты>., поскольку нарушений ПДД РФ в его действиях не установлено.

Также не имеется противоречий, якобы имевших место, по мнению защиты, между выводами автотехнических экспертиз <данные изъяты> и <данные изъяты> в части технической возможности для водителя ФИО1 предотвратить ДТП, поскольку на повторное исследование представлены были экспертам материалы уголовного дела в большем объеме, соответственно, выводы на поставленные вопросы были сделаны экспертами более развернутыми и подробными. При этом эксперты не вправе были делать выводы, касающиеся нарушения водителем и пешеходом конкретных пунктов ПДД РФ, указано в выводах лишь о том, какими пунктами ПДД РФ они должны были руководствовать в рассматриваемой дорожной ситуации, поскольку установление данных обстоятельств относится к компетенции суда. При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что на разрешение экспертов в обоих случаях были поставлены вопросы не о технической возможности предотвращения ФИО1 ДТП при движении с той скоростью с которой он передвигался, а со скорости 40 км/ч т.е. действующего ограничения в месте наезда на пешехода.

Суд 1 инстанции обоснованно отклонил представленный в качестве доказательства защиты заключение <данные изъяты> и показания специалиста <данные изъяты> по основания, указанным в приговоре, с которыми суд апелляционной инстанции полностью согласен.

При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что Федеральным законом от 31 мая 2002 года N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации", помимо прочего, закреплено право адвоката собирать и представлять предметы и документы, которые могут быть признаны вещественными и иными доказательствами, и право привлекать на договорной основе специалистов для разъяснения вопросов, связанных с оказанием юридической помощи. Согласно же УПК РФ специалист как лицо, обладающее специальными знаниями, привлекается к участию в процессуальных действиях в порядке, установленном этим Кодексом, в том числе его статьями 58, 164, 168 и 270, для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств в исследовании материалов уголовного дела, для постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию. Никаких иных полномочий специалиста, в том числе по оценке экспертных заключений, проведению схожих с экспертизой исследований, этот Кодекс не предусматривает. Специалист лишь высказывает свое суждение по заданным ему вопросам как в устном виде (что отражается в протоколе судебного заседания), так и в виде заключения (которое приобщается к материалам дела). Заключение специалиста не может подменять заключение эксперта, если оно требуется по делу. Если из устных разъяснений или заключения специалиста следует, что имеются основания назначить дополнительную или повторную экспертизу, суду по ходатайству стороны или по собственной инициативе следует обсудить вопрос о назначении такой экспертизы (пункт 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2017 года N 51 "О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)"). Иное приводило бы к подмене процессуальных действий, к отступлению от вытекающего из принципа юридического равенства единого порядка привлечения к участию в деле специалиста, производства судебных экспертиз, проверки и оценки допустимости доказательств. На эти обстоятельства указано в Определении Конституционного Суда РФ от 26 октября 2021 года № 2177-О.

Данное решение суда не может быть расценено как нарушение права на защиту ФИО1, поскольку оно полностью соответствует положениям ч.2 ст.16 УПК РФ. Так, из протокола судебного заседания следует, что ходатайство защитника о назначении по делу судебной автотехнической экспертизы, с учетом мнения сторон, было разрешено судом (л.д.197 оборот т.5). Мотивы, по которым суд пришел к такому решению, приведены как в протоколе судебного заседания, так и в обжалуемом приговоре, с данными мотивами суд апелляционной инстанции полностью согласен, также не усмотрено предусмотренных законом оснований и для назначения по ходатайству защиты аналогичной экспертизы при апелляционном рассмотрении уголовного дела.

Указание защитника в жалобе на якобы имевшие места нарушения и ограничения прав стороны защиты, выразившиеся, по мнению защиты, в том, что: председательствующий по делу судья задавал некорректные вопросы по существу заключенного с потерпевшей соглашения; вопросы адресованные специалисту <данные изъяты> касающиеся существа проделанного им исследования, нарушения порядка и процедуры исследования доказательств – судьей в процессе допроса прокурором специалиста также были заданы вопросы; вопрос судьи прокурору о том будет ли он заявлять к допросу свидетеля <данные изъяты>.; предложение судьи в адрес защитника удалить из письменной речи в прениях скриншоты видеозаписи, не являются таковыми, поскольку данные вопросы, исходя из протокола судебного заседания, были направлены исключительно на выяснение позиции сторон, уточнение данных участниками процесса показания и пояснений, устранение противоречий и соблюдение прав других участников судебного разбирательства. При этом судом была соблюдена предусмотренная УПК РФ процедура судопроизводства, всем участникам судебного разбирательства была предоставлена возможность участвовать в обсуждении разрешаемых вопросов, представлять доказательства, заявлять ходатайства и давать пояснения на всех стадиях судебного следствия, стороны и подсудимый имели возможность донести до суда свою позицию по уголовному делу, в том числе путем выступления в судебных прениях и с последним словом.

Не может быть рассмотрено как нарушение влекущее отмену приговору и то обстоятельство, что в полученных защитником и осужденным копиях аудиозаписи судебного заседания отсутствуют отдельные записи судебного разбирательства, о чем защитник заявил суду апелляционной инстанции, поскольку аудиозапись является лишь частью письменного протокола судебного заседания, при этом защитнику была предоставлена возможность ознакомиться со всеми материалами уголовного дела, в том числе с протоколом, аудиозаписью и замечаний на протокол он не приносил.

Не может суд апелляционной инстанции согласиться с доводами защитника и о том, что производство по уголовному делу подлежало прекращению виду примирения сторон на основании ст.76 УК РФ со ссылкой на произведенные потерпевшей <данные изъяты> выплаты в счет возмещения причиненного гибелью сына вреда, а также заключенное с ней в письменном виде соглашение. Уголовно – процессуальный закон не содержит положений, в соответствии с которыми лица, в том числе потерпевшие, могут отказываться от предоставленных им законом в уголовном процессе, в данном случае ст.42 УПК РФ, прав. В соответствии с Определением Конституционного Суда РФ от 04.06.2007 N 519-О-О "Об отказе в принятии к рассмотрению запроса Ленинского районного суда <данные изъяты> о проверке конституционности статьи 25 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" по буквальному смыслу действующего уголовно-процессуального законодательства, решение вопроса о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон зависит от конкретных обстоятельств уголовного дела, исследование и оценка которых является прерогативой судов общей юрисдикции. По настоящему уголовному делу судом был рассмотрен вопрос о возможности прекращения уголовного дела и с учетом возражения потерпевшей, ее представителя и прокурора, судом было принято обоснованное решение об отказе защите в удовлетворении заявленного ходатайства, с приведением мотивов, с которыми суд апелляционной инстанции согласен. Рассмотрение данного вопроса судом не на предварительном слушании, а в ходе судебного следствия, не может являться основанием для отмены либо изменения приговора суда, так как в данном случае стадия уголовного судопроизводства, на которой было рассмотрено судом заявленное ходатайство, не имеет определяющего значения.

Таким образом, заявленные защитой доводы о несогласии с приговором не влияют на доказанность вины осужденного и квалификацию его действий, не свидетельствуют о нарушении осужденного и участников судебного разбирательства и не являются основанием для отмены приговора суда.

Судом верно установлены фактические обстоятельства дела и квалификация действий ФИО1 по ч. 3 ст. 264 УК РФ является правильной, соответствует фактическим обстоятельствам преступления, установленным судом, и должным образом мотивирована.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, вопрос о мере наказания разрешен судом в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 60 УК РФ с учетом характера и степени общественной опасности совершенного ФИО1 преступления, характеризующих данных о его личности, которыми суд располагал при постановлении приговора, наличия смягчающих и отсутствии отягчающих наказание обстоятельств, влияния назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Суд учел все подлежащие учету при назначении наказания данные о личности осужденного, а также обоснованно расценил в качестве смягчающих наказание обстоятельств в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ частичное признание вины, его состояние здоровья, молодой возраст, наличие инвалидности, осуществление благотворительной деятельности, а также в соответствии с п. «к» ч.1 ст.61 УК РФ добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда, причинённых в результате преступления, иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшим, в виде принесения извинений.

Суд апелляционной инстанции не находит оснований для признания в качестве смягчающих иных обстоятельств помимо уже учтенных судом, или для иной оценки этих фактических обстоятельств, в том числе, по доводам жалобы осуждённого о ненадлежащей оценке добровольного возмещении им имущественного ущерба и морального вреда, а также принесение им извинений потерпевшим.

Не является основанием для изменения приговора и смягчения назначенного наказания представленная защитой суду апелляционной инстанции справка с места работы осужденного в АО «Альфа-Банк» в период с <данные изъяты>, поскольку сведения о трудоустройстве ФИО1 были известны суду 1 инстанции и содержащиеся в справе положительные данные о личности осужденного в целом соответствуют установленным судом данным о его личности.

Обстоятельств, отягчающих наказание осужденного, судом не установлено.

Приведение в приговоре сведений о привлечении ФИО1 к административной ответственности по линии ГИБДД, за совершенные в период предшествующий совершению преступления нарушений требований ПДД РФ по камерам видеофиксации не противоречит требованиям УПК РФ, так как данные обстоятельства приведены только в качестве сведений характеризующих его личность. Приводя доводы о несогласии, защита указывает о том, что допуск к управлению автомобилем имели также иные лица, не только ФИО1 Однако из показаний допрошенных по делу лиц, в том числе свидетеля <данные изъяты> – матери осужденного, следует, что ее сын ФИО1 не оспаривал наложение штрафов и полностью их оплатил.

С учетом указанных обстоятельств, касающихся существа совершенного преступления, данных о личности виновного, принимая во внимание положения ст.43 УК РФ, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о необходимости назначения ФИО1 наказания в виде лишения свободы с назначением дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами.

Назначенное наказание в виде лишения свободы не является чрезмерно суровым.

Принимая во внимание общественную опасность преступления, конкретные обстоятельства его совершения, а также данные о личности ФИО1 оснований для назначения условного наказания в соответствии с требованиями ст.73 УК РФ, применения положений ч.6 ст.15, ст. 53.1, 64 УК РФ, суд обоснованно не усмотрел, правильно указав о том, что только реальное наказание в виде лишения свободы будет способствовать целям уголовного наказания.

Назначение наказания в виде лишения права управления транспортным средством является правильным, поскольку предусмотрено санкцией ч.3 ст. 264 УК РФ в качестве обязательного.

Вид исправительного учреждения для отбывания ФИО1 назначенного ему наказания судом определен в соответствии с п. «а» ч.1 ст.58 УК РФ – колония-поселение.

С учетом изложенного суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены либо изменения приговора суда по доводам апелляционных жалоб.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции находит необходимым исключить из описательно – мотивировочной части приговора суда как на доказательство - справку в т.1 л.д. 109 о химико-токсикологическом исследовании, и показания свидетеля <данные изъяты> проводившей это исследование, поскольку содержащиеся в справке и показаниях свидетеля сведения не являются доказательством совершения ФИО1 преступления, предусмотренного ч.3 ст.252 УК РФ с учетом требований ст.252 УПК РФ о пределах судебного разбирательства.

Вносимое в приговор суда изменение не нарушает право на защиту ФИО1, не влияет на доказанность его вины в совершении преступления, квалификацию его действий, вид и размер назначенного ему наказания.

Руководствуясь ст. 389.13, п.9 ч.1 ст.389.20, ст.389.28, ст.389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Псковского городского суда от 21.08.2025 в отношении ФИО1 изменить, исключить из описательно – мотивировочной части приговора ссылку суда как на доказательства справку в т.1 л.д. 109 о химико-токсикологическом исследовании и показания свидетеля <данные изъяты>

В остальной части приговор суда оставить без изменения, апелляционные жалобы защитника, осужденного и потерпевшего - без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу немедленно и может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в Третий кассационный суд общей юрисдикции в г. Санкт-Петербурге, в течение 6 месяцев, а осужденным в тот же срок со дня вручения копии апелляционного постановления. В случае подачи кассационной жалобы или представления осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции, в том числе с помощью системы видеоконференцсвязи, а также поручить осуществление своей защиты избранному им защитнику либо ходатайствовать перед судом о его назначении.

Председательствующий Д.В. Казанцев