Апелляционное определение № 33-17/2026 33-4774/2025 от 14 января 2026 г.

УИД 29RS0022-01-2024-002095-05

Судья: Кононова И.В.

№ 2-1324/2024

15 января 2026 г.

Докладчик: Бланару Е.М.

№ 33-17/2026

г. Архангельск


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Архангельского областного суда в составе: председательствующего судьи Бланару Е.М.,

судей Зайнулина А.В. и Сафонова Р.С.,

при секретаре судебного заседания Бурковой Н.В.,

с участием прокурора Фоменко К.И.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Архангельской области «Архангельская областная клиническая больница», министерству здравоохранения Архангельской области о взыскании компенсации морального вреда по апелляционной жалобе ФИО1 и апелляционному представлению заместителя Приморского межрайонного прокурора на решение Приморского районного суда Архангельской области от 09 октября 2024 г.

Заслушав доклад судьи Бланару Е.М., судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратился в суд с иском к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Архангельской области «Архангельская областная клиническая больница» (далее – ГБУЗ АО «АОКБ») о взыскании компенсации морального вреда.

В обоснование требований указал, что ДД.ММ.ГГГГ его отец – ФИО15, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, был госпитализирован с <данные изъяты> в отделение кардиологии № 2 ГБУЗ АО «АОКБ», где ему была сделана <данные изъяты>. В отделении кардиологии отец находился с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ На тот момент у него появились жалобы на <данные изъяты>. С данными жалобами ФИО15 обратился к своему лечащему врачу, но тот ответил, что данные симптомы являются реакцией после операции. ДД.ММ.ГГГГ отец был переведен в отделение реабилитации № 2, где находился по ДД.ММ.ГГГГ Отец также жаловался на <данные изъяты>, но врачи пояснили, что это является реакцией на принимаемые препараты. В тот период вместе с отцом, который только перенес оперативное вмешательство, находились пациенты, болеющие коронавирусной инфекцией, вход и выход в учреждение были свободными. Несмотря на жалобы и ухудшение состояния, отец был выписан из медицинского учреждения ДД.ММ.ГГГГ После выписки ФИО15 обратился за медицинской помощью по месту жительства, где ему сказали, что анализы у него хорошие, выписали таблетки от кашля, ФОГ и КТ назначено не было. <данные изъяты> не прекращались, в связи с чем он был поставлен в очередь на <данные изъяты>, но звонок из больницы поступил после его смерти. ДД.ММ.ГГГГ его отец скоропостижно скончался. В связи с наличием претензий, выразившихся в том, что при переводе в отделение реабилитации отцу не были проведены тесты на наличие коронавирусной инфекции, не проведены ФОГ, КТ, при наличии карантина по коронавирусу, в палаты заселяли больных, перенесших оперативное вмешательство, а также вновь поступивших больных коронавирусом, не проведена рентгенография грудной клетки, КТ, ФОГ после выписки, он ДД.ММ.ГГГГ обратился в Архангельский филиал АО «Страховая компания «СОГАЗ-Мед» за проведением оценки качества оказанной его отцу медицинской помощи. Страховой компанией была проведена целевая экспертиза качества медицинской помощи, оказанной ФИО15 в ГБУЗ АО «АОКБ», согласно которой были выявлены нарушения требований клинических рекомендаций, порядков и стандартов, регламентирующих конкретный вид медицинской помощи. Указывает, что действиями ответчика ему причинен моральный вред и нравственные страдания в связи с утратой близкого родственника. Он проживал вместе с отцом, они вели совместный быт, отец был лучшим другом, наставником, оказывал помощь во многих бытовых и жизненных вопросах. Смерть отца была для него потрясением, до сих пор он испытывает боль невосполнимой утраты. Им были организованы похороны отца. Приходилось принимать успокоительные средства, поскольку был нарушен сон, аппетит, периодически поднималось давление. Просил взыскать с ГБУЗ АО «АОКБ» компенсацию морального вреда в связи с утратой близкого родственника по вине ответчика в размере 2 000 000 руб.

Определением суда первой инстанции в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, привлечен ФИО2

Истец ФИО1 в судебном заседании суда первой инстанции на иске настаивал по изложенным основаниям.

Представитель ответчика ГБУЗ АО «АОКБ» ФИО3 в судебном заседании суда первой инстанции с исковыми требованиями не согласилась в полном объеме по доводам возражений.

Представитель третьего лица АО «Страховая компания «Согаз-Мед» в лице Архангельского филиала ФИО4 в судебном заседании суда первой инстанции исковые требования поддержала, поскольку при оказании медицинской помощи ФИО15 были выявлены дефекты, размер суммы, подлежащей взысканию, оставила на усмотрение суда.

Дело рассмотрено судом первой инстанции в отсутствие представителя третьего лица министерства здравоохранения Архангельской области, третьего лица ФИО2, извещенных о времени и месте судебного заседания надлежащим образом.

Решением Приморского районного суда Архангельской области от 09 октября 2024 г. в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ГБУЗ АО «АОКБ» о взыскании компенсации морального вреда отказано.

С указанным решением не согласились истец ФИО1 и заместитель Приморского межрайонного прокурора, в апелляционных жалобе и представлении просят решение суда отменить, принять по делу новое решение об удовлетворении исковых требований.

В обоснование поданной апелляционной жалобы истец указывает на отсутствие в материалах дела заключения прокурора, привлеченного к участию к делу, в связи с его отсутствием на заключительном судебном заседании. Ссылается на наличие нарушений со стороны ответчика, указанных в отзыве АО «Страховая компания «Согаз-Мед», с которым он полностью согласен. Считает выводы суда об отсутствии причинно-следственной связи между проведенным лечением и смертью отца, необоснованными, поскольку материалы дела не содержат достаточных доказательств об ее отсутствии. Указывает, что им и его женой даны пояснения о том, что его отец после выписки обращался за медицинской помощью по месту жительства, однако указанное судом не принято во внимание. Кроме того, указывает, что вопрос о привлечении к участию в деле в качестве третьего лица ГБУЗ АО «Приморская центральная районная больница» судом не обсуждался. Считает, что отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не означает, что потерпевший не имеет права на компенсацию морального вреда, причиненного действиями (бездействием), нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага. Привлечение лица, причинившего вред здоровью протерпевшего, к уголовной или административной ответственности не является обязательным условием удовлетворения иска.

В обоснование поданного апелляционного представления заместитель Приморского межрайонного прокурора Лобанов А.Н. указывает, что в материалах дела не имеется документов, подтверждающих извещение прокурора о дате и времени судебного заседания, состоявшегося ДД.ММ.ГГГГ Кроме того, по его мнению, судом не учтено, что в данном случае юридическое значение может иметь и косвенная причинная связь, если дефекты (недостатки) оказания работниками ГБУЗ АО «АОКБ» медицинской помощи ФИО15 могли способствовать ухудшению состояния его здоровья и привести к неблагоприятному для него исходу, то есть к смерти. При этом ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи причиняет страдания, является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

В дополнениях к апелляционному представлению заместитель Приморского межрайонного прокурора Лобанов А.Н. указал, что суд первой инстанции рассмотрел спор, связанный с причинением вреда гражданину, без привлечения в качестве ответчика министерства здравоохранения Архангельской области.

В представленных возражениях на апелляционную жалобу представитель ответчика главный врач ГБУЗ АО «АОКБ» ФИО5 просит оставить решение суда без изменения, считая его законным и обоснованным, апелляционную жалобу – без удовлетворения, ссылаясь на несостоятельность ее доводов.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Архангельского областного суда от 19 декабря 2024 г. суд апелляционной инстанции перешел к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции без учета особенностей, предусмотренных гл. 39 ГПК РФ, к участию в деле в качестве соответчика привлечено министерство здравоохранения Архангельской области.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Архангельского областного суда от 15 января 2025 г. решение Приморского районного суда Архангельской области от 09 октября 2024 г. отменено, принято по делу новое решение, которым в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ГБУЗ АО «АОКБ», министерству здравоохранения Архангельской области о взыскании компенсации морального вреда отказано.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 28 апреля 2025 г. апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Архангельского областного суда от 15 января 2025 г. отменено, дело направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

В судебное заседание суда апелляционной инстанции истец, представитель ответчика министерства здравоохранения Архангельской области, представитель третьего лица АО «Страховая компания «Согаз-Мед» в лице Архангельского филиала, надлежащим образом в установленном гражданском процессуальном порядке извещенные о времени и месте его проведения, не явились, о причинах своей неявки суду не сообщили, третье лицо ФИО2 согласно материалам дела скончался. При таких обстоятельствах в соответствии с ч.ч. 3, 4 ст. 167, ч. 1 ст. 327 ГПК РФ судебная коллегия посчитала возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц, участвующих в деле.

Рассмотрев дело по правилам производства в суде первой инстанции без учета особенностей, предусмотренных гл. 39 ГПК РФ, исследовав материалы дела, заслушав представителя ответчика ФИО3, не согласившуюся с заявленными исковыми требованиями по доводам представленных возражений, заключение участвующего в деле прокурора о допущенных судом первой инстанции процессуальных нарушениях и поддержавшего позицию, выраженную в заключении судебной медицинской экспертизы, обсудив доводы искового заявления и возражений относительно исковых требований, доводы апелляционной жалобы истца и апелляционного представления прокурора, судебная коллегия приходит к следующему.

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (ст. 41 Конституции Российской Федерации).

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее – Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

Согласно п. 1 ст. 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ, здоровье – это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан – это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (п. 2 ст. 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

В ст. 4 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (п.п. 1, 2, 5 - 7 ст. 4 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

Медицинская помощь – это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент – физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (п.п. 3, 9 ст. 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (ч.ч. 1, 2 ст. 19 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

Согласно п. 21 ст. 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ определено, что качество медицинской помощи – это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; на основе клинических рекомендаций; с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч. 1 ст. 37 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ, формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч. 2 ст. 76 этого Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч.ч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Основания, порядок, объем и характер возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, а также круг лиц, имеющих право на такое возмещение, определены в главе 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» Гражданского кодекса РФ (ст.ст. 1064 - 1101).

Согласно п.п. 1, 2 ст. 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Положениями ст. 38 Конституции Российской Федерации и ст. 1 СК РФ предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (п. 1 ст. 1 СК РФ).

Как определено п. 1 ст. 150 ГК РФ, жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 ГК РФ).

В силу п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и ст. 151 ГК РФ.

Статьей 1101 ГК РФ предусмотрено, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Согласно п.п. 1 и 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями – страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

В п. 48 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации даны разъяснения о том, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (ст. 19 и ч.ч. 2, 3 ст. 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Согласно п. 49 названного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Из изложенного следует, что в случае причинения работником медицинской организации вреда жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи медицинская организация обязана возместить причиненный вред лицу, имеющему право на такое возмещение.

Необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности медицинского учреждения за причиненный при оказании медицинской помощи вред являются: причинение вреда пациенту; противоправность поведения причинителя вреда (нарушение требований законодательства (порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов) действиями (бездействием) медицинского учреждения (его работников); наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда; вина причинителя вреда - медицинского учреждения или его работников.

Судом первой инстанции установлено и следует из материалов дела, что ФИО15, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, госпитализирован в стационар ГБУЗ АО «АОКБ» ДД.ММ.ГГГГ При поступлении ему установлен основной диагноз «<данные изъяты>. Состояние пациента средней тяжести.

Проведена срочная операция, <данные изъяты>. При выписке ДД.ММ.ГГГГ состояние пациента удовлетворительное. Рекомендованы: <данные изъяты>.

С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО15 находился на лечении в отделении <данные изъяты> ГБУЗ АО «АОКБ» г. Архангельска. Поступил с диагнозом: <данные изъяты>. При поступлении состояние удовлетворительное, жалобы: <данные изъяты>. Повторно консультирован психологом перед выпиской. <данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО15 умер.

В соответствии со справкой о смерти № от ДД.ММ.ГГГГ причиной смерти ФИО15 явились: <данные изъяты>.

Полагая, что в ходе оказания медицинской помощи ФИО15 в период его нахождения в ГБУЗ АО «АОКБ» ему ненадлежащим образом проведено лечение, а также нахождение ФИО15 в <данные изъяты>, куда госпитализировались также пациенты с коронавирусной инфекцией, что все это в совокупности явилось причиной смерти ФИО15, истец обратился в суд с настоящим иском.

Согласно заключению по результатам внеплановой целевой экспертизы качества медицинской помощи от ДД.ММ.ГГГГ №, проведенной акционерным обществом «Страховая компания «СОГАЗ-Мед», при оказании медицинской помощи ФИО15 в период лечения в ГБУЗ АО «АОКБ» в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ установлен код дефекта оказания медицинской помощи по профилю «кардиология» и «терапия»: 3.2.1 (<данные изъяты>).

По профилю «кардиология» при оказании медицинской помощи в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ нарушений не выявлено, дефектов не установлено.

В соответствии с приложением к Порядку организации и проведения контроля объемов, сроков, качества и условий предоставления медицинской помощи по обязательному медицинскому страхованию застрахованным лицам, а также ее финансового обеспечения, утвержденному приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 19 марта 2021 г. № 231н код дефекта оказания медицинской помощи 3.2.1 предусматривает невыполнение, несвоевременное или ненадлежащее выполнение необходимых пациенту диагностических и (или) лечебных мероприятий, оперативных вмешательств в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, на основе клинических рекомендаций и с учетом стандартов медицинской помощи, в том числе по результатам проведенного диспансерного наблюдения, рекомендаций по применению методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации, данных медицинскими работниками национальных медицинских исследовательских центров в ходе консультаций/консилиумов с применением телемедицинских технологий, не повлиявшее на состояние здоровья застрахованного лица.

Медицинской организацией оспаривались выявленные нарушения, о чем указано в протоколе разногласий, но страховой медицинской организацией оставлены без изменения.

В судебном заседании суда первой инстанции допрошенный в качестве специалиста эксперт ФИО18, оценивавший качество оказания медицинской помощи по профилю «кардиология», выводы, изложенные в экспертных заключениях, подтвердил. Дополнил, что установленный код дефекта оказания медицинской помощи 3.2.1, свидетельствует о незначительных нарушениях, как правило, недостатки при оформлении медицинских документов. Оценив документы по вскрытию ФИО15, полагает, что ему была оказана вся необходимая помощь. Наступление смерти, по его мнению, не связано с оказанием медицинской помощи в ГБУЗ АО «АОКБ».

Как следует из карты внутреннего контроля качества медицинской помощи, осуществленного в ГБУЗ АО «АОКБ» в отношении ФИО15 в период нахождения в медицинском учреждении, диагностические исследования, оказанное лечение проведены согласно стандарту, оперативное лечение выполнено своевременно и адекватно, послеоперационный период протекал без осложнений; пациент получил адекватный объем лечебно-диагностических и реабилитационных мероприятий, выписан из стационара с улучшением и разъяснением необходимых дальнейших мероприятий.

В целях проверки доводов истца о ненадлежащем качестве оказания медицинской помощи ФИО15 в период его нахождения в ГБУЗ АО «АОКБ» по ходатайству ответчика судебной коллегией назначена судебная медицинская экспертиза, выполнение которой поручено государственному бюджетному учреждению здравоохранения Республики Коми «Бюро судебно-медицинской экспертизы» (далее – ГБУЗ РК «Бюро СМЭ»).

Во исполнение соответствующего определения судебной коллегии в суд апелляционной инстанции предоставлено экспертное заключение ГБУЗ РК «Бюро СМЭ» №, из содержания которого следует, что на основании анализа данных судебно-медицинской экспертизы трупа мужчины, а также учитывая результаты проведенного гистологического исследования представленного аутопсийного материала, судебно-медицинская экспертная комиссия пришла к следующим выводам.

Смерть ФИО15 наступила ДД.ММ.ГГГГ от <данные изъяты>, о чем свидетельствуют макро- и микроскопические морфологические признаки, в том числе <данные изъяты>.

Судебно-медицинской экспертной комиссией в данном случае не было выявлено каких-либо макро- и микроскопических морфологических признаков, свидетельствующих о наличии новой коронавирусной инфекции (СОVID-19) у ФИО15

Исходя из сведений представленных медицинских документов, при поступлении ФИО15 в ГБУЗ АО «АОКБ» (ДД.ММ.ГГГГ), на основании жалоб, данных анамнеза и объективного осмотра, результатов электрокардиографического исследования, у мужчины было обоснованно установлено наличие <данные изъяты>: <данные изъяты> и др.

В связи с установленным диагнозом и учитывая тяжесть общего состояния в динамике, мужчине в этот период было правильно назначено дополнительное лабораторное и инструментальное обследование, а также соответствующее консервативное лечение.

Вместе с тем эксперты отметили, что для <данные изъяты>, ДД.ММ.ГГГГ при проведении <данные изъяты> ФИО15 была по абсолютным показаниям, своевременно и технически верно выполнена <данные изъяты>.

Учитывая вышеизложенное, а также высокий риск развития послеоперационных осложнений, тяжесть общего состояния и отрицательный результат экспресс-теста на СОVID-19, мужчине было правильно назначено, и он получал соответствующее консервативное лечение в условиях реанимационного отделения ГБУЗ АО «АОКБ».

Как следует из сведений представленных медицинских документов, в связи с отсутствием каких-либо послеоперационных осложнений у пациента, ДД.ММ.ГГГГ, ФИО15 был правильно переведен в кардиологическое отделение ГБУЗ АО «АОКБ».

Учитывая данные объективных осмотров и результаты дополнительного (лабораторного и инструментального) обследования в динамике, у ФИО15 в этот период было правильно установлено наличие <данные изъяты>: <данные изъяты> и др.

В связи с установленным диагнозом и учитывая тяжесть общего состояния, мужчине в этот период было правильно назначено дообследование и соответствующее консервативное лечение, в том числе препаратом «<данные изъяты>» - <данные изъяты>.

В этот период отсутствовали какие-либо клинические симптомы, свидетельствующие о наличии новой коронавирусной инфекции (СОVID-19) у ФИО15

Вместе с тем эксперты отметили, что применение лекарственного препарата «<данные изъяты>» может приводить к развитию у пациентов побочного действия в виде кашля.

Согласно данным представленных медицинских документов, в период дальнейшего лечения ФИО15 в условиях кардиологического отделения ГБУЗ АО «АОКБ», ДД.ММ.ГГГГ у мужчины было установлено наличие малопродуктивного кашля при нормальных показателях температуры тела.

В связи с этим и учитывая результаты объективных осмотров в динамике, в данном случае была правильно осуществлена коррекция проводимого мужчине консервативного лечения, в том числе произведена замена лекарственного препарата «<данные изъяты>» на «<данные изъяты>».

При этом эксперты отметили, что в этот период отсутствовали какие-либо клинические симптомы, свидетельствующие о наличии новой коронавирусной инфекции (СОVID-19) у ФИО15

На основании вышеизложенного, в том числе учитывая отсутствие клинических симптомов, свидетельствующих о наличии новой коронавирусной инфекции и иных заболеваний органов дыхания, судебно-медицинская экспертная комиссия пришла к выводу, что в период пребывания ФИО15 в ГБУЗ АО «АОКБ» (с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ), независимо от эпидемиологических данных по СОVID-19, у него отсутствовали какие-либо абсолютные показания для проведения рентгенографии, флюорографии или компьютерной томографии органов грудной клетки.

На основании анализа сведений представленных медицинских документов и учитывая результаты проверки АО «Страховая компания «СОГАЗ-МЕД» (Архангельский филиал), экспертной комиссией были установлены недостатки оказания медицинской помощи ФИО15 в ГБУЗ АО «АОКБ» (с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ): <данные изъяты>, что не соответствует критериям оценки качества оказания медицинской помощи и данным клинических рекомендаций.

Исходя из данных представленных медицинских документов, в связи с имеющимися у ФИО15 заболеваниями – <данные изъяты>: <данные изъяты> и др., мужчина правильно получал соответствующее консервативное лечение в условиях реабилитационного отделении ГБУЗ АО «АОКБ» в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ

При этом эксперты отметили, что в этот период отсутствовали какие-либо клинические симптомы, свидетельствующие о наличии новой коронавирусной инфекции (СОVID-19) у ФИО15

В связи с этим и учитывая отсутствие клинических симптомов иных заболеваний органов дыхания, судебно-медицинская экспертная комиссия указала, что в период пребывания ФИО15 в ГБУЗ АО «АОКБ» (с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ), независимо от эпидемиологических данных по СОVID-19, у него отсутствовали какие-либо абсолютные показания для проведения рентгенографии, флюорографии или компьютерной томографии органов грудной клетки.

Таким образом, судебно-медицинской экспертной комиссией не было выявлено каких-либо недостатков оказания медицинской помощи ФИО15 в ГБУЗ АО «АОКБ» в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ

Согласно данным представленных медицинских документов, при проведении последующих осмотров ФИО15 в амбулаторных условиях ГБУЗ Архангельской области «Приморская ЦРБ» (ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ), у мужчины отсутствовали какие-либо клинические симптомы, свидетельствующие о наличии новой коронавирусной инфекции (СОVID-19).

В связи с этим и учитывая отсутствие клинических симптомов иных заболеваний органов дыхания, судебно-медицинская экспертная комиссия указала, что в период наблюдения ФИО15 в ГБУЗ Архангельской области «Приморская ЦРБ» (ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ), независимо от эпидемиологических данных по СОVID-19, у него отсутствовали какие-либо абсолютные показания для проведения рентгенографии, флюорографии или компьютерной томографии органов грудной клетки.

На основании вышеизложенного судебно-медицинская экспертная комиссия пришла к выводу, что наступление смерти ФИО15, в данном случае было обусловлено характером и тяжестью имеющегося у него заболевания <данные изъяты>, и не связно с качеством оказанной мужчине медицинской помощи в ГБУЗ АО «АОКБ» (с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ) и ГБУЗ Архангельской области «Приморская ЦРБ» (ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ).

Все вышеперечисленные недостатки оказания медицинской помощи ФИО15 в ГБУЗ АО «АОКБ» (с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ), в данном случае не оказали никакого влияния на течение основного заболевания, ухудшение общего состояния пациента, и не состоят в прямой причинно-следственной связи с развитием неблагоприятного исхода – наступлением смерти мужчины.

Судебная коллегия принимает указанное экспертное заключение в качестве надлежащего доказательства, поскольку оно полностью соответствует требованиям ст. 86 ГПК РФ, ст. 25 Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации».

Выводы указанного заключения экспертов последовательны, непротиворечивы, позиционируются на медицинской документации, основаны на профессиональных знаниях и длительной практике лиц, проводивших комиссионную экспертизу, эксперты предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, основания сомневаться в его правильности отсутствуют. В заключении даны исчерпывающие мотивированные ответы на поставленные вопросы с учетом доводов истца. Суждения экспертов по поставленным судом вопросам основаны на анализе проведенных исследований, представленных документов, материалов и фактических обстоятельств дела.

Учитывая изложенное, судебная коллегия полагает, что заключение экспертов ГБУЗ РК «Бюро СМЭ» № отвечает принципам относимости, допустимости, достоверности и достаточности доказательств.

Доказательств, указывающих на недостоверность проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы, суду не представлено. Ходатайство о назначении повторной или дополнительной судебной экспертизы сторонами не заявлялось, доводов о несогласии с выводами судебной экспертизы не высказывалось.

Оценивая содержание экспертного заключения ГБУЗ РК «Бюро СМЭ» №, судебная коллегия приходит к выводу, что, вопреки доводам истца, ненадлежащее оказание ответчиком медицинской помощи ФИО15 в ходе рассмотрения дела своего подтверждения не нашло.

Медицинская помощь, оказанная медицинским персоналом ГБУЗ АО «АОКБ» ФИО15 в периоды его нахождения на лечении соответствовала клиническим рекомендациям, медицинским стандартам и протоколам лечения, диагноз установлен правильно дефектов оказания медицинской помощи не выявлено, медицинская помощь ФИО15 оказывалась качественно и в полном объеме, наступление его смерти не состоит в причинно-следственной связи с действиями медицинских работников ответчика.

За период нахождения пациента ФИО15 в стационаре, как и в последующем после выписки, вопреки доводам истца, у него отсутствовали какие-либо клинические симптомы, свидетельствующие о наличии новой коронавирусной инфекции (СОVID-19), в связи с чем отсутствовали какие-либо абсолютные показания для проведения рентгенографии, флюорографии или компьютерной томографии органов грудной клетки. При этом к развитию у пациента побочного действия в виде кашля могло приводить применение назначенных ему лекарственных препаратов, о чем он и указывал родственникам со ссылкой на разъяснения лечащих врачей.

При этом сами по себе выводы экспертизы качества медицинской помощи, проведенной страховой компанией, целью которой является разрешение вопросов соответствия оказанной медицинской помощи предусмотренным государственным стандартам, выявления и оценки правильности, своевременности, полноты, объема и эффективности оказанной медицинской помощи, выяснений показаний и противопоказаний к тем или иным лекарственным препаратам и медицинским манипуляциям, а также выяснения формальных, не оказавших влияние на исход недостатков, выполнение необходимых пациенту диагностических и (или) лечебных мероприятий, оперативных вмешательств в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, на основе клинических рекомендаций и с учетом стандартов медицинской помощи, в том числе рекомендаций по применению методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации, данных медицинскими работниками, на которую ссылался истец в обоснование заявленных требований, не являются доказательством наличия, либо отсутствия причинно-следственной связи между действиями (бездействием) сотрудников ответчика и наступлением неблагоприятных последствий в виде смерти ФИО15, что является одним из составляющих оснований для возложения на ответчика гражданско-правовой ответственности в виде компенсации морального вреда.

Принимая во внимание изложенные обстоятельства, судебная коллегия приходит к выводу об отсутствии оснований для взыскания с медицинской организации в пользу истца компенсации морального вреда, поскольку каких-либо дефектов (недостатков, нарушений) при оказании медицинской помощи ФИО15 со стороны ГБУЗ АО «АОКБ» и его работников не установлено; вины ответчика в наступлении его смерти не имеется; причинно-следственная связь между действиями учреждения и приведенными последствиями отсутствует; факт причинения ответчиком нравственных или физических страданий истцу не нашел своего подтверждения.

Учитывая, что судом первой инстанции при разрешении дела допущено нарушение норм процессуального права, выразившееся в принятии решения о правах и об обязанностях лица, не привлеченного к участию в деле, что в силу ч. 4 ст. 330 ГПК РФ является безусловным основанием для отмены решения суда в апелляционном порядке, решение суда первой инстанции подлежит отмене с принятием по делу нового решения об отказе в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ГБУЗ АО «АОКБ», министерству здравоохранения Архангельской области о взыскании компенсации морального вреда.

Руководствуясь ст. ст. 328-330 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Приморского районного суда Архангельской области от 09 октября 2024 г. отменить.

Принять по делу новое решение, которым в удовлетворении исковых требований ФИО1 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения Архангельской области «Архангельская областная клиническая больница», министерству здравоохранения Архангельской области о взыскании компенсации морального вреда отказать.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 26 января 2026 г.

Председательствующий

Е.М. Бланару

Судьи

А.В. Зайнулин

Р.С. Сафонов