Апелляционное постановление № 22К-2522/2025 от 11 сентября 2025 г. по делу № 3/1-204/2025

ВЕРХОВНЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ КРЫМ

Материал № №

Производство №

Судья 1-ой инстанции – ФИО1


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

ДД.ММ.ГГГГ <адрес>

Верховный Суд Республики Крым в составе:

председательствующего судьи – Цораевой Ю.Н.,

при секретаре – Алферове К.И.,

с участием прокурора – Туробовой А.С.,

защитника – Манакова К.В.,

обвиняемого – ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании в режиме видеоконференц-связи материалы дела по апелляционной жалобе адвоката Манакова Константина Владимировича на постановление Киевского районного суда г. Симферополя Республики Крым от ДД.ММ.ГГГГ, которым

ФИО2, родившемуся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, гражданину РФ, имеющему высшее образование, женатому, имеющему на иждивении несовершеннолетнего ребенка, трудоустроенному <данные изъяты>, зарегистрированному по адресу: <адрес>, проживающему по адресу: <адрес>, ранее не судимому,

была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу,

УСТАНОВИЛ:

ДД.ММ.ГГГГ в Киевский районный суд г. Симферополя Республики Крым поступило на рассмотрение постановление <данные изъяты> ФИО7 с ходатайством об избрании ФИО2 меры пресечения в виде заключения под стражу.

Согласно материалу к данному постановлению, ДД.ММ.ГГГГ <данные изъяты> возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ч. 6 ст. 290 УК РФ, в отношении ФИО2

В этот же день уголовное дело принято к производству <данные изъяты> ФИО7

ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 был задержан в порядке ст. ст. 91, 92 УПК РФ, в этот же день допрошен в качестве подозреваемого.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 6 ст. 290 УК РФ, в этот же день ФИО2 допрошен в качестве обвиняемого.

Постановлением Киевского районного суда г. Симферополя Республики Крым от ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу на 02 месяца 00 суток, то есть до ДД.ММ.ГГГГ.

Не согласившись с данным постановлением, защитник Манаков К.В. подал апелляционную жалобу, в которой просит обжалуемое постановление суда отменить, принять новое решение об отказе в удовлетворении ходатайства следователя и об избрании обвиняемому ФИО2 меры пресечения – домашнего ареста, местом исполнения определить принадлежащее обвиняемому на праве собственности жильё – жилой дом, кадастровый №, расположенный по адресу: <адрес>, в котором он фактически проживал со своей семьёй до его задержания, с возложением на него запретов, предусмотренных законом, либо меры пресечения – залога, в качестве которого определить это же недвижимое имущество.

Отмечает, что суд первой инстанции, проверяя обоснованность выдвинутого ФИО2 подозрения и законность представленных следователем материалов, сославшись на протокол осмотра места происшествия, протокол допроса свидетеля ФИО6, контракт и иные материалы дела, не раскрывая их наименование, а также на тяжесть предъявленного ФИО2 обвинения, безосновательно проигнорировал грубое нарушение следователем ч. 3 ст. 164 УПК РФ, что повлекло за собой нарушение прав на защиту, принятие незаконного решения.

Ссылаясь на ч. 2 ст. 46 УПК РФ, п. 21 ст. 5 УПК РФ, а также на то, что ФИО2 был допрошен в качестве подозреваемого, заявив о болях в сердце, голове и тошноте, в то время как он мог быть беспрепятственно допрошен следователем после окончания ночного времени, на протяжении целого рабочего дня следующих суток, полагает, что данное следственное действие не относилось к случаям, не терпящим отлагательства.

Отмечает, что допрос обвиняемого производится при соблюдении права обвиняемого на проведение консультаций с защитником наедине и конфиденциально, однако, несмотря на заявленное ФИО2 письменное ходатайство следователю о предоставлении возможности реализовать право на защиту, путём проведения консультации с защитником, следователь ФИО7, продолжая грубо нарушать запрет, установленный в ч. 3 ст. 164 УПК РФ, право обвиняемого на защиту, предусмотренное п. 9 ч. 4 ст. 47 и ч. 1 ст. 173 УПК РФ, провела допрос обвиняемого ФИО2 в ночное время, с постановкой ему вопросов, касающихся предмета расследования.

Таким образом, по мнению защитника, следователь ФИО7, имея процессуальную возможность выполнить следственные действия с участием ФИО2 по завершении ночного времени, а именно допросить его в качестве подозреваемого, предъявить ему обвинение и допросить его в качестве обвиняемого, этого не сделала, чем нарушила закон, проигнорировав состояние здоровья ФИО2, не вызвав ему скорую медицинскую помощь, не реагируя на возражения стороны защиты, учитывая, что проведённые в отношении ФИО2 следственные действия не являлись исключительными случаями, не терпящими отлагательства.

Считает, что, проверяя обоснованность подозрения в совершении преступления, предусмотренного ч. 6 ст. 290 УК РФ, суд был не вправе ограничиваться только лишь протоколом осмотра места происшествия и показаниями свидетеля ФИО6 (взяткодателя), поскольку протокол осмотра места происшествия сам по себе лишь отражает факт получения ФИО2 денежных средств, но не предопределяет события, предшествовавшие встрече взяткодателя и взяткополучателя, а сами по себе показания свидетеля, не подкреплённые результатами оперативно-розыскной деятельности, не могут с бесспорностью свидетельствовать о причастности ФИО2 к совершению особо тяжкого преступления и об обоснованности выдвинутого ему подозрения.

Обращает внимание, что из выдвинутого ФИО2 подозрения следует, что предметом получения взятки было подписание обвиняемым актов о приёмке выполненных <данные изъяты> работ по благоустройству территории <данные изъяты> в рамках контракта от ДД.ММ.ГГГГ №, однако данные акты либо их копии к материалам рассмотренного судом ходатайства следователем не приобщены.

Полагает, что постановление суда необоснованно и немотивированно относительно невозможности избрания иной меры пресечения, поскольку суд не выполнил требования ч. 4 ст. 7 УПК РФ, доводы стороны защиты, обосновывающие возможность избрания обвиняемому меры пресечения в виде домашнего ареста, – не опровергнул. Кроме того, суд, отказывая в избрании домашнего ареста, не аргументировал невозможность избрания данной меры при условии применения к обвиняемому круглосуточного технического контроля за его местоположением, с помощью специальных технических средств, вследствие чего ФИО2 не сможет скрыться от следствия и суда. Более того, суд не обосновал, по какой причине им была поставлена под сомнение эффективность специальных технических средств.

Указывает, что выводы суда о том, что ФИО2 знаком с должностными лицами органов государственной власти, в связи с чем имеет реальную возможность оказать давление на свидетелей, являются голословными и не подтверждаются материалами ходатайства следователя, поскольку факт того, что ФИО2 является <данные изъяты>, сам по себе, не доказывает наличие знакомств.

Считает, что обоснование суда для избрания заключения под стражу по причине того, что не все доказательства собраны по делу и не все участники установлены, не могло служить основанием для удовлетворения ходатайства следователя, поскольку данное утверждение носит исключительно предположительный, вероятностный характер, равно как и утверждения о том, что обвиняемый может оказать давление на свидетелей, которые ещё не установлены следственным органом. При этом, обращает внимание на то, что, исходя из ч. 1 ст. 56 УПК РФ, неизвестное для следователя лицо не может приобрести статус свидетеля в уголовном деле до его установления, следовательно, неизвестные для следователя предполагаемые свидетели, могут в дальнейшем так и остаться вымыслом следователя, однако, суд, заключая ФИО2 под стражу, руководствовался данным сомнительным основанием, не имеющим правовой определённости. Кроме того, никаких конкретных отсылок к наименованию недостающих документов и сведений, либо к их характеристикам, ни следователем, ни судом не сделано, в связи с чем отсутствует понимание о том, какие именно доказательства требуются, что создаёт неопределенность в объективном наличии таковых и в пути их приобщения к делу.

По мнению защитника, суд первой инстанции не принял во внимание имеющиеся у ФИО2 две государственные награды <адрес>, а также сведения о роде его деятельности, а именно благотворительной деятельности, выражающейся в реальной финансовой и материальной помощи участникам СВО задолго до его задержания по подозрению в преступлении.

Отмечает, что согласно справке врача-ортопеда <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, полученной стороной защиты уже после вынесения оспариваемого судебного акта, ФИО2 поставлен диагноз: <данные изъяты>, нахождение ФИО2 в условиях СИЗО не соответствует указанным врачебным предписаниям.

Полагает, что в материалах дела не имеется доказательств о наличии фактов угроз по отношению к свидетелю или о попытках ФИО2 совершить такие действия как непосредственно, так и через иных лиц, что не было принято во внимание.

С учетом изложенного, защитник считает, что суд первой инстанции лишь формально перечислил указанные в УПК РФ основания для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, не приводя при этом конкретных, исчерпывающих данных.

Выслушав обвиняемого и его защитника, поддержавших доводы, изложенные в апелляционной жалобе, прокурора, возражавшего против её удовлетворения, изучив материалы дела и доводы апелляционной жалобы, суд находит её не подлежащей удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии со ст. 389.9 УПК РФ, суд апелляционной инстанции проверяет по апелляционным жалобам, представлениям законность, обоснованность и справедливость приговора, законность и обоснованность иного решения суда первой инстанции.

В соответствии со ст. 108 УПК РФ, заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления средней тяжести с применением насилия либо с угрозой его применения, тяжкого или особо тяжкого преступления, если иное не предусмотрено частями первой.1, первой.2 и второй настоящей статьи, при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения.

Согласно п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 года № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров РФ», наличие обоснованного подозрения в том, что заключённое под стражу лицо совершило преступление, является необходимым условием для законности ареста.

В силу разъяснений, указанных в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2013 года № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий», избрание в качестве меры пресечения заключения под стражу допускается только после проверки судом обоснованности подозрения в причастности лица к совершенному преступлению. Обоснованное подозрение предполагает наличие данных о том, что это лицо причастно к совершенному преступлению (застигнуто при совершении преступления или непосредственно после его совершения; потерпевший или очевидцы указали на данное лицо, как на совершившее преступление; на данном лице или его одежде, при нем или в его жилище обнаружены явные следы преступления и т.п.).

В соответствии со ст. 97 УПК РФ, дознаватель, следователь, а также суд в пределах предоставленных им полномочий вправе избрать обвиняемому, подозреваемому одну из мер пресечения, предусмотренных настоящим Кодексом, при наличии достаточных оснований полагать, что обвиняемый, подозреваемый скроется от дознания, предварительного следствия или суда, может продолжить заниматься преступной деятельностью, может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства, либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу.

Принимая указанное решение, суд первой инстанции, не входя в обсуждение вопросов, подлежащих разрешению при рассмотрении уголовного дела по существу, правильно установил, что органами предварительного расследования ФИО2 обоснованно подозревается в причастности к совершению умышленного особо тяжкого преступления коррупционной направленности, максимальное наказание за совершение которого предусмотрено в виде лишения свободы на срок до 15 лет, что подтверждается приложенными к постановлению материалами.

Вопреки доводам адвоката, в постановлении суда указаны конкретные фактические обстоятельства, которые послужили основанием для избрания обвиняемому меры пресечения в виде заключения под стражу.

Кроме того, судом первой инстанции принимались во внимание данные о личности ФИО2: наличие гражданства РФ, высшего образования, несовершеннолетнего ребенка на иждивении, зарегистрированного места жительства на территории <адрес> и места проживания, медалей, положительных характеристик, благодарностей, официального трудоустройства, а именно <данные изъяты>, то, что ФИО2 является <данные изъяты>, а также учитывалось, что он обоснованно подозревается в причастности к совершению умышленного особо тяжкого преступления коррупционной направленности, максимальное наказание за совершение которого предусмотрено в виде лишения свободы на срок до 15 лет, вследствие чего суд сделал правильный вывод о том, что, в случае избрания в отношении обвиняемого иной меры пресечения, последний может, опасаясь тяжести подозрения и возможности назначения наказания в виде лишения свободы на длительный срок, скрыться от органов предварительного следствия и суда, оказать давление на свидетелей, ряд из которых являются его подчиненными, с целью склонения их к даче ложных показаний, принять меры к сокрытию доказательств, иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу.

Сведения о личности ФИО2, в том числе те, на которые указывает в апелляционной жалобе адвокат (о наличии у обвиняемого двух государственных наград <адрес>, о его благотворительной деятельности, выражающейся в реальной финансовой и материальной помощи участникам СВО, состоянии здоровья ФИО2), а также сведения, полученные из исследованных в заседании суда апелляционной инстанции и приобщенных к материалам дела документов (о прочных социальных связях ФИО2, неудовлетворительном состоянии здоровья его родителей, один из которых нуждается в постоянном уходе, наличии у них инвалидностей, об осуществлении обвиняемым общественно-значимой патриотической и благотворительной деятельности, что следует из благодарностей (устных – на видеофайле) и письменных, благодарственного письма, выражающих в том числе общественную поддержку ФИО2), не уменьшают возможность последнего скрыться от органов предварительного следствия и суда, оказать давление на свидетелей, принять меры к сокрытию доказательств либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу, выполнению процессуальных решений, и не могут быть гарантом обеспечения его надлежащего поведения в будущем.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, те обстоятельства, что в материалах дела не имеется доказательств выражения угроз со стороны ФИО2 по отношению к свидетелям или о попытках ФИО2 совершить такие действия, как непосредственно, так и через иных лиц, не являются безусловными основаниями для отмены или изменения обвиняемому меры пресечения на иную более мягкую.

Также вопреки доводам адвоката суд первой инстанции рассматривал вопрос об избрании альтернативных мер пресечения, что подтверждается обжалуемым постановлением.

По смыслу закона, суд вправе применить более мягкие меры пресечения в том случае, когда они смогут гарантировать создание условий, способствующих эффективному производству по уголовному делу, а именно, что обвиняемый, находясь вне изоляции от общества, не скроется от органов следствия и суда, не совершит противоправного деяния или не примет мер к созданию условий, препятствующих эффективному судебному разбирательству по делу.

С учётом вышеизложенных сведений, вопреки доводам стороны защиты, суд первой инстанции пришёл к верному выводу, что избрание ФИО2 иной более мягкой меры пресечения, в том числе в виде домашнего ареста, залога либо запрета определённых действий, с учетом всех указанных обстоятельств, не обеспечит надлежащее процессуальное поведение обвиняемого, а также не исключит наличие у ФИО2 возможности скрыться от органов предварительного следствия и суда, оказывать давление на свидетелей, принимать меры к сокрытию доказательств либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу.

Требования уголовно-процессуального закона, регламентирующие условия и порядок избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, по настоящему делу не нарушены.

Как установлено судом, постановление о возбуждении перед судом ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу обвиняемому ФИО2 вынесено компетентным лицом – <данные изъяты> ФИО7, с согласия руководителя следственного органа – <данные изъяты> ФИО9

С учётом обстоятельств дела и данных о личности обвиняемого, судом первой инстанции сделан правильный вывод о том, что установлено достаточно обстоятельств, предусмотренных ст. ст. 97, 99 и 108 УПК РФ, необходимых для избрания обвиняемому ФИО2 меры пресечения в виде заключения под стражу и свидетельствующих о невозможности применения иной, более мягкой меры пресечения в виде домашнего ареста, залога или запрета определенных действий, поскольку иная более мягкая мера пресечения не сможет гарантировать создание условий, способствующих эффективному производству по уголовному делу.

При этом, утверждение адвоката о том, что применение к обвиняемому круглосуточного технического контроля за его местоположением, с помощью специальных технических средств, по его мнению, лишит ФИО2 возможности скрыться от органов предварительного следствия и суда, принимая во внимание конкретные обстоятельства дела, не может служить основанием для применения иной, более мягкой меры пресечения, чем заключение под стражу.

Довод адвоката о том, что знакомство ФИО2 с должностными лицами органов государственной власти ввиду занимаемой им должности само по себе не доказывает наличие реальной возможности оказать давление на свидетелей по делу, является личным мнением защитника и не может быть принят во внимание, поскольку опровергается материалами дела.

Так, в обоснование заявленного ходатайства следователем были представлены материалы, которые были предметом исследования в суде первой инстанции, что подтверждается протоколом и аудиозаписью судебного заседания. Исходя из данных материалов, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что ФИО2, на протяжении длительного времени занимавший руководящую должность в государственном учреждении, обладает знакомствами среди должностных лиц органов государственной власти, в связи с чем, находясь под более мягкой мерой пресечения, чем заключение под стражу, имеет реальную возможность оказать давление на свидетелей, ряд из которых являются его подчиненными, с целью склонения их к даче ложных показаний.

Обоснованность имеющихся в отношении ФИО2 подозрений в причастности к совершению преступления была проверена судом первой инстанции, с чем соглашается и суд апелляционной инстанции.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, диагноз ФИО2, изложенный в справке консультации ортопеда <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, не относится к заболеванию, препятствующему его содержанию под стражей. Доказательств, подтверждающих невозможность содержания ФИО2 под стражей по состоянию здоровья, а также сведений об имеющихся у него заболеваниях, указанных в Перечне тяжелых заболеваний, препятствующих содержанию под стражей подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений, утвержденном Постановлением Правительства Российской Федерации № 3 от 14 января 2011 года, в материалах дела не имеется, не представлено их и в судебное заседание апелляционной инстанции.

Рассмотрение судом первой инстанции ходатайства следователя осуществлено в соответствии с установленной процедурой судопроизводства, с соблюдением прав обвиняемого, и полностью соответствует ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации, предусматривающей ограничение федеральным законом прав и свобод человека и гражданина в той мере, в какой это необходимо в целях защиты нравственности, здоровья, прав и законных интересов других граждан.

Из протокола и аудиозаписи судебного заседания следует, что судебное разбирательство проведено с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон, суд первой инстанции объективно оценил доводы всех участников процесса, предоставив сторонам обвинения и защиты равные возможности для реализации своих прав.

Тяжесть предъявленного ФИО2 обвинения не является единственным основанием, обосновывающим выводы суда о невозможности избрания ему иной меры пресечения, в том числе, в виде домашнего ареста, залога, запрета определённых действий, поскольку иные меры пресечения не смогут обеспечить достижение целей, предусмотренных ст. 97 УПК РФ.

Более того, избрание обвиняемому наиболее строгой меры пресечения в виде заключения под стражу на основании тяжести предъявленного обвинения не противоречит разъяснениям, изложенным в п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2013 года № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий».

Вопреки доводам апелляционной жалобы, выводы суда первой инстанции об отсутствии оснований для избрания в отношении обвиняемого иной более мягкой меры пресечения должным образом мотивированы, поэтому суд апелляционной инстанции находит их обоснованными.

Все обстоятельства, в том числе данные о личности обвиняемого, на которые указывает в своей жалобе адвокат, были предметом изучения суда первой инстанции и учтены при вынесении решения. К тому же эти сведения, а также сведения, представленные стороной защиты суду апелляционной инстанции в судебном заседании, принимая во внимание конкретные обстоятельства дела, не являются определяющими и не могут служить основаниями для изменения или отмены ранее избранной меры пресечения.

Доводы жалобы о том, что судом вынесено постановление в отсутствие данных, подтверждающих обоснованность принятого решения, суд апелляционной инстанции не может признать состоятельными, поскольку они опровергаются представленными материалами дела и выводами суда, изложенными в постановлении.

Кроме того, вместе с ходатайством об избрании меры пресечения суду первой инстанции был представлены материалы, подтверждающие обоснованность подозрения ФИО2 в причастности к совершению преступления, которые были предметом исследования и надлежащей оценки суда первой инстанции, в связи с чем доводы адвоката о том, что ФИО2 необоснованно подозревается в причастности к совершению инкриминируемого ему деяния, а также о том, что в поступивших в суд материалах не имеется достаточных доказательств из материалов уголовного дела, в том числе подписанного обвиняемым акта о приёмке выполненных <данные изъяты> работ по благоустройству территории <данные изъяты> в рамках контракта от ДД.ММ.ГГГГ №, являющегося предметом получения взятки, являются несостоятельными.

Вместе с тем, вопреки утверждению адвоката об исключительно предположительном характере указания следователя о том, что на данном этапе следствия собраны не все доказательства по делу и не все участники установлены, как основания для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, суд апелляционной инстанции обращает внимание, что в соответствии с положениями ст. 38 УПК РФ, следователь самостоятельно направляет ход расследования и принимает решение о производстве следственных и процессуальных действий.

Также несостоятельными являются утверждения стороны защиты о том, что органом предварительного расследования в представленном материале и судом первой инстанции в обжалуемом постановлении не указано ни одного конкретного обстоятельства и подтверждающего доказательства, обосновывающего необходимость избрания ФИО2 меры пресечения в виде заключения под стражу, в том числе рисков, предусмотренных ст. 97 УПК РФ. Так, в обоснование заявленного ходатайства следователем были представлены материалы, которые были предметом исследования в суде первой инстанции, что подтверждается протоколом и аудиозаписью судебного заседания. Представленные материалы явились достаточными для принятия судом решения об избрании обвиняемому меры пресечения в виде заключения под стражу. Исходя из данных материалов, суд обоснованно пришел к выводу о необходимости избрания ФИО2 меры пресечения в виде заключения под стражу и не нашел оснований для применения в отношении обвиняемого иной меры пресечения.

При этом суд апелляционной инстанции не принимает во внимание утверждения адвоката о том, что проведённые в отношении ФИО2 следственные действия являлись незаконными; так как вопросы доказанности вины в предъявленном обвинении, оценки доказательств по делу, правильности квалификации действий не входят в компетенцию суда при решении вопроса об избрании меры пресечения, поскольку могут быть проверены и оценены только при рассмотрении уголовного дела по существу.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции полагает, что довод апелляционной жалобы о формальном подходе суда первой инстанции при рассмотрении вопроса об избрании меры пресечения не подтверждается материалами дела и является безосновательным.

Следовательно, доводы, изложенные в апелляционной жалобе адвоката, являются несостоятельными, а выводы суда первой инстанции - законными, обоснованными и соответствующими требованиям норм УПК РФ, и разъяснениям, изложенным в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 41 от 19 декабря 2013 года «О практике применении судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий».

Каких-либо иных нарушений уголовно-процессуального законодательства, влекущих изменение или отмену данного постановления, суд апелляционной инстанции не усматривает.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 108, 389.13, 389.19-389.20, 389.28, 389.33, 389.35 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Постановление Киевского районного суда г. Симферополя Республики Крым от ДД.ММ.ГГГГ об избрании в отношении ФИО2 меры пресечения в виде заключения под стражу оставить без изменения, а апелляционную жалобу адвоката Манакова Константина Владимировича - без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу со дня его вынесения, но может быть обжаловано в порядке главы 47.1 УПК РФ.

Судья Ю.Н. Цораева