Решение № 2-31/2024 2-31/2024(2-517/2023;)~М-126/2023 2-517/2023 М-126/2023 от 14 ноября 2024 г. по делу № 2-31/2024

Дело № 2-31/2024

УИД 54RS0029-01-2023-000136-20

Поступило 30.01.2023


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

15 ноября 2024 года р.п. Мошково Новосибирской области

Мошковский районный суд Новосибирской области в составе председательствующего судьи Кулинич О.Н., при секретаре Гилёвой Т.В., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к акционерному обществу «Новосибирский металлургический завод им. Кузьмина» о взыскании вреда, причиненного здоровью в результате нечастного случая на производстве, компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 в лице представителя – адвоката Захаровой И.В. обратился в суд с вышеназванным заявлением, в котором просил взыскать с АО «НМЗ им. Кузьмина» в свою пользу в счет возмещения вреда, причиненного здоровью в результате производственной травмы, 363 760,85 руб., в том числе: стоимость расходов по оплате лекарственных средств и медикаментов – 26 660,85 руб., расходы по оплате услуг сиделки – 100 000 руб., расходы на лечение зубов (имплантацию) – 137 100 руб., расходы, необходимые на санаторно-курортное лечение, – 100 000 руб., а также компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб.

В обоснование заявленных требований указано, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был принят на работу в складской комплекс АО «НМЗ им.Кузьмина» на должность-<данные изъяты>, с оплатой по тарифной ставке 29,61 руб./час. К выполнению трудовых функций истец приступил ДД.ММ.ГГГГ после прохождения вводного инструктажа. Обучение по охране труда по профессии или виду работы истец прошел в период стажировки, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. ДД.ММ.ГГГГ истец работал в смене с 08.00 до 20.00 часов.

По распоряжению старшего мастера складского комплекса АО «НМЗ им.Кузьмина» <данные изъяты> бригада в составе кладовщика <данные изъяты>., машиниста крана <данные изъяты>., стропальщиков <данные изъяты>. и истца ФИО1 производила работу по погрузке металлопродукции в автомашины. Работа осуществлялась при помощи электромостового крана №. Старший мастер <данные изъяты> никого не назначил ответственным за безопасное производство работ. Около 10 часов 10 минут ДД.ММ.ГГГГ в процессе работы возникла необходимость погрузки одной трубы размером 140х140 мм толщиной 8мм длиной 12 м. Для отделения трубы <данные изъяты>., при помощи монтажки приподнял один край верхней крайней трубы пакета, завел подстропник и дал команду <данные изъяты> приподнять груз краном. После того, как один край трубы был поднят, истец, находясь сбоку пакета, попытался завести строп. Однако, поскольку высоты подъема не хватило для зацепки груза по центру тяжести, <данные изъяты>., находившийся с торца пакета, попытался отвести трубу монтажкой. В результате чего труба, находящаяся в неустойчивом положении, сорвалась с пакета и при падении слетела с подстропника и упала на обе ноги истцу. На крик истца от боли к нему подбежали кладовщик <данные изъяты>., который в это время находился между штабелей, подбирая для отгрузки другую трубу, а также стропальщик <данные изъяты>, который ожидал данную (упавшую) трубу возле машины, примерно в 10 м. от места происшествия. Подошедшие помогли истцу убрать с ног трубу. После чего <данные изъяты> по телефону сообщил о случившемся заместителю начальника складского комплекса <данные изъяты>., который сразу пошел в здравпункт за фельдшером. Прибывший на место происшествия фельдшер сделал обезболивающий укол истцу, после чего было принято решение о вызове «скорой медицинской помощи», которая по прибытии госпитализировала истца в ГБУЗ НСО «<данные изъяты>».

Согласно справки № истец в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ находился на лечении в ГБУЗ НСО «<данные изъяты>» с диагнозом: <данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ по результатам проведения расследования несчастного случая комиссией был составлен АКТ № о несчастном случае на производстве.

В результате полученной производственной травмы истец был вынужден длительное время проходить лечение, приобретать лекарства, ходить на прием к врачам, в том числе, оплачивая медицинские осмотры.

Истцом были приобретены медицинские препараты: <данные изъяты>, стоимостью 59 руб., <данные изъяты> стоимостью 48 руб., <данные изъяты> стоимостью 2780 руб., 2 шт. <данные изъяты>., стоимостью 61,80 руб., <данные изъяты> 53,90 руб., <данные изъяты> стоимостью 80 руб., 2 шт. <данные изъяты>. 10шт., стоимостью 5 040 руб., <данные изъяты>., стоимостью 2 550 руб., <данные изъяты> стоимостью 33, 50 руб., <данные изъяты>., стоимостью 65 руб., <данные изъяты>., стоимостью 70 руб., <данные изъяты>., стоимостью 550 руб., <данные изъяты>., стоимостью 88 руб., <данные изъяты>., стоимостью 51,60 руб., <данные изъяты>, стоимость 4266, 50руб., <данные изъяты> стоимостью 18 руб., антацидный <данные изъяты>, стоимостью 189 руб., <данные изъяты>, стоимостью, 70 руб., <данные изъяты>, стоимостью 62,60 руб., <данные изъяты>., стоимостью 259,90 руб., <данные изъяты>, стоимостью 110 руб., <данные изъяты> стоимостью, 72,75 руб., <данные изъяты>, стоимостью 611 руб., <данные изъяты>, стоимостью 4182,70 руб., <данные изъяты>., стоимостью 232,80 руб., <данные изъяты> стоимостью 4228 руб., <данные изъяты>, стоимостью 767,80 руб., <данные изъяты>, стоимостью 59 руб., всего на сумму 26660,85 руб.

Также согласно выписной справке № истцу было рекомендовано в течение 6 недель иммобилизация <данные изъяты> конечностей, т.е. создание неподвижности (покоя) поврежденной части тела с помощью подручных средств, готовых транспортных шин (изделий медицинского назначения, входящих в состав аптечек первой помощи) или используя здоровые части тела пострадавшего (аутоиммобилизация). В связи с чем истец в отсутствии возможности самостоятельно себя обслуживать, в т.ч. готовить пищу, ходить за продуктами, лекарствами, был вынужден обратиться за помощью и оплачивать услуги сиделки. В период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ истец оплачивал услуги сиделки, <данные изъяты> ежемесячно по 20 000 руб., а всего 100 000 руб.

Кроме того, с целью осуществления мер реабилитации для восстановления функций <данные изъяты> в полном объеме, истцу необходимо санаторно-курортное лечение.

Согласно справке ВК № от ДД.ММ.ГГГГ, истцу рекомендовано санаторно-курортное лечение, которое он не может самостоятельно оплатить, в виду невозможности работать. При этом, согласно размещенной на сайтах санаторно-курортных учреждений, стоимость проживания с лечением и питание, сроком на 14 суток, в среднем, с учетом затрат на дорогу до и от санатория, стоит 100 000 руб. Например, санаторий «<данные изъяты>» НСО, категория «Стандартный», 1-местный номер, стоимостью 91 000 руб. (без дороги), санаторий <данные изъяты>, 75 600 руб. (без дороги), санаторий <данные изъяты>, 47 600 руб. (без дороги).

Также в связи с полученной травмой у истца сломаны <данные изъяты> зуба, которые необходимо лечить и делать имплантацию. При этом, согласно справке ООО «<данные изъяты>», стоимость услуг по имплантации составляет 135 000 руб., и 2 100 руб., снимки, всего необходимо 137 100 руб. Согласно справке серии № ФКУ «ГБ МСЭ по НСО Минтруда России Бюро медико-социальной экспертизы №, в связи с полученной травмой, истцу была установлена степень профессиональной трудоспособности 20%, на срок с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. В связи с чем, в настоящее время истец лишен возможности полноценно работать.

Таким образом, с ответчика подлежат взысканию расходы истца на приобретенные лекарственные препараты, по оплате услуг сиделки, а также на лечение зубов и санаторно-курортное лечение, что является необходимым для восстановления его здоровья, а всего в сумме 363 760,85 руб.

С учетом нравственных страданий истца, пережитой им физической боли, связанной с травмой, последующим лечением, его беспомощного состояния в течение длительного времени, нарушения полноценной возможности передвигаться в настоящее время, истец считает, что в счет компенсации морального вреда, с ответчика подлежит взысканию 1 000 000 руб.

В ходе судебного разбирательства после проведенной по делу судебно-медицинской экспертизы исковые требования были уточнены: истец просит взыскать с ответчика в счет дополнительных расходов на лечение - 163 760,85 руб. (лекарства и лечение зубов), в счет оплаты услуг помощницы - 100 000 руб., и компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб. Также представлено заявление о взыскании в пользу истца судебных расходов за услуги представителя в сумме 40 000 руб.

Уточненные требования мотивированы тем, что:

после выписки из стационара с ДД.ММ.ГГГГ на период гипсовой иммобилизации у истца имело место ограничение способности к самостоятельному передвижению, и в этот период он нуждался в бытовом уходе - «помощнице»;

по существу исполняемых обязанностей <данные изъяты> выполняла функции помощницы, поскольку функции сиделки гораздо шире, чем те, которые она выполняла, а именно: осуществляла помощь, связанную с активным передвижением, т.е. поход в магазин, аптеку, уборка, приготовление пищи, то есть совершение тех действий, в которых истец был ограничен. При этом, срок осуществления помощи истцу - с момента выписки из стационара и до снятия гипса. Согласно медицинским документам, после выписки явка к врачу была назначена на ДД.ММ.ГГГГ. На осмотре врач продлил гипсовую иммобилизацию еще на 4 недели. Затем явки были ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, гипсовая иммобилизация была сохранена. ДД.ММ.ГГГГ на приеме было осуществлено удаление одной спицы. Следующий прием был ДД.ММ.ГГГГ. Таким образом, помощница осуществляла свои функции лишь в период острой необходимости для истца, когда он не имел возможности самостоятельно передвигаться. В связи с тем, что эксперты подтверждают наличие нуждаемости истца в помощнице на период иммобилизации, считает, что требования о взыскании 100 000 руб. подлежат удовлетворению;

истцом были приобретены медицинские препараты всего на сумму 26 660,85 руб. Считает, что причинение вреда здоровью истца, в целом неблаготворно повлияло на весь организм, хронические заболевания могли войти в стадию обострения, что потребовало дополнительного лечения, а, соответственно, и расходов. В связи с чем, выполняя назначение лечащего врача и приобретая лекарства, истец осуществлял лечение в целом, поскольку заболевание «артроз» напрямую связан с суставами, а именно сустав и был поврежден у истца в результате несчастного случая. Очевидно, что перенесенное оперативное вмешательство, длительное отсутствие возможности нормально передвигаться могло стать причиной обострения хронического заболевания, что и повлекло дополнительные расходы, в связи с чем полагает, что заявленная сумма в размере 26 660,85 руб. подлежит взысканию в полном объеме;

в период рассмотрения дела истцу была выделена путевка, он прошел реабилитацию, в связи с чем в данной части исковых требований просил принять отказ, в виду добровольного удовлетворения его требования;

несмотря на выводы заключения экспертов о том, что нуждаемость истца в лечении зубов не находится в причинно-следственной связи с травмой, считает, что в данной части экспертиза проведена не надлежащим образом, поскольку эксперты исследовали только медицинские документы, без осмотра истца. Не понятно, как может соотноситься сломанный зуб в результате травмы с заболеванием «периодонтитом», в связи с чем просил взыскать в свою пользу 137 100 руб.;

согласно заключению экспертов, истцу был причинен вред здоровью средней тяжести. С учетом нравственных страданий истца, пережитой им физической боли, связанной с травмой, последующим лечением, его беспомощного состояния в течение длительного времени, нарушения полноценной возможности передвигаться в настоящее время (без трости), истец считает, что в счет компенсации морального вреда с ответчика подлежит взысканию 1 000 000 руб.

Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ производство по делу в части взыскания с ответчика расходов на санаторно - курортное лечение истца в размере 100 000 руб. прекращено в связи с отказом истца от иска в данной части.

Истец ФИО1 и его представитель – адвокат Захарова И.В. в судебном заседании заявленные требования, с учетом их уточнения, поддержали и просили удовлетворить. Истец ФИО1 также пояснил, что он оформляет инвалидность, на <данные изъяты> группу, он до сих пор не может работать, ходит немного, ноги до сих пор болят, лечит их, и из-за зуба плохо разговаривает на русском языке (когда зуб был, разговаривал по-русски 60-70 %), ухудшилось произношение, принимать пищу также трудно. Он живет один и ему некому помочь, было безвыходное положение, поэтому он нанимал человека (помощницу), и в больнице был в коляске, и после больницы 2 месяца – в коляске, из больницы до дома и обратно ездил на такси. Помощница помогала ему: еда, вода, покупала лекарство.

Представитель истца - адвокат Захарова И.В. в обоснование заявленного размера компенсации морального вреда, пояснила, что истец достаточно длительный период времени испытывал болевой синдром, о чем указывается в медицинских документах, и в настоящее время также испытывает болевой синдром, проходит определенное лечение; он был лишен возможности длительный период передвигаться и был вынужден обратиться к помощнице, которая оказывала помощь в приготовлении пищи, ходила в магазин, за таблетками и т.д., то есть, достаточно длительный период у него было беспомощное состояние, из-за этого он сильно переживал; переживание было также и из-за того, что ему пришлось обращаться за помощью к женщине. Также полагала, что заявленная сумма расходов на представителя является разумной и обоснованной.

Представитель ответчика АО «НМЗ им. Кузьмина» ФИО2 в судебном заседании, подержав доводы представленного отзыва, также пояснил, что по отношению к дополнительным расходам истца в виде медикаментов, затрат на лечение зубов, затрат на помощника и санаторное лечение, завод является ненадлежащим ответчиком. Изначально нуждаемость в дополнительных расходах должна подтверждаться индивидуальной программой реабилитации, истцом она изначально не представлена в материалы дела, но была представлена в материалы дела ОСФР, из которой видно, что нуждаемость в дополнительных расходах, в том числе, в расходах на помощницу и сиделку, установлена данной программой не была; проведенная по делу экспертиза скорректировала данную программу реабилитации и установила необходимость дополнительных средств, лекарственного обеспечения, непосредственно связанных с травмой, и на услуги помощницы в период гипсовой мобилизации, начало периода которой установлено ДД.ММ.ГГГГ, а окончание не установлено, при этом, в заключение эксперта упоминания о гипсовой мобилизации на обеих конечностях заканчивается ДД.ММ.ГГГГ. Таким образом, в дальнейшем, даже при движении на костылях, истец в услугах помощницы, либо сиделки не нуждался. Что касается потери (слома) зуба, то с учетом экспертного заключения, которым также установлено, что истец обладал хроническим пародонтитом, тот факт, что зубы были потеряны в результате травмы, истцом не доказан, в связи с чем связывать слом зуба с травмой – неправомерно. Заявленный размер компенсации морального вреда не отвечает той степени тяжести и тем последствиям, которые в данном случае произошли в результате несчастного случая, причиной которого является нарушение техники безопасности со стороны истца, и в таком размере не может быть удовлетворен. Кроме того, на размер компенсации должны повлиять такие факторы, как оказание материальной помощи истцу, которая была оказана истцу с задержкой, вызванной субъективным действиями непосредственно руководителя. Размер компенсации судебных расходов на оплату услуг представителя оставил на усмотрение суда. Также обратил внимание на то, что истец ФИО1 в настоящее время продолжает работать на предприятии, находится на больничном, то есть не является нетрудоспособным.

В судебное заседание представитель третьего лица ОСФР по Новосибирской области также не явился, был надлежащим образом извещен о дате и времени судебного разбирательства, просил о рассмотрении дела в отсутствие представителя ОСФР; представил возражение на исковое заявление, в котором просил о принятии решения на усмотрение суда.

Выслушав участников судебного разбирательства, заключение помощника прокурора Речкиной А.Е., полагавшей исковые требования, в части взыскания расходов по оплате услуг сиделки в размере 100 000 руб. и расходов на лечение зубов (имплантацию) в размере 137 100 руб., неподлежащими удовлетворению, в части взыскания расходов по оплате лекарственных средств и медикаментов, подлежащими удовлетворению в части компенсации расходов, только за приобретение медикаментов, а в части взыскания морального вреда, подлежащими удовлетворению с учетом установленных в судебном заседании обстоятельств причинения истцу травмы и в пределах суммы, отвечающей принципам соразмерности и разумности, исследовав материалы дела и представленные доказательства, а также допросив эксперта, суд находит заявленные требования подлежащими частичному удовлетворению. При этом суд исходит из следующего.

В соответствии с Конституцией Российской Федерации в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей (ч. 2 ст. 7), каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены (ч. 2 ст. 37), каждый имеет право на охрану здоровья (ч. 2 ст. 41), каждому гарантируется право на судебную защиту (ч. 1 ст. 46).

Из данных положений, в их взаимосвязи, следует, что каждый имеет право на справедливое и соразмерное возмещение вреда, в том числе и морального, причиненного повреждением здоровья вследствие необеспечения работодателем безопасных условий труда, а также имеет право требовать такого возмещения в судебном порядке.

В соответствии с ч. 1 ст. 21 Трудового кодекса Российской Федерации (далее - ТК РФ) работник имеет право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном ТК РФ, иными федеральными законами, обязательное социальное страхование в случаях, предусмотренных федеральными законами.

Согласно ч. 2 ст. 22 ТК РФ работодатель обязан соблюдать трудовое законодательство и иные нормативные правовые акты, содержащие нормы трудового права, локальные нормативные акты, условия коллективного договора, соглашений и трудовых договоров; обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда; осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами; возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены ТК РФ, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами РФ.

В соответствии со ст. 212 ТК РФ обязанность по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя. Работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов, обеспечить соответствующие требованиям охраны труда условия труда на каждом рабочем месте, не допускать к работе лиц, не прошедших в установленном порядке обучение и инструктаж по охране труда, стажировку и проверку знаний требований охраны труда, организовать контроль за состоянием условий труда на рабочих местах.

Согласно ч. 1 ст. 219 ТК РФ каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, а также гарантии и компенсации, установленные в соответствии с данным Кодексом, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда.

Таким образом, основанием ответственности работодателя за вред, причиненный здоровью работника при исполнении трудовых обязанностей, является вина в не обеспечении им безопасных условий труда, при этом обязанность доказать отсутствие своей вины в причинении вреда здоровью работника лежит на работодателе.

Исходя из положений ст. 212 ТК РФ, работодатель считается виновным в возникновении у работника профессионального заболевания, если не докажет иное.

Порядок и условия возмещения морального вреда работнику определены ст. 237 ТК РФ, согласно которой моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Согласно разъяснению, содержащемуся в п. 63 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», в соответствии со ст. 237 названного Кодекса компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба. Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Из содержания данных положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, в их взаимосвязи следует, что в случае спора размер компенсации морального вреда определяется судом по указанным выше критериям.

В силу ч. 1 ст. 1064 ГК РФ ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Согласно ч. 1 ст. 1079 ГК РФ юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего.

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В силу ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса. Моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации в случаях, предусмотренных законом. Компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда.

Согласно ч. 2 ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего

Как следует из разъяснений, содержащихся в п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. При этом суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда (абз. 2 настоящего пункта).

Таким образом, право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» в пункте 25 разъяснил, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (п. 26 Постановления).

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 27 названного Постановления, тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (п. 28 Постановления).

При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (п. 2 ст. 1101 ГК РФ).

В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (ст. 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем, исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении (п. 30 постановления Пленума «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Как следует из разъяснений, содержащихся в п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда.

При этом суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда (абз. 2 п. 32 вышеуказанного Постановления).

Таким образом, право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда.

Согласно п. 46 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33, работник в силу статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя (незаконным увольнением или переводом на другую работу, незаконным применением дисциплинарного взыскания, нарушением установленных сроков выплаты заработной платы или выплатой ее не в полном размере, неоформлением в установленном порядке трудового договора с работником, фактически допущенным к работе, незаконным привлечением к сверхурочной работе, задержкой выдачи трудовой книжки или предоставления сведений о трудовой деятельности, необеспечением безопасности и условий труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда, и др.).

При разрешении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья или смертью работника при исполнении им трудовых обязанностей вследствие несчастного случая на производстве суду в числе юридически значимых для правильного разрешения спора обстоятельств надлежит установить, были ли обеспечены работодателем работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности. Бремя доказывания исполнения возложенной на него обязанности по обеспечению безопасных условий труда и отсутствия своей вины в необеспечении безопасности жизни и здоровья работников лежит на работодателе, в том числе если вред причинен в результате неправомерных действий (бездействия) другого работника или третьего лица, не состоящего в трудовых отношениях с данным работодателем.

В п. 47 вышеуказанного Постановления разъяснено, что суду при определении размера компенсации морального вреда в связи с нарушением работодателем трудовых прав работника необходимо учитывать, в числе других обстоятельств, значимость для работника нематериальных благ, объем их нарушения и степень вины работодателя. В частности, реализация права работника на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации) предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав: на справедливую оплату труда, на отдых, на безопасные условия труда, на социальное обеспечение в случаях, установленных законом, и др.

Размер компенсации морального вреда, присужденный к взысканию с работодателя в случае причинения вреда здоровью работника вследствие профессионального заболевания, причинения вреда жизни и здоровью работника вследствие несчастного случая на производстве, в том числе в пользу члена семьи работника, должен быть обоснован, помимо прочего, с учетом степени вины работодателя в причинении вреда здоровью работника в произошедшем несчастном случае.

В соответствии с п. 2 ст. 1 Федерального закона «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» права застрахованных лиц на возмещение вреда, осуществляемое в соответствии с законодательством Российской Федерации, в части, превышающей обеспечение по страхованию, производимое на основании данного Федерального закона, не ограничиваются: работодатель (страхователь) несет ответственность за вред, причиненный жизни или здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей в порядке, закрепленном гл. 59 ГК РФ.

Эта позиция подтверждается разъяснениями в п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10.03.2011 № 2 «О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний».

Согласно п. 1 ст. 1085 ГК РФ при причинении гражданину увечья или ином повреждении его здоровья возмещению подлежит утраченный потерпевшим заработок (доход), который он имел либо определенно мог иметь, а также дополнительно понесенные расходы, вызванные повреждением здоровья, в том числе расходы на лечение, дополнительное питание, приобретение лекарств, протезирование, посторонний уход, санаторно-курортное лечение, приобретение специальных транспортных средств, подготовку к другой профессии, если установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение.

В пп. «б» п. 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что в объем возмещаемого вреда, причиненного здоровью, включаются расходы на лечение и иные дополнительные расходы (расходы на дополнительное питание, приобретение лекарств, протезирование, посторонний уход, санаторно-курортное лечение, приобретение специальных транспортных средств, подготовку к другой профессии и т.п.). Судам следует иметь в виду, что расходы на лечение и иные дополнительные расходы подлежат возмещению причинителем вреда, если будет установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение. Однако если потерпевший, нуждающийся в указанных видах помощи и имеющий право на их бесплатное получение, фактически был лишен возможности получить такую помощь качественно и своевременно, суд вправе удовлетворить исковые требования потерпевшего о взыскании с ответчика фактически понесенных им расходов.

Таким образом, из приведенных положений Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению, а также правовой позиции Конституционного Суда РФ (постановление КС РФ от 25.06.2019 № 25-П) следует, что в случае причинения вреда здоровью гражданина расходы на его лечение и иные понесенные им дополнительные расходы, вызванные повреждением здоровья, подлежат возмещению такому гражданину (потерпевшему) причинителем вреда или иным лицом, на которого в силу закона возложена такая обязанность, при одновременном наличии следующих условий: нуждаемости потерпевшего в этих видах помощи и ухода, отсутствии права на их бесплатное получение, наличии причинно-следственной связи между нуждаемостью потерпевшего в конкретных видах медицинской помощи и ухода и причиненным его здоровью вредом. При доказанности потерпевшим, имеющим право на бесплатное получение необходимых ему в связи с причинением вреда здоровью видов помощи и ухода, факта невозможности получения такого рода помощи качественно и своевременно на лицо, виновное в причинении вреда здоровью, или на лицо, которое в силу закона несет ответственность за вред, причиненный здоровью потерпевшего, может быть возложена обязанность по компенсации такому потерпевшему фактически понесенных им расходов.

В соответствии с ч. 1 ст. 56 ГПК РФ предусмотрено, что каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

Судом установлено, что с ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 состоит в трудовых отношениях с АО «Новосибирский металлургический завод им. Кузьмина» в должности <данные изъяты>, что подтверждается соответствующими приказами, трудовым договором (т. 1 л.д. 18-19, 20).

ФИО1 с требованиями охраны труда был ознакомлен, прошел вводный инструктаж и инструктаж на рабочем месте, прошел обучение и стажировку, что следует из акта № о несчастном случае на производстве (т. 1 л.д. 22-24). Данные обстоятельства истцом в судебном заседании также не оспорены.

ДД.ММ.ГГГГ в период работы у ответчика АО «НМЗ им. Кузьмина» с истцом ФИО1 произошел несчастный случай на производстве при следующих обстоятельствах: ДД.ММ.ГГГГ в 10-10 час. ФИО1 работал в смене с 08-00 час. до 20-00 час. по распоряжению старшего мастера складского комплекса бригада, в которой он состоял, производила работу по погрузке металлопродукции в автомашины, при помощи электромостового крана, старший стропальщик из числа работников старшим мастером назначен не был; в процессе работы появилась необходимость погрузки одной трубы размером 140*140 мм., толщиной 8 мм., длиной 12 м., для отделения которой один из стропальщиков бригады <данные изъяты> при помощи монтажки приподнял один край верхней крайней трубы пакета, завел подстропник и дал команду машинисту крана <данные изъяты>. приподнять груз. После поднятия одного края трубы ФИО1, находясь сбоку пакета, попытался завести строп, но, так как высоты подъема не хватило для зацепки груза по центру тяжести, <данные изъяты>., находившийся с торца пакета, попытался отвести трубу монтажкой. В результате труба, находящаяся в неустойчивом положении, упала с пакета и при падении слетела с подстропника и упала на обе ноги ФИО1 Фельдшер предприятия сделала обезболивающий укол пострадавшему, была вызвана скорая помощь, которой ФИО1 был госпитализирован ГБУЗ НСО <данные изъяты>».

Как следует из медицинского заключения ГБУЗ НСО «<данные изъяты>» о характере полученных повреждений здоровья в результате несчастного случая на производстве и степени их тяжести от ДД.ММ.ГГГГ, у ФИО1 диагноз и код диагноза по <данные изъяты>)». Согласно схеме определения степени тяжести повреждения здоровья при несчастных случаях на производстве, указанное повреждение относится к категории – легкая. На момент поступления этиловый спирт в крови не обнаружен.

Согласно справке ГБУЗ НСО «<данные изъяты>» №, ФИО1 находился на лечении в травматологическом отделении с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ с диагнозом – <данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ комиссией АО «НМЗ им. Кузьмина» по результатам проведения расследования несчастного случая составлен АКТ № о несчастном случае на производстве, согласно которому причинами несчастного случая являются прочие причины (код 015), выразившиеся в том, что: основная - <данные изъяты> ФИО1 нарушил требования безопасности труда - при погрузке длинномерных грузов – при строповке металлической трубы, находился сбоку пакета, тем самым нарушил п. 3.63.12 ИОТ-17-27-2021 «Инструкцию по охране труда для работников, занятых на погрузочно-разгрузочных работах и меры безопасности при транспортировке различных грузов на автомобильном транспорте»: «При загрузке и штабелировании длинномерных грузов стропальщик должен находится со стороны торцов грузов и направлять их крючком или привязанными в грузу веревками»; сопутствующая – стропальщик <данные изъяты> нарушил требования безопасности труда при строповке грузов – попытался отвести приподнятую на подстропнике трубу монтажкой для заведения стропа, в результате чего она упала с пакета и при падении слетела с подстропника и упала ФИО1 на ноги, тем самым нарушил п. 3.3 ПИОТ-17-5-2021 «Производственная инструкция (по охране труда) для стропальщиков»: «После зацепки груза стропальщик обязан убедится, что груз застропен, зацеплен надежно, люди в опасной зоне отсутствуют». Лица, допустившие нарушение требований охраны труда: стропальщики ФИО1, <данные изъяты>., а также старший мастер <данные изъяты>. и начальник складского комплекса <данные изъяты>., в действиях которых отсутствовал требуемый уровень контроля за соблюдением правил охраны труда и промышленной безопасности. Факт грубой неосторожности пострадавшего ФИО1 не установлен.

В настоящее время ФИО1 продолжает являться работником АО «НМЗ им. Кузьмина» и в связи с полученной производственной травмой до настоящего времени находится на больничном.

Работодателем АО «НМЗ им. Кузьмина» ДД.ММ.ГГГГ на основании служебной записки начальника складского комплекса ФИО1, получившему производственную травму, была произведена выплата материальной помощи для оплаты имплантов (стоимость двух имплантов) в размере 57 400 руб., что подтверждено ведомостью на пополнение счетов сотрудников (матпомощь по заявлению) и платежным поручением № от ДД.ММ.ГГГГ.

Согласно справкам ГБУЗ НСО «ГНОКБ», ФИО1 находился на консультативном (амбулаторном приеме у врача-травмотолога-ортопеда: с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ - диагноз <данные изъяты> в условиях ОМС, рекомендовано: хождение с дозированной нагрузкой на костылях до 50% от массы тела, удаление спицы <данные изъяты>, рентген контроль через 4 недели; с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ диагноз <данные изъяты>, даны рекомендации, в том числе по приему медицинских препаратов.

Из справки ВК № от ДД.ММ.ГГГГ, выданной ФИО1, следует, что ему по заключению ВК в связи с полученной ДД.ММ.ГГГГ производственной травмой необходимо санаторно-курортное лечение.

Как следует из справки серии МСЭ №, выданной ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 была установлена степень утраты профессиональной трудоспособности – 20% с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ, в связи с несчастным случаем на производстве ДД.ММ.ГГГГ, а также выдана программа реабилитации пострадавшего в результате несчастного случая на производстве и профессионального заболевания, которой установлено: нуждаемость в мероприятиях по реабилитации - санаторно-курортное лечение продолжительностью 21 день в период ДД.ММ.ГГГГ-ДД.ММ.ГГГГ; продолжение профессиональной деятельности возможно при изменении условий труда в оптимальных допустимых условиях; в сопровождении для получения отдельных видов мероприятий, связанных с реабилитацией, не нуждается.

В соответствии с приказами Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации, ФИО1 в связи с повреждением здоровья вследствие несчастного случая, произошедшего ДД.ММ.ГГГГ в период работы в АО «НМЗ им. Кузьмина», были назначены: единовременная страховая выплата в размере 28 253,51 руб. - не позднее истечения ДД.ММ.ГГГГ; ежемесячная страховая выплата в сумме 7 700,23 руб., которую производить с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ; выплата недополученной за период с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ суммы обеспечения по страхованию в размере 9 323,12 руб. – не позднее истечения ДД.ММ.ГГГГ.

Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ с целью проверки доводов истца и по ходатайству стороны истца, по делу была назначена судебно-медицинская экспертиза.

Согласно выводам заключения судебно-медицинской экспертизы № ДД.ММ.ГГГГ, проведенной ГБУЗ НСО «<данные изъяты>», у ФИО1 при обращении ГБУЗ <данные изъяты> после «несчастного случая на производстве от ДД.ММ.ГГГГ.» имелись следующие телесные повреждения нижних конечностей: <данные изъяты>. Указанные повреждения повлекли за собой временную нетрудоспособность продолжительностью свыше трех недель (более 21 дня), оцениваются как средней тяжести вред здоровью, по признаку - длительного расстройства здоровья (п.7.1. II раздела «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» - Приложение к приказу М3 и СР РФ от 24.04.08 №194н);

после выписки из стационара на период гипсовой иммобилизации у ФИО1 имело место ограничение способности к самостоятельному передвижению, и в этот период он нуждался в бытовом уходе - «помощница». Учитывая характер полученной травмы, у ФИО1 имелась возможность (способность) к самообслуживанию, и в условиях сиделки он не нуждался;

по поводу полученной травмы ФИО1 нуждался в следующих медикаментах (согласно назначениям врачей): анальгетики (<данные изъяты>), гастропротекторы (<данные изъяты>), антикоагулянты (<данные изъяты>), витамины (<данные изъяты>), мазь <данные изъяты>. На рентгенограммах <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ (через три месяца после травмы) у ФИО1 определяется рентгенологическая картина деформирующего <данные изъяты>., то есть данное заболевание (учитывая его характер) имелось у пациента до травмы, и следовательно необходимость назначения медикаментов от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ по поводу «<данные изъяты>» была связана с имеющимся заболеванием, а не «с полученной травмой на производстве»;

согласно представленной в материалах дела «Программы реабилитации пострадавшего в результате несчастного случая на производстве и профессионального заболевания» на имя ФИО1 (Бюро медико-социальной экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ), «... ФИО1 нуждается в санаторно-курортном лечении по профилю: Болезни костно-мышечной системы и соединительной ткани»;

согласно представленным медицинским документам ФИО1, находясь на лечении по поводу имеющейся травмы стоп в стационаре ГКБУЗ <данные изъяты>, ДД.ММ.ГГГГ при консультации кардиолога сообщил «что во время травмы также получил удар по нижней челюсти от балки, на которую упал, при этом сломался зуб». В дальнейшем при осмотре челюстно-лицевым хирургом ДД.ММ.ГГГГ пациент предъявлял жалобы на боли в передних зубах при приеме пищи. Объективно было отмечено: «<данные изъяты> цвета». Установлен диагноз: <данные изъяты>. Учитывая вышеизложенные данные и обстоятельства получения травмы, указанные ФИО1 в исковом заявлении «...труба... слетела с подстропника и упала на обе ноги истцу...», а также принимая во внимание отсутствие у ФИО1 при поступлении в стационар ДД.ММ.ГГГГ повреждений в области лица, кровоизлияний на слизистой оболочке полости рта, можно сделать вывод, что «необходимость лечения трех сломанных передних зубов» не состоит «в причинной связи с несчастным случаем на производстве».

Данное экспертное заключение соответствует требованиям, предусмотренным ст. ст. 85, 86 ГПК РФ. Нарушений процедуры проведения экспертизы, предусмотренной положениями Федерального закона Российской Федерации от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», свидетельствующих о недостоверности данного экспертного заключения, судом не установлено. Экспертное заключение мотивированное, дано специалистами, имеющими соответствующую медицинскую квалификацию. Данное заключение содержит подробные и обоснованные ответы на поставленные вопросы, в обоснование выводов экспертами приведены соответствующие данные из предоставленных в распоряжение экспертов материалов, эксперты основывались на исходных объективных данных, проведена лицами, которые были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, комиссией экспертов, которые обладают специальными познаниями в области медицины, имеют большой опыт работы в данной области, в связи с чем, суд не находит оснований не доверять данному заключению.

Сторонами указанное заключение эксперта также не оспорено.

Допрошенная в судебном заседании по ходатайству стороны истца эксперт ГБУЗ НСО «<данные изъяты>» <данные изъяты> показала, что истец ФИО1 нуждался в услугах помощницы на период гипсовой мобилизации обеих конечностей, исходя из представленных медицинских документов до ДД.ММ.ГГГГ, иного документального подтверждения гипсовой мобилизации не имеется; с момента, когда ему рекомендовали ходить на костылях, он уже имел возможность самостоятельного передвижения, с этого периода помощница не требуется;

по поводу медикаментов: при получении травмы пострадавшим нужно лечение именно травмы; истцу было проведено стационарное, в том числе, оперативное лечение, и в последующем при выписке ДД.ММ.ГГГГ были рекомендованы препараты, анальгетики для снятия боли, гастропротекторы для защиты слизистой желудка при длительном применении анальгетиков, антикоагулянты требуются для того, чтобы не было тромбозов при гипсовой мобилизация конечностей. Антацидный комплекс выписывают при наличии изжоги, которая вызывается имеющимся заболеванием (повышенная кислотность или язвенная болезнь или желудочный рефлюкс). Прием таблеток, которые были назначены истцу в связи с травмой, не могли это вызвать, это заболевание, имеющееся у истца, в прямой причинно-следственной связи с травмой не состоит;

по поводу зубов: экспертиза проведена по медицинским документам, эксперты основываются на данных из медицинских документов, однако, документов, которые бы связывали имеющиеся изменения зубов с травмой, не имеется. Более того, истец поступил в стационар 16 марта, а жаловаться на зубы начал только 24 марта, причем при осмотре кардиолога. При этом, когда сам потерпевший описывал обстоятельства получения травмы, нигде ничего не указано про зубы, при этом у истца имеется хроническое заболевание, связанное с зубами, в связи с чем нет никаких оснований, чтобы связать изменения повреждения зубов с имеющейся травмой; объективных критериев, позволяющих установить связь, не имеется.

В соответствии с исковым заявлением и пояснениями стороны истца, в связи с полученной им травмой в результате несчастного случая на производстве, он пережил физическую боль, проходил длительное лечение в связи с полученной им травмой, находился в беспомощном состоянии в течение длительного времени, в настоящее время также он лишен полноценной возможности передвигаться (без трости), что ограничивает его трудоспособность и причиняет ему физические и нравственные страдания.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд исходит из того, что в связи с производственной травмой истец испытал сильную физическую боль, длительное время был нетрудоспособен, до сих пор испытывает болевые ощущения в связи с полученной производственной травмой, в связи с чем он до настоящего времени испытывает физические и нравственные страдания.

При указанных обстоятельствах, учитывая наличие установленной актом о несчастном случае на производстве вины истца (нарушение требований безопасности труда при погрузке длинномерных грузов) в получении им производственной травмы ДД.ММ.ГГГГ, процент утраты его трудоспособности (20%), а также степень причиненного вреда здоровью (средней тяжести), суд считает необходимым определить компенсацию морального вреда, подлежащую взысканию с ответчика в пользу истца вследствие причинения вреда здоровью в результате несчастного случая на производстве в размере 300 000 руб.

Данный размер компенсации морального вреда суд считает разумным и достаточным при установленных обстоятельствах и представленных сторонами доказательствах.

Что касается исковых требований о взыскании в пользу истца расходов, связанных с оплатой услуг помощницы в размере 100 000 руб. (ежемесячно по 20 000 руб. за период с ДД.ММ.ГГГГ - ДД.ММ.ГГГГ), в подтверждение чему истцом представлена расписка ФИО3, выданная ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 94) в том, что она ухаживала за ФИО1, так как у него были сломаны 2 ноги, что он ей каждый месяц оплачивал за уход за ним 20 000 руб. в течение 5 месяцев с апреля по август, то суд находит данные требования подлежащими частичному удовлетворению, а именно в размере 50 000 руб., за период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, в течение которого, как установлено в судебном заседании из представленных и исследованных доказательств, истец нуждался в посторонней помощи. Доказательств необходимости оказания услуг помощницы после ДД.ММ.ГГГГ истцом в материалы дела не представлено.

Заявленные исковые требования о взыскании расходов на лечение зубов (их имплантацию) в связи с полученной производственной травмой (сломаны 3 передних зуба) в размере 137 100 руб. суд находит не подлежащими удовлетворению, поскольку из заключения судебно-медицинской экспертизы №-К ДД.ММ.ГГГГ установлено, что получение повреждений зубов истца не состоит в причинно-следственной связи с полученной им травмой на производстве. При этом суд также принимает во внимание оказанную работодателем истцу материальную помощь на приобретение имплантатов.

Исковые требования о взыскании 26 660,85 руб. в счет возмещения расходов на приобретение медицинских препаратов, суд, оценив представленные медицинские документы, учитывая заключение экспертов и пояснения эксперта в судебном заседании, находит подлежащими удовлетворению в размере 9 649,35 руб. – в части расходов истца на приобретение тех медицинских препаратов, которые с учетом их назначения находятся во взаимосвязи с полученной травмой на производстве.

Исходя из установленных фактических обстоятельствах дела, вышеуказанные расходы, несмотря на доводы представителя ответчика, подлежат взысканию именно с работодателя ФИО1 - с ответчика АО «Новосибирский металлургический завод им. Кузьмина».

Частью 1 ст. 98 ГПК РФ установлено, что стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано. Судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела (ч.1 ст. 88 ГПК РФ).

Согласно ч.1. ст.100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Истцом для восстановления своего права были понесены расходы по оплате услуг представителя в размере 40 000 руб., что подтверждается квитанциями № от ДД.ММ.ГГГГ на сумму 15 000 руб. и № от ДД.ММ.ГГГГ на сумму 25 000 руб., согласно которым ФИО1 оплачено адвокату Захаровой И.В. по соглашению от ДД.ММ.ГГГГ всего 40 000 руб. (составление иска, представительство в суде, составление ходатайств и пояснений по гражданскому делу по иску ФИО1 к АО «НМЗ им. Кузьмина»).

Суд, основываясь на материалах дела, учитывая конкретные обстоятельства, считает, что заявленная сумма расходов на оплату юридических услуг является разумной и подлежит взысканию с ответчика в полном объеме.

Принимая во внимание, что на основании ч. 1 ст. 103 ГПК РФ истец при обращении в суд был освобожден от уплаты государственной пошлины, суд считает необходимым взыскать с ответчика в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 руб. за требование неимущественного характера (о компенсации морального вреда), и, с учетом положений ст. 198 ГПК РФ, исходя из размера удовлетворенных исковых требований, государственную пошлину в размере 1 319,30 руб.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

решил:

исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с акционерного общества «Новосибирский металлургический завод им. Кузьмина» (ОГРН №) в пользу ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (вид на жительство иностранного гражданина №) компенсацию морального вреда, вследствие причинения вреда здоровью в результате несчастного случая на производстве, в размере 300 000 руб., расходы на оплату услуг помощницы в размере 50 000 руб., 9 649,35 руб. - в счет возмещения расходов на приобретение медицинских препаратов, а также 40 000 руб. в качестве расходов на оплату услуг представителя.

Взыскать с акционерного общества «Новосибирский металлургический завод им. Кузьмина» (ОГРН №) государственную пошлину в доход местного бюджета в размере 1 619,30 руб.

Решение может быть обжаловано в Новосибирский областной суд в течение одного месяца с момента составления мотивированного решения путем подачи апелляционной жалобы через Мошковский районный суд Новосибирской области.

Мотивированное решение составлено 04 декабря 2024 года.

Председательствующий О.Н. Кулинич