Решение № 2-2664/2018 2-2664/2018 ~ М-920/2018 М-920/2018 от 27 мая 2018 г. по делу № 2-2664/2018

Дело № 2-2664/18 28 мая 2018 года


Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Невский районный суд Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего судьи Хвещенко Е.Р.,

с участием прокурора Войтюк Е.И.,

при секретаре Орловой К.Е.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда,

у с т а н о в и л:

ФИО1 обратилась в Невский районный суд Санкт-Петербурга с вышеуказанным исковым заявлением, в котором просит взыскать с ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 1000000 рублей.

В обоснование заявленных требований истица указала, что состояла в зарегистрированном браке с ФИО 1 погибшим в результате дорожно-транспортного происшествия от 8 октября 2012 года. Истица полагает, что лицом, виновным в смерти ФИО 1 является ответчик ФИО2, управлявший в момент ДТП автомобилем «Фольксваген» <данные изъяты>. По мнению истицы ответчик ФИО2 при управлении транспортным средством не соблюдал дистанции до впереди идущего транспортного средства, а также выбрал скорость движения, которая не позволила своевременно отреагировать при возникновении опасности на дороге, применить экстренное торможение и избежать наезда на пешехода. Смерть мужа причинила истице нравственные страдания, в результате которых ухудшилось ее состояние здоровья.

В судебном заседании представитель истицы на удовлетворении исковых требований настаивал.

Представитель ответчика в судебном заседании возражала против удовлетворения исковых требований, ссылаясь на отсутствие вины ФИО2 в ДТП и наличие грубой неосторожности в действия ФИО 1. В случае удовлетворения исковых требований просила уменьшить размер денежной компенсации морального вреда, указав его завышенный характер, материальное положение ответчика.

Выслушав лиц, явившихся в судебное заседание, изучив и оценив представленные дело доказательства, учитывая заключение прокурора, полагавшую, что исковые требования обоснованы по праву и подлежат удовлетворению в размере 250000 рублей, суд пришел к выводу о частичном удовлетворении исковых требований.

В силу ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В соответствии с п. 1 ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации, юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 ГК РФ.

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

Согласно п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Из материалов дела следует, что ФИО 1 и ФИО1 состояли в зарегистрированном браке с 22 июля 1978 года, проживали совместно по адресу регистрации: Санкт-Петербург, <адрес> (л.д. 6).

Согласно материалам уголовного дела № 594044, возбужденного 17 декабря 2012 года УРППБД ГСУ ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, 8 октября 2012 года на кольцевой автодороге (КАД) в направлении от пр. Культуры к ул. Руставели в Калининском районе Санкт-Петербурга произошло дорожно-транспортное происшествие, в результате которого наступила смерть пешехода ФИО 1 Смерть ФИО 1 наступила в результате взаимодействия с источником повышенной опасности – автомобилем «Фольксваген» г.р.з. <данные изъяты> под управлением водителя ФИО2

Постановлением следователя 1 отдела УРППБД ГСУ ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 признана потерпевшей по уголовному делу № 594044 (л.д. 82 уголовного дела).

Постановлением от 16 мая 2013 года следователь 1 отдела УРППБД ГСУ ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области отказано в возбуждении уголовного преследования в отношении ФИО2 по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ (л.д. 148 уголовного дела).

Из содержания постановления следует, что дорожно-транспортное происшествие произошло в результате нарушения неустановленным водителем п. 8.1. ПДД, так как он, следуя по Кольцевой автодороге (КАД) Санкт-Петербурга в крайней левой полосе на 29 км. + 700 м. произвел резкое, без включения сигналов поворота, перестроение в соседний ряд, в связи с чем не позволил водителю ФИО2, следующему за неустановленным автомобилем, своевременно обнаружить пешехода ФИО 1., находившегося в крайне левой полосе КАД и устанавливающего знак аварийной остановки, в результате чего автомобиль «Фльксваген» произвел на него наезд. В соответствии с заключением судебной автотехнической экспертизы № от 23 апреля 2013 года с технической точки зрения в действиях водителя ФИО2 не усматривается несоответствий требованиям ПДД РФ. С технической точки зрения версия водителя ФИО2 состоятельная. Водитель ФИО2 не располагал технической возможностью избежать наезда на пассажира. Вместе с тем, в действия водителя ФИО2 усматривается нарушение п. 2.5 ПДД РФ, так как он скрылся с места происшествия, то есть совершил административное правонарушение.

Из протокола опроса ФИО2 от 16 ноября 2012 года следует, что 8 октября 2012 года, он, управляя автомобилем «Фольксваген», двигался по КАД Санкт-Петербурга в направлении от пр. Культуры к пр. Бутлерова. Двигался в интенсивном потоке попутного транспорта различного вида и типа, автомобили двигались во всех рядах со скоростью потока порядка 100-110 км.ч. ФИО2 двигался во втором ряду за автомобилем «Тойота». Автомобиль двигался впереди на достаточном расстоянии, примерно 30 метров. Автомобиль «Тойота» включил сигнал левого поворота и стал перестраиваться в крайний левый ряд, так как впереди него двигался легковой автомобиль но с меньшей скоростью. ФИО2 последовал за ним, одновременно включив сигнал поворота и перестроившись с ним в левый ряд. Проехав в левом ряду небольшое расстояние, вышеуказанный автомобиль без включения сигналов правого поворота резко перестроился обратно, не снижая скорости. ФИО2 не успел ничего предпринять, как ему открылся вид на стоявшие с включенной аварийной сигнализацией автомобили, а именно заднюю часть автомобиля «Шкода Ети». ФИО2 предпринял экстренное торможение и посмотрел направо, чтобы перестроиться правее, в соседний ряд. При этом расстояния было достаточно, чтобы не совершить наезд на аварийные автомобили. Примерно в этот момент, ФИО2 заметил, что по середине крайнего левого ряда, спиной к нему, при этом закрывая собою знак аварийной остановки, сидит человек. ФИО2 не успел ничего предпринять, резко вывернул руль вправо, но расстояния не хватило и передней левой частью своего автомобиля произошел наезд на пешехода. После чего у автомобиля ФИО2 вывернуло колесо от резкого поворота до упора и бокового скольжения и он пересек таким образом все полосы КАД и остановился, ударившись о правый отбойник. Расстояние от пешехода до задней части автомобиля и от автомобиля до пешехода, когда открылась на него видимость, было явно недостаточным, чтобы избежать наезда на пешехода. После произошедшего ФИО2 и ФИО 2., находившаяся в момент ДТП в автомобиле под управлением ФИО2, покинули место происшествия.

Согласно заключению специалиста № 130-АТЭ/2013 от 13 июня 2013 года, данному по результатам автотехнического исследования по заказу истицы ФИО1, в сложившейся дорожно-транспортной ситуации водитель ФИО2, должен был действовать в соответствии с требованиями п.п. 9.10, 10.1 и 10.3 ПДД РФ, его действия не соответствовали требованиям п.п. 9.10, 10.1 и 10.3 ПДД РФ. В данной дорожно-транспортной ситуации при неукоснительном выполнении указанный требований ПДД РФ, ФИО2 имел бы техническую возможность избежать наезда на пешехода (л.д. 167-171 уголовного дела).

Названное заключение специалиста не может быть принято судом как допустимое и относимое доказательство, поскольку является лишь частным мнением отдельного специалиста, компетенция которого суду не известна.

В силу ч. 3 ст. 188 ГПК РФ, специалист дает суду консультацию в устной или письменной форме, исходя из профессиональных знаний, без проведения специальных исследований, назначаемых на основании определения суда.

Эти разъяснения могут касаться уточнения рода или вида назначаемой экспертизы, выбора эксперта (судебно-экспертного учреждения), содержания вопросов эксперту и принципиальной возможности их решения, связанной с состоянием объектов исследования, полнотой и качеством представленных материалов, уровнем разработанности методического обеспечения, необходимого для решения экспертных задач.

В соответствии со ст. 55 ГПК РФ доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов. Доказательства, полученные с нарушением закона, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу решения суда.

В силу ч. 1 ст. 79 ГПК РФ при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу. Проведение экспертизы может быть поручено судебно-экспертному учреждению, конкретному эксперту или нескольким экспертам.

В силу ст. 60 ГПК РФ обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.

Представленное истцом заключение специалиста проведено не в рамках судебного разбирательства, фактически данное заключение является письменной консультацией специалиста, сторона ответчика не имела возможности присутствовать при проведении консультации, ставить перед специалистом вопросы, кроме того, специалист не был предупрежден об уголовной ответственности.

В соответствии с заключением экспертов № 5/Э/А/1626-13 от 28 января 2014 года, данным экспертами экспертно-криминалистического центра ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области на основании постановления старшего следователя 1-го отдела УРППБД ГСУ ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области от ДД.ММ.ГГГГ, водителю автомобиля «Фольксваген» <данные изъяты> в данной дорожно-транспортной ситуации следовало руководствоваться требованиями п. 10.1 в ч. 2 ПДД РФ. С технической точки зрения, при заданных исходных данных, в действиях водителя автомобиля «Фольксваген» несоответствие требованиям п. 10.1 в части 2 ПДД РФ не усматривается. Водитель автомобиля «Фольксваген» при движении со скоростью 100-110 км.ч., в данных дорожных условиях не располагал технической возможность предотвратить наезд на пешехода путем применения экстренного торможения, так как остановочный путь автомобиля был больше рассмотрения удаления от места наезда в момент возникновения опасности для движения в дорожных условиях. Скорость движения автомобиля «Фольксваген» к моменту начала торможения, соответствующая оставленному на месте происшествия следу торможения на «юз», составляла более 84 км.ч. (л.д. 196-201 уголовного дела).

Заключение экспертов от 28 января 2014 года об отсутствии в действиях водителя ФИО2 нарушений правил дорожного движения, повлекших смерть пешехода, дано экспертами по версии водителя ФИО2, состоятельность которой с технической точки зрения подтверждена заключением эксперта ФБУ «Северо-Западный региональный центр судебной экспертизы» № 1200/09-1 от 23 апреля 2013 года, которым также подтверждено отсутствие в действиях водителя ФИО2 нарушения требований ПДД РФ, отсутствие технической возможности избежать наезда на пешехода (л.д. 140 уголовного дела).

Таким образом, экспертными заключениями ФБУ «Северо-Западный региональный центр судебной экспертизы» и экспертно-криминалистического центра ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, оснований не доверять которым у суда не имеется, так как они выполнены экспертами в рамках уголовного дела, предупрежденными следователем об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, при этом экспертные учреждения выбраны следователем, то есть лицом не заинтересованным в исходе дела, тогда как представленное истицей заключение дано выбранным ею же специалистом, подтверждено отсутствие вины ответчика ФИО2 в дорожно-транспортном происшествии от 8 октября 2012 года, повлекшем смерть ФИО 1 Доказательств иного истцом в материалы дела не представлено, ходатайство о назначении в рамках гражданского дела судебной трасолого-автотехнической экспертизы не заявлено, хотя такое право было разъяснено судом.

Вместе с тем, так как смерть ФИО 1. наступила в результате взаимодействия с источником повышенной опасности – автомобилем «Фольксваген» <данные изъяты> под управлением водителя ФИО2, что последним в ходе разбирательства дела не оспаривалось, при этом убедительных и бесспорных доказательств того, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего, как и доказательств грубой неосторожности самого потерпевшего ответчиком в нарушение требований ст. 56 ГПК РФ суду не представлено, требование ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда, причиненного в результате смерти ФИО 1., обоснованно по праву. При этом суд учитывает, что переживания истицы, связанные с гибелью близкого человека являются нравственными страданиями, а сам факт семейно-брачных отношений и факт преждевременной гибели супруга подтверждает наличие таких страданий.

В силу положений ст. ст. 151, 1099, 1100, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации при определении размера компенсации морального вреда необходимо учитывать характер причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, степень вины ответчика, его материальное положение и другие конкретные обстоятельства дела, влияющие на решение суда по предъявленному иску. Во всех случаях при определении размера компенсации вреда должны учитываться требования справедливости и соразмерности.

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу истицы, суд исходит из степени нравственных и физических страданий ФИО1, которая состояла в браке с погибшим более 30 лет, проживала с ним по одному адресу, согласно объяснениями истицы, любила мужа и была к нему сильно привязана, находилась на его иждивении в силу своего пенсионного возраста, а также из того, что смерть ФИО 1. наступила в отсутствие вины ФИО2, среднемесячный заработок которого согласно справке по форме 2НДФЛ за период с февраля по апрель 2018 года не превышал 34000 рублей, и, учитывая иные обстоятельства настоящего дела, в том числе действия ФИО2 покинувшего место происшествия и явившегося в органы ГИБДД для дачи объяснений лишь спустя месяц со дня ДТП, приходит к выводу о том, что причиненный истице моральный вред может быть компенсирован выплатой в ее пользу 500000 рублей. Указанная сумма компенсации, по мнению суда, наиболее отвечает требованиям разумности и справедливости, с учетом установленных по делу обстоятельств. Заявленный истицей к взысканию размер компенсации морального вреда, суд признает завышенным.

В силу положений ст. 103 ГПК РФ суд взыскивает с ответчика в доход бюджета Санкт-Петербурга государственную пошлину в размер 300 рублей, от которой истица была освобождена.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 194-198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

Исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО2 в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 500000 рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказать.

Взыскать с ФИО2 в доход бюджета Санкт-Петербурга государственную пошлину в размере 300 рублей.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца.

Судья:

Мотивированное решение изготовлено 4 июня 2018 года.