Апелляционное определение № 33-147/2026 33-8443/2025 от 13 января 2026 г.

Судья Мозер А.И. Дело № 33-147/2026 (№2-63/2025)

УИД 22RS0050-01-2025-000099-44


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

14 января 2026 г. г. Барнаул

Судебная коллегия по гражданским делам Алтайского краевого суда в составе:

председательствующего

судей

при секретаре

ФИО1,

ФИО2, Шмидт Ю.С.,

ФИО3,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ответчика Министерства финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Алтайскому краю и третьего лица межмуниципального отдела Министерства внутренних дел Российской Федерации «Кулундинский» на решение Табунского районного суда Алтайского края от 25 июля 2025 г. по делу

по иску А.В.В. к Министерству финансов Российской Федерации о компенсации морального вреда,

Заслушав доклад судьи Шмидт Ю.С., судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

А.В.В. обратилась в суд с иском к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда в размере <данные изъяты> руб., судебных расходов по составлению иска в размере <данные изъяты> руб.

Требования истец мотивировала тем, что ДД.ММ.ГГ дознавателем МО МВД России «Кулундинский» в отношении нее возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного <данные изъяты> Уголовного кодекса Российской Федерации (<данные изъяты>).

ДД.ММ.ГГ в отношении истца, как подозреваемой по делу, избрана мера процессуального принуждения в виде обязательства о явке.

ДД.ММ.ГГ обвинительный акт по уголовному делу был утвержден прокурором Табунского района и дело направлено в суд. По результатам рассмотрения уголовного дела судом ДД.ММ.ГГ в отношении А.В.В. вынесен оправдательный приговор, ввиду её непричастности к совершению преступления, признано право на реабилитацию.

До вынесения оправдательного приговора А.В.В. испытала сильные душевные страдания, связанные с переживаниями по поводу незаконного возбуждения и расследования в отношении неё уголовного дела, по составу преступления, которое она не совершала; нахождения длительное время в статусе подозреваемой и обвиняемой; незаконного избрания в отношении неё меры процессуального принуждения; к ней с недоверием начали относиться коллеги по работе, полагая, что она совершила указанное деяние и поэтому заслуживает наказание; от неё отвернулись друзья, перестали здороваться знакомые и соседи; люди, которые ранее ей доверяли, стали выражать по отношению к ней и её семье осуждение и презрение; началась депрессия и бессонница, в связи с чем, в период с ДД.ММ.ГГ по ДД.ММ.ГГ она была вынуждена пройти лечение в дневном стационаре КГБУЗ «Табунская ЦРБ».

Решением Табунского районного суда Алтайского края от 25 июля 2025 г. исковые требования удовлетворены частично.

С Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации в пользу А.В.В. взыскана компенсация морального вреда в порядке реабилитации за незаконное уголовное преследование в размере <данные изъяты> рублей, а также судебные расходы в размере <данные изъяты> рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказано.

В апелляционной жалобе ответчик Министерство финансов Российской Федерации просит решение суда изменить, уменьшив размер взысканной суммы компенсации морального вреда, взысканных судебных расходов.

В обоснование доводов жалобы указано, что истцом не представлено достаточных доказательств, свидетельствующих о том, какие именно физические и нравственные страдания ей перенесены, а также о наличии причинно-следственной связи между незаконным привлечением ее к уголовной ответственности и наступившими негативными последствиями.

В решении не приведено конкретных обстоятельств причинения истцу морального вреда, позволяющих сделать вывод о том, что компенсация морального вреда в размере <данные изъяты> рублей отвечает признакам разумности и справедливости.

Судом указано на принятие во внимание при вынесении решения фактических обстоятельств дела, степени физических и нравственных страданий, однако конкретные обстоятельства, доказывающих тяжесть понесенных истцом страданий, в решении суда в полной мере не отражены, кроме того, отсутствует должное обоснование размера компенсации морального вреда.

Вывод суда о том, что в судебном заседании установлено наличие причинно-следственной связи между незаконным уголовным преследованием истца и ухудшением ее здоровья, является необоснованным, поскольку не соответствует фактическим обстоятельствам дела. Из пояснений лечащего врача истца установлено, что А.В.В. проходила лечение в дневном стационаре КГБУЗ «Табунская ЦРБ» с диагнозом «<данные изъяты>», причину возникновения данного диагноза установить невозможно. Таким образом, в данном случае отсутствует какое-либо заболевание или иное повреждение здоровья истца, находящееся в причинно-следственной связи между незаконным уголовным преследованием А.В.В. и ухудшением состояния ее здоровья.

Поскольку решением суда исковые требования удовлетворены частично, судебные расходы в силу требований процессуального закона присуждаются пропорционально размеру удовлетворенных требований, тогда как судом судебные расходы взысканы в размере заявленных требований.

В апелляционной жалобе третье лицо МО МВД России «Кулундинский» просит решение суда отменить, в удовлетворении требований истца отказать полном объеме.

В качестве доводов жалобы указывает на отсутствие доказательств наличия причинно – следственной связи между незаконным уголовным преследованием истца и ухудшением состояния ее здоровья, утратой репутации, изменением отношения со стороны соседей и друзей, и как следствие ее страданий в связи с уголовным преследованием.

В качестве свидетелей отпрошен несовершеннолетний сын истца, которому не были известны обстоятельства дела, коллега Г.М.Н., с которой истец работает в разных отделениях и общение с которой в период следствия имело место несколько раз, соседка П.Е.В., которая с ДД.ММ.ГГ проживает по другому адресу, лечащий врач К.А.А., которая пояснила, что установить причину установленного истцу диагноза невозможно, так как это общее название для различных заболеваний головного мозга, диагноз «<данные изъяты>» не подтвердила. О наличии конфликтов с руководством на рабочем месте истец не заявляла, к увольнению истца не представляли, дисциплинарных взысканий не применяли.

Показания родственников не могут быть приняты во внимание как лиц заинтересованных в исходе дела.

К истцу применялось лишь обязательств о явке, которое никак не ограничивало ее права и свободу, она являлась в полицию в свободное от работы и удобное для нее время. Требования о компенсации морального вреда заявлены истцом спустя более года после вынесения оправдательного приговора.

В представленных письменных возражениях истец А.В.В. и прокурор Табунского района просят решение суда оставить без изменения, в удовлетворении доводов апелляционных жалоб отказать.

В суде апелляционной инстанции представитель ответчика Министерства финансов Российской Федерации ФИО4 поддержал доводы апелляционной жалобы; представитель третьего лица прокуратуры Алтайского края Д.К.С. поддержала доводы письменных возражений.

Иные лица, участвующие в деле, в суд апелляционной инстанции не явились, о времени и месте рассмотрения гражданского дела извещены надлежаще, соответствующая информация размещена на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети Интернет, об уважительности причин неявки судебную коллегию не уведомили, что в силу ч.3 статьи167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации является основанием рассмотрения гражданского дела в отсутствие этих лиц.

Изучив материалы дела, проверив законность и обоснованность решения в соответствии с ч. 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов, изложенных в апелляционных жалобах, судебная коллегия приходит к выводу о наличии оснований для изменения решения суда в части в связи с неправильным применением норм материального права (пункт 4 части 1 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Статьей 2 Конституции Российской Федерации закреплено, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

Согласно статье 53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

В силу пункта 1 статьи 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

В соответствии с частью 1 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

Как следует из пункта 3 части 2 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеют, в частности, подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2, 5 и 6 части первой статьи 24 и пунктами 1 и 4 - 6 части первой статьи 27 этого Кодекса (в частности, в связи с отсутствием в деянии состава преступления (пункт 2 части 1 статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

Иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства (часть 2 статьи 136 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации).

Основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные - неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно положениям статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как следует из материалов дела и установлено судом, ДД.ММ.ГГ дознавателем МО МВД России «Кулундинский» было возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления, предусмотренного <данные изъяты> Уголовного кодекса Российской Федерации (<данные изъяты>).

ДД.ММ.ГГ А.В.В. вручено уведомление о подозрении её в совершении преступления, предусмотренного <данные изъяты> Уголовного кодекса Российской Федерации.

ДД.ММ.ГГ в отношении истца, как подозреваемой по делу, избрана мера процессуального принуждения в виде обязательства о явке.

ДД.ММ.ГГ обвинительный акт по уголовному делу был утвержден, дело направлено в Табунский районный суд Алтайского края.

Приговором Табунского районного суда Алтайского края от ДД.ММ.ГГ А.В.В. признана невиновной и оправдана по обвинению в совершении преступления, предусмотренного <данные изъяты> Уголовного кодекса Российской Федерации, ввиду ее непричастности к совершению преступления. За А.В.В. признано право на реабилитацию в соответствии со ст.134 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации.

Приговор вступил в законную силу ДД.ММ.ГГ

ДД.ММ.ГГ обращаясь в суд с иском о взыскании компенсации морального вреда, истец указывала на то, что в результате незаконного уголовного преследования ухудшилось состояние здоровья, она длительное время находилась в состоянии нервного напряжения, у нее развилась депрессия, постоянно сопровождала бессонница, в связи с чем она была вынуждена пройти лечение в дневном стационаре, также к ней с недоверием начали относиться коллеги по работе, от неё отвернулись друзья, перестали здороваться знакомые и соседи, люди, которые ранее ей доверяли, стали выражать по отношению к ней и её семье осуждение и презрение.

Как установлено в ходе рассмотрения дела, А.В.В. имеет среднее медицинское образование, с ДД.ММ.ГГ до настоящего времени работает в КГБУЗ «Табунская ЦРБ», занимает должность фельдшера скорой медицинской помощи в небольшом населенном пункте селе Табуны Табунского района Алтайского края, имеет на иждивении ребенка, судимостей не имеет.

Согласно выписного эпикриза КГБУЗ «Табунская ЦРБ», А.В.В. в период с ДД.ММ.ГГ по ДД.ММ.ГГ проходила лечение в дневном стационаре с диагнозом «<данные изъяты>». По окончании лечения даны рекомендации по наблюдению у терапевта и невролога по месту жительства, в качестве лечения назначен прием лекарственных препаратов «Милдронат» и «Цитофлавин».

Разрешая спор, руководствуясь статьями 133, 136 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, статьями 151, 1069, 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснениями постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 года № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации», постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», установив факт незаконного уголовного преследования истца по преступлению, предусмотренному <данные изъяты> Уголовного кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что требования о взыскании компенсации морального вреда являются законными и обоснованными, подлежащими удовлетворению.

С выводом суда первой инстанции о наличии оснований для взыскания компенсации морального вреда судебная коллегия соглашается, поскольку действующее законодательство исходит из обязанности государства возместить лицу причиненный моральный вред в случае незаконного привлечения этого лица к уголовной ответственности, причем самим фактом незаконного привлечения к уголовной ответственности презюмируется причинение морального вреда.

Определяя размер подлежащей взысканию в пользу истца компенсации морального вреда, суд первой инстанции исходил из конкретных обстоятельств дела, характера и объема причиненных истцу нравственных страданий, требований разумности и справедливости, и определил размер компенсации морального вреда в размере <данные изъяты> рублей.

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывал длительность уголовного преследования, количество проведенных по делу следственных действий и судебных заседаний (истец <данные изъяты> допрашивалась, <данные изъяты> участвовала в очных ставках, знакомилась с постановлением о назначении экспертизы и заключением эксперта; срок дознания по уголовному делу составил <данные изъяты> месяцев, срок рассмотрения дела в суде – <данные изъяты> месяца (<данные изъяты> судебных заседаний), тяжесть инкриминируемого деяния - обвинение в совершении преступления небольшой тяжести, связанного с профессиональной деятельностью, наличие причинно-следственной связи между незаконным уголовным преследованием истца и ухудшением ее здоровья, утратой репутации.

При этом суд отметил, что истец в период уголовного преследования не была изолирована от общества, в порядке ст. 91 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации не задерживалась, мера пресечения к ней не применялась, избранная в отношении неё мера принуждения в виде обязательства о явке не ограничивала её свободу, не нарушала поддерживаемые истцом близкие семейные отношения с родственниками и сыном, не лишала её возможности оказания им необходимой заботы и помощи.

Разрешая доводы жалоб, судебная коллегия не находит оснований согласиться с определенным судом первой инстанции размером компенсации морального вреда, полагая доводы апелляционных жалоб ответчика и третьего лица о завышенном размере денежной компенсации заслуживающими внимания, исходя из следующего.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 года № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости. Мотивы принятого решения о компенсации морального вреда должны быть указаны в решении суда.

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» даны разъяснения о том, что потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. В случаях, предусмотренных законом, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда (пункт 1 статьи 1070, статьи 1079, 1095 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации) (пункт 12).

Моральный вред, причиненный в связи с незаконным или необоснованным уголовным или административным преследованием, может проявляться, например, в возникновении заболеваний в период незаконного лишения истца свободы, его эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как добросовестного и законопослушного гражданина, ином дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, выбор места пребывания, изменением привычного образа жизни, лишением возможности общаться с родственниками и оказывать им помощь, распространением и обсуждением в обществе информации о привлечении лица к уголовной или административной ответственности, потерей работы и затруднениями в трудоустройстве по причине отказов в приеме на работу, сопряженных с фактом возбуждения в отношении истца уголовного дела, ограничением участия истца в общественно-политической жизни (абзац 1 пункта 42 названного постановления).

При определении размера компенсации судам в указанных случаях надлежит учитывать, в том числе длительность и обстоятельства уголовного преследования, тяжесть инкриминируемого истцу преступления, избранную меру пресечения и причины избрания определенной меры пресечения (например, связанной с лишением свободы), длительность и условия содержания под стражей, однократность и неоднократность такого содержания, вид и продолжительность назначенного уголовного наказания, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, личность истца (в частности, образ жизни и род занятий истца, привлекался ли истец ранее к уголовной ответственности), ухудшение состояния здоровья, нарушение поддерживаемых истцом близких семейных отношений с родственниками и другими членами семьи, лишение его возможности оказания необходимой им заботы и помощи, степень испытанных нравственных страданий (абзац 2 пункта 42).

Из приведенных норм материального права и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что основания возникновения права гражданина на реабилитацию, порядок признания этого права и возмещения гражданину вреда, связанного с уголовным преследованием, закреплены в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации, устанавливающем в том числе, что иски за причиненный реабилитированному моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства. В Гражданском кодексе Российской Федерации содержатся положения об ответственности за вред, причиненный незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, а также нормы, определяющие основания, способы и размеры компенсации морального вреда.

Моральный вред - это нравственные и (или) физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага.

Компенсация морального вреда, являясь одним из способов возмещения вреда лицу, которое незаконно или необоснованно было подвергнуто уголовному преследованию, направлена на возмещение такому лицу тех нравственных и (или) физических страданий, которые оно претерпевало в результате незаконного уголовного преследования.

Компенсация морального вреда подлежит взысканию в пользу реабилитированного гражданина за счет казны Российской Федерации и независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда.

Вместе с тем, реабилитированный гражданин (истец по делу о компенсации морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием) должен доказать характер и степень нравственных и (или) физических страданий, причиненных ему в результате незаконного уголовного преследования.

Поскольку закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы определения размера компенсации морального вреда, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда и конкретные обстоятельства, связанные с незаконным уголовным преследованием гражданина, соотнести их с тяжестью причиненных гражданину физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности, справедливости и соразмерности компенсации последствиям нарушения прав.

Следовательно, исходя из цели присуждения компенсации морального вреда реабилитированному гражданину размер этой компенсации должен быть индивидуализирован, то есть определен судом применительно к личности реабилитированного гражданина, к понесенным именно им нравственным и (или) физическим страданиям в результате незаконного уголовного преследования, с учетом длительности и обстоятельств уголовного преследования, тяжести инкриминируемого ему преступления, избранной в отношении его меры процессуального принуждения, причины избрания такой меры и иных обстоятельств, сопряженных с фактом возбуждения в отношении гражданина уголовного дела.

При этом компенсация морального вреда должна быть адекватной обстоятельствам причинения морального вреда лицу, подвергнутому незаконному уголовному преследованию, и должна обеспечить баланс частных и публичных интересов.

В судебном акте должны быть приведены достаточные и убедительные мотивы в обоснование той или иной суммы компенсации морального вреда, присуждаемой гражданину в связи с незаконным уголовным преследованием, исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных им физических или нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, и иных заслуживающих внимания обстоятельств конкретного дела. Оценка таких обстоятельств судом не может быть формальной.

Вместе с тем, суд первой инстанции при разрешении исковых требований приведенные нормативные положения и разъяснения, данные в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации, в полной мере не учел. Размер присужденной истцу компенсации морального вреда не был надлежащим образом индивидуализирован применительно к личности истца и обстоятельствам ее уголовного преследования, а также наступившим последствиям.

В силу положений частей 1 и 2 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

Частью 4 статьи 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что в мотивировочной части решения суда должны быть указаны обстоятельства дела, установленные судом, доказательства, на которых основаны выводы суда об этих обстоятельствах, доводы, по которым суд отвергает те или иные доказательства, законы, которыми руководствовался суд.

Исходя из изложенных выше положений закона каждая сторона спора должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений. Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать. При этом для обеспечения вынесения законного и обоснованного решения суд обязан всесторонне и полно исследовать доказательства, установить фактические обстоятельства и правильно применить законодательство.

Между тем, выводы суда первой инстанции о размере взысканной в пользу истца компенсации морального вреда требованиям закона не отвечают.

Проведенные в отношении истца следственные действия соотносятся с требованиями уголовно-процессуального законодательства и являлись необходимыми для расследования уголовного дела.

Проведение следственных действий, не признанных в установленном уголовно-процессуальном порядке незаконными, само по себе не свидетельствует о нарушении прав истца и наличии нравственных страданий. При этом истец в ходе судебного разбирательства не указывала, какие ее права нарушены в результате проведения тех или иных следственных действий.

Объективных данных, свидетельствующих о том, что уголовное преследование истца привело ухудшению состояния здоровья не представлено.

Допрошенная в судебном заседании лечащий врач истца К.А.А. пояснила, что анамнез заболевания указывается со слов пациента, установленный истцу диагноз «<данные изъяты>» является хроническим заболеванием, характеризуется хронической недостаточностью кровообращения головного мозга, прямой связи со стрессом нет, но при наличии вегетососудистой дистонии это возможно.

При анализе выписного эпикриза и пояснений свидетеля, судебная коллегия приходит к выводу, что установленный истцу диагноз и прохождение лечения не подтверждает наличие причинно-следственной связи между незаконным обвинением А.В.В. в преступлении и ухудшением состояния ее здоровья.

Равно отсутствуют доказательства того, что осуществляемое незаконное уголовное преследование привело к ограничению истца в каких-либо гражданских правах.

Ссылки на то, что общественное порицание, которые выражали жители небольшого населенного пункта в адрес истца, что отразилось на истце и ее семье, обоснованы только пояснениями истца. Допрошенные в судебном заседании суда первой инстанции свидетели подтверждали лишь переживания самого истца и настороженное отношение со стороны соседей и коллег. Также истцом не представлены доказательства подрыва деловой репутации, потери авторитета.

Принимая во внимание изложенные нормы материального права и разъяснения, содержащиеся в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации, исходя из анализа представленных в материалы дела доказательств в обоснование заявленных требований и возражений, учитывая конкретные обстоятельства дела, длительность уголовного преследования, категорию преступления, в котором обвинялся истец, степень нравственных страданий, учитывая, что в период уголовного преследования в отношении истца избиралась мера принуждения в виде обязательства о явке, которая не привела к нарушению прав истца, с учетом личности истца, которая ранее не привлекалась к уголовной ответственности, а также требования разумности и справедливости с целью обеспечения баланса частных и публичных интересов, и недопущения неосновательного обогащения реабилитированного, судебная коллегия полагает необходимым снизить размер компенсации морального вреда определенный судом, и определить размер подлежащей взысканию денежной компенсации морального вреда в сумме <данные изъяты> руб., полагая, что данная сумма компенсации морального вреда является разумной и справедливой, отражающая степень и характер причиненных истцу нравственных переживаний.

Оснований для взыскания денежной компенсации морального вреда в меньшем размере судебная коллегия не усматривает.

Истцом заявлено требование о взыскании стоимости судебных расходов, понесенных за составление искового заявления в сумме <данные изъяты> руб., с приложением доказательств несения данных расходов, которое судом было удовлетворено.

Доводы ответчика о нарушении судом первой инстанции принципа пропорциональности взыскания судебных расходов подлежат отклонению, поскольку в силу пункта 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек при снижении размера морального вреда не применяется.

С учетом изложенного, судебная коллегия полагает о наличии оснований для изменения решения суда в части, с определением подлежащей взысканию в пользу истца компенсации морального вреда в размере <данные изъяты> руб. В остальной части доводы апелляционных жалоб ответчика и третьего лица на судебное решение подлежат оставлению без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 328-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Табунского районного суда Алтайского края от 25 июля 2025 г. изменить в части размера компенсации морального вреда.

Взыскать с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу А.В.В. (паспорт <данные изъяты>) компенсацию морального вреда в размере <данные изъяты> рублей.

В остальной части решение Табунского районного суда Алтайского края от 25 июля 2025 г. оставить без изменения, апелляционные жалобы ответчика Министерства финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Алтайскому краю и третьего лица межмуниципального отдела Министерства внутренних дел Российской Федерации «Кулундинский» - без удовлетворения.

Председательствующий:

Судьи:

Мотивированное апелляционное определение составлено 23 января 2026 г.