Приговор № 1-35/2019 от 5 июня 2019 г. по делу № 1-35/2019

КОПИЯ

Дело № 1-35/2019


ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

06 июня 2019 года село Октябрьское

Октябрьский районный суд Челябинской области в составе:

председательствующего судьи Столбовой О.А.,

при секретарях Стовбун Н.Г., Загребельной Е.В.,

с участием прокурора Супруновича Е.В.,

подсудимого ФИО1,

защитника Емельянова А.М.,

предоставившего удостоверение ХХ, реестровый ХХ и ордер ХХ от ХХ месяца ХХХХ года,

потерпевшей ПАН,

рассмотрев материалы уголовного дела в отношении

ФИО1, родившегося ХХ месяца ХХХХ года в поселке <---хх-->, <...>, проживающего без регистрации в селе <---хх-->, находящегося под подпиской о невыезде и надлежащем поведении, содержавшегося под домашним арестом с ХХ месяца ХХХХ года по ХХ месяца ХХХХ года включительно, получившего копию обвинительного заключения ХХ месяца ХХХХ года и копию постановления о назначении судебного заседания ХХ месяца ХХХХ года,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

В ночь с 23 на ХХ месяца ХХХХ года в селе <---хх-->, ФИО1, будучи в состоянии алкогольного опьянения, в процессе распития спиртных напитков совместно с сдн умышленно, в ходе ссоры с целью убийства нанес сдн не менее четырех ударов руками и ногами в жизненно важные части тела: в область грудной клетки, живота и правой поясничной области, после чего, продолжая свой преступный умысел, направленный на убийство потерпевшего, из найденного на месте отрезка электрического кабеля изготовил петлю, которую накинул на шею потерпевшего, а второй свободный конец провода закрепил на ручке межкомнатной двери, перекинув его через полотно двери, после чего стянул петлей шею сдн, перекрыв тем самым доступ воздуха в организм потерпевшего и лишив его возможности дышать, отчего от механической асфиксии от сдавления шеи петлей последовала смерть сдн на месте совершения преступления.

Согласно заключению эксперта умышленными действиями ФИО1 сдн были причинены следующие повреждения:

- механическая асфиксия в результате сдавления шеи петлей, повлекшая тяжкий вред здоровью человека по признаку опасности для жизни и находящаяся в прямой причинной связи с наступлением смерти;

- сгибательные, с признаками повторной травматизации закрытые переломы 2, 3, 4, 5, 6, 7-го ребер слева в один ряд сверху вниз от среднеключичной до передней подмышечной линии и 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9-го ребер справа в один ряд сверху вниз от окологрудинной до средней подмышечной линии;разгибательные, с признаками повторной травматизации закрытые переломы 10, 11-го ребер справа по лопаточной линии, относящиеся к опасным для жизни повреждениям, что является медицинским признаком тяжкого вреда здоровью, не состоящие в прямой причинной связи с наступлением смерти;

- кровоизлияния в подкожную клетчатку и мышцы передней поверхности груди, живота и правой поясничной области, не повлекшие кратковременного расстройства здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности, не расценивающиеся как вред здоровью.

В судебном заседании подсудимый не согласился с предъявленным обвинением и показал, что в ночь на ХХ месяца ХХХХ года он распивал спиртное в доме С, который внезапно напал на него, накинув на шею проволочную петлю и пытаясь его удушить, при этом высказывая угрозы убийства и совершения насильственного полового акта. Вырываясь, он нанес С не более 4 ударов кулаками, локтем и коленом по туловищу, после чего убежал. К избиению и смерти С он не причастен.

Потерпевшая ПАН в суде показала, что о смерти брата С узнала вечером ХХ месяца ХХХХ года от Ж, который обнаружил брата висевшим в доме по <---хх-->, в селе <---хх--> и вытащил его из петли, пытаясь оказать помощь. В доме она обнаружила многочисленные, плохо замытые следы крови, признаки наведения порядка, брат отчего-то был с мокрой головой. Брат последние несколько лет практически не пил, в нетрезвом состоянии был спокойным, агрессию не проявлял, не высказывал намерения покончить с собой, строил планы на будущее, в гомосексуальных наклонностях замечен не был.

Аналогичные показания дала в суде свидетель кнс

Потерпевший ПЕЮ в суде показал, что ХХ месяца ХХХХ года к нему домой со спиртным пришел М, отмечавший день рождения своего ребенка. В гостях у него уже находился сосед С они втроем стали употреблять спиртное. Около 24 часов его сожительница М выпроводила М и С при этом видела, что они пошли в сторону дома С На следующий день от сотрудников полиции ему стало известно, что С повесился. Никаких признаков того, что С намерен покончить с собой, он не высказывал, ссор и конфликтов с кем-либо у него в тот вечер не было.

Свидетель мол в суде дала аналогичные показания.

Свидетель ЖНК в суде показал, что ХХ месяца ХХХХ года около 16-17 часов по просьбе К проверил <---хх-->, где мог находиться С В доме в межкомнатном проеме увидел С висящего в петле в необычной позе - практически сидящего на корточках. Пытаясь оказать С помощь, вытащил его из петли, однако тот был уже давно мертв. В последующем при осмотре места происшествия увидел, что провод, из которого была сделана петля, был срезан в хозяйственной постройке С

Свидетель МТН в суде показала, что ХХ месяца ХХХХ года она и ее сожитель М отмечали день рождения ребенка, после чего М продолжил празднование в доме ПЕЮ. В процессе распития спиртного муж и ПЕЮ приходили к ней за спиртным, домой муж вернулся только ночью, о чем она знает со слов старшего сына. Ничего необычного в поведении и одежде мужа она не заметила.

Свидетель АРГ в суде положительно охарактеризовал С как спокойного, неагрессивного человека, за которым он не замечал гомосексуальных наклонностей. Полагал, что у С не было никаких причин покончить жизнь самоубийством.

Уголовное дело по факту обнаружения трупа С с признаками насильственной смерти возбуждено ХХ месяца ХХХХ года по ч.1 ст.105 УК РФ на основании рапортов (л.д. 6, 46, 48, 52, том 1).

В ходе осмотра места происшествия: <---хх--> в петле в положении сидя на корточках; петля перекинута через межкомнатную дверь и привязана с одной стороны к ручке двери; на полу при входе в дом обнаружены следы вещества бурого цвета, похожего на кровь, а также обрезки материи с аналогичными следами; в комнате обнаружены обрезки светлой ткани, связанные между собой в подобие веревки; в сенях обнаружено ведро, наполненное жидкостью мутного розового оттенка.

С места происшествия изъяты: фрагмент кабеля с петлей, смывы с пятен бурого цвета и из ведра с жидкостью, обрезки ткани со следами вещества бурого цвета, обрезки ткани, связанные между собой, нож, бутылка из-под водки емкостью 0,5 л (л.д.53-67, том 1).

При дополнительных осмотрах того же дома на земле у входе в баню обнаружены пятна вещества бурого цвета, похожего на кровь; в сенях - отрезок кабеля, протянутого по потолку и идущего от дома к бане; на межкомнатных дверях, на которых находилась петля с телом С, обнаружены 2 скола толщиной 2 см. С места происшествия изъяты провод черного цвета, соскоб вещества бурого цвета, спил верхней части межкомнатной двери (л.д.76-88, том 1).

Все изъятые предметы были осмотрены и признаны вещественными доказательствами (л.д.179-181, 239-244, том 1).

Актом судебно-медицинского исследования трупа С установлено, что его смертьнаступила от механической асфиксии в результате сдавления шеи петлей. При исследовании также найдены прижизненные, возникшие в относительно короткий промежуток времени незадолго до наступления смерти, повреждения туловища в виде кровоизлияний в подкожную клетчатку и мышцы передней поверхности груди, живота и правой поясничной области; сгибательных, с признаками повторной травматизации закрытых переломов 2-7-го ребер слева в один ряд сверху вниз от среднеключичной до передней подмышечной линии и 2-9-го ребер справа в один ряд сверху вниз от окологрудинной до средней подмышечной линии; разгибательных, с признаками повторной травматизации закрытых переломов 10-11-го ребер справа по лопаточной линии (л.д.70-75, том 1).

Заключением судебно-медицинского эксперта установлено, что смерть С наступила от механической асфиксии в результате сдавления шеи петлей, при этом в процессе реализации смертельной асфиксии еще до наступления смерти в организме развились угрожающие жизни (опасные для жизни) состояния (явления), что является медицинским признаком тяжкого вреда здоровью. Помимо этого, при исследовании трупа найдены многочисленные сгибательные, с признаками повторной травматизации закрытые переломы 2, 3, 4, 5, 6, 7-го ребер слева, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9-го ребер справа в один ряд сверху вниз от окологрудинной до средней подмышечной линии; разгибательные, с признаками повторной травматизации закрытые переломы 10, 11-го ребер справа по лопаточной линии, относящиеся к опасным для жизни повреждениям, что является медицинским признаком тяжкого вреда здоровью, не состоящие в прямой причинной связи с наступлением смерти, а также кровоизлияния в подкожную клетчатку и мышцы передней поверхности груди, живота и правой поясничной области, не повлекшие кратковременного расстройства здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности, не расценивающиеся как вред здоровью. Учитывая почти полное отсутствие кровоизлияний в окружности переломов 2,3,4-го ребер слева, можно предположить, что они возникли последними, в момент смерти или непосредственно после ее наступления.Таким образом, можно предположить, что повреждения грудной клетки образовались примерно в одно время со сдавлением шеи петлей.Указанные повреждения образовались от не менее 4-х воздействий (ударов или ударных сдавлений) в направлении спереди назад в область грудины, живота, по средней линии, и в правую поясничную область, в направлении справа налево, тупых твердых предметов с ограниченной поверхностью соударения, не содержащей в составе контактирующей части углов, ребер или узких граней, например, ударов кулаками, локтями, коленями или стопами. Возможность совершения потерпевшим активных целенаправленных действий при наличии вышеуказанных повреждений туловища и тяжелой степени алкогольного опьянения значительно снижена, но не исключается, в том числе и возможность самостоятельного наложения петли и ее фиксации. При сильной или тяжелой степени опьянения, даже без наличия подобных повреждений туловища не имеется технических препятствий и не требуется значительных усилий для наложения на шею петли другим лицом и имитирования самоповешения (л.д.116-123, том 1).

Согласно заключению экспертау М на момент обследования ХХ месяца ХХХХ года следов повреждений не обнаружено (л.д.129-130, том 1).

По заключению генотипоскопической судебной экспертизына фрагментах ткани №ХХ обнаружена кровь человека, исследованием ДНК которой установлено, что она произошла от С и не произошла от М или ПЕЮ.На бейсболке обнаружены эпителиальные клетки, исследованием ДНК которых установлено, что они произошли от М и не произошли от ПЕЮ или С (л.д.149-161, том 1).

По заключению биологической экспертизы на рукояти ножа и узле фрагмента кабеля обнаружены эпителиальные клетки, установить генетический профиль которых не представилось возможным, вероятно, из-за низкого количества и (или) высокой деградации ДНК объекта. В соскобе, на ноже, на фрагменте кабеля следов крови человека не обнаружено (л.д.169-173, том 1).

Согласно заключению трасологической экспертизы на поверхности отрезка верхней части двери, изъятого в ходе дополнительного осмотра места происшествия, имеются четыре следа воздействия посторонним предметом, обозначенные номерами 1-4. Характер и сторону направления воздействия, механизм образования следов (сколов эмали) №ХХ, 2 определить не представилось возможным, поскольку признаки предмета, их образовавших, в данных следах не отобразились.

Характер воздействия, механизм образования комбинированных следов ХХ, 4:

- скольжениеследообразующего объекта с образованием потёртостей и царапин по кромке верхнего бруса обвязки двери;

- давлениеследообразущего объекта сверху вниз с образованием вмятины на ребре верхнего бруса обвязки двери.

Воздействие на представленный фрагмент двери произведено со стороны наклейки с надписью «Рrетiumbапаns Утоли голод!».

Следы скольжения и давления на верхнем брусе обвязки двери могли быть образованы представленным фрагментом кабеля (л.д.185-192, том 1).

Из заключения амбулаторной посмертной судебно-психиатрической экспертизы следует, С каким-либо хроническим психическим расстройством, временным психическим расстройством не страдал; в период, непосредственно предшествующий смерти, находился в тяжелой степени алкогольного опьянения, о чем свидетельствуют данные материалов уголовного дела об употреблении им незадолго до смерти крепких алкогольных напитков, выявление в кропи трупа 3,3%о алкоголя. Какого-либо состояния, предрасполагающего к самоубийству, по представленным на экспертизу материалам дела у С не установлено (л.д.217-220, том 1).

В протоколе явки с повинной М в присутствии адвоката сообщил о нанесении им С в ночь с 23 на ХХ месяца ХХХХ года множественных телесных повреждений: ударов руками, локтем и коленом в область грудной клетки и тела (л.д.128, том 2).

В судебном заседании подсудимый подтвердил добровольность дачи им указанной явки с повинной, однако пояснил, что согласен лишь с тем числом ударов, которые он фактически признает.

Из заключения комиссии экспертов-психиатров следует, что М каким-либо хроническим психическим расстройством, временным психическим расстройством, слабоумием или иным болезненным состоянием психической деятельности не страдал в момент инкриминированного ему деяния и не страдает в настоящее время, а обнаруживает признаки психических и поведенческих расстройств вследствие злоупотребления алкоголем, синдром зависимости. Указанные особенности психики выражены не столь значительно, не достигают степени слабоумия и не сопровождаются грубым нарушением критических способностей, в связи с чем М мог в момент инкриминируемого ему деяния и может в настоящее время в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими (л.д.206-210, том 1).

Проанализировав экспертное заключение в совокупности с иными данными, характеризующими личность подсудимого, принимая во внимание его поведение на предварительном следствии и в судебном заседании, ненахождение на учете у врачей нарколога и психиатра, суд соглашается с выводами комиссии экспертов-психиатров, полагает их правильными и научно обоснованными, в связи с чем признает М вменяемым и подлежащим уголовной ответственности за совершенное им преступление.

Органом расследования действия ФИО1 квалифицированы по ч.1 ст.105 УК РФ как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Проанализировав представленные доказательства в их совокупности, суд признает данную квалификацию действий подсудимого доказанной.

В судебном заседании установлено, что в ночь с 23 на ХХ месяца ХХХХ года в селе <---хх--> М умышленно, с целью убийства нанес С множественные удары по груди, животу и правой поясничной области, после чего, накинув на шею С проволочную петлю, стянул ею шею, перекрыв доступ кислорода, отчего от асфиксии последовала смерть потерпевшего.

Анализируя доказательства по делу, суд приходит к выводу, что все они в своей совокупности объективно свидетельствуют о том, что к умышленному причинению смерти С причастен именно М.

Как достоверно установлено в судебном заседании, ХХ месяца ХХХХ года Мазитовраспивал спиртное сначала в компании своего соседа ПЕЮ и ранее ему незнакомого С после чего продолжил распитие в доме С, с которым они находились наедине в ночное время. Указанное обстоятельство не отрицалось в суде самим подсудимым, следует из показаний свидетеля М, видевшей, что после ухода из дома ПЕЮ М и С пошли в сторону дома потерпевшего, а также протокола осмотра места происшествия, в ходе которого была обнаружена бейсболка, принадлежащая подсудимому, со следами эпителиальных клеток, свидетельствующих, согласно заключению генотипоскопической экспертизы,об их происхождении от М.

Таким образом, является установленным и доказанным тот факт, что в ночь на ХХ месяца ХХХХ года М действительно находился наедине с С в доме последнего.

При этом у суда нет оснований полагать, что в ту же ночь С по тем или иным причинам мог покончить с собой, о чем в судебном заседании заявила сторона защиты.

Как показали в суде все допрошенные свидетели, а также потерпевшая ПАН, С отличался спокойным поведением, в том числе и в состоянии опьянения; агрессию не проявлял, последние несколько лет вообще не выпивал, занимался домашним хозяйством, ухаживал сначала за парализованным отцом, а после его смерти - за матерью, никаких суицидальных намерений не высказывал, напротив, в его ближайших планах было совершить поездку к сестре в <---хх-->, закончить ограждение дачи, для которого он уже вырыл ямы под столбы, выполнить под заказ строительные работы.Свидетель К - мать С пояснила, что в силу состояния своего здоровья она практически полностью зависела от сына, который осуществлял за ней постоянный уход, обеспечивал ее всем необходимым, имел временные заработки, занимался огородом и всеми иными хозяйственными делами по дому, что свидетельствует о том, что потерпевший понимал всю степень своей ответственности, в том числе и за свою мать, по сути, находившуюся на его полном иждивении. Из заключения посмертной судебно-психиатрической экспертизы следует, С не имелось каких-либо психических расстройств, а также состояния, предрасполагающего к самоубийству. Согласно заключению судебно-медицинского эксперта имеющиеся у потерпевшего множественные линейные рубцы - следы бывших резаных ран на ладонной (передней) поверхности предплечий, характерные для самоповреждений, являются старыми, что в суде подтвердили и К и ПАН, пояснившие, что данные повреждения были неглубоки и незначительны, носили поверхностный характер, не потребовали даже обращения за медицинской помощью; С нанес их себе в 18 лет то ли из-за боязни призыва в армию, то ли поссорившись со своей девушкой; после этого никаких попыток покончить с собой он ни разу не предпринимал. На учете у психиатра С не состоял (л.д.63, том 2), освобождение его от воинского призыва связано с наличием расстройства личности (л.д.87, том 3), которое в последующем не было подтверждено посмертной психиатрической экспертизой. События вечера и ночи ХХ месяца ХХХХ года также не свидетельствовали о том, что С имел намерение покончить с собой, поскольку, как пояснили свидетели ПЕЮ и М и что не оспаривалось подсудимым, потерпевший ни с кем не конфликтовал, вел себя адекватно, его поведение не было необычным и не вызывало какой-либо настороженности: напротив, С истопил баню, намереваясь помыться, позвал в гости соседей, распивал с ними спиртное, не выказывая никакого неудовольствие от общения с ними; после того, как М прекратила распитие спиртного в доме ПЕЮ, С не возражал против продолжения общения в собственном доме. Кроме того, при действительном намерении покончить с собой потерпевший как хозяин дома, хорошо знающий расположение всех находящихся в нем предметов, мог выбрать иное место, где было бы более удобно закрепить проволочную петлю, а также не потребовалось бы отрезать для этого часть провода, служащего для освещения бани, о чем в суде пояснил свидетель Ж и что следует из протокола осмотра места происшествия. По мнению суда, указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что лицо, взявшее провод, не было знакомо с обстановкой жилища, в связи с чем было вынуждено отрезать часть попавшегося на глаза электрического провода и использовать для подвешивания тела неудобно и низко расположенную ручку двери (л.д.63-64, 81-82, том 1). Кроме того, характер имеющихся у С многочисленных повреждений ребер, значительно снижающих возможность совершения им активных целенаправленных действий, по мнению суда, исключал возможность наведения порядка в доме посредством мытья полов, что свидетельствует о том, что этим также занималось иное лицо.

Таким образом, вся совокупность данных обстоятельств позволяет суду сделать вывод о том, что смерть С, обусловленная асфиксией от сдавления шеи петлей, не была вызвана самоповешением ввиду отсутствия у потерпевшего для этого сколь-либо значимых и веских причин, а явилась следствием совершенных в отношении него насильственных действий - убийством, то есть умышленным причинением смерти, и в момент ее наступления потерпевший не находился один. Об этом же, по мнению суда, свидетельствуют и выводы судебно-медицинского эксперта, установившего, что у постороннего лица не имелось никаких препятствий и значительных усилий для наложения на шею С петли в целях имитирования самоповешения, кроме того, повреждение некоторых ребер на теле потерпевшего могло возникнуть примерно в одно время с наступлением смерти или непосредственно после ее наступления, что однозначно исключает возможность С.

У суда отсутствуют основания полагать, что в момент наступления смерти С, кроме него и М либо после ухода М, в доме могло находиться иное лицо, причастное к убийству потерпевшего, о чем в суде настаивал подсудимый.

При этом суд исходит из того, что <---хх--> и использовался им как дача только в весенне-осенний период, в связи с чем, как пояснили в суде потерпевшая ПАН и свидетель К ночевать в нем приходилось крайне редко. Живущий практически напротив С не видел в тот вечер ничего необычного ни возле дома потерпевшего, ни на улице. Никто из допрошенных свидетелей не показал на наличие каких-либо угроз по отношению к С со стороны третьих лиц, напротив, мать и сестра потерпевшего пояснили, что он никого не опасался и ни от кого не скрывался, жил обычной жизнью. ХХ месяца ХХХХ года М пришел в дом к С поздно, около 12 часов ночи, когда на улице было уже темно, приэтом ни ПЕЮ, ни М не знали, что М пошел именно к С, поскольку эти его планы при них не обсуждались. При наличии таких обстоятельств суд полагает, что никто из посторонних не мог с уверенностью знать, что С именно в эту ночь будет ночевать на даче, кроме того, ни у кого из третьих лиц к ночи ХХ месяца ХХХХ года не имелось поводов для развязывания конфликта с потерпевшим такой степени тяжести, что он привел бы к его смерти. Указанные обстоятельства, по мнению суда, исключают возможность нахождения в ночь убийства в доме С иных, кроме М, посторонних лиц, которые могли бы быть причастны к смерти потерпевшего, что однозначно свидетельствует о том, что к нанесению всего комплекса телесных повреждений и причинению смерти потерпевшего причастен именно подсудимый.

Суд полагает, что на почве совместного распития спиртного между М и С действительно мог произойти конфликт, однако считает необоснованными доводы подсудимого в той части, что конфликт был начат беспричинно агрессивными действиями самого потерпевшего.

При этом суд исходит из характеристики личности С который, как уже указывалось выше, отличался спокойным характером, не был склонен к проявлению агрессии, тем более немотивированной, по отношению к ранее ему незнакомому М, не страдал каким-либо психическим расстройством, которое спровоцировало бы насилие в действиях потерпевшего. При таких обстоятельствах поведение С о котором пояснил в суде подсудимый, выражающееся в беспричинном нападении на М, демонстрации ему ножа, угрозах убийством как в адрес подсудимого, так и его детей, сопровождавшихся изготовлением и накидыванием на шею М проволочной петли, в которой он якобы хотел его повесить, является явно не отвечающим сложившимся в тот вечер мирным взаимоотношениям между ним и подсудимым.

Предлагаемый М повод в виде намерения С совершить с ним насильственный половой акт ввиду якобы имевших место гомосексуальных наклонностей потерпевшего был проверен в судебном заседании и также не нашел своего подтверждения. Допрошенные в суде ПАН, К отрицали наличие у С какой-либо противоестественной тяги к мужчинам, более того, установлено, что потерпевший на протяжении нескольких лет находился в гражданском браке с женщиной и после расставания с ней неоднократно просил свою сестру познакомить его с какой-нибудь девушкой для создания семьи. Отмеченные свидетелями М, С особенности поведения и внешности С в виде длинных волос и жестов сами по себе еще не свидетельствуют о нетрадиционной сексуальной ориентации потерпевшего.

Напротив, характер поведения самого М в состоянии алкогольного опьянения свидетельствует о его склонности к совершению немотивированно агрессивных действий по отношению к иным лицам. Об этом, в частности, можно судить по его поведению по отношению к ПЕЮ, которому он без каких-либо веских причин разбил лоб керамической кружкой, что повлекло за собой привлечение М к ответственности по п. «В» ч.2 ст.115 УК РФ, а также по характеру действий подсудимого, описанному в приговорах, которыми он осуждался в различные периоды времени (л.д.178-184, 191-195, том 2).

Суд также принимает во внимание, что в случае реального нападения С на подсудимого у последнего имелись бы следы такого воздействия, в том числе и от сдавления шеи проволочной петлей, которой потерпевший якобы протащил М по полу. Однако, как следует из заключения судебно-медицинской экспертизы, у М не имелось признаков телесных повреждений. В судебном заседании подсудимый не отрицал отсутствие у него каких-либо повреждений от действий С и подтвердил, что не обращался за медицинской помощью.

Кроме того, суд учитывает, что в момент происшествия С находился в состоянии тяжелого отравления этанолом, концентрация которого в крови составила 3,3 промилле, что в соответствии с экспертным заключением значительно снижало возможность совершения потерпевшим активных целенаправленных действий, в связи с чем, поскольку событию преступления предшествовало употребление потерпевшим спиртных напитков в значительном количестве, суд приходит к выводу, что подсудимый не мог не понимать, что С находится в состоянии сильного алкогольного опьянения и не сможет ввиду этого оказать должного сопротивления.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что показания подсудимого в этой части преследуют своей целью намеренно изобразить поведение потерпевшего неправомерным, искусственно создав повод для мнимого конфликта по инициативе С от действий которого подсудимый якобы был вынужден защищаться. Суд полагает, что все обстоятельства дела и характеристика личности С, напротив, свидетельствуют о том, что он не мог спровоцировать ссору с М и первым напасть на него, и, таким образом, все последующие действия подсудимого явно носили характер умышленных, направленных на избиение и лишение жизни потерпевшего.

Суд не может согласиться с доводами подсудимого и в той части, что он нанес С не более 4 ударов по туловищу и голове, от которых ему не могло быть причинено сколь-либо значимых телесных повреждений и тем более смерти. Как следует из экспертного заключения, на теле С имелись множественные удары, нанесенные тупым твердым предметом с ограниченной поверхностью соударения, что не исключает возможность их нанесения кулаками, локтями, коленями или стопами, при этом все имеющиеся повреждения были нанесены со значительной силой, поскольку повлекли за собой множественные переломы ребер, и в относительно короткий промежуток времени незадолго до наступления смерти и даже одновременно с ней и сразу после ее наступления. В этой связи суд полагает полностью несостоятельной саму возможность того, что часть ударов по телу С была нанесена М с незначительной силой, а оставшаяся часть - практически одновременно другим, посторонним лицом, которое не могло находиться в доме потерпевшего по причинам, указанным выше. Таким образом, суд приходит к выводу, что вся совокупность телесных повреждений, обнаруженных на трупе С была нанесена со значительной силой и лишь одним лицом - подсудимым, и уменьшение им числа ударов и их степени тяжести является намеренным, избранным им способом защиты от предъявленного обвинения.

В этой связи является очевидным, что причинение потерпевшему смертельной травмы в виде механической асфиксии от сдавления шеи петлей также произошло от действий подсудимого, поскольку обстоятельства дела исключают возможность присутствия при этом какого-либо иного лица, а заключение судебно-медицинского эксперта установило причинение всего комплекса повреждений на теле С в относительно короткий промежуток времени, при этом часть повреждений ребер - практически одномоментно или сразу после наступления его смерти от асфиксии. Таким образом, в момент насильственного удушения потерпевшего ему продолжали наноситься телесные повреждения, что свидетельствует как о невозможности самоповешения, так и о том, что весь комплекс этих повреждений наносился одним и тем же лицом - М.

Характер последующих действий подсудимого, по мнению суда, также свидетельствует об его умысле на причинение смерти потерпевшего.

После совершения убийства С подсудимый, как следует из данных протокола осмотра места происшествия, а также показаний ПАН, К, предпринял меры к сокрытию следов преступления, о чем свидетельствуют замытый пол в комнате и ведро со следами крови, мокрые волосы потерпевшего и практически полное отсутствие крови на его лице, отсутствие в комнате признаков беспорядка и следов распития спиртного, а на узле кабеля, на котором был повешен С, - низкое количество эпителиальных клеток, что также может быть обусловлено тем, что кабель был предварительно протерт. По мнению суда, если бы преступление было совершено иным, случайным лицом, о чем в суде настаивал подсудимый, у него не было бы необходимости столь тщательно скрывать следы преступления. Напротив, такая необходимость имелась у М, который полагал, что, убрав явные признаки преступления в виде крови и собственных генетических и биологических следов, позволит представить обстановку происшедшего в виде самоубийства С, что никак не свяжет его с жилищем потерпевшего и его убийством.

Кроме того, как пояснила в суде свидетель К, находясь на даче, в любом состоянии закрывал за собой ворота на палку, что исключало возможность попадания в дом посторонних лиц. Однако, как пояснил в суде свидетель Ж, ХХ месяца ХХХХ года в момент обнаружения им трупа потерпевшего, ворота были раскрыты настежь, что, по мнению суда, ставит под сомнение достоверность показаний подсудимого в той части, что ворота были закрыты, и он через них перепрыгивал, якобы убегая от Серика. По мнению суда, ворота были открыты подсудимым в тот момент, когда он уходил с места совершения преступления, причем он намеренно не закрыл их, чтобы тем самым в последующем в случае необходимости обусловить возможность попадания в дом иных лиц через незапертые ворота.

Помимо этого, невзирая на то, что, как следует из показаний М, в отношении него потерпевшим были совершены явные противоправные насильственные действия, он, убежав из дома С не предпринял никаких мер к их пресечению: не сообщил в полицию, не обратился за помощью и никому не рассказал о случившемся, хотя никаких препятствий для этого у него не имелось. На следующий день ХХ месяца ХХХХ года М продолжил распитие спиртного у ПЕЮ, ничего не сообщая ему о произошедшем в доме С и не предпринимая никаких мер к тому, чтобы объясниться с самим С хотя такое поведение подсудимого очевидно напрашивалось, если брать за основу его показания. После того, как был обнаружен труп потерпевшего, М также далеко не сразу сообщил в орган расследования о том, что провел с ним вечер, и сделал это только после того, как в ходе осмотра места происшествия была обнаружена бейсболка, принадлежность которой подсудимому можно было легко установить, и после того, как был опрошен ПЕЮ, подтвердивший, что подсудимый и С ушли изего дома вместе. При этом в первоначальных своих объяснениях М вообще ничего не сообщал об имевшем место конфликте между ним и потерпевшим (л.д.37-39, 98-104, том 1). По мнению суда, указанные обстоятельства объективно свидетельствуют о том, что ХХ месяца ХХХХ года М был достоверно осведомлен о смерти С, в связи с чем не был заинтересован в установлении какой-либо связи между ним и потерпевшим, рассчитывая на то, что смерть С будет принята за суицид. При этом данная осведомленность очевидно носила преступный характер, поскольку была обусловлена возникшей у подсудимого необходимостью скрывать фактически совершенное им убийство С.

Доводы подсудимого о непричастности к убийству С, основанные на заключении психофизиологической экспертизы, а также на данных судебной биологической экспертизы, не могут быть приняты судом во внимание.

Как следует из заключения психофизиологической экспертизы, ввиду нестабильности полученных результатов, невозможности дифференциации психофизиологических реакций эксперт не смог ответить на поставленные перед ним вопросы с достаточной степенью достоверности (л.д.226-236, том 1). Таким образом, ответы на вопросы о наличии у М реакций, свидетельствующих об его информативности о деталях совершенного в отношении С преступления, о лицах, его совершивших и об источнике получения указанной информации, при проведении данного экспертного исследования получены не были, в связи с чем оно не может быть взято за основу как относимое и допустимое доказательство ни как виновности, ни как невиновности подсудимого.

Выводы же биологической экспертизы об обнаружении на трех фрагментах ткани, найденных в жилище С а также на двух смывах, взятых с пятна бурого цвета, обнаруженного на полу при входе в дом, и из ведра, наполненного жидкостью мутного розового оттенка, генетических признаков, не пригодных для интерпретации (л.д.149-161, том 1), являются лишь подтверждением того, что фрагменты ткани содержали ДНК трех и более лиц, ввиду чего невозможно достоверное установление генетических признаков отдельных лиц; смывы же содержат незначительное количество ДНК человека или высокую деградацию ДНК объекта, и также не позволяют провести ДНК исследование с достоверной степенью точности. Таким образом, с учетом того, что в жилище потерпевшего в разное время могли находиться и иные лица, в частности, хозяева, их гости, и родственники, указанное исследование в этой части также однозначно не свидетельствует о нахождении в доме С в момент совершения преступления иного лица, причастного к совершению убийства, о чем в суде настаивал подсудимый.

Доводы М о том, что потерпевший согласно данным вскрытия был чрезмерно пьян, что не соответствовало количеству выпитого и свидетельствовало, по его мнению, о том, что С после ухода подсудимого мог продолжить распитие спиртного в ином месте, не нашли своего подтверждения в судебном заседании. Как установлено судом, вечером ХХ месяца ХХХХ года, когда М пришел в гости к ПЕЮ, тот уже распивал спиртное вместе с С. Распитие спиртного потерпевшим продолжилось в доме ПЕЮ и далее в доме самого С. При этом очевидно, что реакция организма на выпитое количество алкоголя у разных людей различна. При таких обстоятельствах нельзя согласиться с доводами М о том, что выпитое С количество спиртного однозначно не могло образовать 3,3 промилле.

Суд не может согласиться и с доводами подсудимого в той части, что на его одежде отсутствовали следы преступления, что подтвердила в суде и свидетель М, поскольку, как достоверно установлено в судебном заседании, органом расследования не предпринималось никаких мер для изъятия и исследования одежды и обуви подсудимого сразу после обнаружения трупа С, кроме того, М, являясь сожительницей подсудимого и имея от него двоих детей, по мнению суда, заинтересована в даче показаний в его пользу.

Суд полагает, что характер противоправных действий М очевидно свидетельствовал о направленности его умысла на совершение убийства С. Нанеся потерпевшему, находившему в тяжелой степени опьянения, значительное количество ударов по жизненно важным частям тела, что повлекло за собой невозможность оказания С какого-либо сопротивления, о чем свидетельствуют и данные экспертного заключения, не установившего у потерпевшего указанных признаков, М намеренно продолжил свои преступные действия, изготовив петлю из подручных материалов и сдавив ею шею С отчего последовала его смерть. Очевидно, что с учетом своего возраста, уровня развития и образования, жизненного опыта подсудимый не мог не осознавать всю общественную опасность своих действий, а также то обстоятельство, что они неизбежно повлекут за собой наступление общественно опасных последствий в виде смерти потерпевшего, и в сложившейся ситуации желал наступления таких последствий.

Таким образом, совокупность проанализированных доказательств позволяет суду сделать вывод о доказанности квалификации действий ФИО1 по ч.1 ст.105 УК РФ - убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Суд признает обстоятельствами, смягчающими наказание, совершение преступления впервые; частичное признание подсудимым своей вины; наличие на иждивении двоих малолетних детей (л.д.169-170, том 2), отцом которых он фактически является; состояние здоровья, обусловленное наличием у него ряда заболеваний; явку с повинной по преступлению, совершенному в условиях неочевидности (л.д.128, том 2).

Отягчающим наказание обстоятельством суд в соответствии с ч.1.1 ст.63 УК РФ признает совершение М преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, поскольку по обстоятельствам дела очевидно, что именно нахождение подсудимого в состоянии алкогольного опьянения способствовало возникновению конфликта с потерпевшим, привело к снижению внутреннего контроля за своими поступками и немотивированной агрессии с его стороны, что способствовало совершению М данного особо тяжкого преступления.

При назначении наказания суд в соответствии со ст.ст.6, 43, 60 УК РФ учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления; личность виновного; обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание; влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи и приходит к выводу, что достижение целей наказания, установленных в ч.2 ст.43 УК РФ, возможно только посредством назначения М наказания в виде реального лишения свободы, отбываемого в местах изоляции от общества без применения ст.73 УК РФ, поскольку оснований для исправления подсудимого с назначением ему испытательного срока суд по делу не усматривает. Положения ч.1 ст.62 УК РФ неприменимы ввиду наличия в действиях подсудимого отягчающего наказание обстоятельства. Суд не находит и оснований для замены наказания в виде лишения свободы принудительными работами в соответствии с положениями ст.53-1 УК РФ, поскольку преступление, за которое осуждается М, относится к категории особо тяжких.

Суд учитывает, что в целом М характеризуется удовлетворительно, однако в характеристике участкового уполномоченного отмечена склонность подсудимого к совершению правонарушений, лживость, вспыльчивость, изворотливость; на медицинских учетах не состоит, к административной ответственности не привлекался (л.д.199-201, 203-204, 206, 208, 211, 213-214, том 2).

С учетом фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности суд в соответствии с ч.6 ст.15 УК РФ не находит оснований для изменения подсудимому категории преступления на менее тяжкую.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, поведением подсудимого во время и после совершения преступления, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, суд по делу не усматривает, в связи с чем не находит оснований для назначения подсудимому наказания с применением положений ст.64 УК РФ.

С учетом личности и имущественного положения подсудимого, а также наличия смягчающих наказание обстоятельств суд полагает возможным не применять к нему дополнительное наказание в виде ограничения свободы, установленное санкцией ч.1 ст.105 УК РФ.

В соответствии с п. «В» ч.1 ст.58 УК РФ отбывание М наказания следует назначить в исправительной колонии строгого режима.

Ввиду необходимости отбывания наказания в виде реального лишения свободы меру пресечения до вступления приговора в законную силу в отношенииМазитова следует изменить с подписки о невыезде и надлежащем поведении на содержание под стражей, взяв его под стражу в зале суда.

Срок наказания следует исчислять с ХХ месяца ХХХХ года.

Зачету в срок наказания подлежит время нахождения М под домашним арестом в период с ХХ месяца ХХХХ года по ХХ месяца ХХХХ года включительно.

На основании ч.3.4 ст.72 УК РФ (в редакции Федерального закона от ХХ месяца ХХХХ года № 186-ФЗ) время нахождения М под домашним арестом в период с ХХ месяца ХХХХ года по ХХ месяца ХХХХ года включительно подлежит зачету в срок лишения свободы из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы.

На основании п. «А» ч.3.1 ст.72 УК РФ (в редакции Федерального закона от ХХ месяца ХХХХ года № 186-ФЗ) время содержания М под стражей в период со дня постановления приговора, то есть с ХХ месяца ХХХХ года включительно по день вступления приговора в законную силу включительно подлежит зачету в срок лишения свободы из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Решая вопрос о судьбе вещественных доказательств, суд в соответствии со ст.ст.81-82 УПК РФ и с учетом мнения подсудимого считает возможным по вступлению приговора в законную силу:

- бейсболку бежевого цвета; три фрагмента ткани черно-зелено-белого цвета, черно-оранжево-белого цвета, синего цвета; фрагменты ткани бежевого цвета; фрагмент кабеля со штепсельной вилкой и петлей; фрагмент кабеля; нож с рукоятью, оклеенной изолентой черного цвета; фрагмент деревянной двери - уничтожить как не представляющие ценности.

Руководствуясь ст.ст.307-309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

Признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на 9 (девять) лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Меру пресечения до вступления приговора в законную силу в отношении ФИО1 изменить с подписки о невыезде и надлежащем поведении на содержание под стражей, взяв его под стражу в зале суда.

Срок наказания исчислять с ХХ месяца ХХХХ года.

Зачесть в срок наказания время нахождения ФИО1 под домашним арестом в период с ХХ месяца ХХХХ года по ХХ месяца ХХХХ года включительно.

На основании ч.3.4 ст.72 УК РФ (в редакции Федерального закона от ХХ месяца ХХХХ года № 186-ФЗ) зачесть время нахождения ФИО1 под домашним арестом в период с ХХ месяца ХХХХ года по ХХ месяца ХХХХ года включительно в срок лишения свободы из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы.

На основании п. «А» ч.3.1 ст.72 УК РФ (в редакции Федерального закона от ХХ месяца ХХХХ года № 186-ФЗ) зачесть время содержания ФИО1 под стражей в период со дня постановления приговора, то есть с ХХ месяца ХХХХ года включительно по день вступления приговора в законную силу включительно, в срок лишения свободы из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Вещественные доказательства после вступления приговора в законную силу:

- бейсболку бежевого цвета; три фрагмента ткани черно-зелено-белого цвета, черно-оранжево-белого цвета, синего цвета; фрагменты ткани бежевого цвета; фрагмент кабеля со штепсельной вилкой и петлей; фрагмент кабеля; нож с рукоятью, оклеенной изолентой черного цвета; фрагмент деревянной двери - уничтожить как не представляющие ценности.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Челябинский областной суд через Октябрьский районный суд в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии приговора.

В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, о чем он в соответствии с положениями главы 45-1 УПК РФ должен указать в своей апелляционной жалобе в течение 10 суток со дня вручения ему копии приговора.

В случае подачи апелляционных жалоб или представлений по делу, затрагивающих интересы осужденного, он также имеет право подать свои возражения на указанные жалобы и представления в письменном виде в течение 10 суток со дня вручения ему копий апелляционных жалоб или представлений, затрагивающих его интересы.

В случае подачи по делу апелляционных жалоб или представлений в соответствии со ст.50 УПК РФ осужденный вправе пригласить защитника для участия в рассмотрении дела судом апелляционной инстанции либо просить суд обеспечить его участие. В последнем случае в соответствии с положениями ст.ст.131-132 УПК РФ суммы, выплаченные защитнику за участие в рассмотрении дела, могут быть взысканы с осужденного.

Председательствующий подпись.

Копия верна.

Судья О.А.Столбова.

Секретарь Е.В.Загребельная.