Решение № 12-28/2018 5-32/2018 7-28/2018 от 20 мая 2018 г. по делу № 12-28/2018

Судья Лазарев А.В.


РЕШЕНИЕ № 7-28/2018

(дело № 5-32/2018)

21 мая 2018 г. г. Ростов-на-Дону

Судья Северо-Кавказского окружного военного суда Костин Игорь Владимирович <адрес> при секретаре Хандилян Л.А., с участием лица, в отношении которого ведётся производство по делу об административном правонарушении – ФИО1, защитника Караника В.И., рассмотрев дело об административном правонарушении по жалобе военнослужащего войсковой части № <данные изъяты>

ФИО1, родившегося ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, подвергавшегося административным наказаниям ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ по ч. 2 ст. 12.9 и ч. 4 ст. 12.15 КоАП РФ соответственно, проживающего по адресу: <адрес>

на постановление судьи Нальчикского гарнизонного военного суда от 13 апреля 2018 г. о назначении ФИО1 административного наказания за совершение правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ,

УСТАНОВИЛ:

Согласно судебному постановлению водитель ФИО1 признан виновным в том, что ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, управляя транспортным средством, в нарушение требований п. 2.3.2 Правил дорожного движения РФ отказался от выполнения законного требования уполномоченного должностного лица о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения, т.е. совершил правонарушение, предусмотренное ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ. В связи с этим ФИО1 назначено наказание в виде административного штрафа в размере 30000 руб. с лишением права управления транспортными средствами на срок 1 год 7 месяцев.

В жалобе на постановление по делу об административном правонарушении ФИО1 просит судебное постановление ввиду незаконности и необоснованности отменить, производство по делу прекратить.

В обоснование автор жалобы, ссылаясь на нормы КоАП РФ и нормативные правовые акты, приводя собственный анализ доказательств по делу, утверждает, что дело рассмотрено судьёй необъективно, его выводы не соответствуют имеющимся в деле доказательствам, которым надлежащая оценка не дана. Неустранимые сомнения в доказанности вины не истолкованы в его пользу.

Так, транспортным средством он не управлял, транспортное средство, управление которым вменяется в вину, ему не принадлежит. При этом владельцем этого транспортного средства являлся гражданин ФИО6, который в суде пояснил, что с ним не знаком, и кому-либо своё транспортное средство в октябре 2017 г. не передавал. Однако показания указанного свидетеля судья необоснованно отверг, положив в основу вывода об управлении им транспортным средством неподтверждённые объективными доказательствами показания сотрудника полиции ФИО7, заинтересованного в исходе дела.

Из бланков протоколов, составленных сотрудником полиции, следовало, что процессуальные действия должны были совершаться в присутствии понятых. Однако вместо приглашения понятых сотрудником полиции сделана отметка о применении видеосъёмки. Между тем, материалы дела не содержат идентификационных данных специального технического средства, на которое производилась видеозапись.

Кроме того, от прохождения медицинского освидетельствования на состояние опьянения он не отказывался, соответствующего требования медицинским работником ему не предъявлялось, о чём, по мнению автора жалобы, свидетельствует представленная им суду видеозапись.

При этом акт медицинского освидетельствования на состояние опьянения, который бы подтверждал его отказ от прохождения такового, не был приложен к протоколу о направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения. Данный акт был представлен врачом-наркологом впоследствии в суд, что не предусмотрено Административным регламентом исполнения МВД РФ государственной функции по осуществлению федерального государственного надзора за соблюдением участниками дорожного движения требований законодательства РФ в области безопасности дорожного движения, утверждённым приказом МВД РФ от 23 августа 2017 г. № 664.

Далее автор жалобы обращает внимание на противоречие, заключающееся в том, что в рапорте сотрудника полиции ФИО8 указано об отстранении его от управления транспортным средством с участием понятых, а не с применением видеозаписи. При этом протокол об отстранении его от управления транспортным средством не соответствует форме, являющейся приложением № 14 к вышеуказанному административному регламенту.

Кроме того, сотрудниками полиции не был оформлен протокол о задержании транспортного средства, а протокол о направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения содержит исправления даты его составления и совершения данного процессуального действия.

В заключение автор жалобы утверждает, что приобщённая к материалам дела сотрудниками полиции видеозапись не содержит сведений об управлении им транспортным средством, о его отказе от подписания составленных протоколов, ознакомления с их содержанием и дачи объяснений.

Рассмотрев материалы дела и доводы жалобы, заслушав выступления ФИО1 и защитника Караника, нахожу, что судебное постановление соответствует фактическим обстоятельствам содеянного ФИО1 и основано на исследованных судьёй доказательствах, достоверность и допустимость которых сомнений не вызывает. Нормы материального и процессуального права применены правильно.

В соответствии с п. 2.3.2 Правил дорожного движения РФ водитель транспортного средства обязан по требованию должностных лиц, которым предоставлено право государственного надзора и контроля за безопасностью дорожного движения и эксплуатации транспортного средства, проходить освидетельствование на состояние алкогольного опьянения и медицинское освидетельствование на состояние опьянения.

Направление ФИО1 на медицинское освидетельствование на состояние опьянения осуществлено должностным лицом Госавтоинспекции в пределах его компетенции, установленной ч. 2 ст. 27.12 КоАП РФ.

В силу ч. 11 ст. 27.12 КоАП РФ требование сотрудника полиции о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения признаётся законным при наличии достаточных оснований полагать, что водитель находится в состоянии опьянения. Поводом для направления этого водителя на медицинское освидетельствование на состояние опьянения является его отказ от прохождения освидетельствования на состояние алкогольного опьянения либо его несогласие с результатами освидетельствования, а равно при наличии достаточных оснований полагать, что лицо находится в состоянии опьянения, отрицательный результат освидетельствования на состояние алкогольного опьянения.

Согласно п. 3 Правил освидетельствования лица, которое управляет транспортным средством, на состояние алкогольного опьянения и оформления его результатов, направления указанного лица на медицинское освидетельствование на состояние опьянения, медицинского освидетельствования этого лица на состояние опьянения и оформления его результатов, утверждённых постановлением Правительства РФ от 26 июня 2008 г. № 475, достаточными основаниями полагать, что водитель находится в состоянии опьянения, является наличие одного или нескольких следующих признаков: запах алкоголя изо рта, неустойчивость позы, нарушение речи, резкое изменение окраски кожных покровов лица, а также поведение, не соответствующее обстановке.

Как видно из протокола о направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения, составленного в отношении водителя ФИО1 в связи с наличием запаха алкоголя изо рта и поведением, не соответствующим обстановке, обстоятельством, послужившим законным основанием для направления ФИО1 на медицинское освидетельствование, явился его отказ от прохождения освидетельствования на состояние алкогольного опьянения, заявленный сотруднику полиции.

Эти обстоятельства, вопреки утверждению автора жалобы, подтверждаются как показаниями сотрудника полиции ФИО8 и врача-нарколога ФИО10, так и приложенной к материалам дела видеозаписью, согласно содержанию которой ФИО1 отказался от освидетельствования на состояние алкогольного опьянения, при этом согласился проехать в наркологический диспансер для прохождения медицинского освидетельствования на состояние опьянения. Однако, будучи доставленным в медицинское учреждение, ФИО1 отказался выполнять требования врача о прохождении необходимых исследований <данные изъяты>. Зафиксированное же на видеозаписи поведение ФИО1 явно и недвусмысленно свидетельствовало о нежелании последнего выполнять законное требование сотрудника полиции о прохождении медицинского освидетельствования на состояние опьянения, в связи с чем ссылку автора жалобы на то, что он не отказывался от прохождения данного освидетельствования, нельзя признать состоятельной.

К тому же устное согласие ФИО1 пройти медицинское освидетельствование на состояние опьянения под различными надуманными предлогами и условиями (предъявить лицензию и т.п.) верно расценено должностным лицом, составившим протокол об административном правонарушении, и судьёй как отказ от прохождения медицинского освидетельствования на состояние опьянения. При этом требование водителя предъявить ему такие документы и предоставить возможность с ними ознакомиться не основано на законе, а на сотрудника полиции или медицинского работника данная обязанность не возложена.

В силу разъяснений, содержащихся в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 октября 2006 г. № 18 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Особенной части Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях», основанием привлечения к административной ответственности по ст. 12.26 КоАП РФ является отказ лица от прохождения медицинского освидетельствования на состояние опьянения, заявленный как непосредственно должностному лицу Государственной инспекции безопасности дорожного движения, так и медицинскому работнику. В качестве отказа от освидетельствования, заявленного медицинскому работнику, следует рассматривать не только отказ от медицинского освидетельствования в целом, но и отказ от того или иного вида исследования в рамках медицинского освидетельствования.

Таким образом, будучи направленным в установленном порядке на медицинское освидетельствование на состояние опьянения, ФИО1 от прохождения каких-либо исследований отказался, в связи с чем медицинским работником в соответствии с п. 19 Порядка проведения медицинского освидетельствования на состояние опьянения (алкогольного, наркотического или иного токсического), утверждённого приказом Минздрава России от 18 декабря 2015 г. № 933н, обоснованно вынесено заключение об отказе от медицинского освидетельствования, что подтверждается актом медицинского освидетельствования на состояние опьянения <данные изъяты>

То обстоятельство, что данный акт не был изначально приложен сотрудником полиции к материалам дела, а впоследствии представлен медицинским работником в суд, не свидетельствует о его получении с нарушением закона и не ставит под сомнение достоверность отражённых в нём сведений.

Доводы автора жалобы о недопустимости процессуальных документов по причине отсутствия понятых при их оформлении нельзя признать состоятельными.

Согласно ч. 6 ст. 25.7 КоАП РФ в случае применения видеозаписи для фиксации совершения процессуальных действий, за исключением личного досмотра, эти процессуальные действия совершаются в отсутствие понятых, о чём делается запись в соответствующем протоколе либо акте освидетельствования на состояние алкогольного опьянения. Материалы, полученные при совершении процессуальных действий с применением видеозаписи, прилагаются к соответствующему протоколу либо акту освидетельствования на состояние алкогольного опьянения.

Поскольку при оформлении в отношении ФИО1 административного материала сотрудником полиции применялась видеозапись, то, вопреки ошибочному мнению автора жалобы, оснований для привлечения к участию в процессуальных действиях понятых не имелось. При этом отсутствие в материалах дела идентификационных данных о техническом средстве, на который сотрудником полиции производилась видеозапись, не лишает её доказательственного значения.

Довод ФИО1 о том, что он не управлял транспортным средством, опровергается совокупностью перечисленных выше доказательств, в том числе показаниями сотрудника полиции ФИО7, из которых следует, что он являлся очевидцем управления ФИО1 транспортным средством, в связи с чем к последнему были применены меры обеспечения производства по делу об административном правонарушении <данные изъяты>

Процессуальных препятствий для допуска в качестве доказательств по делу показаний сотрудника полиции ФИО7, как и оснований не доверять им, у судьи не имелось. Заинтересованность сотрудников полиции в исходе дела материалами дела не подтверждается, а доводы жалобы об обратном являются необоснованными.

Отсутствие иных сведений, подтверждающих факт управления ФИО1 транспортным средством, не влияет на правильность оценки судьёй доказательств по правилам ст. 26.11 КоАП РФ с точки зрения их достаточности для вывода о том, что ФИО1 являлся надлежащим субъектом вменённого административного правонарушения.

Версия ФИО1, подкреплённая в суде показаниями свидетеля ФИО6, о том, что ФИО1 транспортным средством не управлял, по существу сводящаяся к переоценке установленных по делу обстоятельств, правильно отвергнута судьёй как противоречащая материалам дела и не заслуживающая доверия.

Ошибочное указание в рапорте сотрудника полиции ФИО8 об отстранении ФИО1 от управления транспортным средством в присутствии понятых <данные изъяты> не свидетельствует о существенном нарушении процессуальных требований и не влечёт безусловную отмену судебного постановления, поскольку в ходе судебного разбирательства на основании имеющихся в деле доказательств бесспорно установлено, что процессуальные действия совершались с применением видеозаписи.

Ссылки в жалобе на неоформление сотрудником полиции протокола о задержании транспортного средства под управлением ФИО1, на несоответствие протокола об отстранении от управления транспортным средством установленной форме, а также на исправления даты в протоколе о направлении на медицинское освидетельствование на состояние опьянения не влияют на правильность выводов судьи о наличии в действиях ФИО1 состава вменённого административного правонарушения, совершённого в ночь на ДД.ММ.ГГГГ

Согласно содержанию видеозаписи сотрудник полиции разъяснил ФИО1 права, предусмотренные ст. 25.1 КоАП РФ и ст. 51 Конституции РФ. При этом вопреки ошибочному мнению автора жалобы необходимость видеосъёмки иных обстоятельств (помимо тех, которые предусмотрены ч. 2 ст. 27.12 КоАП РФ), в том числе видеофиксации отказа водителя подписывать составленные протоколы, знакомиться с их содержанием и давать объяснения, законом не предусмотрена. Кроме того, ФИО1 фактически в устной форме дал такие объяснения, заявив о неуправлении транспортным средством. Более того, зафиксированное на видеозаписи поведение ФИО1, заключавшееся в полном игнорировании каких-либо разъяснений прав и замечаний сотрудников полиции, и свидетельствовало о его отказе подписывать составленные протоколы, знакомиться с их содержанием, о чём сотрудником полиции сделаны соответствующие отметки.

Исходя из вышеприведённых фактических обстоятельств по делу, ссылку в жалобе на наличие по делу неустранимых сомнений в доказанности вины ФИО1 в совершении вменённого административного правонарушения, нельзя признать состоятельной.

Таким образом, обстоятельства, подлежащие доказыванию по делу об административном правонарушении, установлены судьёй в достаточном объёме и получили должную оценку в соответствии с требованиями ст. 26.11 КоАП РФ, а изложенный в обжалуемом постановлении вывод о наличии в действиях ФИО1 события и состава правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ, является обоснованным и мотивированным.

Нарушений, которые могли бы дать основания для вывода о необходимости отмены судебного постановления, из дела не усматривается.

Назначенное ФИО1 административное наказание соответствует тяжести содеянного, данным о личности виновного и определено с учётом обстоятельств, смягчающих и отягчающего административную ответственность, в пределах санкции ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 30.6 и 30.7 КоАП РФ, судья

РЕШИЛ:

Постановление судьи Нальчикского гарнизонного военного суда от 13 апреля 2018 г. о назначении ФИО1 административного наказания за совершение правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 12.26 КоАП РФ, оставить без изменения, а жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Судья И.В. Костин