Приговор № 1-11/2017 от 10 апреля 2017 г. по делу № 1-11/2017

дело №1-11\2017


ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

г. Грайворон 11 апреля 2017 года

Грайворонский районный суд Белгородской области в составе:

председательствующего - судьи Твердохлеб В.В.,

с участием:

государственного обвинителя Давыдова Д.Н.,

потерпевших П.Н.Ю., С.Л.Н. и её представителя ФИО1,

подсудимого ФИО2,

защитника - адвоката Донцова В.В.,

при секретаре Савельевой В.В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению

ФИО2, родившегося ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, зарегистрированного в <адрес>, проживающего в <адрес>, <данные изъяты>, не судимого,

в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 109 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

Органом предварительного расследования Долбня обвиняется в причинении смерти по неосторожности.

Преступление, как указано в обвинительном заключении, совершено при следующих обстоятельствах.

Примерно с 20-х чисел марта 2016 года, супруга ФИО2 - ФИО3, по достигнутой устной договоренности со своей знакомой П.Н.Ю., в будние дни, в период времени с 8 до 17 часов, осуществляла на возмездной основе присмотр и уход за малолетним сыном последней П.И.И., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, по месту своего жительства, по адресу: <адрес>.

Так, ДД.ММ.ГГГГ, около 8 часов, Д.О.А. привезла П.И.И. по месту своего жительства, где передала ребенка для дальнейшего присмотра и ухода своему супругу ФИО2, после чего уехала в <адрес> по личным делам.

В этот же день, в 9-ом часу, ФИО2, находясь в комнате жилого дома по вышеуказанному адресу, проявляя преступную небрежность, не предвидя наступление общественно опасных последствий своих действий в виде смерти малолетнего П.И.И., хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности мог и должен был предвидеть наступление таких последствий, положил спящего П.И.И. на диван, не предназначенный для сна и отдыха малолетнего ребенка, не оборудованный какими-либо ограждениями, препятствующими его падению на пол, при наличии в комнате детской кровати, изготовленной в соответствие с требованиями безопасности для ребенка, после чего покинул на непродолжительное время пределы комнаты, оставив малолетнего П.И.И., находящегося в силу возраста в беспомощном состоянии, не способного обеспечить свою безопасность без надлежащего присмотра и ухода, не приняв достаточных мер к сохранению его жизни.

В отсутствие ФИО2 малолетний П.И.И. проснулся, стал ногами на боковую спинку дивана, и, не удержавшись, упал на пол, в результате чего получил следующие телесные повреждения: <данные изъяты>.

Возвратившись в комнату, ФИО2 обнаружил П.И.И. лежащим на полу в бессознательном состоянии, после чего совместно с приехавшей Д.О.А. доставил П.И.И. в ОГБУЗ «Грайворонская ЦРБ», где ДД.ММ.ГГГГ в реанимационном отделении от ушиба головного мозга наступила смерть малолетнего П.И.И.

Допросив подсудимого, потерпевших, свидетелей, экспертов, исследовав письменные и иные доказательства, имеющиеся в материалах уголовного дела, суд установил следующие обстоятельства.

ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ около 8 часов, от жены Д.О.А., которая осуществляла присмотр ребенка своей знакомой П.Н.Ю. - П.И.И. по месту своего жительства, по адресу: <адрес>, взял ребенка для дальнейшего присмотра, после чего жена уехала. ФИО4 положил спящего ребенка на диван, предварительно сняв с него верхнюю одежду и на 3-5 минут вышел из комнаты в туалет. Вернувшись в комнату, увидел, что П.И.И. лежит на полу, между диваном и детской кроваткой, не издавая признаков жизни, о чем сообщил жене, ребенка доставил в больницу, где он умер ДД.ММ.ГГГГ.

Смерть ребенка П.И.И. наступила от ушиба головного мозга, вследствие получения телесных повреждений: <данные изъяты>, в результате ребенку причинен тяжкий вред здоровью, опасный для жизни, как создающий непосредственную угрозу.

Причина образования данных повреждений у ребенка, непосредственное приложение травмирующей силы с преобладающей поверхностью, которой может быть крышка стола, или иная широкая поверхность.

В судебном заседании подсудимый ФИО4, признав вину по предъявленному ему обвинению, показал, что его супруга Д.О.А. с марта 2016 года присматривала за малолетним П.И.И. ДД.ММ.ГГГГ в 8 часов жена на автомобиле привезла и передала ему П.И.И., которого он положил в спальной комнате на диван, сняв верхнюю одежду, увидев, что ребенок спит, ушел в туалет, вернувшись в комнату через несколько минут увидел, что П.И.И. лежит на полу, между диваном и детской кроваткой, не издавая признаков жизни, о случившемся сообщил жене, телефон скорой помощи был занят. Поэтому ребенка с супругой доставили на автомобиле в ОГБУЗ «Грайворонская ЦРБ» самостоятельно.

Обосновывая свой вывод о виновности подсудимого в причинении смерти по неосторожности, государственный обвинитель сослался на показания потерпевших:

П.Н.Ю., суду пояснила, что с марта 2016 года за её сыном П.И.И. присматривала на платной основе Д.О.А. ДД.ММ.ГГГГ около 9 часов ей позвонила мама С.Л.Н., и сообщила, что её сын после падения с дивана госпитализирован в реанимационное отделение больницы и находится в бессознательном состоянии. ДД.ММ.ГГГГ около 4-х часов сын умер.

С.Л.Н., суду показала, что ДД.ММ.ГГГГ её внук П.И.И. проснулся в 6 часов, она его помыла, покормила. Около 8 часов за ними заехала Д.О.А., отвезла её на работу, а сама с ребенком уехала домой. В девятом часу ей позвонила Д.О.А. и сообщила, что внук не дышит. Она приехала в Грайворонскую ЦРБ, где узнала, что внук госпитализирован в реанимационное отделение, супруги ФИО4 ей рассказали, что П.И.И. упал с дивана, когда ФИО2 вышел в туалет. Внук, как и все дети, только начинал пытаться ходить падал с положения, стоя, травм не было.

Свидетелей:

Д.О.А., суду пояснила, что с марта 2016 года она присматривает за малолетним ребенком П.И.И. ДД.ММ.ГГГГ в 8 часов она привезла П.И.И. и, оставив его под присмотром своего мужа, и уехала по своим делам, через несколько минут ей позвонил муж и сообщил, что ребенок П.И.И. упал с дивана и находится в бессознательном состоянии, она сразу вернулась домой, П.И.И. лежал в детской кровати, телесных повреждений на нем не было, звуков он никаких не издавал, после чего П.И.И. она с супругом доставили в ОГБУЗ «Грайворонская ЦРБ».

Т.В.С. суду показал, что он, работает врачом нейрохирургом ОГБУЗ «Белгородская областная детская больница» в октябре 2016 года прибыл санавиацией в ОГБУЗ «Грайворонская ЦРБ» где в связи с невозможностью транспортировки в специализированное отделение <адрес> больницы, в период с 13 до 15 часов провел ребенку П.И.И. оперативное вмешательство по удалению внутричерепной гематомы и декомпрессии мозговых структур. При проведении операции были удалены сгустки крови, в затылочной доле был обнаружен травмированный корковый сосуд, кровотечение было остановлено, после завершения операции реаниматолог К.Н.Г. прибывший вместе с ним назначил интенсивную терапию и дал рекомендации врачам Грайворонской ЦРБ, о том, что ребенок при падении с дивана высотой 50 см. причинил себе такой вред здоровью, маловероятно.

П.Е.В. врач анестезиолог-реаниматолог ОГБУЗ «Грайворонская ЦРБ» суду пояснила, что ДД.ММ.ГГГГ в 8 часов 30 минут ребенок П.И.И. был госпитализирован в реанимационное отделение, принесла его няня, ребенку было 10 месяцев 10 дней, состояние ребенка было тяжелым, уровень сознания кома два, были приглашены специалисты, детский врач, невролог, хирург и когда ребенок был осмотрен и обследован, были установлены переломы в области затылочной кости, поперечной, это тяжелые переломы крыльев основания кости, и после этого она созвонилась со специалистами Белгородского областной больницы, которые прибыли к ним на санавиации, транспортировка ребенка была не безопасна и в условиях нашей ЦРБ была произведена операция, которая длилась более двух часов, после операции состояние ребенка было крайне тяжелым. Белгородские врачи дали рекомендации по лечению ребенка, но состояние ребенка оставалось крайне тяжелым, он умер, не приходя в себя.

Ц.Я.Г. медсестра ОГБУЗ «Грайворонская ЦРБ» суду пояснила, что ДД.ММ.ГГГГ в девятом часу няней в отделение скорой помощи был доставлен П.И.И., который находился в тяжелом состоянии и ему был поставлен диагноз «закрытая черепно-мозговая травма, ушиб головного мозга тяжелой степени» и он был госпитализирован в реанимационное отделение, со слов няни ребенок упал с дивана.

Кроме того, государственным обвинителем были представлены суду и были исследованы в судебном заседании следующие доказательства, содержащиеся в материалах уголовного дела:

сообщение о происшествии, поступившее ДД.ММ.ГГГГ от Ц.Я.Г. о получении малолетним П.И.И. при падении с кровати черепно-мозговой травмы (т.1, л.д.34).

Сообщение о смерти П.И.И. в реанимационном отделении ОГБУЗ «Грайворонская ЦРБ» (т.1, л.д.33).

Протокол осмотра места происшествия в ходе которого зафиксирована обстановка на месте происшествия домовладения ФИО2 по адресу: <адрес> (т.1, л.д.20-28).

Протокол осмотра трупа П.И.И. в ОГБУЗ «Грайворонская ЦРБ» (т.1, л.д.4-7).

Протокол дополнительного осмотра происшествия с участием ФИО2 в ходе, которого последний показал место, где оставил ребенка и место его нахождения после возвращения в комнату (т.1, л.д.82-98).

Протокол осмотра карты-истории развития П.И.И., согласно которой он рос и развивался в силу своего возраста, заболеваний сосудов головного мозга, способствовавших кровоизлиянию в головной мозг не имел (т.1, л.д.211-212).

Карта - история развития П.И.И. признана по делу вещественным доказательством и приобщена к уголовному делу (т.1, л.д.213).

Заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, из которого следует, что в процессе оказания медицинской помощи ребёнку П.И.И. выполнена операция: «открытая трепанация черепа. Удаление гематомы». При проведении операции выявлено: кровоизлияние под твердую мозговую оболочку объемом около 50 мл, выявлен кровоточащий сосуд в коре затылочной доли. Головной мозг отечный, выбухает в трепанационное окно, в теменно-затылочной области обнаружены очаги ушиба головного мозга (травматическое пропитывание вещества головного мозга кровью). Травматическое субарахноидальное кровоизлияние. После операции отмечается слабовыраженная пульсация вещества головного мозга. Установлен перчаточный дренаж в угол раны. Интраоперационная кровопотеря составляет около 400 мл (объем гематомы с учетом жидкой её части и сгустков около 100,0 мл.).

При судебно-медицинской экспертизе трупа ребенка П.И.И. выявлены следующие телесные повреждения: кровоизлияния в мягкие ткани головы вокруг послеоперационной раны на ширинудо 4-6см, кровоизлияние под твердой мозговой оболочкой в левом полушарии головного мозга сзади от центральной борозды, на основании черепа (между твердой и мягкой мозговой оболочками) в средней черепной ямке, задней черепной ямке слева, в средней черепной ямке справа, ушиб вещества головного мозга, на основании обоих долей мозжечка, левого полушария головного мозга, мелкоточечные кровоизлияния в левом полушарии, в височной области правого полушария крупноточечные кровоизлияния, внутри мозговая гематома: в толще левого полушария: 2 (две) в толще правого полушария, размягчение вещества головного мозга: мозжечка, в обоих полушариях головного мозга, расхождение лобно-теменного шва (более выраженное слева, с кровоизлиянием по ходу его на правой половине).

Повреждения, обнаруженные при судебно-медицинской экспертизе трупа ребенка П.И.И., образовались при жизни, от действия предмета, индивидуальные особенности которого не отобразились.

Принимая во внимание результаты судебно-гистологической экспертизы органов и тканей из трупа ребенка П.И.И., компоненты черепно-мозговой травмы у него образовались не менее чем за 2 суток и не более чем за 4 суток до наступления смерти.

Учитывая особенности анатомического строения костных образований головы и возраст ребенка (около 10 месяцев) компоненты закрытой черепно-мозговой травмы указанные выше в настоящей экспертизе при свободном падении с высоты 50-60см из положения лёжа, образоваться не могли. Образование компонентов закрытой черепно-мозговой травмы при падении с большей высоты или при придании телу ребенка ускорения не исключается.

После получения черепно-мозговой травмы ребенку П.И.И. оказывалась медицинская помощь с проведением оперативного вмешательства. Данные обстоятельства не позволяют достоверно высказаться о механизме причинения компонентов закрытой черепно-мозговой травмы, обнаруженных на трупе ребенка.

В связи с изложенным выше, не имеется возможности установить, от какого количества падений или травмировании образовались компоненты закрытой черепно-мозговой травмы. Можно сказать о том, что голова ребенка в момент образования компонентов закрытой черепно-мозговой травмы контактировала с травмирующим предметом, имеющим плоскую преобладающую поверхность, каким мог быть и пол.

Расположение повреждений в области головы ребенка П.И.И. даёт основание говорить о том, что компоненты закрытой черепно-мозговой травмы локализуется (располагаются) на левой половине головы. Сказать в каком положении (вертикальном, горизонтальном или каком-то другом) находился ребенок, не представляется возможным. Расхождение лобно-теменного шва даёт основание предположить, что эта область могла быть местом соприкосновения головы с травмирующим предметом.

Согласно данных медицинских документов на ребенка П.И.И. с момента поступления его в Грайворонскую ЦРБ до наступления смерти находился в коматозном бессознательном состоянии, поэтому говорить о каких-либо передвижениях, разговорах не представляется возможным.

В результате травмы, полученной ребенком П.И.И. в сроки указанные выше в настоящей экспертизе, у него развилась закрытая черепно-мозговая травма, компоненты которой выявлены при поступлении в Грайворонскую ЦРБ, подтверждены клиническими данными и результатами судебно-медицинской экспертизы, осложнившейся травматической болезнью головного мозга. Компоненты закрытой черепно-мозговой травмы указаны в настоящей экспертизе.

Смерть ребенка П.И.И. наступила от ушиба головного мозга. Данный вывод основан на выявлении признаков данной травмы и подтвержден гистологически. Нанесением ребенку компонентов закрытой черепно-мозговой травмы (см.п.I,II1-6) согласно п.п. 6.1.2, 6.1.3 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных приказом МЗ и СР РФ №н отДД.ММ.ГГГГг., причинен тяжкий вред здоровью, опасный для жизни, как создающий непосредственную угрозу.

В медицинской карте № заведенной в хирургическом отделении Грайворонской ЦРБ имеется запись о констатации биологической смерти ребенка П.И.И. ДД.ММ.ГГГГ в 4 часа (т.1,л.д.104-111).

Судебно-медицинский эксперт К.Н.Е., давший заключение № от ДД.ММ.ГГГГ, суду подтвердил выводы судебно-медицинской экспертизы, пояснил, что при свободном падении с дивана высотой 50-60 см, даже из стоячего положения (подушка дивана 58 см и рост ребенка 76 см) такие повреждения, какие были у ребенка П.И.И., не могли образоваться, не бывает таких повреждения даже с высоты 1 метра. Кости черепа у детей по швам не ломаются при свободном падении. Истинная причина данных повреждений, если исключить падение с кровати, то при каких- то обстоятельствах к ребенку непосредственно приложена травмирующая сила с преобладающей поверхностью (может быть крышка стола, или широкая поверхность, которая не оставила следа, это не была палка и не молоток, это была широкая поверхность), чтобы был перелом черепа по швам у детей, нужно приложить силу, в 10 месяцев кости у детей подвижны, соединяются один в один как пазлы, для того, чтобы они разошлись в свободном падении, даже на бетонном покрытии или на деревянном, а в нашем случае имело без ворсовое покрытие, не может. Врожденной патологии в головном мозге ребенка не было, которая способствовала бы образованию травмы. Такая травма могла образоваться, когда телу предано ускорение. Самый главный факт, который привел к смерти ребенка это травма головного мозга, это перелом костей черепа и наличие множество контузионных ушибов головного мозга. Травмы у П.И.И. образовалась от 2 до 4 суток до наступления смерти, такой разброс указан в результате судебно-гистологического исследования и такие изменения наблюдаются.

Характеризуется ФИО4 положительно, нареканий со стороны компетентных государственных органов, соседей, членов семьи в ненадлежащем исполнении родительских обязанностей не имел.

К.С.В. и Т.Р.Е. охарактеризовали ФИО4 с положительной стороны.

Признавать недопустимыми приведенные выше доказательства у суда оснований нет, поскольку они были добыты в соответствии с требованиями УПК РФ, относятся к делу, являются непротиворечивыми, взаимно проверяемы, эти доказательства подтверждают факт причинения ребенку П.И.И. смерти, но не доказывают виновность ФИО4 в этом.

Очевидцев происшествия нет.

В части 4 ст.302 УПК РФ закреплено, что обвинительный приговор постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств.

Сопоставив с другими доказательствами выводы судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ о причинении П.И.И. закрытой черепно-мозговой травмы, суд приходит к выводу, что механизм причинения ребенку телесных повреждений, повлекших его смерть, был совершен при других обстоятельствах, что подтверждается также показаниями судебно-медицинского эксперта К.Н.Е.

Вывод об обратном доказательствами (как отдельным, так и совокупностью) стороной обвинения не подтвержден.

В силу ст. 14 УПК РФ, все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном настоящим Кодексом, толкуются в пользу обвиняемого.

При этом суд отмечает, что допущенная к доказыванию вероятностного вывода сформулирована в заключении судебно-медицинской экспертизы № от 1 ноября 2016 года, признавать которую недопустимым доказательством у суда оснований нет. Экспертиза проведена в соответствующем учреждении, независимым, компетентным и высококвалифицированным экспертом, имеющим большой опыт работы и соответствующую специализацию, обладающим необходимыми познаниями для дачи заключения, объективно, всесторонне и полно, поскольку её характеризуют научная и практическая обоснованность (состоятельность), исследование различных версий, проверяемость хода и результатов исследования, оценивая заключение эксперта, суд приходит к выводу, что данное заключение отвечает требованиям относимости и допустимости доказательств, оснований для проведения комплексной судебной экспертизы, не имеется. Каких-либо нарушений закона при назначении экспертизы допущено не было.

Оснований сомневаться в правильности и полноте заключения эксперта у суда не имеется.

Согласно п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 31.10.1995 г. (в ред. от 03.03.2015 г.) «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия», доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона, если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией Российской Федерации права человека и гражданина или установленный уголовно-процессуальным законодательством порядок их собирания и закрепления.

В силу ч. 1 ст. 86 УПК РФ собирание доказательств в ходе уголовного судопроизводства осуществляется путем производства следственных и иных процессуальных действий, предусмотренных УПК РФ.

Для решения вопросов, требующих специальных познаний, обязательным является назначение судебной экспертизы с соблюдением требований главы 27 УПК РФ. Заключение эксперта по вопросам, отнесенных к его компетенции, не вправе подменять ни один другой источник доказательств.

В силу ч. 1 и п. 3 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, доказательства, полученные с нарушением требований УПК РФ, являются недопустимыми, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения.

Суду стороной обвинения в качестве доказательства представлено заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, в котором указано, что локализация и характер всех обнаруженных повреждений у П.И.И. позволяют считать, что не исключена возможность их образования при падении с высоты 58 см из положения, стоя на ногах и ударе о поверхность пола покрытую паласом (безворсовым ковром).

Каких-либо признаков заболевания сосудов головного мозга, способствующих кровоизлиянию в головной мозг, при судебно-медицинской экспертизе трупа П.И.И. не обнаружено.

Образование открытой черепно-мозговой травмы у П.И.И. может соответствовать сроку и обстоятельствам, указанным в постановлении, а именно ДД.ММ.ГГГГ (т.1, л.д.123).

Допрошенный в суде судебно-медицинский эксперт И.А.В. давший заключение № от ДД.ММ.ГГГГ, пояснил, что он проводил дополнительную экспертизу по гибели малолетнего ребенка П.И.И., причина его смерти черепно-мозговая травма, которая могла быть получена при падении с дивана, при даче заключения он учитывал, возраст ребенка, его анатомические свойства, то что в этом возрасте кости черепа тонкие, под ними сосуды практически не защищены, при падении с высоты дивана могли образоваться травмы, которые были у П.И.И. и без ускорения.

В заключении эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ (дополнительная судебно-медицинская экспертиза трупа) не приведена исследовательская часть, используемая методика и её научная обоснованность, экспертиза получена с нарушением требований уголовно-процессуального законодательства, предъявляемым к судебным экспертизам, а содержащиеся в ней сведения необъективны и необоснованны, они, в силу ч. 1 и п. 3 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, не могут использоваться для доказывания обстоятельств, предусмотренных в ст. 73 УПК РФ. По этим причинам суд исключает из числа доказательств обвинения дополнительное заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ. С учетом ничтожности как доказательства заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, показания эксперта в суде также следует признать недопустимыми доказательствами.

Согласно закону, обязательным признаком объективной стороны преступления, предусмотренного ч.1 ст.109 УК РФ является наличие прямой причинно-следственной связи между действиями виновного и последствиями в виде смерти человека.

В отсутствие этих обязательных признаков объективной стороны состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 109 УК РФ, и поскольку обстоятельства, место и время причинения П.И.И. закрытой черепно-мозговой травмы следствием не установлено, вероятность ее причинения после передачи ребенка ФИО2 и падения с дивана доказательствами не подтверждена, суд приходит к выводу, что в деянии подсудимого Долбня отсутствует состав преступления, предусмотренный ч.1 ст. 109 УК РФ, в связи, с чем приходит к выводу о том, что по данному обвинению ФИО4 подлежит оправданию, за отсутствием в его деянии состава преступления, т.е. на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ.

В силу п. 1 ч. 2 ст. 133 УПК РФ за ФИО4 надлежит признать право на реабилитацию.

Избранная ФИО4 мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении подлежит отмене.

Процессуальные издержки за оказание юридической помощи по делу отсутствуют, поскольку адвокат осуществлял защиту подсудимого на основании соглашения.

В силу ч. 2 ст. 306 УПК РФ суд отказывает в удовлетворении гражданского иска П.Н.Ю. и С.Л.Н., о взыскании с ФИО4 компенсации расходов, связанных с организацией и проведения похорон и компенсации морального вреда.

Вещественные доказательства, карту-историю развития ребенка П.И.И., хранить в камере вещественных доказательств.

Оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст.237 УПК РФ для устранения препятствий его рассмотрения у суда не имеется, несогласие защиты с заключениями экспертов в результате их противоречий и не установления получения травмы ребенком, такими основаниями не являются, так как могут быть устранены в судебном заседании.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 303 - 306, 309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

Признать ФИО2 невиновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 109 УК РФ и оправдать его в соответствии с п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ в связи с отсутствием в деянии состава о преступления.

В соответствии со ст.133 УПК РФ признать за ФИО2 право на реабилитацию, связанную с незаконным уголовным преследованием, включающую в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах.

Меру пресечения в отношении ФИО2 подписку о невыезде и надлежащем поведении отменить.

В удовлетворении гражданского иска П.Н.Ю. и С.Л.Н., о взыскании с ФИО2 компенсации расходов, связанных с организацией и проведения похорон и компенсации морального вреда отказать.

Вещественные доказательства по делу: карту-историю развития ребенка П.И.И., хранить в камере вещественных доказательств Борисовского МСО.

Процессуальные издержки по делу отсутствуют.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Белгородского областного суда в течение 10 суток со дня его провозглашения.

В этот же срок, оправданный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении его жалобы или представления судом апелляционной инстанции.

Судья подпись Твердохлеб В.В.