Постановление № 22-47/2017 от 30 октября 2017 г. по делу № 22-47/2017

Председательствующий в суде 1 инстанции Шабалин А.М.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ
ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 22-47/2017
31 октября 2017 г.
г. Калининград
Балтийский флотский военный суд в составе:

председательствующего Красношапки В.Б.

при секретаре Мельник В.С., с участием защитника осужденного - адвоката Мещерякова Н.Е., потерпевшего Б., гражданского истца ФИО2, их представителя – ФИО3, старшего помощника военного прокурора Балтийского флота <звание> ФИО4, рассмотрел в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционным жалобам на приговор Балтийского гарнизонного военного суда от ДД.ММ.ГГГГ, которым бывший военнослужащий войсковой части -№- <звание> запаса

ФИО5,

родившийся ДД.ММ.ГГГГ в городе <адрес>, ранее не судимый, проходивший военную службу по контракту до ДД.ММ.ГГГГ,

признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ, на основании которой ему назначено наказание в виде ограничения свободы на срок один год и девять месяцев с лишением права управления транспортными средствами на срок два года.

В соответствии со ст. 53 УК РФ в отношении ФИО5 установлены следующие ограничения: не выезжать за пределы муниципального образования «Гусевский городской округ», не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием наказания в виде ограничения свободы; возложена обязанность являться в государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием наказания в виде ограничения свободы, два раза в месяц для регистрации. Не покидать квартиру по месту регистрации в период с 22 часов до 6 часов.

Гражданский иск на сумму 70000 руб., совместно предъявленный Б. и ФИО2 к подсудимому в счет возмещения средств, затраченных на лечение Б.Ю., передан на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства с признанием за ними права на его удовлетворение.

В удовлетворении гражданского иска на сумму 1000000 руб., предъявленного к подсудимому потерпевшим Б. в счет компенсации морального вреда, отказано.

Судом решены вопросы о процессуальных издержках и вещественных доказательствах.

Выслушав объяснения потерпевшего, гражданского истца и их представителя, выступивших в поддержку доводов апелляционных жалоб, объяснения защитника осужденного, возражавшего против удовлетворения апелляционных жалоб, а также мнение военного прокурора, предложившего приговор частично изменить, удовлетворив иск о возмещении материального ущерба, флотский военный суд

установил:

согласно приговору ФИО5 признан виновным в том, что в 18 часов 40 минут 21 января 2017 года в <адрес> он, являясь лицом, управляющим автомобилем, при изложенных в приговоре обстоятельствах на нерегулируемом пешеходном переходе допустил нарушение п. 14.1 Правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности наезд на пешехода Б.Ю. с причинением телесных повреждений, которые вызвали значительную стойкую утрату общей трудоспособности пострадавшего не менее чем на одну треть, и по этому признаку относятся к тяжкому вреду здоровью.

В апелляционной жалобе потерпевшего ставится вопрос об отмене приговора, применении к осужденному уголовного закона о более тяжком преступлении, взыскании с ФИО6 денежной компенсации морального вреда и средств, затраченных на лечение Б.Ю.., в полном объеме.

Эта просьба Б. мотивирована тем, что, несмотря на наличие в деле заключения комиссии судебно-медицинских экспертов о причинах смерти его отца, вывод суда первой инстанции об отсутствии непосредственной причинной связи между смертью Б.Ю. и телесными повреждениями, причиненными ему в результате дорожно-транспортного происшествия с участием подсудимого, является необоснованным, поскольку сделан без учета того, что полученная травма и многократные оперативные вмешательства по ее устранению привели к обострению имевшегося у пострадавшего сердечно-сосудистого заболевания.

По этим основаниям, а также ссылаясь на подачу отцом в период предварительного расследования соответствующего ходатайства, Б. считает, что содеянное ФИО6 должно квалифицироваться по ч. 3 ст. 264 УК РФ, а его иск о компенсации морального вреда надлежит удовлетворить за счет виновного в полном объеме.

Кроме того, Б. и ФИО2 полагают, что в деле имелись все доказательства, позволявшие суду рассмотреть их требования о возмещении за счет подсудимого денежных средств, затраченных ими на лечение своего отца.

По мнению гражданского истца ФИО2, принятое судом по ее гражданскому иску решение также противоречит целям, указанным в подп. 1 ч. 1 ст. 6 УПК РФ, поскольку в деле имеются товарные и кассовые чеки, подтверждающие все ее расходы на лечение отца - Б.Ю,

Рассмотрев материалы уголовного дела, проверив доводы апелляционных жалоб, поступивших на них от военного прокурора 73 военной прокуратуры гарнизона письменных возражений, флотский военный суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство в суде первой инстанции проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению. Изменение обвинения в судебном разбирательстве допускается, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту.

В силу изложенного, а также требований ст. 389.24 УПК РФ и разъяснений о ее применении, содержащихся в п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 26 «О применении норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство в суде апелляционной инстанции», поворот к худшему по сравнению с решением, принятым судом первой инстанции в суде апелляционной инстанции возможен лишь в пределах предъявленного обвинения.

В остальных случаях, в силу ст. 237 УПК РФ, вопрос о предъявлении подсудимому более тяжкого обвинения решается при наличии к тому оснований и по ходатайству сторон, путем возвращения уголовного дела прокурору.

Согласно постановлению о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительному заключению, ФИО1 органами предварительного расследования обвинялся в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ.

При этом Б., который органами предварительного расследования в апреле 2017 года признан потерпевшим по делу в связи со смертью 31 марта 2017 года его отца – Б.Ю., ходатайств о возвращении дела прокурору для предъявления ФИО5 обвинения в иной редакции, нежели та, которая сформулирована в обвинительном заключении, в процессе досудебного производства по делу, в том числе после ознакомления с заключением судебно-медицинского эксперта от 16 июня 2017 года, не заявлялось. От ознакомления с материалами уголовного дела при направлении их в суд для рассмотрения по существу Б. отказался по своему усмотрению (л.д.).

По делу, в том числе на основании заключения комиссии судебно-медицинских экспертов, установлено, что смерть Б.Ю, наступила 31 марта 2017 года в результате развития хронического сердечнососудистого заболевания, возникшего до дорожно-транспортного происшествия, и не в связи с осложнениями от полученных в результате ДТП телесных повреждений, которые сами по себе и в совокупности к опасным для жизни в момент причинения не относятся, причиной смерти не являются.

Не доверять указанным выводам экспертов у суда первой инстанции оснований не имелось, поскольку они даны комиссионно, с привлечением специалиста в области кардиологии, после исследования не только содержания всех медицинских документов пострадавшего в ДТП гражданина, но и данных гистологического исследования внутренних органов умершего.

Совокупность перечисленных обстоятельств позволяет признать доводы апелляционной жалобы Б. и его заявления о необходимости переквалификации содеянного ФИО5 с ч. 1 на ч. 3 ст. 264 УПК РФ ошибочными и подлежащими отклонению.

Основания для усиления осужденному наказания в рамках обвинения, признанного в приговоре доказанным, в апелляционной жалобе потерпевшего не приводятся, не усматривает их и флотский военный суд, поскольку назначенное ФИО5 наказание отвечает предусмотренным в ст. 43 УК РФ целям наказания, обстоятельствам и тяжести преступления, личности виновного, то есть является справедливым.

Гражданский иск Б. о компенсации морального вреда разрешен судом в соответствии с требованиями закона, поскольку право требовать взыскания компенсации морального вреда в случае смерти истца, которому преступлением непосредственно причинен моральный вред, его наследникам не принадлежит в силу ст.ст. 151, 1112 ГК РФ.

То обстоятельство, что аналогичное требование при жизни имел намерение заявить сам пострадавший, о чем указывает его ходатайство в адрес следователя, о незаконности приговора в данной части не свидетельствует, поскольку на момент его постановления судом правопреемство по этому требованию не допускалось.

Исходя из того, что потерпевшим признается физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный или моральный вред (часть 1 статьи 42 УПК РФ), все иные лица, в том числе близкие родственники потерпевшего, на чьи права и законные интересы преступление не было непосредственно направлено, по общему правилу, процессуальными возможностями по их защите не наделяются.

Учитывая, что уголовное дело о преступлении, предусмотренном ч. 1 ст. 264 УК РФ, не относится к категории дел, указанных в ч. 8 ст. 42 УПК РФ (то есть дел, последствием которых стала смерть лица), само по себе признание Б.. потерпевшим не дает ему законных оснований для компенсации морального вреда по настоящему уголовному делу.

Вместе с тем, приговор подлежит изменению в части, касающейся разрешения гражданского иска о возмещении материального ущерба, на основании п. 2 ст. 389.15 УПК РФ.

Так, в соответствии с положениями ч. 2 ст. 309 УПК РФ и разъяснениями об их применении, которые даны в п. 37 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 N 55 «О судебном приговоре», при постановлении обвинительного приговора суд обязан разрешить предъявленный по делу гражданский иск. Лишь при необходимости произвести дополнительные расчеты, связанные с гражданским иском, требующие отложения судебного разбирательства, и когда это не влияет на решение суда о квалификации преступления, мере наказания и по другим вопросам, возникающим при постановлении приговора, суд может признать за гражданским истцом право на удовлетворение гражданского иска и передать вопрос о размере возмещения гражданского иска для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

В данном случае такой необходимости у суда первой инстанции не было, поскольку родственниками Б.Ю., как в период предварительного расследования, так и в судебном заседании были представлены все необходимые и надлежаще оформленные финансовые документы, позволявшие суду без привлечения специалистов и выполнения иных действий, требующих отложения судебного разбирательства для расчета иска, путем простого арифметического сложения рассчитать денежную сумму, которая подлежала взысканию с осужденного в счет возмещения средств, затраченных ФИО2 и Б. на реабилитационное лечение отца (л.д.).

Ссылки же суда на необходимость представления истцами дополнительных доказательств, подтверждающих обоснованность произведенных расходов, не только не относятся к основаниям для применения ч. 2 ст. 309 УПК РФ, но и противоречат, как собственным выводам суда, согласно которым основания иска нашли свое подтверждение в судебном заседании, так и исследованным по делу доказательствам (истории болезни Б.Ю., протоколам произведенных ему операций, рентгеновским снимкам, содержание и суть которых раскрыты и оценены в заключениях судебно-медицинских экспертов, и никем под сомнение не ставились).

Кроме того, поскольку товарный чек, представленный ФИО2 суду вместе с договором купли-продажи у индивидуального предпринимателя комплекта медицинского оборудования от 9 февраля 2016 года, содержит все реквизиты, предъявляемые к такому документу пунктом 2.1 статьи 2 Федерального закона от 22.05.2003 N 54-ФЗ (ред. от 08.03.2015) «О применении контрольно-кассовой техники при осуществлении наличных денежных расчетов и (или) расчетов с использованием платежных карт», то само по себе отсутствие у истца кассового чека на покупку указанного товара не являлось обстоятельством, возлагающим на ФИО2 обязанность по предоставлению суду дополнительных платежных документов, подтверждающих размер понесенных ею расходов.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции обязан был рассмотреть гражданский иск о возмещении материального ущерба и принять решение по существу.

В соответствии со ст. 389.23 УПК РФ в случае, если допущенное судом нарушение может быть устранено при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке, суд апелляционной инстанции устраняет данное нарушение, отменяет приговор и выносит новое судебное решение.

Поэтому, признавая принятое судом первой инстанции решение в части разрешения вопросов имущественного гражданского иска незаконным, флотский военный суд принимает решение об отмене приговора в этой части и о вынесении нового решения по иску Б. и ФИО2, размер которого определяет на основании денежных сумм, указанных в финансовых документах, представленных истцами суду первой инстанции совместно с исковым заявлением в подтверждение покупки предметов медицинского назначения, то есть 69602 руб. 75 коп. (л.д.).

Вместе с тем, в сумму, подлежащую взысканию, как об этом просят оба истца, в пользу ФИО2, суд не включает стоимость проездного билета (300 руб.), поскольку из него видно, что ни Б., ни ФИО2 владельцами и приобретателями билета не являются (л.д.).

Руководствуясь статьями 389.13, 389.19, п. 9 ч. 1 ст. 389.20 и ст. 389.28 УПК РФ, флотский военный суд

постановил:

приговор Балтийского гарнизонного военного суда от 13 сентября 2017 года в отношении ФИО5 в части, касающейся гражданского иска о возмещении материального ущерба в размере 70000 руб., отменить и принять по этому иску новое решение.

Иск удовлетворить частично. Взыскать с осужденного в пользу гражданского истца ФИО2 в счет возмещения материального ущерба 69602 руб. 75 коп.

В остальной части этот приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы потерпевшего и гражданского истца – без удовлетворения.

подпись