Апелляционное постановление № 10-1/2018 10-10/2017 от 15 мая 2018 г. по делу № 10-1/2018

Дело № 10-1/2018

Поступило: 28 декабря 2017 года


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Новосибирск 16 мая 2018 года

Первомайский районный суд города Новосибирска в составе:

председательствующей судьи Лахиной Е.Н.

при секретаре Коваленко Г.Б.

с участием государственного обвинителя помощника прокурора Первомайского района города Новосибирска Федченко П.В.

потерпевшего А

представителя потерпевшего Х

защитника – адвоката коллегии адвокатов «Первомайский юридический центр» ФИО1

осужденного ФИО2,

рассмотрев в апелляционном порядке в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционной жалобе потерпевшего А на приговор мирового судьи 1 судебного участка Первомайского судебного района <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, которым

ФИО2, <данные изъяты>

осужден по п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ к 7 месяцам исправительных работ с удержанием 10% заработной платы осужденного в доход государства с отбыванием исправительных работ по основному месту работы,

У С Т А Н О В И Л:

Приговором мирового судьи 1 судебного участка Первомайского судебного района <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 признан виновным по п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ в умышленном причинении легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья, совершенное с применением предмета, используемого в качестве оружия.

Постановлением мирового судьи 1 судебного участка Первомайского судебного района <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ ходатайство потерпевшего А, его представителя Х о возвращении дела прокурору для переквалификации действий ФИО2 на ч. 3 ст. 30 ч. 1 ст. 105 УК РФ, как покушение на убийство, т.е. умышленное причинение смерти другому человеку, если при этом преступление не было доведено до конца по независящим от этого лица обстоятельствам, оставлено без удовлетворения.

С приговором мирового судьи не согласился потерпевший, обжаловал его в апелляционном порядке. В своей жалобе потерпевший указал о несогласии с квалификацией действий осужденного, полагая, что действия ФИО2 должны быть квалифицированы, как покушение на убийство. Об умысле на убийство свидетельствуют орудие и способ совершения преступления - нож, количество и локализация телесных повреждений – шея и грудь. В связи с наличием в действиях ФИО2 иного, более тяжкого состава преступления, потерпевший и его представитель ходатайствовали о возвращении дела прокурору на основании п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ.

Кроме того, потерпевший указывает, что при определении степени вреда здоровью, причиненного преступлением, эксперт не принял во внимание, что после получения травмы в течение 51 дня он был не трудоспособным, что подтверждается листком нетрудоспособности, в то время, как эксперт руководствовался сроком временной нетрудоспособности продолжительностью до трех недель от момента получения травмы (до 21 дня включительно).

Выводы суда о виновности ФИО2 в умышленном причинении легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья, совершенное с применением предмета, используемого в качестве орудия, за которое он осужден, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе судебного разбирательства и подтверждаются совокупностью доказательств, исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре:

показаниями потерпевшего А, из которых следует, что ДД.ММ.ГГГГ во время конфликта схватил его за шею двумя руками и начал валить на пол. А испытывал физическую боль. А освободился от ФИО2, после чего ФИО2 сказал, что сегодня кто-то из них не придет домой, и нанес один удар ножом в правую сторону груди. А оборонялся стулом от действий ФИО2, который в это время размахивал ножом перед ним. Затем А оттолкнул ФИО2, и убежал. На лечении в больнице находился 5-6 дней, а нетрудоспособным был 51 день;

показаниями свидетеля С, исследованными в судебном заседании при рассмотрении апелляционной жалобы, согласно которых между ФИО2 и А произошла ссора, в результате которой ФИО2 два раза рукой хватал за подбородок А, в показаниях на следствии, свидетель указывал на то, что ФИО2 двумя пальцами хватал А за кожу на шее. Слов угроз ФИО2 не слышал. После чего свидетель вышел на улицу, куда через некоторое время выбежал А, он держался рукой за грудь, крови у него не было;

показаниями осужденного ФИО2 на предварительном следствии, исследованных в судебном заседании в порядке ст. 276 УПК РФ, о том, что телесные повреждения А он причинил кухонным ножом, угрозы убийством ему не высказывал;

показаниями свидетелей К, Л, К, которым со слов А известно, что между А и ФИО2 возникла словесная ссора, в результате которой ФИО2 ударил ножом А К со слов потерпевшего известно, что ФИО2 душил А;

протоколом осмотра места происшествия, исследованного, в том числе при рассмотрении апелляционной жалобы, согласно которого осмотрен участок местности у киоска по <адрес>. Во дворе дома имеется хозяйственный одноэтажный корпус. Возле него и у киоска в 50 метрах от дома обнаружены и изъяты пятна вещества бурого цвета.

Показания осужденного, потерпевшего, свидетелей в главном согласуются между собой и подтверждаются другими доказательствами: сообщением из медицинского учреждения об обращении А за медицинской помощью в связи с колото-резанным ранением грудной клетки справа, картой вызова скорой медицинской помощи о колото-резанном ранении грудной клетки справа потерпевшего А, заключением экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ об обнаружении крови человека в соскобе с пола ЦТП, веществе со снега у входной двери магазина, у киоска, с внутренней стороны двери магазина, с пола в тамбуре магазина, на вещах потерпевшего А: толстовке, спортивных штанах, сланцах и одном носке, происхождение крови не исключается за счет потерпевшего А; заключением экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому на изъятых с места происшествия 2 бутылок водки обнаружены следи рук ФИО2, С, заключением судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ о том, что у А имелось <данные изъяты>, которая образовалась от воздействия острого предмета, в срок незадолго до обращения за медицинской помощью, возможно ДД.ММ.ГГГГ. Телесным повреждением причинен вред здоровью продолжительностью до трех недель от момента причинения травмы (до 21 дня), оценивается, как легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья.

Проверку и оценку доказательств, собранных по делу, мировой судьи произвел в соответствии с требованиями ст. 17, 87 и 88 УПК РФ. Не согласиться с такой оценкой у суда апелляционной инстанции оснований не имеется, равно, как не имеется оснований ставить правильность оценки доказательств под сомнение.

Исследованными в судебном заседании листком временной нетрудоспособности на имя А установлено, что больничный лист открыт ДД.ММ.ГГГГ, закрыт ДД.ММ.ГГГГ.

Допрошенная в судебном заседании в качестве эксперта П поясняла, что для определения степени тяжести вреда здоровью не имеет значение время нетрудоспособности человека, важно время, необходимое для заживления раны. Согласно медицинским документам, время заживления непроникающего ранения А менее, чем 21 день. На 13 день от момента получения травмы швы сняты, наблюдалось заживление раны первичным натяжением, это время считается окончанием лечения по ране. Дальнейшее лечение А не связано с полученной ДД.ММ.ГГГГ травмой, поэтому определен вред здоровью – легкий, продолжительностью до трех недель от момент причинения травмы. По имеющимся в деле фотографиям потерпевшего, на которые потерпевший и его представитель ссылаются, как на доказательство его удушения, эксперт П пояснила, что экспертиза по фотографиям не проводится, но комментируя фотографии, она пояснила, что оснований полагать о травматическом воздействии в области шеи потерпевшего не имеется, так как объективные признаки, указывающие на это, отсутствуют.

В судебном заседании по ходатайству представителя потерпевшего допрошена свидетель Б, пояснившая, что А с ножевым ранением груди зашел в магазин, где ожидал приезда скорой медицинской помощи. За время ожидания вытекла кровь около 1,5 стакана, объем крови она определила на глаз, медицинского образования не имеет. В качестве специалиста допрошен М, который пояснил, что согласно данным истории болезни, составленной в ГКБ №, у А наблюдалась острая, обильная или массивная кровопотеря, в результате чего могли наступить тяжкие для него последствия, в том числе, смерть. Эти обстоятельства не были учтены при выполнении СМЭ, что повлияло на выводы и оценку степени тяжести причиненного вреда здоровью человека.

Заключением дополнительной судебно-медицинской экспертизы №Д/2678-2017 от ДД.ММ.ГГГГ установлено, что у А не имелось острой обильной кровопотери, имевшимися телесными повреждениями А причинен вред здоровью продолжительностью до трех недель от момента причинения травмы, так как данный период потребовался для заживления раны, поэтому оно оценивается как легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья.

Суд апелляционной инстанции, оценивая дополнительные доказательства, представленные на данном этапе уголовного судопроизводства, приходит к следующим выводам.

Эксперт П, допрошенная в судебном заседании, объяснила о не идентичности понятий «время заживления раны» и «время нетрудоспособности». При определении степени вреда здоровью А, согласно Правилам определения степени тяжести вреда здоровью человека, утвержденных постановлением Правительства РФ от ДД.ММ.ГГГГ №, учитывалось время заживления раны, а не общее время его нетрудоспособности. Согласно медицинским документам, заживление раны потерпевшего произошло в срок, менее, чем 21 день, поэтому вред его здоровью определен, как легкий по признаку кратковременного расстройства здоровья.

Принимая во внимание допрос в качестве эксперта П, заключение дополнительной и основной судебно-медицинской экспертизы, довод апелляционной жалобы о причинении иного, более тяжкого вреда здоровью потерпевшего ввиду фактического срока нетрудоспособности – 51 день, является необоснованным.

К показаниям свидетеля Б, специалиста М об обильной кровопотери А, суд относится критически, не доверят им, так как они опровергаются протоколом осмотра места происшествия – помещения магазина «Холидей» и фототаблицей к нему, в результате которого обнаружены капли пятен вещества бурого цвета, а не разлитой крови, объемом 1, 5 стакана, как поясняла свидетель Б Свои выводы об обильной кровопотери потерпевшим специалист М аргументировал сведениями из истории болезни стационарного больного. Однако, вопреки данным истории болезни А из ГКБ №, специалист М полагал, что в ходе лечения раны обнаружено значительное кровотечение из рассеченной вены крупного калибра, в то время, как в исследованной в судебном заседании заверенной копии истории болезни А говорится о кровоточащих сосудах мелкого калибра.

Вопрос об обильной кровопотери потерпевшего исследовался в судебном заседании. Согласно заключению дополнительной судебно-медицинской экспертизы, у А отсутствовала острая обильная кровопотеря.

Покраснение кожи на шее потерпевшего, согласно фотографиям в материалах дела, не свидетельствуют об удушении А, так как, согласно показаниям эксперта П отсутствуют другие, кроме покраснения кожных покровов, объективные признаки удушения. Однако, это не опровергает выводы суда первой инстанции о том, что ФИО2 хватал А за шею, поскольку эти обстоятельства установлены не только показаниями потерпевшего, но и показаниями свидетеля С подтвердившего, что ФИО2 хватал за кожу на шее А

Потерпевший и его представитель полагали заключение дополнительной судебно-медицинской экспертизы недопустимым доказательством, поскольку в ходе ее проведения потерпевший не осматривался экспертами, заключение составлено на основе копий медицинских документов, что противоречит требованиям п. 7 Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных постановлением Правительства РФ от ДД.ММ.ГГГГ №, устанавливающего, что объектом судебно-медицинской экспертизы является живое лицо, материалы дела и подлинные медицинские документы; в виду необъективности эксперта П, ранее допрошенной в судебном заседании в качестве эксперта; некорректности выводов эксперта.

Оценив в совокупности с иными доказательствами по делу, суд не усматривает оснований для признания заключения дополнительной судебно-медицинской экспертизы недопустимым доказательством.

В соответствии с ч. 1 ст. 207 УПК РФ, ввиду возникновения новых вопросов в отношении ранее исследованных обстоятельств, по делу назначалась дополнительная судебно-медицинская экспертиза. Поскольку при проведении основной экспертизы, потерпевший осматривался экспертами, а постановленные перед экспертами дополнительные вопросы не требовали его повторного осмотра, то нарушений при проведении дополнительный экспертизы не допущено.

Не является нарушением проведение экспертизы по копии истории болезни, составленной в ГКБ №, поскольку представленная на экспертизу копия истории болезни надлежащим образом заверена, сведения в ней читаемы, исправлений не имеют. П. 2 ч. 3 ст. 57 УПК РФ, п. 7 Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных постановлением Правительства РФ от ДД.ММ.ГГГГ № наделяют эксперта правом при необходимости обратиться с ходатайством о предоставлении дополнительных материалов, необходимых для дачи заключения. При проведении судебно-медицинской экспертизы, эксперт не обращался с таким ходатайством, а потому суд делает вывод о достаточности и качественности представленных на экспертизу медицинских документов, а выводы, основанные на анализе сведений медицинских документов, не порочными.

Вывод потерпевшего и его представителя о необъективности эксперта П, ввиду её участия в судебном заседании, не основан на требованиях закона, согласно п. 1 ч. 2 ст. 70 УПК РФ предыдущее участие эксперта в производстве по уголовному делу в качестве эксперта является допустимым.

Вопрос об отводе эксперта П разрешен отдельным постановлением.

В соответствии с ч. 1 ст. 207 УПК РФ дополнительная судебно-медицинская экспертиза проводится тем же или другим экспертом, а потому назначение и проведение экспертизы экспертом того же учреждения, где проводилась первоначальная (основная) экспертиза, не является нарушением закона, и вопреки доводам жалобы, не свидетельствует о необъективности эксперта.

Выводы дополнительной экспертизы изложены ясно, четко, не подразумевают двойного толкования, не содержит внутренних противоречий, аргументированы и основаны на результатах проведенного исследования, указаны использованные при проведении экспертизы и составлении заключения нормативные документы, данные, на которые потерпевший ссылается в своем ходатайстве о признании доказательства недопустимым, были известны экспертам. Эксперт П и привлеченный к участию в проведении дополнительной экспертизы врач-хирург ГНОКБ Б имеют высшее специальное образование, значительный стаж работы, высокую квалификацию, а потому оснований сомневаться в компетентности экспертов, не доверять выводам экспертизы у суда не имеется.

Ввиду отсутствия нарушений требований уголовно-процессуального закона при проведении дополнительной судебно-медицинской экспертизы и составлении заключения, суд признает это доказательство допустимым.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, выслушав выступления участников процесса, суд апелляционной инстанции находит приговор законным и обоснованным.

Квалификация действий ФИО2 по п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ является правильной оснований для иной квалификации содеянного не имеется.

Наказание ФИО2 назначено в пределах, установленных уголовным законом, с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, данных о его личности, влияния назначенного наказания на исправление ФИО2 и условия жизни его семьи, в соответствии с положениями ст. 6, 60, 61 УК РФ, с учетом смягчающих наказание обстоятельств, известных суду на момент вынесения приговора, в том числе признание вины, раскаяние в содеянном, совершение впервые преступления небольшой тяжести, наличие на иждивении малолетнего ребенка, а также с учетом ч. 1.1 ст. 63 УК РФ, отягчающегося наказание обстоятельства, совершение преступления в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, с изложением мотивов признания этого обстоятельства отягчающим.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, в том числе требований ст. 307 УПК РФ, влекущих отмену или изменение приговора, не установлено.

Принимая во внимание изложенное, оснований для удовлетворения апелляционной жалобы потерпевшего А не имеется.

На основании изложенного и руководствуясь п. 1 ч. 1 ст. 389.20 УПК РФ,

П О С Т А Н О В И Л:

Приговор мирового судьи 1 судебного участка Первомайского судебного района <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО2 оставить без изменения, а апелляционную жалобу потерпевшего А без удовлетворения.

Настоящее постановление может быть обжаловано в порядке, установленном главами 47.1 УПК РФ, в кассационную инстанцию Новосибирского областного суда.

Судья: