Апелляционное постановление № 22К-409/2026 от 13 января 2026 г.

Судья Трошева Ю.В.

Дело № 22К-409/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Пермь 14 января 2026 года

Пермский краевой суд в составе

председательствующего Александровой В.И.,

при секретаре судебного заседания Кузнецовой Д.А. рассмотрел в открытом судебном заседании с использованием систем видеоконференц-связи дело по апелляционной жалобе защитника Болилого П.А. в интересах обвиняемого С., апелляционной жалобе защитника Л. в интересах обвиняемого М. на постановление Свердловского районного суда г. Перми от 24 декабря 2025 года, которым

М., родившемуся дата в ****, обвиняемому в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159, п. «а» ч. 2 ст. 238 УК РФ, продлен срок содержания под стражей на 2 месяца, а всего до 7 месяцев 24 суток, то есть до 7 марта 2026 года,

С., родившемуся дата в д. ****, обвиняемому в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159, п. «а» ч. 2 ст. 238 УК РФ, продлен срок содержания под стражей на 2 месяца, а всего до 7 месяцев 27 суток, то есть до 7 марта 2026 года.

Изложив краткое содержание постановления, доводы апелляционных жалоб, заслушав выступления обвиняемых М., С., защитников Болилого П.А., Л., поддержавших доводы жалобы, мнение прокурора Григоренко П.А. об оставлении судебного решения без изменения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

7 июля 2025 года во втором отделе по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного комитета РФ по Пермскому краю было возбуждено уголовное дело № 12502570031000041 по признакам составов преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159, п. «а» ч. 2 ст. 238 УК РФ.

8 июля 2025 года по подозрению в совершении указанных выше преступлений в порядке ст. ст. 91-92 УПК РФ был задержан С., он был допрошен в качестве подозреваемого.

9 июля 2025 года постановлением Свердловского районного суда г. Перми в отношении С. была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.

11 июля 2025 года по подозрению в совершении указанных выше преступлений в порядке ст.ст. 91-92 УПК РФ также был задержан М., допрошен в качестве подозреваемого.

11 июля 2025 года М. было предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159, п. «а» ч. 2 ст. 238 УК РФ, в тот же день он был допрошен в качестве обвиняемого.

12 июля 2025 года постановлением Свердловского районного суда г. Перми в отношении М. была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.

15 июля 2025 года С. было предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 159, п. «а» ч. 2 ст. 238 УК РФ, в тот же день он был допрошен в качестве обвиняемого.

Срок содержания С. и М. под стражей продлевался в установленном законом порядке, последний раз продлен 5 ноября 2025 года на 2 месяца, а всего С. до 5 месяцев 30 суток, М. до 5 месяцев 27 суток, то есть до 7 января 2026 года.

17 декабря 2025 года срок предварительного следствия по уголовному делу продлен первым заместителем руководителя следственного управления Следственного комитета РФ по Пермскому краю до 8 месяцев, то есть по 7 марта 2026 года.

Следователь по особо важным делам второго отдела по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Пермскому краю Я., в производстве которого находится уголовное дело (т. 1 л.д. 14), с согласия руководителя следственного управления Следственного комитета РФ по Пермскому краю, обратился с ходатайством о продлении срока содержания под стражей обвиняемым С. и М., по результатам рассмотрения которого судом вынесено указанное выше решение.

В апелляционной жалобе защитник Болилый П.А. находит постановление суда незаконным, необоснованным и подлежащим отмене. Отмечает, что проверка обоснованности подозрения в причастности лица к совершенному преступлению не может сводиться к формальной ссылке суда на наличие у органов предварительного расследования достаточных данных о том, что лицо причастно к совершенному преступлению. При рассмотрении ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу судья обязан проверить, содержит ли ходатайство и приобщенные к нему материалы конкретные сведения, указывающие на причастность к совершенному преступлению именно этого лица, и дать этим сведениям оценку в решении. Оставление судом без проверки и оценки обоснованности подозрения в причастности лица к совершенному преступлению должно расцениваться в качестве существенного нарушения уголовно-процессуального закона, влекущего отмену постановления об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. Представленные суду материалы, обосновывающие ходатайство органа предварительного следствия о продлении срока содержания под стражей не содержат обстоятельств, подтверждающих причастность С. к инкриминируемому преступлению. Из всех представленных суду материалов ни один документ не указывает на причастность С. к преступлению, об этом сторона защиты обращала внимание суда первой инстанции, однако, данные доводы не приняты во внимание, нарушение закона со стороны предварительного следствия судом проигнорировано, данному факту не дана надлежащая правовая оценка, решение суда сводится к формальной ссылке на наличие у органов предварительного расследования достаточных данных о том, что лицо причастно к совершенному преступлению. Приобщенные материалы дела свидетельствуют о том, что С. не причастен к заключению контракта от 28 марта 2025 года на охрану массовых мероприятий города, поскольку в указанное время он не занимал должность директора Общества, а также не обладал информацией о заключаемом договоре с Пермской Дирекцией (основные условия, предмет, стоимость). С. фактически вступил на должность директора с 5 мая 2025 года, поскольку после издания приказа о назначении на должность с 16 апреля 2025 года он находился в отпуске. В представленных суду материалах ни один документ, ни один свидетель не говорит о причастности С. к преступлению. Кроме этого, в ходе судебного заседания судом не удовлетворено ходатайство защиты С. о приобщении копии почерковедческой экспертизы по настоящему уголовному делу, результаты экспертизы указывают на непричастность С. к совершенному преступлению, исходя из требований закона. Отказывая в приобщении данного документа суд фактически нарушил принцип состязательности и равноправия сторон, тем самым нарушив права С. на справедливое судебное разбирательство. Также в представленных материалах отсутствуют достоверные сведения, подтверждающие выводы предварительного следствия о том, что С. может скрыться от следствия и суда. Данный вывод основан лишь на том, что у С. есть в собственности автомобиль, иных доводов следователь не представил. Также не представлено доказательств тому, что, находясь на свободе, С. может продолжить заниматься преступной деятельностью, оказать давление на свидетелей, и уничтожить доказательства. Указанные выводы следствия абсолютно не подтверждены материалами дела, поэтому являются необоснованными и голословными. Просит избрать в отношении С. меру пресечения в виде домашнего ареста или запрета определенных действий.

В апелляционной жалобе адвокат Л. просит постановление отменить как незаконное и необоснованное, избрать в отношении М. меру пресечения в виде домашнего ареста или запрета определенных действий. Указывает, что суд первой инстанции необоснованно сослался на то, что основания, учтенные судом при избрании и продлении меры пресечения в виде заключения под стражу, не изменились, при этом какие-либо фактические данные, подтверждающие эти выводы, не указал, доводы стороны защиты оставил без должного внимания и оценки. По истечении 5 месяцев содержания М. под стражей предъявленное ему первоначально обвинение не изменилось, в отношении него новые эпизоды преступной деятельности не выявлены, совокупностью собранных по делу доказательств его причастность к совершению других преступлений не установлена. Непризнание М. своей вины не является основанием, указывающим на необходимость продления в отношении него срока ареста, так как это право обвиняемого и способ его защиты от предъявленного обвинения. Однако следствие данное обстоятельство использует для оказания психологического воздействия на М. Причастность М. к совершению инкриминируемых ему преступлений материалами дела, предоставленными в суд, не подтверждена. Доводы следователя о том, что М. является фактическим руководителем ООО ЧОО «***», не соответствует действительности, поскольку учредителем данной организации по данным ЕГРЮЛ является А., директором С., неофициально М. оказывал в указанной организации консультационные услуги и помощь в организации сил охранников на месте проведения мероприятий. Иное за период расследования не установлено, что говорит преждевременности обвинения М. в его причастности к преступлению. Также услуга по контракту ООО ЧОО «***» была оказана и принята, данные о наличии имущественного ущерба по ст. 159 УК РФ отсутствуют, и доказательствами, собранными по делу, не подтверждены. Указанные обстоятельства суд первой инстанции оставил без должного внимания и оценки. Незаконность и необоснованность возбуждения уголовного дела по материальному составу преступления (ст. 159 УК РФ) при отсутствии имущественного ущерба суд первой инстанции не принял во внимание и не проверил, необоснованно отклоняя ходатайство защиты о запросе в следственном органе уголовного дела для проверки наличия потерпевшего и ущерба по уголовному делу, без которых возбуждение уголовного дела является незаконным и лицо не может быть привлечено к уголовной ответственности. При условии отсутствия потерпевшего и ущерба отсутствует и само преступление, следовательно обвиняемый М. не может быть причастен к вменяемому преступлению. Доводы относительно возможности обвиняемого М. скрыться от органа предварительного следствия и суда также надуманны и ничем не подтверждены. Сведения о месте проживания М. имеются в материалах дела, представленных в суд, оснований им не доверять не имеется. М. зарегистрирован на территории РФ, проживает с членами своей семьи по адресу: ****, от органов следствия не скрывался, в розыск не объявлялся. Обстоятельство, которое следствие использует в качестве аргумента, что М. не являлся длительное время к следователю и был задержан в г. Чайковский, является искусственно созданное органами следствия доказательство, используемое для обоснования рассматриваемого опасения. Однако, на момент оперативно-розыскных мероприятий, задержаний директора и учредителя ООО «***», М. находился с семьей в Псковской области. Как только поступил звонок следователя и приглашение на участие следственные действия, М. вместе с семьей немедленно выехал в г. Пермь, при этом по всему пути следования он был на связи со следователем. Однако, при въезде в Пермский край его задержали сотрудники и доставили к следователю, хотя необходимости в этом не было. В материалах дела отсутствует информации о пересечении М. государственной границы РФ, а также о наличии у обвиняемого активов и жилья за территорией РФ, в виду чего доводы следствия и суда о том, что он, находясь на свободе, может скрыться являются голословными. О том, что обвиняемый может воспрепятствовать производству по делу, угрожать участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства, свидетельствуют наличие угроз со стороны обвиняемого, его родственников, иных лиц, предложение oт указанных лиц свидетелям, потерпевшим, иным участникам уголовного судопроизводства выгод материального и нематериального характера с целью фальсификации доказательств по делу. Наличие подобных действий со стороны М. и его окружения следствием не выявлено. Расследование проводится путем изучения изъятых документов по делу, связанных с деятельностью ООО ЧОО «***» и допросов свидетелей, которые М. неизвестны, и доступ к ним у него отсутствует. По делу выполнен значительный объем следственных и процессуальных действий, произведены все необходимые следственные и иные процессуальные действия, направленные на получение и закрепление доказательств по делу. На текущий момент все возможности у обвиняемого М. каким-либо образом повлиять на деятельность Общества, на показания руководителя, учредителя и сотрудников охранной организации, а также на ход следствия, на доказательственную базу по делу, совершить действия, направленные на фальсификацию или уничтожение доказательств, утрачены. Кроме того, М. содействует следствию в установлении истины по делу, дал полные и подробные показания, риск вмешательства им в установление всех обстоятельств дела отсутствует. Ни один из свидетелей не дал показания о том, что М. кому-то угрожал в связи с расследуемым преступлением. Также нет оснований полагать, что М. может уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу. Иной путь воспрепятствования предварительному следствию ни следователем, ни судом не указан, а значит, является предположением, а не фактом, что противоречит требованиям закона. Суд в своем решении сослался на наличие объективных причин продления срока ареста М., связанных с необходимостью выполнения по уголовному делу следственных и иных процессуальных действий. Однако, сама по себе необходимость производства процессуальных действий по уголовному делу, не может выступать в качестве единственного и достаточного основания для продления срока содержания обвиняемого под стражей. Решение суда о продлении срока содержания под стражей должно основываться на фактических данных, подтверждающих необходимость сохранения этой меры пресечения. Следователь не привел в своем ходатайстве какие-либо аргументы, свидетельствующие о наличии препятствий к проведению по делу процессуальных действий при нахождении М. под иной, более мягкой, мерой пресечения. При этом, ходатайства о продлении срока содержания М. под стражей возбуждались следователем перед судом неоднократно по мотиву выполнения одних и тех же следственных действий, что свидетельствует о явной волоките, допущенной по делу органами следствия, однако, суд волокиту в деле не усмотрел, при этом сослался на процессуальную самостоятельность следователя в направлении хода расследования. В постановлении суд также не привел убедительных доводов, основанных на достоверных доказательствах, о невозможности избрания обвиняемому М. иной, более мягкой, меры пресечения, не связанной с изоляцией от общества, с учетом данных о его личности и наличии на его иждивении несовершеннолетних детей, а также не сослался на достаточные данные, подтверждающие, что при изменении меры пресечения на любую иную, чем заключение под стражу, М. каким-либо образом может нарушить условия более мягкой меры пресечения, тем более угрожать свидетелям, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу. При этом, требования о недопущении общения обвиняемого М. с посторонними лицами и ограничения в общении посредством телефона, сети «Интернет» способны исполнить такие меры пресечения, как домашний арест и запрет определенных действий. Помимо этого, суд в постановлении необоснованно отказал в ходатайстве об избрании в отношении обвиняемого М. залога в размере 600 000 рублей, поскольку данный размер залога способен гарантировать выполнение им всех требований закона о правомерном поведении в ходе предварительно следствия, а вместе с тем является значительным размером для него и риск утраты залога является существенным фактором для последнего. Считает, что значимые обстоятельства в обжалуемом постановлении проанализированы формально, характеризующему материалу должная оценка не дана. Конкретных негативных данных, исключающих возможность изменения меры пресечения, судом не установлено. Безосновательное вменение перечисленных в ст. 97 УПК РФ оснований, без фактического наличия таковых, является явным нарушением презумпции невиновности, предусмотренной ст. 14 УПК РФ и ст. 49 Конституции РФ.

Проверив материалы дела, доводы апелляционных жалоб, заслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующему выводу.

На основании ч. 1 ст. 108 УПК РФ, заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении тяжкого преступления, если иное не предусмотрено частями первой.1, первой.2 и второй настоящей статьи, при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения.

Согласно ч. 2 ст. 109 УПК РФ в случае невозможности закончить предварительное следствие в срок до 2 месяцев и при отсутствии оснований для изменения или отмены меры пресечения, этот срок может быть продлен судьей районного суда до 6 месяцев, а в отношении лиц, обвиняемых в совершении тяжких и особо тяжких преступлений, в случаях особой сложности уголовного дела и при наличии оснований для избрания этой меры пресечения, до 12 месяцев.

Согласно ст. 110 УПК РФ мера пресечения отменяется, когда в ней отпадает необходимость, или изменяется на более строгую или более мягкую, когда изменяются основания для избрания меры пресечения, предусмотренные ст. 97 и ст. 99 УПК РФ.

Принимая решение о продлении срока содержания под стражей в отношении С. и М., суд руководствовался требованиями уголовно-процессуального закона и мотивировал свои выводы о необходимости такого продления.

Срок предварительного расследования по уголовному делу продлен надлежащим должностным лицом, и нарушений закона при этом не допущено.

Ходатайство следователя рассмотрено с соблюдением норм уголовно-процессуального закона, а также основополагающих принципов уголовного судопроизводства, в том числе принципов состязательности и равноправия сторон в процессе, сторонам обвинения и защиты были предоставлены равные возможности для реализации своих прав, ограничений прав участников уголовного судопроизводства допущено не было.

Представленные органом предварительного расследования доказательства свидетельствуют об обоснованности подозрения С. и М. в причастности к инкриминируемым деяниям.

Выводы суда о необходимости продления С. и М. срока содержания под стражей и невозможности применения иной меры пресечения, не связанной с изоляцией от общества, в том числе в виде домашнего ареста, запрета определенных действий, залога в постановлении надлежаще мотивированы. Оснований не согласиться с ними суд апелляционной инстанции не находит, поскольку они основаны на представленных суду и исследованных в судебном заседании материалах, подтверждающих законность и обоснованность принятого судьей решения.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, в соответствии с действующим законодательством поводом для избрания (продления) подозреваемому (обвиняемому) меры пресечения является наличие оснований полагать, что он скроется от следствия или суда, может продолжить заниматься преступной деятельностью, может угрожать свидетелям, иным участникам судопроизводства, уничтожить доказательства.

То есть, действующее законодательство не требует наличие бесспорных доказательств этому, а устанавливает лишь наличие оснований полагать (предполагать) возможность со стороны подозреваемого (обвиняемого) попыток уйти от ответственности хотя бы одним из вышеприведенных способов.

Проанализировав сведения о личности обвиняемых, характере и степени общественной опасности преступлений, в совершении которых они обвиняются органом предварительного расследования, с учетом целей сохранения баланса между интересами обвиняемых и необходимостью гарантировать эффективность системы уголовного правосудия, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что основания для применения к ним меры пресечения в виде заключения под стражу не изменились и сохраняют свою актуальность по настоящее время.

Так, М. и С. органами предварительного следствия обвиняются в совершении тяжких преступлений, за которые предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше 3 лет, они знакомы со свидетелями, иными подозреваемыми (обвиняемыми) по уголовному делу, часть из которых находились в служебной и финансовой зависимости от них.

Учитывая изложенное, суд обоснованно сделал вывод о наличии достаточных оснований полагать, что, находясь на свободе, М. и С. могут скрыться от органа предварительного следствия, уклониться от явки к следователю для проведения следственных и процессуальных действий, оказать воздействие на участников уголовного судопроизводства, чем могут воспрепятствовать производству по уголовному делу, поэтому применение к ним иных, предусмотренных уголовно-процессуальным законом мер пресечения невозможно, так как альтернативные меры пресечения, в том числе в виде домашнего ареста, запрета определенных действий, залога не обеспечат надлежащего поведения обвиняемых и предупреждения совершения ими действий, указанных в ст. 97 УПК РФ, в том числе, не исключат применение обвиняемыми средств связи.

Отсутствие заграничного паспорта у С. само по себе не свидетельствует о незаконности обжалуемого постановления, тем более что возможность скрыться от следствия не обусловлена исключительно его наличием.

Доводы жалоб о том, что срок содержания обвиняемых под стражей продлен при отсутствии доказательств, подтверждающих доводы органа следствия, являются несостоятельными, поскольку в судебное заседание было представлено отвечающее требованиям закона ходатайство следователя и необходимые материалы, подтверждающие изложенные в нем доводы, которым дана надлежащая оценка.

Продление срока содержания М. и С. под стражей обусловлено необходимостью выполнения ряда следственных и процессуальных действий, в том числе, получения ответов о проведении отдельных следственных действий, допроса дополнительных свидетелей из числа охранников ООО ЧОО «***» и иных лиц, в том числе должностных лиц от МВД и Росгвардии, участвовавших в проверке ООО ЧОО «***», проведения очных ставок, продолжения осмотра изъятых документов, получения ответов на ранее направленные запросы, их анализа, приобщения заключений почерковедческих судебных экспертиз.

Приводя мотивы принятого решения, суд указал, что продление срока содержания под стражей обусловлено, в том числе необходимостью выполнения указанных в ходатайстве процессуальных действий, провести которые до истечения установленного срока содержания обвиняемого под стражей не представилось возможным.

Принимая во внимание объем действий, о проведении которых заявлено в ходатайстве следователя, сложность уголовного дела, которая обусловлена производством большого количества следственных и иных процессуальных действий (объем уголовного дела составляет более 15 томов), количество лиц, привлеченных по уголовному делу в качестве обвиняемых, указанный в постановлении срок содержания под стражей является разумным и необходимым.

Фактов волокиты, неэффективности организации расследования, несвоевременного проведения следственных действий, вопреки доводам апелляционных жалоб, судом первой инстанций не установлено, с учетом объема проведенных следственных и процессуальных действий, в том числе и после последнего продления срока содержания обвиняемых под стражей. Не выявлено таковых и судом апелляционной инстанции, предварительное расследование не завершено по объективным причинам.

Сама по себе длительность предварительного следствия и количество проведенных следственных действий с обвиняемыми не является свидетельством нарушения положений ст. 6.1 УПК РФ, поскольку в данном случае это связано с характером и фактическими обстоятельствами инкриминируемых М. и С. органом предварительного следствия деяний и производством необходимых процессуальных действий. При этом суд апелляционной инстанции также принимает во внимание, что уголовно-процессуальным законом на досудебной стадии производства по делу предусмотрено проведение различных следственных и процессуальных действий, в которых обвиняемые не участвуют.

Следует также отметить, что мера пресечения в виде заключения под стражу была избрана в отношении обвиняемых не только для обеспечения их непосредственного участия при производстве различных следственных действий, в производстве которых может возникнуть необходимость, но и, прежде всего, для обеспечения невоспрепятствования обвиняемыми производству по уголовному делу.

Не проведение в определенный период следственных действий конкретно с обвиняемыми, не свидетельствует о допущенной волоките, учитывая, что предварительное расследование по уголовному делу включает производство действий, направленных на установление всех обстоятельств дела.

Кроме того, вопреки доводам защитников, следователь, согласно закону, являясь самостоятельным процессуальным лицом, сам направляет ход расследования и определяет, когда и какие следственные и процессуальные действия проводить, и несогласие стороны защиты с действиями (бездействием) следователя в части не проведения тех или иных следственных действий, вопреки доводам жалобы, не свидетельствует о допущенной по настоящему делу волоките, не является предметом рассмотрения в настоящем судебном заседании и может быть обжаловано в ином порядке уголовного судопроизводства.

На стадии досудебного производства по уголовному делу суд не наделен полномочиями осуществлять процессуальное руководство следователем, устанавливать тактику следственных действий и регулировать ход расследования, а в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона ряд следственных действий проводятся следователем без участия обвиняемых.

Оснований полагать, что инкриминируемые обвиняемым органом предварительного следствия деяния совершены в сфере предпринимательской или иной экономической деятельности в смысле, придаваемом этим понятиям законом, не имеется.

Наличие места жительства, детей на иждивении, положительные характеристики обвиняемых, наличие у М. денежных средств для внесения залога, вопреки доводам жалоб, не являются безусловным основанием для отмены обжалуемого решения.

Вопреки доводам стороны защиты, при разрешении вопросов, связанных с мерой пресечения, суд не входит в обсуждение вопросов о виновности или невиновности лица в совершении преступления, о законности и обоснованности предъявленного обвинения, о доказанности вины, квалификации действий, оценки доказательств с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности, иных обстоятельств по делу, не обсуждает вопросы наличия либо отсутствия события и состава преступления, что производится на иной стадии уголовного судопроизводства.

Доводы жалобы о незаконности возбуждения уголовного дела по ст. 159 УК РФ рассматриваются в ином порядке и рассмотрению в настоящем производстве не подлежат.

Медицинских документов о тяжелой форме заболевания, имеющегося у С., его осложнениях, стойких нарушениях функций организма, приводящих к значительному ограничению жизнедеятельности и требующих длительного лечения в условиях специализированного медицинского стационара, суду не представлено. Данных, свидетельствующих о невозможности содержания М. и С. в условиях следственного изолятора по состоянию здоровья, не представлено, в настоящее время отсутствует медицинские заключения о проведении медицинского освидетельствования обвиняемых на предмет наличия у них тяжких заболеваний, включенных в перечень тяжких заболеваний, препятствующих содержанию под стражей.

Несогласие стороны защиты с выводами суда само по себе не свидетельствует о необоснованности выводов суда первой инстанции.

Нарушений норм уголовно-процессуального закона при рассмотрении ходатайства следователя, влекущих отмену или изменение постановления, судом первой инстанции допущено не было.

Постановление суда соответствует положениям ч. 4 ст. 7 УПК РФ, оно основано на объективных данных, содержащихся в представленных материалах и исследованных в судебном заседании, является законным, обоснованным и мотивированным.

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Свердловского районного суда г. Перми от 24 декабря 2025 года в отношении М., С. оставить без изменения, апелляционные жалобы адвокатов Болилого П.А., Л. - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке путем подачи кассационной жалобы, представления в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции, с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ.

В случае передачи кассационной жалобы, представления с делом для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции лица, участвующие в деле, вправе заявить ходатайство о своем участии в рассмотрении материалов дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: подпись