Апелляционное постановление № 22К-2424/2024 от 23 сентября 2024 г. по делу № 3/2-292/2024

Дело № судья Стырова Е.П.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

24 сентября 2024 года <адрес>

Тверской областной суд

в составе председательствующего судьи ФИО14,

с участием прокурора ФИО3,

обвиняемого ФИО1 посредством видео-конференц-связи,

защитника обвиняемого адвоката ФИО7,

при секретаре ФИО4,

рассмотрел в открытом судебном заседании материал по апелляционным жалобам обвиняемого ФИО1 и его защитника адвоката ФИО7 на постановление Московского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, которым в удовлетворении ходатайства обвиняемого и его защитников об изменении меры пресечения - отказано.

Ходатайство следователя по особо важным делам первого отдела по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по <адрес> ФИО5 удовлетворено.

Продлен срок содержания под стражей обвиняемого

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца <адрес>, гражданина РФ,

на 01 месяц 00 суток, а всего до 03 месяцев 00 суток, то есть по ДД.ММ.ГГГГ включительно.

Заслушав доклад судьи ФИО14, изложившего содержание обжалуемого постановления, мотивы апелляционных жалоб, выслушав обвиняемого ФИО1 и его защитника адвоката ФИО7, поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение прокурора ФИО3, полагавшего постановление суда законным и обоснованным, а апелляционные жалобы - не подлежащих удовлетворению, суд

установил:

Уголовное дело № возбуждено ДД.ММ.ГГГГ по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 290 УК РФ, в отношении ФИО1

Срок предварительного следствия по данному уголовному делу продлен руководителем первого отдела по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по <адрес> на 01 месяц 00 суток, а всего до 03 месяцев 00 суток, то есть по ДД.ММ.ГГГГ включительно.

В порядке ст. 91 УПК РФ ФИО1 не задерживался. Допрошенный ДД.ММ.ГГГГ в качестве подозреваемого ФИО1 по существу обоснованности выдвинутых в отношении него подозрений, свою причастность не подтвердил.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 290 УК РФ, последний допрошен в присутствии защитников по существу предъявленного обвинения, вину в инкриминируемом ему деянии не признал.

ДД.ММ.ГГГГ Московским районным судом <адрес> в отношении обвиняемого ФИО1 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу сроком на 02 месяца 00 суток, то есть по ДД.ММ.ГГГГ включительно.

Следователь по особо важным делам первого отдела по расследованию особо важных дел ФИО5 с согласия руководителя первого отдела по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по <адрес> ФИО6 обратился в суд о продлении обвиняемому ФИО1 срока содержания под стражей.

Судом принято обжалуемое постановление.

В апелляционной жалобе обвиняемый ФИО1 просит постановление суда отменить, как незаконное и необоснованное, принять новое решение, которым в удовлетворении ходатайства следователя о продлении срока содержания под стражей отказать.

Указывает, что судом при принятии решения учитывалась тяжесть совершенного преступления, однако, в материалах, представленных следствием, не было представлено документов, которые подтверждают обвинение по ч. 3 ст. 290 УК РФ. Вместе с тем, судом учтено, что в настоящее время расследование уголовного дела продолжается, осуществляются мероприятия, направленные на установление всех обстоятельств совершенного преступления, и ФИО1 может оказать давление на свидетелей и других участников уголовного судопроизводства, воздействие путем угроз, запугивания, шантажа, подкупа, с целью дачи или изменения ими показаний в свою пользу. Считает, что это лишь предположение, которое ни на чем не основано и материалами, представленными в суд не подтверждено.

Обращает внимание, что доводы о том, что он (ФИО1) может скрыться от органов следствия и суда противоречит тому, что он, зная о возбужденном в отношении него уголовном деле, а также о том, что следователь вышел с ходатайством об избрании в отношении него меры пресечения, добровольно и самостоятельно явился в органы следствия и непосредственно в судебное заседание, при этом имея возможность неоднократно скрыться от органов следствия и суда. Судом этому доводу оценка не дана. Просит исключить из перечня оснований при продлении срока содержания под стражей доводы о том, что ФИО1 может скрыться от органов следствия и суда.

В апелляционной жалобе адвокат ФИО7 в защиту обвиняемого ФИО1 просит постановление суда отменить, принять по материалу новое решение, которым в удовлетворении ходатайства следователя отказать, удовлетворить ходатайство защиты, избрать в отношении ФИО1 меру пресечения в виде запрета определенных действий, запретив ему общаться со свидетелями по данному уголовному делу

Указывает, что в ходе судебного заседания было установлено, что ФИО1 длительный период проживает в <адрес>, ранее не судим, к административной и уголовной ответственности не привлекался, до заключения под стражу имел официальное место работы, положительно характеризуется и, вопреки мнению следователя, имеет прочные социальные связи: у него имеется малолетняя дочь, отец, мать и другие многочисленные родственники, все из которых проживают на территории РФ, что подтверждается тем, что наличие у него родственников, постоянно проживающих за границей, подлежало обязательной проверке, так как он находился на государственной службе. У ФИО1 не имеется никакого имущества за границей и заграничного паспорта.

Судом указано, что обстоятельства, послужившие основанием для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, в настоящее время не изменились и не отпали новых обстоятельств, свидетельствующих о необходимости применения иной более мягкой меры пресечения, не установлено. При этом, суд не учел, что согласно постановлению Московского районного суда <адрес> об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу от ДД.ММ.ГГГГ основаниями избрания меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении ФИО1 явились: на момент избрания меры пресечения расследование находилось на первоначальной стадии; ФИО1 работает в органах прокуратуры; ФИО1 не обременен прочными социальными связями и не ограничен в передвижении возрастом и состоянием здоровья. В ходе судебного заседания ДД.ММ.ГГГГ достоверно установлено и не отрицалось сторонами, что ФИО1 уволен из органов прокуратуры. Также не оспаривалось сторонами и не заявлялось следователем, что уголовное дело уже не находится на первоначальном этапе расследования.

Считает, что выводы суда о том, что обстоятельства, послужившие основанием для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, в настоящее время не изменились и не отпали, новых обстоятельств, свидетельствующих о необходимости применения иной, более мягкой меры пресечения, не установлено, не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании.

Указывает, что судом, вопреки требованиям п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий» не учтено, что поведение ФИО1 не дает оснований полагать, что он намерен препятствовать следствию, до заключения под стражу он не скрывался от следствия, сам явился к следователю по вызову и в суд для рассмотрения ходатайства следователя об избрании меры пресечения, добровольно выдавал предметы в легитимных следственных действиях, никакого препятствия следствию не чинил. Таким образом, приведенные судом основания для продления меры пресечения в виде заключения под стражу, как то, что он может скрыться от органов следствия и суда, оказать давление на свидетелей или иным способом воспрепятствовать производству по делу, реальными и обоснованными сведениями не подтверждаются.

Кроме того, следствие ссылается на сокрытие документов и предметов, которые могут иметь доказательственное значение для дела, однако, какие именно предметы и документы необходимы следствию, в ходатайстве не указаны. Сам же ФИО1 пояснил, что все требуемые предметы он выдал добровольно следователю в ходе обысков, о чем также подтвердил и следователь. Необходимость каких-то вещественных доказательств является надуманной и абстрактной. В постановлениях о производстве обысков были указаны, какие предметы необходимо выдать ФИО1 и, согласно протоколам обысков и показаниям самого следователя, все предметы ФИО1 были выданы добровольно, требование о выдаче иных предметов и документов следователем не озвучивалось, в связи с чем в данной части вывод суда также является необоснованным и неподтверждённым доказательствами, рассмотренными в ходе судебного разбирательства.

Судом указано, что ФИО1 в связи с осуществлением им ранее трудовой деятельности в органах прокуратуры имеет широкий круг знакомых в правоохранительных органах, в связи с чем, по мнению суда, он может оказать давление на свидетелей и других участников уголовного производства. Данный вывод суда является предположением, так как никаких доказательств желания или попыток оказания давления на кого-либо из участников уголовного судопроизводства следствием не предоставлено. То, что ФИО1 работал в органах прокуратуры, не является доказательством наличия у него намерения оказывать давление на кого-либо, либо иным образом препятствовать следствию. При этом судом не принято во внимание, что ФИО1 занимал должность старшего помощника прокурора, которая не подразумевает никакого личного надзора, он не был наделен полномочиями личного принятия решений в ходе осуществления трудовой деятельности в прокуратуре. Факт того, что он работал помощником прокурора, не является доказательством, что он имеет обширные связи в правоохранительных органах, доказательств этому не предоставлено.

Факт того, что ФИО1 не ограничен в передвижении возрастом и состоянием здоровья не может быть безусловным обстоятельством продления самой строгой меры пресечения. Указывая на это, суд допустил безусловную возможность избрания меры пресечения в виде заключения под стражу любому привлекаемому к уголовной ответственности человеку, способному передвигаться. В ходе судебного заседания доказано, что у ФИО1 имеется на иждивении малолетний ребенок, имеются родители, что вопреки мнению суда подтверждает его прочную социальную связь в обществе. При этом в судебном решении имеются противоречия, что ставит под сомнение беспристрастность суда, а именно, судом указано, что ФИО1 имеет широкий круг знакомых в правоохранительных органах, и суд принял это обстоятельство как его возможность оказать давление на свидетелей, но при этом не принял это обстоятельство, как наличие у него крепких социальных связей. Суд сослался на то, что он не связан узами брака, что является нарушением, так как наличие или отсутствие брачных уз является личным и законным решением любого гражданина, и суд не вправе ставить это обстоятельство как негативное. При этом и само наличие у лица супруги не являлась фактом, что он не способен свободно передвигаться. Наличие брака не делает его ограниченным в передвижении, так как супруги не несут ответственность друг за друга. При этом наличие малолетнего ребенка, с которым ФИО1 поддерживает постоянное общение, является доказательством отсутствия у него возможности свободно передвигаться в связи с желание обеспечить достойное воспитание своей дочери.

Отмечает, что отсутствие временной регистрации не дают оснований полагать, что он желает скрыться от органов предварительного следствия и суда, более того, факт наличия места жительства по указанному ФИО1 адресу подтверждён в ходе обыска.

Считает, что суд не мотивировал должным образом на каких доказательствах им сделаны выводы, что является нарушением требования, установленного ч. 4 ст. 7 УПК РФ, согласно которого постановление судьи должно быть законным, обоснованным и мотивированным. Выводы суда являются абстрактными и не дают возможности стороне защиты проверить их законность и обоснованность, а, соответственно, и оспорить их должным образом. Таким образом, суд поставил сторону защиты в положение, с которого она должна самостоятельно додумать на каких доказательствах судом сделаны выводы и какие доказательства необходимо опровергать.

Отмечает, что мера пресечения в виде заключения под стражу в отношении ФИО1 продлена исключительно из-за тяжести предъявленного обвинения, что является незаконным. Тяжесть предъявленного обвинения не может служить достаточным основанием для избрания и продления исключительной меры пресечения в виде заключения под стражу. При решении вопроса об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и ее продлении тяжесть преступления может быть учтена только наряду с другими обстоятельствами.

Закрепленное в уголовно-процессуальном законе требование о необходимости подтверждения доводов ходатайства конкретными обстоятельствами подразумевает под собой обязанность органов предварительного расследования доказать не только факт наличия уголовного дела и процессуальное положение лица, в отношении которого может быть избрана либо продлена мера пресечения, но и представить доказательства, подтверждающие наличие обстоятельств, указанных в ч. 1 ст. 97 УПК РФ, свидетельствующих о невозможности нахождения лица на свободе на стадии досудебного производства по уголовному делу. Исследованные материалы не содержат достаточных данных, свидетельствующих о необходимости продления меры пресечения заключения под стражу и невозможности применения к ФИО1 более мягкой меры пресечения. Обстоятельства, на которые сослался следователь как на основания для продления меры пресечения в виде заключения под стражу, полностью опровергнуты в ходе судебного разбирательства.

Указывает, что стороной защиты было заявлено об отводе участвующего в деле прокурора, а также всему составу прокуратуры <адрес>, в связи с тем, что ФИО1 являлся на момент вмененного ему деяния сотрудником прокуратуры <адрес>, находился в прямом подчинении прокурора <адрес> ФИО8, как и любой другой сотрудник прокуратуры <адрес>. Согласно приказа №-к от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был освобожден от занимаемой должности. В своем приказе ФИО8 сделал однозначный вывод виновности ФИО1 в получении взятки, при этом по данному делу в настоящее время не имеется решения суда о виновности ФИО1 Таким образом, прокурор <адрес> ФИО8, а, соответственно, и все его подчиненные, не имеющие возможности противоречить своему вышестоящему прокурору (согласно ст. 4 ФЗ «О прокуратуре РФ» прокуратура РФ действует на основе подчинения нижестоящих прокуроров вышестоящим) являются заинтересованными лицами и подлежат безусловному отводу. Все прокуроры <адрес> имеют заинтересованность в исходе дела, а именно в необходимости признать ФИО1 виновным в совершении преступления, так как иное будет противоречить сделанному выводу в вышеуказанном приказе прокурора <адрес>. Таким образом, у всех прокуроров <адрес> уже имеется конкретная установка в отношении виновности ФИО1 Все эти обстоятельства ведут к возникновению субъективного мнения в отношении виновности ФИО1 и, в связи с невозможность действовать вопреки приказам вышестоящего прокурора, все прокуроры будут вынуждены следовать этому приказу, даже имея иное убеждение, что будет мешать им мыслить объективно. Отказ в удовлетворении отвода прокурора, участвующего в судебном заседании, а также всех прокуроров <адрес>, противоречит ч. 2 ст. 61 УПК РФ, так как прокурор не может участвовать в производстве по уголовному делу если имеются обстоятельства, дающие основание полагать, что они лично, прямо или косвенно, заинтересованы в исходе данного уголовного дела.

Полагает, что судом незаконно отказано в отводе следователя ФИО5 В соответствии с ч. 1 ст. 61 УПК РФ следователь не может участвовать в производстве по уголовному делу, если он является свидетелем по данному уголовному делу. Согласно протоколу обыска от ДД.ММ.ГГГГ, произведенного в жилище ФИО9 и ФИО11 на листе для заявлений участвующих лиц, следователь ФИО5 собственноручно сделал запись, исходя из которой следует, что он являлся свидетелем попытки скрыться ФИО1, но при этом данные действия, согласно записи, произошли до начала следственного действия, но ФИО5 указал об этом после окончания производства следственного действия и лишь после поступления заявлений от ФИО1 о нарушениях, допущенных в ходе обыска. В протоколе обыска в месте описания следственного действия об этом не указано. Согласно ч. 4 ст. 166 УПК РФ в протоколе описываются процессуальные действия в том порядке, в каком они производились, выявленные при их производстве существенные для данного уголовного дела обстоятельства, а также излагаются заявления лиц, участвовавших в следственном действии. В соответствии с ч. 14 ст. 182 УПК РФ, если в ходе обыска были предприняты попытки уничтожить или спрятать подлежащие изъятию предметы, документы или ценности, то об этом в протоколе делается соответствующая запись и указываются принятые меры. Следователь, сделав запись об этом лишь после поступивших от ФИО1 законных заявлений, допустил шантаж, чем пытался ограничить права ФИО1 защищаться законными способами, что подтверждает его заинтересованность в исходе дела.

В нарушении требований ст. 166 и 182 УПК РФ, в протоколе обыска не имеется сведений, указанных в рапорте оперуполномоченного УФСБ России по <адрес> ФИО10, согласно которому ФИО9 и ФИО11 отказались впускать на территорию дома следователя. Также данный рапорт и вышеуказанный протокол обыска противоречит и пояснениям следователя, данным в судебном заседании, согласно которым претензий к поведению ФИО1 в ходе производства следственных действий у него не имелось, никаких ограничивающих мер к нему не применялось. В связи с изложенным, предоставленные следователем документы являются противоречивыми и были опровергнуты в ходе судебного заседания. Проверить все указанные им пояснения, сделанные в протоколе обыска, имеющие значение для рассмотрения ходатайства о продлении меры пресечения, не представилось возможным в связи с отказом в отводе следователя и невозможности его допроса. Заинтересованность в исходе дела следователя ФИО5 подтверждается и тем, что в ходатайстве о продлении меры пресечения им указано, что непризнание вины ФИО1 и отсутствие явки с повинной являются препятствием следствию, что противоречит ст. 51 Конституции РФ, а также ст. 46, 47 УПК РФ, согласно которым подозреваемый/обвиняемый не обязан свидетельствовать против самого себя, вправе не давать показания, вправе защищаться от предъявленного обвинения любым способом, не запрещенным законом. Таким образом, следователь и его руководитель, который согласовал указанное ходатайство, используют меру пресечения не для целей, установленных УПК РФ, а как метод незаконного получения доказательств, а именно получения признания ФИО1 в совершении преступления, что прямо запрещено законом. В связи с этим имеются достаточные основания полагать, что следователь и его руководитель, который согласовал ходатайство о продлении меры пресечения в виде заключения под стражу, лично, прямо либо косвенно заинтересованы в исходе дела и подлежат отводу. Помимо этого, следователем до настоящего времени не принимаются меры к выделению материала проверки по заявлениям ФИО1 о применении в отношении него насилия в ходе обысков, в которых участвовал следователь ФИО5, что также ставит под сомнение его беспристрастность.

Отмечает, что в материалах, предоставленных суду, не имеется ни одного доказательства обоснованности обвинения именно по ч. 3 ст. 290 УК РФ. В материалах также отсутствуют сведения о том, что вменяемые в вину ФИО1 действия входят в его служебные полномочия либо о том, что он может способствовать указанным действиям, более того, согласно предоставленным следователем материалам, ФИО1 не был наделен полномочиями надзора за органами предварительного расследования. Судом указанные факты полностью проигнорированы, суд не посчитал нужным рассматривать данные доводы в судебном заседании, ссылаясь на отсутствие полномочий в обсуждении обоснованности обвинения, что противоречит п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий».

Считает, что в ходе судебного заседания был нарушен порядок, установленный ч. 6 ст. 108 УПК РФ, согласно которому, в начале заседания судья объявляет, какое ходатайство подлежит рассмотрению, разъясняет явившимся в судебное заседание лицам их права и обязанности. Затем прокурор либо по его поручению лицо, возбудившее ходатайство, обосновывает его, после чего заслушиваются другие явившиеся в судебное заседание лица. В судебном заседании ходатайство обосновывал следователь, однако в материалах не имеется никакого поручения от имени прокурора.

Изучив представленные материалы, выслушав участников процесса, обсудив доводы, изложенные в апелляционной жалобе, суд апелляционной инстанции находит постановление суда законным и обоснованным.

Согласно ст. 97 УПК РФ мера пресечения избирается при наличии достаточных оснований полагать, что обвиняемый скроется от дознания, предварительного следствия или суда, может продолжить заниматься преступной деятельностью, угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства и уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу.

В силу требований ст. 109 УПК РФ содержание под стражей при расследовании преступлений не может превышать 2 месяца. В случае невозможности закончить предварительное следствие в срок до 2 месяцев и при отсутствии оснований для изменения или отмены меры пресечения этот срок может быть продлен судьей районного суда или военного суда соответствующего уровня в порядке, установленном частью третьей статьи 108 настоящего Кодекса, на срок до 6 месяцев.

Согласно ст. 110 УПК РФ мера пресечения отменяется, когда в ней отпадает необходимость, или изменяется на более строгую или более мягкую, когда изменяются основания для избрания меры пресечения, предусмотренные ст.ст. 97, 99 УПК РФ.

Из представленных материалов следует, что ходатайство о продлении срока содержания под стражей ФИО1 возбуждено надлежащим процессуальным лицом в рамках возбужденного уголовного дела и в установленные законом сроки, отвечает требованиям УПК РФ. Необходимость дополнительных сроков расследования дела обусловлена требованиями выполнения ряда следственных и процессуальных действий, является обоснованным. Данных о затягивании расследования уголовного дела, не установлено. Расследование дела не ограничено только мероприятиями с участием обвиняемого.

Фактические данные, свидетельствующие о событии преступного деяния и указывающие на обоснованность подозрения в возможной причастности к нему обвиняемого ФИО1, подтверждены представленными следователем материалами дела. Оценка допустимости и достаточности доказательств по делу на настоящей стадии производства производиться не может.

Принимая решение о продлении срока содержания под стражей ФИО1, суд первой инстанции обоснованно учел, что является гражданином Российской Федерации, имеет постоянное место регистрации в <адрес> и место жительства в <адрес> по договору аренды жилого помещения, ранее осуществлял деятельность в органах прокуратуры <адрес>, отмечен благодарностью руководителя следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по <адрес>, имеет на иждивении одного малолетнего ребенка, который проживает с матерью в <адрес>, на учете у врачей психиатра и нарколога не состоит, к уголовной и административной ответственности не привлекался.

Вместе с тем, ФИО1 обвиняется в совершении тяжкого преступления, совершенного должностным лицом, и относящегося к преступлениям против интересов государственной службы, за которое предусмотрено наказание, в том числе в виде лишения свободы на срок от 3 до 8 лет. В настоящее время расследование уголовного дела продолжается, осуществляются мероприятия, направленные на установление всех обстоятельств совершенного преступления, в том числе обнаружение и изъятие всех предметов и документов, имеющих значение по уголовному делу. Помимо этого, ФИО1 в связи с осуществлением им ранее трудовой деятельности в органах прокуратуры <адрес> имеет широкий круг знакомых в правоохранительных органах.

Приняв во внимание личность обвиняемого, характер и конкретные обстоятельства инкриминируемого ему преступления, семейное положение, состояние здоровья и возраст ФИО1, которые не ограничивают его в передвижениях, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что, находясь на свободе, он может скрыться от органов следствия и суда, иным образом воспрепятствовать установлению истины по делу.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, суд первой инстанции проверил и оценил в описательно-мотивировочной части приговора суда возможность избрания ФИО1 других альтернативных заключению под стражу мер пресечения. Каких-либо оснований для изменения меры пресечения на более мягкую судом не установлено, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции, поскольку она не сможет обеспечить надлежащего поведения обвиняемого.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, суд верно пришел к выводу о возможности ФИО1 скрыться от органов предварительного расследования, в то числе с учетом данных уголовного дела о том, что им такие попытки предпринимались ДД.ММ.ГГГГ. Ссылка защиты на дальнейшее поведение обвиняемого, который сам явился к следователю и в суд, не может быть принята во внимание, поскольку такое поведение может быть обусловлено осознанием ФИО1 осуществления постоянного контроля его действий на начальной стадии производства со стороны органов, осуществляющих расследование дела. Тяжесть преступления, в котором ФИО1 обвиняется, наличие санкции в виде лишения свободы до 8 лет дают основания считать, что он может скрыться от органов предварительного расследования.

Семейное положение обвиняемого, на которое имеется ссылка в жалобах, в данном случае не выступает гарантией его надлежащего поведения, поскольку ребенок ФИО1 проживает не с ним, а в городе <адрес> с матерью ФИО12, с которой обвиняемый находится в разводе. Отсутствие у обвиняемого сбережений и родственников за границей, заграничного паспорта и других необходимых, по мнению адвоката, условий для побега ФИО1, не являются безусловным препятствием для неограниченного в передвижениях по состоянию здоровья и возрасту обвиняемого уклониться от производства по делу.

Довод суда о возможности ФИО1 с учетом знакомств с сотрудниками правоохранительных органов воспрепятствовать производству по делу, в том числе воздействуя на свидетелей по делу, достаточно мотивирован. Позиция адвоката, что за время службы в органах следствия и прокуратуры ФИО1 не имел каких-либо знакомств и связей, является надуманным.

Реализация прокурором <адрес> функций работодателя ФИО1 и его увольнение им по дискредитирующим обстоятельствам само по себе не свидетельствует о позиции прокуратуры в рассматриваемом деле. Суд первой инстанции обоснованно не усмотрел оснований, предусмотренных главой 9 УПК РФ для отвода прокурора, участвовавшего в судебном заседании. Следователь являлся инициатором ходатайства, в связи с чем ему отвод не мог быть заявлен. Вместе с тем, суд проверил возможность его участия в деле.

Заявление обвиняемого и его защитника о том, что следователь является свидетелем по делу связано с оценкой доказательств по делу, в связи с чем не может быть предметом оценки. Кроме того, суд не вправе вмешиваться в производство предварительного расследования дела.

Каких-либо документальных данных о том, что обвиняемый не может содержаться в условиях следственного изолятора, в том числе о наличии у ФИО1 заболеваний, включенных в Перечень тяжелых заболеваний, препятствующих содержанию под стражей, утвержденный Постановлением Правительства РФ от ДД.ММ.ГГГГ N 3, судам первой и апелляционной инстанций не представлено.

Срок содержания ФИО1 под стражей определен правильно, с учетом запланированных при продлении процессуальных сроков мероприятий, производство которых в меньшие сроки невозможно.

Нарушений уголовно-процессуального законодательства РФ, влекущих отмену данного постановления, не установлено.

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд

постановил:

постановление Московского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы обвиняемого ФИО1 и его защитника адвоката ФИО7 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ.

ФИО13 ФИО14