Решение № 2-178/2018 2-178/2018~М-24/2018 М-24/2018 от 7 июня 2018 г. по делу № 2-178/2018

Дело № 2-178/2018


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

08 июня 2018 года

город Сегежа

Сегежский городской суд Республики Карелия

в составе председательствующего судьи

с участием прокурора

при секретаре

Ткачук Н. А.,

ФИО1,

ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО3, ФИО4, ФИО5 к акционерному обществу "Сегежский ЦБК" о взыскании компенсации морального вреда,

у с т а н о в и л:

ФИО3, ФИО4, ФИО5 обратились с исковыми требованиями о взыскании морального вреда с АО "Сегежский ЦБК" в размере 2.000.000 руб. в пользу каждого из истцов. Требования обоснованы тем, что ФИО6 приходится супругом ФИО4 и отцом ФИО3, ФИО5, с 2013 года он работал на предприятии ответчика водителем лесовоза. 08.08.2017 года он выехал в утреннюю смену и на 41 км. + 700 метров автодороги Пудожского района, находясь за рулем лесовоза, скончался. Согласно заключению судмедэксперта причиной смерти является смерть вследствие общего заболевания <...>, что относится к категории несчастных случаев. Истцы указывают, что ответчик, нарушив требования законодательства о порядке проведения предрейсовых медицинских осмотров, а также о режиме рабочего времени, допустил к работе ФИО6, страдающего гипертонической болезнью, с повышенным давлением, что привело к его смерти на рабочем месте.

Истцы ФИО3, ФИО4 в судебное заседание не явились, о слушании дела извещены надлежащим образом.

Истец ФИО5 и представитель истцов ФИО7, действующий на основании доверенности, поддержали исковые требования в полном объеме. Пояснили, что юридическое лицо допустило грубые нарушения трудового законодательства, а именно ст.ст. 91, 94 Трудового Кодекса РФ, в соответствии с которыми нормальной продолжительностью рабочего времени считается рабочее время, не превышающее 40 часов в неделю, продолжительность ежедневной работы не должна превышать 8 часов, продолжительность ежедневного непрерывного отдыха не может быть менее 42 часов. При этом ФИО6 отдыхал менее положенного времени. Также ФИО6 был допущен к работе с давлением <...>, что также является грубым нарушением со стороны АО «Сегежский ЦБК». В связи с этим ответчик должен компенсировать истцам моральный вред, причиненный им смертью отца и мужа, в указанных истцами размерах.

Представители ответчика ФИО8, ФИО9, действующие на основании доверенностей, с заявленными требованиями не согласились. Пояснили, что вина работодателя в данном случае не установлена, смерть ФИО6 в прямой причинно-следственной связи с условиями труда, в которых умерший осуществлял трудовую деятельность, не состоит, а обусловлена состоянием его сердечно-сосудистой системы и наличием сопутствующей патологии. ФИО6 самостоятельно изъявил желание выйти на работу в свой выходной день с целью получения дополнительной оплаты труда. Со стороны ответчика семье ФИО6 оказывалась материальная помощь в размере <...> рублей.

Представитель третьего лица ГУ РФ Фонд социального страхования РФ по РК в суд своего представителя не направил, о дне слушания извещались.

Суд, выслушав участников процесса, заключение прокурора, полагавшего необходимым удовлетворить исковые требования истцов о компенсации причиненного им морального вреда, признав их законными и обоснованными, исследовав письменные материалы дела, приходит к следующему выводу.

Согласно статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации если гражданину причинен моральный вред (физические и нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В соответствии со ст. 237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

В соответствии с требованиями ст.1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом с учетом характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, индивидуальных особенностей потерпевшего, а также с учетом требований разумности и справедливости.

В соответствии со статьей 22 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены ТК РФ, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Согласно статье 212 ТК РФ обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя, при этом работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов.

Согласно статье 227 ТК РФ расследованию и учету в соответствии с главой 36 ТК РФ подлежат несчастные случаи, произошедшие с работниками и другими лицами, участвующими в производственной деятельности работодателя (в том числе с лицами, подлежащими обязательному социальному страхованию от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний), при исполнении ими трудовых обязанностей или выполнении какой-либо работы по поручению работодателя (его представителя), а также при осуществлении иных правомерных действий, обусловленных трудовыми отношениями с работодателем либо совершаемых в его интересах.

В силу содержащихся в пункте 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10 от 20 декабря 1994 года "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" разъяснений, моральный вред может заключаться, в том числе, в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников.

Компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненного потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости (статья 1101 ГК Российской Федерации).

ФИО6 с ХХ.ХХ.ХХ. года работал в АО «Сегежский ЦБК» в должности водителя автомобиля на вывозке леса.

В период с 31 июля по 08 августа 2017 года ФИО6, работая по 11 часов в день, 08 августа 2017 года ФИО6, в рабочее время, управляя автомобилем «Вольво», двигаясь по автодороге «Водла-Кубово-Кривцы» Пудожского района, совершил съезд в кювет и скончался в кабине автомобиля.

Журнал регистрации предрейсовых, послерейсовых медицинских осмотров, имеющийся в материалах дела, подтверждает, что у ФИО6 на момент отправки в рейс было установлено артериальной давление <...>

Свидетель Б.Н.И.. пояснила, что она, как медицинская сестра, проводила предрейсовый осмотр ФИО6 На момент осмотра у ФИО6 было давление <...>. Данное давление свидетель посчитала для ФИО6 нормальным, в связи с чем, повторный осмотр не проводился, жалоб ФИО6 на состояние здоровья не изъявлял. Лицензии на проведение предрейсовых осмотров у свидетеля не имелось.

Свидетель М.В.М.. пояснил, что работает водителем автомобиля на вывозке леса АО "Сегежский ЦБК". 08 августа 2017 года совместно с умершим выезжали в рейс. По рации ему сообщили, что лесовоз, которым управлял ФИО6, съехал в кювет. Когда М.В.М. подъехал, то увидел в кабине автомобиля ФИО6, которой был уже мертв.

Свидетель П.А.К. пояснил, что работает водителем автомобиля на вывозке леса АО «Сегежский ЦБК», с ФИО6 знаком давно, вместе работали. У них был установлен новый график работы: 2 недели работают, 2 недели отдыхают, так как двое водителей были в отпуске. Считает, что смерть ФИО6 не является несчастным случаем на производстве, так как работодателем были созданы все условия для работы: автомобиль комфортный, предоставлялись гостиницы для отдыха.

Свидетель С.В.А.. пояснил, что работает водителем автомобиля на вывозке леса АО «Сегежский ЦБК». Работали по графику: неделю работают, вторую неделю отдыхают. Когда кто-то в отпуске работали по 2 недели. ФИО6 не жаловался на состояние здоровья.

Свидетель К.М.Ю.. пояснил суду, что является начальником автотранспортного участка. С ФИО6 давно знаком, являлся его непосредственным руководителем. В июле 2017 года ФИО6 был в отпуске в санатории. Свидетель знал об имеющемся заболевании у ФИО6 Так же сообщил, что ФИО6 сам согласился на новый график работы.

В период с 11 августа 2017 года по 08 сентября 2017 года работодателем с привлечением государственного инспектора по охране труда, главного специалиста ГУ-РО Фонд социального страхования РФ по РК по факту смерти ФИО6 проведено расследование несчастного случая на производстве. По результатам расследования комиссия пришла к выводу, что смерть ФИО6 произошла вследствие имеющегося у него заболевания – гипертонической болезни и не может быть квалифицирована как несчастный случай на производстве.

Свидетель Ж.А.Г.. пояснил суду, что является председателем Профсоюзной организации АО «Сегежский ЦБК». Так как с мая 2017 года профсоюзная организация присоединена к АО «Сегежский ЦБК» он участвовал в расследовании несчастного случая, который произошел с ФИО6 С результатами расследования он был не согласен, поэтому было написано особое мнение, которое заключалось в том, что в акте расследования должны были быть указаны сопутствующие причины, вызвавшие несчастный случай, а именно допуск работодателем работника к исполнению им трудовых обязанностей без прохождения в установленном порядке предрейсового медицинского осмотра и нарушение работодателем режима труда и отдыха. Считает, что работодатель допустил грубые нарушения трудового законодательства.

Согласно заключению государственного инспектора по охране труда Государственной инспекции труда в РК от 22 ноября 2017 года смерть ФИО6 квалифицировать как несчастный случай на производстве не представилось возможным, поскольку причинно-следственная связь может быть установлена по результатам проведения судебно-медицинской экспертизы. Установить лиц, ответственных за допущенные нарушения законодательства, явившихся причинами несчастного случая в рамках полномочий государственной инспекции труда по Республике Карелия не представилось возможным.

Определением Сегежского городского суда Республики Карелия в рамках рассмотрения настоящего дела была назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза с привлечением в состав комиссии врачей соответствующего профиля проводимой экспертизы.

В соответствии с заключением эксперта ГБУЗ «Бюро СМЭ» № 86 от 06 июня 2018 года смерть ФИО6 последовала 8 августа 2017 года от <...>

Эксперт установил, что на момент наступления смерти у ФИО6 имелись следующие заболевания: <...>

К противопоказаниям для управлением большегрузным транспортным средством в соответствии с Приказом № 302н относятся: А) Ишемическая болезнь сердца: стенокардия нестабильная, стенокардия напряжения, ФК III, нарушения сердечного ритма высокой градации либо сочетание указанных состояний. Сведения из представленных медицинских документов и результаты исследования его трупа позволяют высказаться о том, что у ФИО6 имело место заболевание - <...>, нарушений сердечного ритма высокой градации либо сочетания указанных состояний не имелось. Эксперт отметил, что морфологические изменения, установленные после исследования трупа не могут расцениваться как эквивалент клинических проявлений. Таким образом, наличие <...> у ФИО6 не является противопоказанием для управления большегрузным транспортным средством. Б) Гипертоническая болезнь II-III ст. Данные из представленных документов свидетельствуют о том, что у ФИО6 имело место заболевание - <...>). Таким образом, наличие <...> являлось противопоказанием для управления большегрузным транспортным средством.

В представленной медицинской документации отсутствуют данные о том, что ФИО6 при жизни устанавливался диагноз "Ишемическая болезнь сердца". Судебно-медицинская экспертная комиссия посчитала необходимым отметить, что диагностика заболеваний проводится поэтапно и складывается из сбора анамнеза и проведения диагностических мероприятий. В данном конкретном случает за весь период наблюдения жалоб, свидетельствующих о наличии ИБС (наличие болевых ощущений в области сердца или за грудиной, ощущение перебоев, нехватки воздуха и т.д.) или возникновений подозрения на наличие указанного заболевания, зафиксировано не было. Результаты проводимого планового обследования не являются основанием для установления данного диагноза. Судебно-медицинская экспертная комиссия посчитала необходимым пояснить, что диагноз "Ишемическая болезнь сердца" это в первую очередь клинический диагноз, который выставляется на основании характерных для указанного заболевания жалоб, которых у ФИО6 не имелось. В данном случае к достоверным методам диагностики указанного заболевания относится коронарография, которая не является рутинным методом обследования и проводится строго по показаниям, которых у ФИО6 не было. Показатели артериального давления, которые зафиксированы в журнале предрейсовых осмотров подтверждают наличие у ФИО6 <...>. (но не Гипертонической болезни 1 стадии). В данном конкретном случае при прохождении медицинской комиссии, по мнению судебно-медицинской экспертной комиссии, был неправильно установлен диагноз <...><...> В данном случае, для более детального уточнения имеющейся сердечно-сосудистой патологии и определения степени риска необходимо было уже при проведении данного медицинского осмотра выполнение дополнительных исследований, которые ФИО6 были показаны, но не выполнены. Наличие <...> у ФИО6 является противопоказанием для управления большегрузным транспортным средством.

При жизни у ФИО6 имелось заболевание, которое явилось непосредственной причиной его смерти, т.е. между состоянием ФИО6 и его смертью на рабочем месте имеется причинно-следственная связь. При наличии таких заболеваний сердечно<...>, которые имелись у ФИО6, ухудшение состояния здоровья с последующим наступлением смерти могло быть спровоцировано многими факторами, в том числе физическим и психо-эмоциональным перенапряжением, климатическими условиями и т.п. По мнению судебно-медицинской экспертной комиссии однозначно высказаться о прямой взаимосвязи исхода заболевания только с графиком работы ФИО6 не представляется возможным.

Статьёй 237 Трудового Кодекса РФ установлено, что при возникновении спора размер компенсации морального вреда определяется судом.

Поскольку ФИО6, являясь работником АО «Сегежский ЦБК», погиб при исполнении трудовых обязанностей, заключением эксперта № 86 от 06 июня 2018 года установлено, что имеющееся заболевания ФИО6 являлось противопоказанием для управления большегрузным транспортным средством, при этом ФИО6 был допущен к работе, то суд считает, что на работодателя должна быть возложена ответственность по возмещению компенсации морального вреда в результате смерти ФИО6

Согласно разъяснениям, данным в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года N 10 "О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда", моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях, связанных с утратой родственников.

Факт того, что в связи со смертью ФИО6 его детям и супруге был причинен моральный вред, является очевидным, бесспорным и в силу ст. 61 ГПК РФ не нуждается в доказывании.

Суд учитывает, что гибель близкого человека, сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие родственников и членов семьи, а также неимущественное право на родственные и семейные связи, подобная утрата, безусловно, является для истцов тяжелейшим событием в жизни, неоспоримо причинившим нравственные страдания.

Определяя размер денежной компенсации морального вреда, суд принял во внимание обстоятельства, при которых погиб ФИО6, степень нравственных и физических страданий истцов, связанных с гибелью близкого человека.

Выплаты материального характера, произведенные ответчиком жене и детям погибшего, не имеют юридического значения при рассмотрении данного иска, как носящие иную правовую природу, и не являющиеся способом компенсации морального вреда.

При определении размера морального вреда суд учитывает установленные законом требования разумности и справедливости, в связи с чем, находит требования истцов о взыскании морального вреда подлежащим частичному удовлетворению в размере 300 000 рублей в пользу каждого истца.

На основании изложенного, руководствуясь ст.194-198 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд

р е ш и л:

исковые требования удовлетворить частично.

Взыскать с Акционерного общества «Сегежский ЦБК» в пользу ФИО3, ФИО4, ФИО5 компенсацию морального вреда по 300.000 рублей в пользу каждого.

В удовлетворении остальной части требований отказать.

Взыскать с акционерного общества «Сегежский ЦБК» в пользу Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Республики Карелия «Бюро судебно-медицинской экспертизы» расходы по оплате экспертизы в сумме 24.692 рубля.

Взыскать с акционерного общества «Сегежский ЦБК» государственную пошлину в бюджет Сегежского муниципального района в сумме 300 рублей.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Карелия в апелляционном порядке в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме через Сегежский городской суд Республики Карелия.

Судья Н.А. Ткачук

Мотивированное решение в порядке ст. 199 ГПК РФ

составлено 13.06.2018.