Апелляционное определение № 11-14975/2025 11-1719/2026 от 2 февраля 2026 г.

Судья Икаева Л.В.

Дело № 2-4214/2025

УИД 74RS0007-01-2025-004260-83


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

№ 11-1719/2026 (11-14975/2025)

03 февраля 2026 года город Челябинск

Судебная коллегия по гражданским делам Челябинского областного суда в составе:

председательствующего Скрябиной С.В.,

судей Клыгач И.-Е.В., ФИО1,

при секретаре Мустафиной В.Ю.,

с участием прокурора Томчик Н.В.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к Федеральной службе судебных приставов, Главному Управлению Федеральной службы судебных приставов по Челябинской области о восстановлении на службе, взыскании денежного довольствия за период вынужденного прогула, оплаты листка нетрудоспособности, невыплаченной премии, компенсации морального вреда,

по апелляционной жалобе Федеральной службы судебных приставов, Главного Управления Федеральной службы судебных приставов по Челябинской области на решение Курчатовского районного суда города Челябинска от 15 октября 2025 года.

Заслушав доклад судьи Скрябиной С.В. об обстоятельствах дела, объяснения представителя ответчиков ФИО3, настаивавшего на удовлетворении апелляционной жалобы, истца ФИО2 о законности и обоснованности решения суда, заключение прокурора об отмене судебного решения, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО2 обратилась в суд с иском к Федеральной службе судебных приставов (ФССП России), Главному Управлению Федеральной службы судебных приставов по Челябинской области (далее - ГУФССП России по Челябинской области) о признании незаконным и отмене приказа ФССП России от 23 мая 2025 года № «Об увольнении сотрудников органов принудительного исполнения Российской Федерации» в части ее увольнения со службы в органах принудительного исполнения; о признании недействительной записи, внесенной в ее трудовую книжку за номером 29 от 31 мая 2025 года об увольнении; о восстановлении ее на службе в органах принудительного исполнения с 01 июня 2025 года в должности <данные изъяты>; признании контракта о прохождении службы в органах принудительного исполнения Российской Федерации бессрочным; взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, невыплаченной премии за 2 квартал 2025 года, оплаты периода временной нетрудоспособности, взыскании компенсации морального вреда, возмещении почтовых расходов.

В обоснование иска указала, что с 11 января 2005 года она проходила государственную гражданскую службу в органах ФССП России, со 02 октября 2006 года - в должности <данные изъяты>. На основании приказов ФССП России от 23 мая 2025 года № «Об увольнении сотрудников органов принудительного исполнения Российской Федерации», ГУФССП России по Челябинской области от 27 мая 2025 года № «Об окончательном расчете с ФИО2» она была уволена со службы 31 мая 2025 года по пункту 1 части 1 статьи 80 Федерального закона «О службе в органах принудительного исполнения Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» в связи с истечением контракта. Вместе с тем она считала, что для ее увольнения отсутствовали законные основания, поскольку при заключении контракта она не была уведомлена о том, что с ней заключен контракт сроком на 5 лет. О том, что контракт является срочным, она узнала только 09 июня 2025 года. Работодателем при продлении контракта не было учтено ее преимущественное право для дальнейшего прохождения службы. Также была нарушена процедура ее увольнения, так как в уведомлении о предстоящем увольнении не были указаны причины увольнения и содержалась ссылка на недействующий приказ. Кроме того, ей не было вручено представление к увольнению.

В суде первой инстанции истец свои требования поддержала.

Представитель ответчиков ФИО3, действующий на основании доверенностей, иск не признал.

Прокурор, привлеченный к участию в деле для дачи заключения, полагал иск подлежащим частичному удовлетворению.

Решением суда исковые требования ФИО2 удовлетворены частично. Суд признал незаконным и отменил приказ ФССП России от 23 мая 2025 года № № «Об увольнении сотрудников органов принудительного исполнения Российской Федерации» в части увольнения истца, восстановил ее на службе в должности <данные изъяты> с 01 июня 2025 года; взыскал с ГУФССП России по Челябинской области в ее пользу денежное довольствие за время вынужденного прогула с 01 июня 2025 года по 15 октября 2025 года в размере 331 091,76 руб., премию за 2 квартал 2025 года в размере 15 333,34 руб., оплату листа нетрудоспособности 32 560,68 руб., компенсацию морального вреда 25 000 руб., почтовые расходы 1 318,36 руб., всего 405 304,14 руб. Решение суда в части восстановления на службе было приведено к немедленному исполнению. Кроме того, с ГУФССП России по Челябинской области в местный бюджет взыскана государственная пошлина 11 974,63 руб.

В апелляционной жалобе ответчики просят решение суда отменить, принять по делу новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований, указывая, что ФИО2, заключая контракт на определенный срок, знала о возможности его прекращения в связи с истечением срока его действия и соглашалась на прохождение службы на определенных контрактом условиях, не возражала против таких условий. До истечения установленного срока действия контракта стороны не достигли соглашения о заключении нового контракта. Поданные истцом 28 марта 2025 года возражения и рапорт не являлись основанием для заключения с ней нового контракта. Закон не содержит положений, возлагающих на нанимателя обязанность по заключению с сотрудником нового контракта. Выражают несогласие с выводом суда о том, что истечение срока служебного контракта не является безусловным основанием для увольнения. Решением суда от 24 апреля 2025 года в удовлетворении иска ФИО2 о признании незаконным уведомления о прекращении действия срочного контракта было отказано. Указанное решение имеет преюдициальное значение при рассмотрении данного дела и подтверждает, что ответчиком не был нарушен порядок увольнения, установленный приказом Минюста России от 25 июля 2025 года № 197. В материалы дела представлены документы, подтверждающие, что отделение судебных приставов по взысканию административных штрафов по г. Челябинску исключено из штатного расписания ГУФССП по Челябинской области с 05 сентября 2025 года, что опровергает вывод суда о том, что отделение судебных приставов по взысканию административных штрафов по г. Челябинску не расформировано на день вынесения решения суда. Вопреки выводу суда о том, что ФИО2 не привлекалась к дисциплинарной ответственности, в материалы дела представлен реестр инициированных служебных проверок в отношении нее, а также результаты обжалования приказов о наложении дисциплинарных взысканий. Из указанных документов следует, что она неоднократно привлекалась к дисциплинарной ответственности, на момент вынесения обжалуемого решения суда также была привлечена к дисциплинарной ответственности за нарушение прав двух должников. Вывод суда о том, что ФИО2 была награждена государственными и ведомственными наградами является ошибочным, поскольку она награждена медалью «<данные изъяты>, которая является ведомственной за достижение 15-летнего срока службы в ФССП России. Таким же обязательствам со стороны ФССП России является и присвоение очередного специального звания, которое сотруднику должно быть присвоено по истечении срока службы. Суд необоснованно дал оценку только тем характеристикам (доводам) свидетелей, которые направлены в пользу истца и характеризуют ее с положительной стороны.

Кроме того, указывает, что ни один законодательный акт Российской Федерации не обязывают представителя нанимателя указывать причины, по которым с сотрудником органов принудительного исполнения не заключается следующий контракт после окончания срочного контракта. Выражает несогласие с расчетом суммы взысканного денежного довольствия. Считает, что вывод суда о взыскании в пользу ФИО2 премии за 2 квартал 2025 года не обоснованным и не подтвержденным ссылками на нормативные акты. При этом истец на момент распределения премии по итогам 2 квартала 2025 года не проходила службу в органах принудительного исполнения, а также была привлечена к дисциплинарной ответственности. Вывод суда о взыскании оплаты листа нетрудоспособности является ошибочным, поскольку сотрудники органов принудительного исполнения не подлежат обязательному социальному страхованию на случай временной нетрудоспособности, положения Федерального закона № 255-ФЗ на них не распространяются, а положениями Федерального закона № 328-ФЗ и приказа ФССП России № 103 не предусмотрено возможности выплаты денежного довольствия за период временной нетрудоспособности, наступивший после увольнения. Судом необоснованно взыскана с ГУФССП России по Челябинской области, государственная пошлина, так как в соответствии налоговым законодательством государственные органы, к числу которых отнесены ФССП России и ГУФССП России по Челябинской области, освобождены от уплаты государственной пошлины по делам, рассматриваемым судами общей юрисдикции.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы ответчиков, судебная коллегия находит решение суда первой инстанции подлежащим отмене в части признания незаконным и отмене приказа об увольнении истца, восстановлении ее на службе, взыскании денежного довольствия за время вынужденного прогула, оплаты периода временной нетрудоспособности, государственной пошлины ввиду неправильного применения норм материального и процессуального права, несоответствия выводов суда, содержащихся в решении, обстоятельствам дела.

Как установлено судом и следует из материалов дела, ФИО2 проходила федеральную государственную гражданскую службу в Управлении ФССП России по Челябинской области со 02 октября 2006 года, в качестве <данные изъяты> - с 24 июня 2015 года (л.д. 34-38, 40, том 1, л.д. 137-151, том 2).

Приказом директора ФССП России от 20 мая 2020 года № ФИО2 в соответствии со статьей 92 Федерального закона от 01 октября 2019 года № 328-ФЗ «О службе в органах принудительного исполнения Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – Федеральный закон № 328-ФЗ) на основании протокола Оперативного штаба ФССП России от 27 апреля 2020 года № 35, письма Управления ФССП России по Челябинской области от 22 апреля 2020 года была назначена с 01 июня 2020 года в отделение судебных приставов по взысканию административных штрафов по г. Челябинску на должность <данные изъяты> с присвоением ей специального звания – <данные изъяты>. Основанием для издания приказа явились заявление ФИО2 от 03 апреля 2020 года, акт по результатам рассмотрения документов, представленных гражданином (л.д. 21, том 1).

01 июня 2020 года между <данные изъяты> Управления ФССП России по Челябинской области – <данные изъяты> Челябинской области и ФИО2 был заключен контракт о прохождении службы в органах принудительного исполнения Российской Федерации, согласно пункту 7 которого он заключен на срок 5 лет с 01 июня 2020 года по 31 мая 2025 года в соответствии с подпунктом «б» пункта 1 части 8 статьи 22 Федерального закона: с гражданином, впервые поступающим на службу в органы принудительного исполнения для замещения должности среднего начальствующего состава (л.д. 22-24, том 1).

27 марта 2025 года прошло оперативное совещание при <данные изъяты> ГУФССП России по Челябинской области по определению целесообразности заключения (не заключения) новых контрактов с сотрудниками органов принудительного исполнения Российской Федерации. Рассмотрев характеризующие материалы, ходатайства <данные изъяты>, участники совещания пришли к выводу: направить – уведомление о расторжении контракта в соответствии с пунктом 1 части 1 статьи 80 Федерального закона № 328-ФЗ т увольнении со службы в органах принудительного исполнения Российской Федерации, в том числе ФИО2 (л.д. 46-47, том 1, л.д. 66-98, том 3).

<данные изъяты> ГУФССП России по Челябинской области было подготовлено ходатайство о нецелесообразности заключения контракта с ФИО2, где указывалось на способность выполнять служебные обязанности только под постоянным и пристальным контролем со стороны руководства, посредственное отношение к работе, безынициативность, поверхностные знания законодательства Российской Федерации, отсутствие стремления к повышению уровня своих профессиональных знаний, несоблюдение субординации, выполнение поручений с пререканиями, отказ от исполнения, демонстративное проявление грубого и некорректного поведения, критику указаний прямых руководителей, чем вносится смута в дезорганизация в рабочий процесс, оказание на коллектив негативного и пагубного влияния, из-за особенностей характера ФИО2 во всех коллективах складывались психологически тяжелые и напряженные обстановки. Высокой работоспособностью, принципиальностью и целенаправленностью не отличается. За годы службы не заслужила авторитет и уважение коллег. С гражданами не всегда проявляет сдержанность и терпение. На замечания и критику реагирует болезненно, недостатки не устраняет. С ней неоднократно проводись беседы о недопустимости подобного поведения как непосредственными руководителями, так и <данные изъяты> ГУФССП России по Челябинской области. Однако проводимых бесед хватало ненадолго. Результаты работы ФИО2 никогда не выходили за рамки средних. За период с 01 июня 2020 года ФИО2 неоднократно привлекалась к дисциплинарной ответственности (л.д. 48-50, том 1).

28 марта 2025 года ФИО2 было вручено уведомление об окончании срока действия контракта, заключенного на период с 01 июня 2020 года по 31 мая 2025 года. В уведомлении ей разъяснялось, что на основании пункта 1 части 1 статьи 80 Федерального закона № 328-ФЗ контракт будет прекращен, она имеет право подать рапорт о направлении на военно-врачебную комиссию. В расписке о получении уведомления истец указала на свое несогласие с увольнением, «будет подавать в суд и в ФССП, а также жалобы в иные органы» (л.д. 41-42, том 1).

В тот же день 28 марта 2025 года ФИО2 был оформлен рапорт о заключении с ней нового срочного контракта на 3 года пребывания на службе в органах принудительного исполнения по должности <данные изъяты> ГУФССП России по Челябинской области (л.д. 69, том 1), который 31 марта 2025 года передан в ГУФССП России по Челябинской области вместе с возражениями на уведомление от 28 марта 2025 года о предстоящем увольнении (л.д. 43, том 1).

28 апреля 2025 года <данные изъяты> ГУФССП России по Челябинской области ей был дан ответ на ее письменное возражение и повторно сообщено, что 31 мая 2025 года срок действия заключенного с ней контракта заканчивается, контракт будет с ней прекращен и она будет уволена со службы в органах принудительного исполнения Российской Федерации 31 мая 2025 года (л.д. 70-71, том 1).

21 мая 2025 года истец была уведомлена о прекращении действия контракта, заключенного с ней на период с 01 июня 2020 года по 31 мая 2025 года. Ей разъяснялось, что 31 мая 2025 года контракт с ней будет прекращен и она будет уволена со службы в органах принудительного исполнения в соответствии с пунктом 1 части 1 статьи 80 Федерального закона № 328-ФЗ (л.д. 32, том 1).

<данные изъяты> ГУФССП России по Челябинской области было подписано представление к увольнению, ознакомить с которым сотрудника не представилось возможным в связи с нахождением его в отпуске, о чем составлен акт от 14 апреля 2025 года. Истец была ознакомлена с представлением к увольнению 09 июня 2025 года (л.д. 53-55, том 2)

Приказом <данные изъяты> ФССП России от 23 мая 2025 года № № в соответствии с пунктом 1 части 1 статьи 80 Федерального закона № 328-ФЗ 31 мая 2025 года был прекращен контракт и уволена со службы в органах принудительного исполнения Российской Федерации в ГУФССП России по Челябинской области <данные изъяты> ФИО2, <данные изъяты>. С указанным приказом истец была ознакомлена 02 июня 2025 года (л.д. 30, том 1).

На основании этого приказа <данные изъяты> ГУФССП России по Челябинской области был издан приказ от 27 мая 2025 года № об окончательном расчете с ФИО2 (л.д. 31, том 1).

Разрешая спор и частично удовлетворяя требования истца, суд первой инстанции исходил из того, что истец не являлась лицом, вновь поступающим на службу применительно к обстоятельствам дела и положениям Федерального закона № 328-ФЗ, сослался на отсутствие оснований для отказа в заключения с истцом нового контракта, о чем ходатайствовала сотрудник, подав соответствующий рапорт, при расторжении контракта наниматель не учел, что продолжительность выслуги лет для назначения пенсии в соответствии с пунктом «а» части 1 статьи 13 Закона Российской Федерации от 12 февраля 1993 года № 4468-1 «О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, войсках национальной гвардии Российской Федерации, органах принудительного исполнения Российской Федерации, и их семей» на день увольнения 31 мая 2025 года составила 18 лет 08 месяцев 00 дней. Суд пришел к выводу о том, что истечение срока служебного контракта не является безусловным основанием для увольнения по пункту 1 части 1 статьи 80 Федерального закона № 328-ФЗ, так как контракт может быть расторгнут в отсутствие воли обеих сторон на продолжение служебных отношений, тогда как желания со стороны истца на расторжение контракта не имелось.

Кроме того, суд указал, что исследованные доказательства подтверждают факт необъективного отношения представителя нанимателя к ФИО2 при разрешении вопроса о заключении контракта на неопределенный срок. Показатели работы, наличие благодарностей и премирование опровергают доводы ответчиков о том, что истец относится к своей работе посредственно, безынициативно. Критика истцом действий руководства и нарушение субординации свидетельствуют о низком уровне кадровой работы с сотрудниками ГУФССП России по Челябинской области, но не являются существенным основанием для отказа в заключении контракта на неопределенный срок.

Придя к таким выводам, суд первой инстанции признал приказ <данные изъяты> ФССП России об увольнении ФИО2 со службы в органах принудительного исполнения незаконным, восстановил истца в ранее замещаемой должности, взыскал в ее пользу денежное довольствие за время вынужденного прогула, денежную компенсацию морального вреда.

Вместе с тем судебная коллегия не может согласиться с указанными выводами суда первой инстанции, полагая их основанными на неправильном применении норм материального права, регулирующих спорные правоотношения, несоответствием выводов суда, изложенных в решении, обстоятельствам дела.

Впервые понятие органов принудительного исполнения Российской Федерации было введено Федеральным законом от 01 октября 2019 года № 328-ФЗ "О службе в органах принудительного исполнения Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации", вступившим в силу 01 января 2020 года, который в пункте 2 статьи 1 установил, что служба в органах принудительного исполнения – это вид федеральной государственной службы, представляющий собой профессиональную служебную деятельность граждан Российской Федерации на должностях в органах принудительного исполнения, а также на должностях, не являющихся должностями в органах принудительного исполнения, в случаях и на условиях, которые предусмотрены настоящим Федеральным законом, другими федеральными законами и (или) нормативными правовыми актами Президента Российской Федерации.

Согласно пункту 1 статьи 6.4 Федерального закона от 21 июля 1997 года № 118-ФЗ "Об органах принудительного исполнения Российской Федерации" (в редакции Федерального закона от 01 октября 2019 года N 328-ФЗ) к работникам федерального органа принудительного исполнения, территориальных органов принудительного исполнения и их подразделений относятся граждане, проходящие службу в органах принудительного исполнения в должности, по которой предусмотрено присвоение специального звания, федеральные государственные гражданские служащие, замещающие должности федеральной государственной гражданской службы в органах принудительного исполнения, рабочие и служащие органов принудительного исполнения.

В силу пунктов 2 и 3 этой же статьи порядок и условия прохождения службы сотрудниками органов принудительного исполнения регламентируются Федеральным законом "О службе в органах принудительного исполнения Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации". Порядок и условия прохождения федеральной государственной гражданской службы в органах принудительного исполнения регламентируются законодательными и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации о федеральной государственной гражданской службе.

Частью 2 статьи 92 Федерального закона № 328-ФЗ было предусмотрено, что гражданские служащие, изъявившие желание поступить на службу в органы принудительного исполнения в течение двух месяцев со дня вступления в силу настоящего Федерального закона, подлежат медицинскому освидетельствованию на наличие или отсутствие заболеваний, препятствующих поступлению на службу в органы принудительного исполнения. Направление на медицинское освидетельствование гражданских служащих, претендующих на замещение должностей младшего, среднего и старшего начальствующего состава, осуществляется после проведения мероприятий по профессиональному психологическому отбору, а также в отношении отдельных должностей после проведения психофизиологического исследования, тестирования, направленного на изучение морально-этических и психологических качеств, выявление потребления без назначения врача наркотических средств или психотропных веществ и злоупотребления алкоголем или токсическими веществами, и проверки уровня физической подготовки.

Частью 3 данной статьи предусмотрено, что гражданские служащие, соответствующие требованию, установленному частью 1 настоящей статьи (предельный возраст поступления на службу), а также прошедшие профессиональный психологический отбор и медицинское освидетельствование, а в установленных случаях - психофизиологическое исследование, тестирование, направленное на изучение морально-этических и психологических качеств, выявление потребления без назначения врача наркотических средств или психотропных веществ и злоупотребления алкоголем или токсическими веществами и проверку уровня физической подготовки, назначаются на должности в органах принудительного исполнения младшего, среднего и старшего начальствующего состава в течение шести месяцев со дня вступления в силу настоящего Федерального закона на основании приказа руководителя федерального органа принудительного исполнения или на основании решения руководителя федерального органа принудительного исполнения приказом уполномоченного руководителя.

В соответствии с частью 1 статьи 20 Федерального закона № 328-ФЗ правоотношения на службе в органах принудительного исполнения между Российской Федерацией и гражданином возникают и осуществляются на основании контракта, заключенного в соответствии с настоящим Федеральным законом, и правового акта о назначении на должность.

В части 2 статьи 20 этого же Федерального закона указано, что в случаях и порядке, которые установлены законодательством Российской Федерации, правоотношения между Российской Федерацией и гражданином возникают в результате поступления на службу в органы принудительного исполнения по результатам конкурса (пункт 1); назначения на должность в органах принудительного исполнения (пункт 2); восстановления в должности в органах принудительного исполнения в соответствии с законодательством Российской Федерации (пункт 3).

Согласно части 1 статьи 22 Федерального закона № 328-ФЗ с гражданином, впервые поступающим на службу в органы принудительного исполнения, заключается первый контракт.

Контракт заключается на определенный срок (срочный контракт) или на неопределенный срок. Срочный контракт может заключаться в случаях, установленных частью 8 настоящей статьи (часть 2 статьи 22 Федерального закона № 328-ФЗ).

В соответствии с частью 3 статьи 22 Федерального закона № 328-ФЗ контракт вступает в силу со дня (с календарной даты), определенного (определенной) правовым актом о назначении гражданина на должность в органах принудительного исполнения, если иное не предусмотрено данным Федеральным законом.

Согласно части 8 статьи 22 Федерального закона № 328-ФЗ срочный контракт заключается:

1) с гражданином, впервые поступающим на службу в органы принудительного исполнения для замещения должности:

а) младшего начальствующего состава, - на три года;

б) среднего и старшего начальствующего состава, - на пять лет;

2) с гражданином, поступающим на службу в органы принудительного исполнения, или с сотрудником для замещения должности временно отсутствующего сотрудника, за которым в соответствии с настоящим Федеральным законом или другими федеральными законами сохраняется должность в органах принудительного исполнения, - на период отсутствия сотрудника;

3) с сотрудником, изъявившим желание заключить новый срочный контракт по окончании срока действия предыдущего срочного контракта, - на период, определяемый по соглашению сторон, но не менее чем на один год;

4) с сотрудником, назначаемым на должность, назначение на которую и освобождение от которой осуществляются Президентом Российской Федерации, - на период замещения этой должности;

5) с сотрудником, достигшим предельного возраста пребывания на службе в органах принудительного исполнения, - на период, определяемый в соответствии со статьей 87 настоящего Федерального закона;

6) с сотрудником, назначаемым на должность руководителя (начальника) территориального органа принудительного исполнения, - на период замещения должности в органах принудительного исполнения.

Процедура назначения на должности младшего, среднего и старшего начальствующего состава в органах принудительного исполнения Российской Федерации граждан Российской Федерации, принимаемых на службу в органы принудительного исполнения, а также сотрудников органов принудительного исполнения, назначаемых на указанные должности в порядке перевода, была определена Порядком назначения на должности младшего, среднего и старшего начальствующего состава в органах принудительного исполнения Российской Федерации, утвержденным Приказом Минюста России от 20 декабря 2019 года № 299, который действовал с 01 января 2020 года по 06 августа 2023 года, пунктом 6 которого было предусмотрено, что контракт о прохождении службы в органах принудительного исполнения заключается на основании примерной формы контракта о прохождении службы в органах принудительного исполнения, утвержденной в соответствии с частью 7 статьи 23 Федерального закона № 328-ФЗ.

В соответствии с частью 1 статьи 41 Федерального закона от № 328-ФЗ первое специальное звание присваивается гражданину, впервые поступившему на службу в органы принудительного исполнения, при назначении на должность в органах принудительного исполнения, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Федеральным законом.

Частью 2 статьи 41 Федерального закона № 328-ФЗ предусмотрено, что гражданину (сотруднику) присваиваются первые (очередные) специальные звания: младшего лейтенанта внутренней службы - при назначении на должность среднего начальствующего состава.

В соответствии с частью 4 статьи 92 Федерального закона № 328-ФЗ сотрудникам, указанным в части 3 настоящей статьи, приказом руководителя федерального органа принудительного исполнения или на основании решения руководителя федерального органа принудительного исполнения приказом уполномоченного руководителя присваиваются специальные звания, соответствующие наиболее высокому из ранее присвоенных им классного чина гражданской службы, воинского или специального звания, классного чина юстиции, классного чина прокурорских работников согласно таблице соотношения, утвержденной Президентом Российской Федерации, кроме специального звания высшего начальствующего состава. Сотрудникам, указанным в части 3 настоящей статьи, не имеющим классных чинов гражданской службы, воинских и специальных званий, классных чинов юстиции, классных чинов прокурорских работников, а также имеющим классные чины гражданской службы, классные чины юстиции, которые в соответствии с таблицей соотношения ниже первых специальных званий, установленных по должностям в органах принудительного исполнения, первое специальное звание присваивается в порядке, предусмотренном статьями 39 и 41 настоящего Федерального закона.

Согласно пункту 1 части 1 статьи 80 Федерального закона № 328-ФЗ контракт прекращается, а сотрудник может быть уволен со службы в органах принудительного исполнения по истечении срока действия срочного контракта.

Таким образом, 01 июня 2020 года между истцом и ГУФССП России по Челябинской области как с гражданином, впервые поступающим на службу в органы принудительного исполнения для замещения должности среднего начальствующего состава, был заключен срочный контракт о прохождении службы в органах принудительного исполнения Российской Федерации в соответствии с подпунктом "а" пункта 1 части 8 статьи 22 Федерального закона № 328-ФЗ, то есть истец была уволена с федеральной государственной гражданской службы и освобождена от ранее замещаемой должности в связи с переходом на государственную службу иного вида. Следовательно, суд первой инстанции пришел к неверному выводу об отсутствии оснований для заключения с истцом при поступлении на службу в органы принудительного исполнения впервые срочного контракта, и, как следствие, отсутствии оснований для расторжения контракта по причине истечения его срока.

Судебная коллегия исходит из того, что до 01 июня 2020 года истец проходила федеральную государственную гражданскую службу, ранее в органах принудительного исполнения службу не проходила, с учетом ее освобождения от ранее занимаемой должности государственной гражданской службы и добровольного волеизъявления заключить срочный контракт о прохождении иного вида службы (о чем свидетельствуют ее действия по подписанию служебного контракта), она обоснованно считалась впервые поступившей на службу в органы принудительного исполнения.

При этом права истца заключением срочного контракта по иному виду службы не нарушаются, поскольку она, заключая контракт с условием, ограничивающим срок его действия до 31 мая 2025 года, знала о возможности его прекращения с указанной даты, изъявила желание проходить службу в органах принудительного исполнения в условиях срочности, что не противоречит положениям статьи 22 Федерального закона № 328-ФЗ.

Учитывая наличие правовых оснований для заключения с истцом при поступлении на службу в органы принудительного исполнения впервые срочного контракта, то, что до истечения срока действия контракта стороны соглашения о заключении контракта на новый срок не достигли, а закон не содержит положений, возлагающих на нанимателя обязанность по заключению с сотрудником нового контракта, судебная коллегия приходит к выводу о наличии правовых оснований для увольнения истца по пункту 1 части 1 статьи 80 Федерального закона № 328-ФЗ (истечение срока действия срочного контракта).

В соответствии со статьей 85 Федерального закона № 328-ФЗ срочный контракт прекращается по истечении срока его действия, о чем сотрудник должен быть предупрежден в письменной форме не позднее чем за семь рабочих дней до дня истечения указанного срока, за исключением случаев, когда истекает срок действия срочного контракта, предусмотренного пунктом 2 части 8 статьи 22 настоящего Федерального закона. Такой срочный контракт прекращается при наступлении события, с которым связано его прекращение (части 1, 2).

Порядок представления сотрудников к увольнению со службы в органах принудительного исполнения Российской Федерации и Порядок оформления документов, связанных с прекращением или расторжением контракта, увольнением со службы в органах принудительного исполнения Российской Федерации утверждены приказом Минюста России от 25 июля 2023 года № 197.

В силу пунктов 5, 6, 7 Порядка представления сотрудников к увольнению со службы в органах принудительного исполнения Российской Федерации прекращение или расторжение контракта и увольнение со службы в органах принудительного исполнения оформляются приказом. Кадровое подразделение в последний день службы сотрудника: знакомит сотрудника под подпись с приказом или выпиской из приказа об увольнении. В случае если в последний день службы сотрудник не ознакомлен с приказом или с выпиской из приказа об увольнении по причинам, не зависящим от действий руководителя федерального органа принудительного исполнения или уполномоченного руководителя и кадрового подразделения, по месту жительства (месту пребывания) сотрудника, указанному в его личном деле, заказным письмом с уведомлением о вручении направляется копия приказа или выписка из приказа об увольнении; выдает сотруднику под подпись заполненную трудовую книжку (при наличии) или предоставляет сведения о трудовой деятельности за период прохождения службы в органах принудительного исполнения. В случае если в последний день службы сотрудником не получена на руки трудовая книжка или не получены сведения о трудовой деятельности за период прохождения службы в органах принудительного исполнения по причинам, не зависящим от действий уполномоченного руководителя и кадрового подразделения, - на следующий рабочий день направляется уведомление о необходимости явиться за трудовой книжкой либо дать согласие на ее отправление по почте или направляются сотруднику по почте заказным письмом с уведомлением сведения о трудовой деятельности на бумажном носителе, заверенные надлежащим образом. Финансовое подразделение органа принудительного исполнения в последний день службы сотрудника производит с ним окончательный расчет.

Согласно пунктам 1 и 2 Порядка оформления документов, связанных с прекращением или расторжением контракта, увольнением со службы в органах принудительного исполнения Российской Федерации до увольнения сотрудника кадровое подразделение с участием непосредственного руководителя сотрудника готовит представление к увольнению со службы в органах принудительного исполнения, которое согласовывается с руководителем подразделения, где проходит службу сотрудник, и доводится до сведения сотрудника под подпись. В случае отказа сотрудника от ознакомления с представлением к увольнению составляется акт об отказе сотрудника от ознакомления с представлением к увольнению

На основании пункта 4 названного Порядка представление к увольнению с документами, послужившими основанием для его подготовки, направляется руководителю федерального органа принудительного исполнения или уполномоченному руководителю для принятия соответствующего решения.

Как предусмотрено в пункте 5 Порядка, сотрудникам, увольняемым со службы в органах принудительного исполнения, соответствующим кадровым подразделением заблаговременно вручается уведомление о прекращении или расторжении контракта и увольнении со службы в органах принудительного исполнения Российской Федерации.

Сотрудникам, увольняемым со службы в органах принудительного исполнения, уведомление вручается:

не позднее двух месяцев до дня прекращения (расторжения) контракта и увольнения - при увольнении по основанию, предусмотренному пунктами 8 или 10 части 2 статьи 80 Федерального закона № 328-ФЗ;

не позднее двух недель до дня расторжения контракта и увольнения - при увольнении по основаниям, предусмотренным пунктами 5 и 11 части 2 статьи 80 Федерального закона № 328-ФЗ;

не позднее семи рабочих дней до истечения срока действия срочного контракта - при увольнении по основанию, предусмотренному пунктом 1 части 1 статьи 80 Федерального закона № 328-ФЗ.

Руководствуясь положениями Федерального закона № 328-ФЗ, судебная коллегия приходит к выводу о том, что основанием для увольнения по пункту 1 части 1 статьи 80 Федерального закона № 328-ФЗ является сам факт истечения срока служебного контракта. В случае отсутствия воли одной из сторон на продолжение служебного контракта контракт подлежит расторжению, а служебные отношения – прекращению.

Учитывая, что на оперативном совещании было принято решение не заключать на новый срок контракт с ФИО2, а заключение контракта на новый срок возможно лишь при наличии на то волеизъявления обеих сторон, которого между сторонами не достигнуто, истец правомерно была уведомлена о расторжении служебного контракта на основании пункта 1 части 1 статьи 80 Федерального закона № 328-ФЗ и уволена со службы в органах принудительного исполнения Российской Федерации. Оснований для заключения нового контракта в связи с подачей сотрудником рапорта не имелось, так как подача такого рапорта не является безусловным основанием для заключения контракта на новый срок. Увольнение в связи с истечением срока действия заключенного контракта от 01 июня 2020 года носит объективный характер, не является инициативой ни нанимателя, ни сотрудника.

В связи с изложенным доводы апелляционной жалобы ответчиков заслуживают внимания, суд первой инстанции, удовлетворяя требования истца, пришел к неверному выводу о признании приказа о расторжении служебного контракта и увольнении истца со службы незаконным, восстановлении ФИО4 на службе в органах принудительного исполнения, поскольку у ответчика имелись основания для увольнения истца по пункту 1 части 1 статьи 80 Федерального закона № 328-ФЗ по истечении срока действия срочного контракта. Установленный законом порядок увольнения по указанному основанию нанимателем соблюден, о предстоящем увольнении истец была уведомлена в установленные законом сроки.

Как следует из представленного ответчиком – ГУФССП России по Челябинской области в материалы дела характеризующего материала в отношении истца, ФИО2 в период прохождения службы в органах принудительного исполнения Российской Федерации дважды привлекалась к дисциплинарной ответственности в виде замечаний по приказам от 23 апреля 2021 года за утрату носителя ключевой информации и от 19 июля 2024 года за нарушение прав должников, проходящих военную службу по контракту в Вооруженных Силах Российской Федерации (участников СВО): в период с 16 апреля по 12 мая 2024 года истцом допущены нарушения части 6 статьи 64 и части 8 статьи 81 Федерального закона «Об исполнительном производстве», статей 12, 13 Федерального закона от 21 июля 1997 года № 118-ФЗ «Об органах принудительного исполнения Российской Федерации», выразившиеся в непринятии своевременных мер после приостановления исполнительного производства к вынесению постановлений о снятии ареста с денежных средств на счетах, об отмене обращения взыскания на денежные средства, в рамках исполнительных производств в отношении ФИО15 ФИО16., проходящих военную службу в Вооруженных Силах Российской Федерации по контракту, что повлекло за собой нарушение прав данных лиц (л.д. 171-174, 212, 239-241, том 1, л.д. 27-43, том 2).

При этом приказ от 23 апреля 2021 года был обжалован истцом в суде, приказом <данные изъяты> ГУФССП России по Челябинской области от 15 октября 2021 года дисциплинарное взыскание было досрочно снято в качестве меры поощрения ФИО4 (представитель ответчиков указал, что основанием для издания такого приказа явилось деятельное раскаяние истца, о чем она сама указала в своем рапорте), в связи с чем она отказалась от иска (л.д. 20-21, том 2).

Приказ от 19 июля 2024 года также был обжалован ФИО4 в суд, однако оснований для удовлетворения требований о признании приказа незаконным и его отмене суд не нашел (решение Ленинского районного суда г.Челябинска от 24 января 2025 года). Решение суда первой инстанции в указанной части вступило в законную силу 23 июня 2025 года (л.д. 128-150, том 3).

Показатели служебной деятельности истца были отражены в ходатайстве <данные изъяты> организации исполнительного производства ГУФССП России по Челябинской области о нецелесообразности заключения с ней контракта, истцом не опровергнуты, подтверждены письменными возражениями представителя ответчика ГУФССП России по Челябинской области с приложением первичных документов.

Указанные выше обстоятельства могли послужить основанием для не заключения с истцом контракта на новый срок.

Судебные акты, которыми отменялись дисциплинарные взыскания, наложенные на истца в период прохождения ею федеральной государственной гражданской службы, отношения к делу не имеют, как и благодарственные письма (л.д. 77-81, 86, 87, том 1), так как не относятся ко времени прохождения ею службы в органах принудительного исполнения Российской Федерации. Они имели значение при решении вопроса о принятии истца на службу в органы принудительного исполнения в 2020 году.

Награждение истца приказом ФССП России от 14 февраля 2022 года ведомственным знаком отличия - медалью <данные изъяты> за безупречную службу в период прохождения службы в органах принудительного исполнения Российской Федерации и ее положительная характеристика, данная в период проведения аттестации, как и решение аттестационной комиссии от 16 октября 2024 года о соответствии замещаемой должности, не свидетельствуют о необходимости заключения с истцом нового служебного контракта.

Так, в соответствии с приказом ФССП России от 19 июня 2020 года № медаль "<данные изъяты> является ведомственной наградой Федеральной службы судебных приставов, ею награждаются за безупречную службу сотрудники и гражданские служащие, имеющие соответствующие сроки службы в ФССП России и выслугу лет в календарном исчислении. В частности, награждение медалью II степени производится за 15 лет службы (из них не менее 8 лет в ФССП России).

Показания допрошенной в суде первой инстанции в качестве свидетеля ФИО17 работавшей <данные изъяты> в период с 2018 по 2021 год, охарактеризовавшей истца с положительной стороны, не могли быть положены в основу решения суда о восстановлении истца на службе, как незаконно уволенной, поскольку ФИО18 как верно указали ответчики в своей апелляционной жалобе, не являлась непосредственным руководителем истца, работала до 2021 года. При этом согласно характеристикам, данным истцу при проведении аттестации в 2024 году, ответчик ГУФССП России по Челябинской области не отрицал наличие положительных качеств у сотрудника.

Вместе с тем отношение истца к службе и к исполнению своих должностных обязанностей изменилось, о чем свидетельствует ходатайство о нецелесообразности заключения контракта с ФИО2, подписанное <данные изъяты> организации исполнительного производства ГУФССП России по Челябинской области.

Такого понятия как право преимущественного оставления на службе, на что просила обратить внимание истец, при решении вопроса о нецелесообразности заключения (незаключения) нового контракта с сотрудником органов принудительного исполнения Российской Федерации Федеральный закон № 328-ФЗ не содержит, как отсутствуют в законе и какие-либо гарантии на безусловное продление срока действия контракта.

Прием кандидата по контракту на службу в органы принудительного исполнения Российской Федерации является исключительной компетенцией руководителя федерального органа принудительного исполнения, который в целях эффективной служебной деятельности и рационального управления (осуществления возложенных полномочий и функций) самостоятельно, под свою ответственность принимает необходимые кадровые решения (подбор, расстановка, увольнение сотрудников) и заключает контракт с кандидатом, положительно прошедшим установленный отбор.

Указание в уведомлении на Порядок оформления документов от 19 декабря 2019 года № 295 вместо Порядка оформления документов от 25 июля 2023 года № 197 не свидетельствует о незаконности самого увольнения и не влечет последствия в виде восстановления истца на службе. В ответ на возражения истца <данные изъяты> ГУФССП России по Челябинской области указала, что ссылка на Порядок, утративший свою силу, является технической ошибкой, при этом Порядок оформления документов, связанных с прекращением или расторжением контракта, увольнением со службы в органах принудительного исполнения в Российской Федерации от 2019 года идентичен Порядку 2023 года.

Истец, подписывая служебный контракт с условием, ограничивающим срок его действия до 31 мая 2025 года, знала о его прекращении с указанной даты. До истечения срока действия контракта стороны соглашения о заключении контракта на новый срок не достигли. Поданный истцом рапорт о заключении контракта на новый срок не является определяющим и не возлагает на нанимателя безусловную обязанность заключить с ней новый контракт. Заключение контракта на новый срок возможно только по согласованию сторон, наличие или отсутствие инициативы только у одной из сторон не имеет юридического значения при установлении обстоятельств заблаговременного уведомления сотрудника нанимателем о прекращении контракта по истечении его срока.

Доводы истца о том, что о срочности служебного контракта она узнала только 09 июня 2025 года, судебная коллегия не может принять во внимание, поскольку контракт ею был подписан 01 июня 2020 года, соответственно своей подписью она подтвердила свое согласие на прохождение службы в органах принудительного исполнения Российской Федерации на предусмотренных контрактом условиях.

В своих Определениях от 11 мая 2012 года N 700-О и от 23 сентября 2010 года N 1140-О-О Конституционный Суд Российской Федерации применительно к государственным гражданским служащим указал, что истечение срока действия срочного служебного контракта, заключенного в соответствии со статьей 25 Федерального закона "О государственной гражданской службе Российской Федерации", является одним из оснований его прекращения, освобождения гражданского служащего от замещаемой должности гражданской службы и увольнения с гражданской службы (пункт 2 части 1 статьи 33 данного Федерального закона), о чем государственный гражданский служащий должен быть заранее предупрежден в письменной форме (часть 1 статьи 35 названного Федерального закона). Гражданин, давая согласие на заключение служебного контракта на определенный срок в установленных законодательством случаях, знает о его прекращении по истечении заранее оговоренного временного периода и соглашается на прохождение государственной гражданской службы на оговоренных в служебном контракте условиях. При этом истечение срока действия срочного служебного контракта является объективным событием, наступление которого не зависит от воли представителя нанимателя, а потому увольнение государственного гражданского служащего по данному основанию отнесено к общим основаниям прекращения служебного контракта. Такое правовое регулирование не может рассматриваться как нарушающее права государственных гражданских служащих, в том числе принцип равенства, поскольку в равной мере распространяется на всех государственных гражданских служащих, замещающих должности на основании срочного служебного контракта.

Аналогичная позиция в полной мере может быть применима и в отношении сотрудников органов принудительного исполнения Российской Федерации, так как они также относятся к государственным служащим

В силу изложенного основания для признании приказа об увольнении истца и восстановлении ее на службе, а также производных требований о взыскании денежного довольствия за время вынужденного прогула у суда первой инстанции отсутствовали.

Поскольку решение суда в части признания увольнения незаконным подлежит отмене, то оснований для взыскания компенсации морального вреда в порядке части 9 статьи 394 Трудового кодекса Российской Федерации также не иментся.

Принимая решение об удовлетворении требований истца о взыскании с ГУФССП России по Челябинской области премии за 2 квартал 2025 года и оплаты периода временной нетрудоспособности за время после расторжения служебного контракта, суд указал, что ответчиком не представлено документальных оснований по невыплате ФИО2 премии за 2 квартал 2025 года и не оспаривается отсутствие оплаты листка нетрудоспособности.

В соответствии с частью 1 статьи 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации решение суда должно быть законным и обоснованным.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пунктах 2 и 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года 3 23 "О судебном решении", решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права; решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьи 55, 59 - 61, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

Согласно части 1 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при принятии решения суд оценивает доказательства, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, установлены, и какие обстоятельства не установлены, каковы правоотношения сторон, какой закон должен быть применен по данному делу, и подлежит ли иск удовлетворению.

Таким признакам решение суда первой инстанции не соответствует.

Обращаясь в суд с требованиями о взыскании с ГУФССП России по Челябинской области пособия по временной нетрудоспособности за период с 01 по 06 июня 2025 года, истец указала, что в установленном законом порядке она в период с 26 мая по 06 июня 2025 года была освобождена от выполнения служебных обязанностей по временной нетрудоспособности сотрудника органов принудительного исполнения Российской Федерации (л.д. 67, том 1), за период с 26 по 31 мая 2025 года ей выплачено денежное довольствие, а период с 01 по 06 июня 2025 года остался неоплаченным. Полагая, что на нее распространяется действие Федерального закона от 29 декабря 2006 года № 255-ФЗ «Об обязательном социальном страховании на случай временной нетрудоспособности и в связи с материнством», считала отказ ГУФССП России по Челябинской области в оплате указанных дней незаконным.

В соответствии с пунктом 24 статьи 2 Федерального закона от 30 декабря 2012 года № 283-ФЗ «О социальных гарантиях сотрудникам некоторых федеральных органов исполнительной власти и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», в случае освобождения сотрудника от выполнения должностных обязанностей в связи с временной нетрудоспособностью ему выплачивается денежное довольствие за весь период временной нетрудоспособности в полном размере.

Из приведенной правовой нормы следует, что денежное довольствие за период временной нетрудоспособности выплачивается только сотруднику органа принудительного исполнения.

Согласно пункту 1 статьи 78 Федерального закона № 328-ФЗ служба в органах принудительного исполнения прекращается в случае увольнения сотрудника.

Учитывая, что истец была уволена со службы в органах принудительного исполнения Российской Федерации 31 мая 2025 года, с 01 июня 2025 года она уже не являлась сотрудником органов принудительного исполнения и соответственно на нее не распространялся Федеральный закон № 283-ФЗ «О социальных гарантиях сотрудникам некоторых федеральных органов исполнительной власти и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации». Положения Федерального закона от 29 декабря 2006 года № 255-ФЗ «Об обязательном социальном страховании на случай временной нетрудоспособности и в связи с материнством» применению в указанной ситуации не подлежали, поскольку указанным законом сотрудники органов принудительного исполнения Российской Федерации не отнесены к числу лиц, подлежащих обязательному социальному страхованию на случай временной нетрудоспособности и в связи с материнством (статья 2). К категории государственных гражданских служащих, лиц, замещающих государственные должности Российской Федерации, сотрудники органов принудительного исполнения Российской Федерации не отнесены, соответственно правом на получение денежного довольствия за период временной нетрудоспособности после увольнения со службы истец не обладала, после окончания служебного контракта данная гарантия на нее не распространялась.

Соответственно, суд первой инстанции, удовлетворяя исковые требования ФИО2 и взыскивая с ГУФССП России по Челябинской области 32 560,68 руб. в счет оплаты листа нетрудоспособности, пришел к неверному выводу, соответствующие требования закона не применил, в связи с чем решение суда в указанной части подлежит отмене с принятием нового решения об отказе в иске.

Приказом <данные изъяты> ГУФССП России по Челябинской области от 17 июля 2025 года № «О премировании сотрудников ГУФССП России по Челябинской области» была выплачена премия по итогам работы за 2 квартал 2025 года. Фамилия истца в указанном приказе отсутствует. Премия начислена сотрудникам отделения судебных приставов по взысканию административных штрафов по г.Челябинску в размере 23 000 руб. каждому (л.д. 104-105, том 3).

Истец, претендуя на премию за 2 квартал 2025 года, просила взыскать с ГУФССП России по Челябинской области 15 333,34 руб. как 2/3 от 23 000 руб., так как во 2 квартале 2025 года ею было отработано два полных месяца из трех (л.д. 121, том 3).

Возражая против удовлетворения требований истца о взыскании премии за второй квартал 2025 года, представитель ГУФССП России по Челябинской области указал, что премия истцу не была выплачена, так как на день ее распределения ФИО2 не являлась сотрудником органов принудительного исполнения Российской Федерации. Кроме того, в доводах апелляционной жалобы он указал, что истец была привлечена к дисциплинарной ответственности, имея в виду признанный законным судом приказ от 19 июля 2024 года, которым ей было объявлено замечание.

Вместе с тем указанные доводы представителя ответчика судебная коллегия не находит состоятельными по следующим основаниям.

В соответствии с контрактом о прохождении службы в органах принудительного исполнения Российской Федерации, заключенного между сторонами спора 01 июня 2020 года, <данные изъяты> УФССП России по Челябинской области взял на себя обязанность обеспечить своевременную и в полном объеме выплату денежного довольствия и предоставление социальных гарантий сотруднику и членам его семьи в соответствии с Федеральным законом от 30 декабря 2012 года № 283-ФЗ «О социальных гарантиях сотрудникам некоторых федеральных органов исполнительной власти и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" (далее - Федеральный закон № 283-ФЗ) (пункт 6.2 контракта).

В соответствии с частью 3 статьи 2 этого Федерального закона денежное довольствие сотрудников состоит из месячного оклада в соответствии с замещаемой должностью (далее также - должностной оклад) и месячного оклада в соответствии с присвоенным специальным званием (далее - оклад по специальному званию), которые составляют оклад месячного денежного содержания (далее - оклад денежного содержания), ежемесячных и иных дополнительных выплат.

Перечень дополнительных выплат, устанавливаемых сотрудникам, указан в пунктах 1 - 8 части 6 статьи 2 Федерального закона № 283-ФЗ, в том числе пунктом 5 предусмотрены премии за добросовестное выполнение служебных обязанностей.

Согласно части 17 статьи 2 Федерального закона № 283-ФЗ федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации помимо дополнительных выплат, предусмотренных данным Федеральным законом, сотрудникам могут устанавливаться другие дополнительные выплаты. Указанные дополнительные выплаты устанавливаются дифференцированно в зависимости от сложности, объема и важности выполняемых сотрудниками задач.

Порядок обеспечения сотрудников денежным довольствием определяется в соответствии с законодательством Российской Федерации руководителем федерального органа исполнительной власти, в котором проходят службу сотрудники (часть 18 статьи 2 Федерального закона № 283-ФЗ).

Порядок выплаты премий за добросовестное выполнение служебных обязанностей сотрудникам органов принудительного исполнения Российской Федерации утвержден приказом ФССП России от 17 января 2020 года № 103 «Об утверждении Порядка обеспечения денежным довольствием сотрудников органов принудительного исполнения Российской Федерации, Порядка выплаты премий за добросовестное выполнение служебных обязанностей сотрудникам органов принудительного исполнения Российской Федерации и Порядка оказания материальной помощи сотрудникам органов принудительного исполнения Российской Федерации», является приложением № 2 к названному приказу (далее - Порядок).

В соответствии с пунктами 1, 2 Порядка сотрудникам органов принудительного исполнения выплачиваются премии за добросовестное выполнение служебных обязанностей из расчета трех окладов денежного содержания в год. Премия выплачивается ежемесячно за текущий месяц одновременно с выплатой денежного довольствия из расчета двадцати пяти процентов оклада денежного содержания.

Согласно пункту 3 Порядка сотрудникам, прослужившим неполный календарный месяц в связи с поступлением на службу, увольнением со службы или перемещением по службе в другой орган принудительного исполнения, а также при изменении размера должностного оклада и оклада по специальному званию, премия исчисляется пропорционально времени выполнения сотрудником служебных обязанностей в соответствующем календарном месяце. В расчетный период для выплаты премии включаются время обучения, нахождения в отпуске с сохранением денежного довольствия, освобождения сотрудника от выполнения служебных обязанностей в связи с временной нетрудоспособностью.

Согласно пункту 7 Порядка в пределах средств, выделенных на выплату денежного довольствия, сотрудникам могут дополнительно выплачиваться разовые премии за успешное выполнение особо сложных и важных задач.

В силу пунктов 8, 8.2, 9 Порядка решение о выплате разовой премии принимается руководителями территориальных органов ФССП России в отношении сотрудников территориальных органов ФССП России, за исключением заместителей руководителей территориальных органов ФССП России, - на основании предложений начальников структурных подразделений территориальных органов ФССП России, согласованных с заместителями руководителей территориальных органов ФССП России, курирующими соответствующие подразделения согласно распределению обязанностей. Решения о выплате, лишении или уменьшении размера премии оформляются приказом.

Анализ приведенных нормативных положений позволяет прийти к выводу о том, что премия за добросовестное выполнение сотрудником служебных обязанностей из расчета трех окладов денежного содержания в год входит в обязательную часть денежного довольствия сотрудника, начисляется регулярно в установленном законом размере при условии надлежащего выполнения сотрудником своих служебных обязанностей и отсутствии у него упущений по службе. В отличие от премии за добросовестное выполнение служебных обязанностей, которая входит в состав денежного довольствия сотрудника и является его обязательной частью, предусмотренная пунктом 7 Порядка разовая премия является одним из видов поощрения сотрудников за выполнение особо сложных и важных задач. Применение такого поощрения относится к компетенции руководителя территориального органа ФССП России, который принимает решение о выплате и размере этой премии в зависимости от результатов службы конкретного сотрудника, то есть такая премия не является обязательной частью денежного довольствия сотрудника, а выступает лишь дополнительной мерой его материального стимулирования и поощрения. Вместе с тем, несмотря на наличие у представителя нанимателя права на принятие решения о выплате такой премии и по определению ее размера, такое решение не может быть произвольным, снижение размера премии либо ее невыплата должны быть мотивированными. Прекращение служебного контракта в расчетном периоде само по себе не является основанием для невыплаты сотруднику соответствующей (в данном случае квартальной) премии, поскольку ее выплата обусловлена выполнением органом принудительного исполнения определенных задач в расчетном периоде, в выполнении которых в пределах его компетенции участвовала и истец. Иной подход привел бы к несоразмерному ограничению права сотрудника на получение указанных регулярных выплат и тем самым к нарушению общеправовых принципов справедливости, равенства и соразмерности, а также отраслевого принципа равной оплаты за труд равной ценности и гарантированного права на справедливую заработную плату.

Совершение истцом дисциплинарного проступка в 2024 году и привлечение ее к дисциплинарной ответственности за этот проступок приказом от 19 июля 2024 года не является основанием для невыплаты премии за 2 квартал 2025 года.

В соответствии с частью 3 статьи 37 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на вознаграждение за труд без какой бы то ни было дискриминации и не ниже установленного федеральным законом минимального размера оплаты труда.

Соответственно то обстоятельство, что определение условий и порядка премирования сотрудников относится к исключительной компетенции представителя нанимателя, не может являться основанием для отмены решения суда первой инстанции и отказа в удовлетворении иска о взыскании премии за 2 квартал 2025 года, поскольку с учетом вышеизложенного истец не может быть лишена права на получение премии по причине ее увольнения в соответствующем периоде; предусмотренное приказом ФССП России от 17 января 2020 года № 103 право представителя нанимателя самостоятельно определять условия, периодичность, размеры премирования сотрудника не предполагает лишения его права на получение премии при надлежащем исполнении служебных обязанностей в отработанный им период. В этом случае представитель нанимателя вправе определять размер премирования пропорционально отработанному времени с учетом его вклада в общие достижения отделения, качества его работы, его отношения к труду.

При таких обстоятельствах судебная коллегия считает верным вывод суда первой инстанции о наличии у истца права на получение квартальной премии в размере пропорциональном времени службы в отчетном периоде, хотя он не был должным образом мотивирован.

В соответствии со статьей 237 Трудового кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Таким образом, данная категория дел носит оценочный характер, и суд вправе при определении размера компенсации морального вреда, учитывая вышеуказанные нормы закона, с учетом степени вины ответчика, определить размер денежной компенсации морального вреда по своему внутреннему убеждению, исходя из конкретных обстоятельств дела.

Поскольку при разрешении спора судом установлен факт нарушения представителем нанимателя права истца на выплату премии судебная коллегия считает, что имеются основания для привлечения ответчика ГУФССП России по Челябинской области к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания в него денежной компенсации морального вреда.

В трудовом законодательстве не содержится положений, касающихся понятия морального вреда и определения размера компенсации морального вреда. Такие нормы предусмотрены гражданским законодательством (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и (индивидуальных особенностей потерпевшего (статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В абзаце четвертом пункта 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» указано, что размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Исходя из разъяснений, содержащихся в пунктах 46 и 47 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», судебная коллегия приходит к выводу об обоснованности требований ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда в связи с невыплатой ей премии за 2 квартал 2025 года. Ее нравственные страдания, связанные с увольнением со службы в органах принудительного исполнения Российской Федерации, усугубились и невыплатой премии за 2 квартал 2025 года, при том, что истец имеет выслугу лет свыше 18 лет в Федеральной службе судебных приставов Российской Федерации, к дисциплинарной ответственности в 2025 году не привлекалась, добросовестно надеялась на получение премиальных выплат по итогам службы за квартал, чего не произошло. Указанное несомненно причинно ей нравственные страдания.

Определяя размер компенсации морального вреда, судебная коллегия, учитывая перечисленные обстоятельства, индивидуальные особенности истца (ее возраст, продолжительность службы), характер и значимость нарушенного права, длительность и повторность нарушенного права с учетом установленных обстоятельств, степень и форму вины ответчика, принцип разумности и справедливости, полагает возможным определить размер компенсации в 8 000 руб.

Несмотря на то, что моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в денежной форме и полного возмещения, предусмотренная законом компенсация должна отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания и при этом не допустить его неосновательного обогащения, поэтому оценку компенсации морального вреда в 8 000 руб., судебная коллегия считает достаточной, соответственно решение суда в части взыскания с ответчика ГУФССП России по Челябинской области о взыскании компенсации морального вреда подлежит изменению.

Кроме того, суд первой инстанции, руководствуясь статьей 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, взыскал с ответчика – ГУФССП России по Челябинской области в доход местного бюджета государственную пошлину. При этом суд не учел, что ГУФССП России по Челябинской области является государственным органом, который действовал в пределах своей компетенции.

Так, подпунктом 19 пункта 1 статьи 333 Налогового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что от уплаты государственной пошлины по делам, рассматриваемым в судах общей юрисдикции, а также мировыми судьями, освобождаются, в частности, государственные органы, выступающие по делам, рассматриваемым в судах общей юрисдикции, а также мировыми судьями, в качестве истцов или ответчиков.

Таким образом, доводы ответчика, изложенные в его апелляционной жалобе, заслуживают внимания, решение суда в части взыскания с него в доход местного бюджета государственной пошлины законным признать нельзя, оно подлежит отмене.

Руководствуясь статьями 328-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Курчатовского районного суда города Челябинска от 15 октября 2025 года в части признания незаконным и отмене приказа Федеральной службы судебных приставов от 23 мая 2025 года № в части увольнения ФИО2 по истечении срока действия срочного контракта, восстановлении ее на службе в должности <данные изъяты> с 01 июня 2025 года, взыскании с Главного Управления Федеральной службы судебных приставов по Челябинской области в пользу ФИО2 денежного довольствия за время вынужденного прогула, оплаты периода временной нетрудоспособности, государственной пошлины отменить.

Принять в указанной части новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований ФИО2

Это же решение в части размера денежной компенсации морального вреда, взысканной в пользу ФИО2, изменить.

Взыскать с Главного Управления Федеральной службы судебных приставов по Челябинской области в пользу ФИО2 в счет денежной компенсации морального вреда 8 000 руб.

В остальной части это же решение оставить без изменения, апелляционную жалобу Федеральной службы судебных приставов, Главного Управления Федеральной службы судебных приставов по Челябинской области – без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи:

Мотивированное определение изготовлено 16 февраля 2026 года.

Идентификаторы сторон:

ФИО2 (№)

Главное Управление Федеральной службы судебных приставов по Челябинской области (ИНН <***>; ОГРН <***>)

Федеральная служба судебных приставов (ИНН <***>, ОГРН <***>)