Приговор № 2-3/2017 2-35/2016 от 9 февраля 2017 г. по делу № 2-3/2017

Дело № 2-3-17


ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

город Пермь 10 февраля 2017 года

Пермский краевой суд в составе председательствующего - судьи Заборского Я.В.,

при секретарях Андреевой Т.В., Свиреповой О.В.,

с участием:

государственного обвинителя – прокурора отдела прокуратуры Пермского края Плотниковой С.А.,

потерпевшей Ф1.,

подсудимых ФИО1, Ф.,

защитников – адвокатов Паниной О.И., Мелехиной Т.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении:

ФИО1, родившегося дата в ****, имеющего среднее профессиональное образование, не женатого, несовершеннолетних детей не имеющего, официально не трудоустроенного, имевшего временные заработки, зарегистрированного по адресу: ****, проживавшего по адресу: ****, невоеннообязанного, несудимого, задержанного в порядке ст. 91 УПК РФ 27 февраля 2016 года,

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных п. «в» ч.4 ст. 162, п. «з» ч.2 ст. 105 УК РФ,

Ф., родившегося дата в ****, имеющего среднее образование, женатого, детей не имеющего, официально не трудоустроенного, имевшего временные заработки, зарегистрированного и проживавшего по адресу: ****, военнообязанного, несудимого, задержанного в порядке ст. 91 УПК РФ 10 августа 2016 года,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «г» ч.2 ст. 161 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 совершил разбой с применением предмета, используемого в качестве оружия, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, а также совершил убийство, сопряженное с разбоем.

Указанные преступления совершены ФИО1 в с. Коса Пермского края, при следующих обстоятельствах.

11 февраля 2016 года, в период с 21 до 24 часов, находясь в состоянии алкогольного опьянения, ФИО1 пришел к П. по адресу: ****, где с целью хищения денег напал на нее и нанес потерпевшей множественные удары деревянным поленом по голове и верхним конечностям, похитив принадлежавшие П. денежные средства в сумме 11000 рублей, после чего скрылся.

Своими действиями ФИО1 причинил П. следующие телесные повреждения:

- кровоподтеки в скуловой, околоушной области слева и в области угла нижней челюсти, в лобной области справа и на брови, в скуловой области справа, на веках обоих глаз, на спинке носа, кровоподтеки и ссадины на руках, поверхностные раны в области правого крыла носа с кровоподтеком вокруг, которые не повлекли вреда здоровью;

- переломы 3, 5, 6, 7, 8 ребер с кровоизлияниями в мягкие ткани вокруг переломов, повлекшие вред здоровью средней тяжести;

- телесные повреждения, составившие в совокупности комплекс черепно-мозговой травмы: ушибленную рану в надбровной области справа, 2 ушибленные раны в лобной области слева, 2 ушибленные раны в лобно-височной области слева, ушибленную рану в теменной области слева, ушибленную рану в задней теменной области по срединной линии, ушибленную рану в проекции теменного бугра справа с ссадиной, ушибленную рану в затылочной области слева, кровоизлияния в мягкие ткани лобно-теменной области справа и слева (1), лобно-височной области слева (1), лобной области справа (1), в височной области справа (1), задней теменной области справа (1), затылочной области слева (1), затылочной области слева до верхней части шеи с размозжением мягких тканей (1), перелом височной кости слева, перелом костей свода и основания черепа, разрывы твердой мозговой оболочки в области вдавленного перелома, кровоизлияние под твердую мозговую оболочку, кровоизлияния под мягкую мозговую оболочку, кровоизлияния в корковом веществе полушарий, которые являются опасными для жизни и квалифицируются как тяжкий вред здоровью.

От полученной открытой черепно-мозговой травмы П. скончалась на месте происшествия.

Подсудимый ФИО1 в судебном заседании не признал себя виновным, показав, что 11 февраля 2016 года к П. не приходил и не совершал в отношении нее тех преступлений, которые ему инкриминируются. Вечером указанного числа он находился в доме своей сожительницы Щ., пил вместе с ней спиртное, а после 21 часа из дома не отлучался. З. и Ф. в указанное время с ним не было. В период предварительного расследования дал признательные показания под давлением со стороны сотрудников полиции. Также ФИО1 показал, что после обнаружения трупа П. в дом к ней не заходил, труп и обстановку на месте происшествия не видел.

Вместе с тем, вина ФИО1 в совершении преступлений, обстоятельства которых установлены судом, подтверждается совокупностью следующих доказательств.

Из исследованных в судебном заседании показаний ФИО1, полученных в период предварительного расследования при допросе в качестве подозреваемого 27 февраля 2016 года (т.2 л.д. 114-118), следует, что около 22 часов 11 февраля 2016 года он пришел к П., с которой был ранее знаком, чтобы попросить у нее в долг денег для приобретения спиртного. До этого он пил спиртное вместе с З., Ф., Ф2. и сожительницей – Щ. в доме последней. П. открыла ему дверь и впустила в неосвещенную «ограду» (крытый двор). В руке у нее был черный фонарик. П. зашла в квартиру, а он прошел в неотапливаемый пристрой дома, где было освещение. Через несколько минут П. вышла с кошельком в руках. Когда она открыла кошелек, он увидел несколько денежных купюр и, решив забрать у П. все деньги, попытался вырвать кошелек из ее рук, однако не смог сделать это. П. кошелек не отдавала и стала кричать на него. Тогда он стал избивать П., наносил ей удары деревянным поленом, которое взял в пристрое. Удары приходились ей по рукам, которыми она пыталась защищаться, а также по голове. П. после нанесенных им ударов направилась к выходу из пристроя, а он прошел в жилую часть дома, где стал искать деньги под матрасом кровати П., в комоде, сундуке и шифоньере, но ничего не нашел. Когда он вышел в крытый двор, то увидел, что П. лежит на земле. Опасаясь, что П. изобличит его в хищении денег, он решил убить ее и нанес ей поленом по голове несколько ударов, после чего убежал к Щ., забрав кошелек П. с деньгами. Полено, которым он наносил удары П., забрал с собой и сжег в печи у Щ. Сколько именно денег он забрал у П. - не запомнил. Кошелек он выбросил по дороге домой.

Аналогичные обстоятельства ФИО1 сообщил при проверке показаний в доме П. (т.2 л.д. 119-134), указав место в пристрое, где он стал забирать у П. кошелек с деньгами и начал избивать ее, а также место, где взял полено. Также ФИО1 описал обстоятельства поиска денег в квартире П. и нанесения ей ударов поленом по голове в крытом дворе, указав при помощи манекена положение тела потерпевшей относительно окружающей обстановки и место нанесения ей ударов.

О совершении нападения на П. с целью хищения у нее денег и о совершении ее убийства при указанных выше обстоятельствах ФИО1 также сообщил в своем заявлении в органы внутренних дел, которое отражено в протоколе явки с повинной (т.2 л.д. 105).

Показания ФИО1, содержание которых изложено выше, согласуются по своему содержанию с другими исследованными судом доказательствами.

Как следует из протокола осмотра места происшествия (т. 1 л.д. 18-41), 12 февраля 2016 года, по адресу: ****, в надворных постройках (крытом дворе), был обнаружен труп П. с множественными повреждениями на голове. Рядом с трупом находился электрический фонарик черного цвета и расческа. В жилой части дома, на кровати с постельным бельем одеяло и подушка были откинуты на середину кровати. В сундуке, шифоньере вещи были в беспорядке. На двери, ведущей с улицы в крытый двор, на деревянном полу (крыльце) в крытом дворе, а также на полу неотапливаемого пристроя к дому, были обнаружены следы, похожие на кровь. Рядом с головой трупа находились фанерные листы со следами, похожими на кровь, один из которых был изъят при дополнительном осмотре (т.3 л.д. 17-20).

По заключению экспертов, проводивших биологическую и трасологическую экспертизы (т.4 л.д. 42-45, 50-54), на изъятом листе фанеры обнаружены следы крови П., которые по своему характеру являются пятнами от брызг и характерны для образования при стряхивании с окровавленной поверхности, либо при ударе по окровавленной поверхности, образованы от капель с расстояния до 200 см, под различными углами и с различных направлений. Часть следов является потеками, образовавшимися в результате падения крупных капель крови, стекания и растекания масс крови под действием силы тяжести.

При проведении судебно – медицинских экспертиз трупа П. (т.3 л.д. 199-206, т.4 л.д. 27-30) установлено наличие на трупе всех указанных выше в приговоре телесных повреждений, а также подтверждено, что смерть П. наступила от открытой черепно-мозговой травмы с вдавленным переломом височной кости слева, переломом костей свода и основания черепа, субдуральными и субарахноидальными кровоизлияниями справа и слева, ушибом головного мозга тяжелой степени с мелкоочаговыми внутримозговыми кровоизлияниями справа и слева, при явлениях наружного кровотечения. Данная черепно-мозговая травма является опасной для жизни и по этому признаку квалифицируется как тяжкий вред здоровью. Телесные повреждения в виде кровоподтеков и ссадин у живых лиц обычно не влекут вреда здоровью, а переломы ребер расцениваются, как вред здоровью средней тяжести. Обнаруженные на трупе П. телесные повреждения образовались прижизненно, от не менее 21 удара тупыми, твердыми предметами, в короткий промежуток времени. Телесные повреждения, образовавшие черепно-мозговую травму, причинены тупым, твердым предметом, имеющим ребристый край, возможно поленом, от не менее 9 ударных воздействий. Переломы ребер образовались от однократного ударного воздействия, возможно при падении потерпевшей на твердую поверхность с высоты собственного роста. После получения всей совокупности телесных повреждений смерть П. наступила в промежуток времени, исчисляемый от нескольких десятков минут до нескольких часов. В это время она не могла совершать какие-либо самостоятельные действия. Телесные повреждения, не имеющие отношения к смерти потерпевшей, были причинены первыми, а телесные повреждения, образовавшие черепно-мозговую травму – последними.

Таким образом, результаты проведенных экспертиз и осмотра места происшествия позволяют утверждать, что удары по голове потерпевшей, образовавшие открытую черепно-мозговую травму, были нанесены П. именно в крытом дворе, где и был обнаружен ее труп. На это указывает наличие следов крови П. в виде брызг на листе фанеры, обнаруженном вблизи головы трупа. Данные обстоятельства, как и расположение трупа при осмотре относительно окружающей обстановки, его поза, полностью соответствуют указанным выше показаниям ФИО1 на предварительном следствии и тем обстоятельствам, которые он сообщил при проверке показаний на месте происшествия. Соответствуют данным показаниям и выводы судебно – медицинского эксперта о причине смерти П., обнаруженных на трупе телесных повреждениях, их локализации, механизме образования и предполагаемом орудии, которым они могли быть причинены.

Показания допрошенного в судебном заседании судебно-медицинского эксперта Т. о том, что часть причиненных П. телесных повреждений, не имеющих отношения к ее смерти, не сопровождались потерей сознания, соответствуют показаниям ФИО1 о том, что после нанесения П. ударов по рукам и голове в неотапливаемом пристрое, она пошла к выходу в крытый двор, в котором он впоследствии и нанес ей вновь удары поленом по голове.

Тот факт, что рядом с трупом П. был обнаружен электрический фонарик, также соответствует показаниям ФИО1 об обстоятельствах, предшествующих нападению на П., когда последняя впустила его с улицы в надворные постройки. Соответствует показаниям ФИО1 о поиске денег в квартире П. и обстановка на месте происшествия, беспорядок в вещах, находившихся в сундуке, шифоньере и постельном белье на кровати.

Подтвердила указанные обстоятельства и потерпевшая Ф1., которая показала суду, что П. являлась ее мамой и проживала в доме напротив. 11 февраля 2016 года около 16 часов она приходила к маме домой, а около 21 часа мама приходила к ней, после чего ушла к себе. Утром она обнаружила маму мертвой в крытом дворе, после чего позвонила в полицию. В доме был беспорядок, вещи были выброшены из шкафа, комод был открыт, постель мамы была в беспорядке. Было похоже, что что-то искали. Дверь, ведущая с улицы в крытый двор, была не заперта. В руках у мамы была расческа, которой она обычно расчесывает волосы перед сном, а также фонарь, которым она пользовалась, когда выходила в неосвещенный крытый двор открывать дверь. С учетом наличия указанных предметов она полагает, что мама готовилась ко сну и вышла открыть дверь кому-то из знакомых лиц, поскольку незнакомым она дверь не открывала. Когда она обнаружила маму мертвой, в доме громко работал телевизор. Это могло быть связано с тем, что у мамы был плохой слух, поэтому она всегда включала телевизор с большой громкостью. Осмотрев впоследствии мамин дом, она обнаружила документы, из которых было видно, что 11 февраля 2016 года мама получила пенсию в размере 24000 рублей. 13000 рублей она обнаружила в доме, а остальных денег не было. Не обнаружила она и маминого кошелька. Также в доме могли быть и другие мамины деньги от предыдущей пенсии, т.к. она была очень экономна.

Показания потерпевшей согласуются с показаниями свидетеля Ж. (т. 1 л.д. 45-46, т.3 л.д. 93-95), из которых следует, что 11 февраля 2016 года, около 14 часов, она выдала пенсию П. по месту ее жительства в сумме около 24000 рублей, купюрами по 1000 и 100 рублей.

Согласно копиям отчетных документов отдела ПФР в Косинском районе Пермского края, а также территориального отдела Министерства социального развития Пермского края (т.3 л.д. 100, 102, 103), 11 февраля 2016 года П. получила социальные выплаты общей суммой 24487 рублей 32 копейки.

Из показаний свидетеля У. (т.3 л.д. 134-137) следует, что 11 февраля 2016 года между 14 и 15 часами, находясь в отделении «***» в с. Коса, где она работала менеджером, про просьбе П. она поменяла купюры достоинством 1000 рублей, на купюры достоинством 5000 рублей. В тот день П. деньги на счет не вносила и со счета не снимала, а лишь поменяла купюры.

Из показаний свидетеля К. (т.3 л.д. 83-85) следует, что 11 февраля 2016 года он пришел домой около 21 часа и около 23 часов лег спать. Было слышно, что в квартире П., проживавшей с ними по соседству, громко работал телевизор. Других громких звуков, криков из ее квартиры он не слышал.

Аналогичны по своему содержанию и показания свидетеля К1. (т.3 л.д. 80-82), согласно которым свою соседку П. в последний раз она видела 11 февраля 2016 года около 21 часа, когда та ходила к дочери. На следующее утро, около 9 часов, она узнала, что П. обнаружена мертвой. В ночь на 12 февраля 2016 года она легла спать около 01.30 и слышала, что за стеной, в квартире П., громко работал телевизор. Поскольку у П. был плохой слух, она не обратила на это внимания. Другого шума из квартиры П. она не слышала.

Из исследованных судом показаний свидетеля Щ., полученных в период предварительного расследования (т.2 л.д. 102-104), известно, что 11 февраля 2016 года в вечернее время она употребляла спиртное у себя дома вместе с сожителем – ФИО1, внучкой – Ф2., мужем последней – Ф. и сожителем ее дочери – З. После того, как спиртное закончилось, возможно около 22.30-23.00, ФИО1 вновь пошел за спиртным. Через некоторое время он вернулся, но спиртное не принес, сказав, что выпил его по дороге. После этого он лег спать.

Из показаний свидетеля Ф2., полученных в период предварительного расследования 27 февраля 2016 года (т.2 л.д. 99-101), известно, что вечером 11 февраля 2016 года она вместе с мужем - Ф. и З. находилась у своей матери – Щ1. Затем, уже в темное время суток, они ушли к Щ., с которой сожительствовал ФИО1 Последний пошел за спиртом, который он обычно покупал у Ф1., и долгое время не возвращался. Одет он был в темные брюки зеленоватого или коричневого цвета и ветровку серого цвета, под которой была куртка камуфлированной расцветки. Когда ФИО1 вернулся, у него на руке была кровь. Она поинтересовалась у него – откуда кровь, на что ФИО1 сказал, что упал. После этого вечера ФИО1 стал носить другую одежду.

Также судом были исследованы показания Ф2., полученные при допросе 19 августа 2016 года (т.2 л.д. 247-252), в ходе которого она дополнила, что 11 февраля 2016 года, когда ФИО1 пошел за спиртом, Ф. и З. также выходили из дома на улицу. Они вернулись первыми, примерно через 5 минут пришел ФИО1, у которого на руке была кровь. Сначала ФИО1 сказал, что упал, но впоследствии, когда Ф. и З. стали его расспрашивать – где он так долго был, тот промолчал. Тогда она стала интересоваться, где они были. Ф. рассказал, что они втроем ходили за спиртом к П., которую ФИО1 ударил, сказав ему и З., чтобы они шли домой, а он их догонит. Больше ФИО1 о своих действиях ничего не рассказывал, сказав лишь, чтобы все молчали и ничего никому не говорили. Около 23 часов вместе с Ф. и З. они пошли в бар, где употребляли спиртное.

В судебном заседании свидетели Щ. и Ф2., не подтвердив показания, содержание которых изложено выше, дали иные показания.

Так Щ. показала суду, что вечером 11 февраля 2016 года ФИО1 был у нее дома, за спиртным не ходил, выходил лишь на несколько минут на улицу до 22 часов, чтобы покурить. З. у нее дома в тот вечер не был. ФИО1 был в той одежде, которая была на нем в момент задержания, а именно в коричневой куртке и болоньевых штанах.

Свидетель Ф2. в судебном заседании показала, что 11 февраля 2016 года, примерно до 21 часа, вместе с Ф. они находились у матери последнего – Т1., после чего пришли к ее матери – Щ1., у которой находились примерно до 24 часов. Затем вместе с З. она и Ф. пошли в бар, откуда ушли примерно во втором часу ночи к общему знакомому, у которого находились до утра. В период предварительного расследования она давала показания, не соответствовавшие действительности, поскольку на нее оказывалось психологическое воздействие сотрудниками полиции из г. Перми, которые ее допрашивали. В частности, ей были высказаны угрозы заключением под стражу и привлечением к уголовной ответственности, задавались наводящие вопросы, на которые она лишь утвердительно отвечала, поэтому в протоколе фактически были указаны сведения, которые сообщали ей сами сотрудники полиции. Также ей демонстрировали показания З. о том, что он и Ф. были в доме П. вместе с ФИО1

Оценивая показания свидетелей Ф2. и Щ., а также показания подсудимого ФИО1, в совокупности с другими доказательствами, суд основывается на показаниях данных лиц, полученных в период предварительного расследования, а их показания в судебном заседании признает недостоверными, руководствуясь при этом следующим.

Показания, данные Щ. в судебном заседании, по своему содержанию противоречивы и непоследовательны. Сообщив суду о том, что ФИО1 не покидал ее дом после 22 часов, отвечая на последующие вопросы о причинах противоречий в показаниях, она все же признала, что он уходил от нее, ссылалась на то, что не помнит происходившее. Изменение показаний Щ. объясняла участникам судебного разбирательства различными причинами. Отвечая на вопросы государственного обвинителя, Щ. показала, что дала показания на следствии под принуждением со стороны сотрудников полиции, а на вопросы подсудимого Ф. пояснила, что сделала это по просьбе Ф2.

Показания, которые подсудимый ФИО1 дал в судебном заседании, также содержат противоречия. В начале допроса он заявил об оказании на него морального и физического давления, однако впоследствии показал, что физическое воздействие не применяли, говорили лишь, чтобы сознался в совершении убийства, что имеются доказательства его вины, угрожали неблагоприятными условиями содержания в следственном изоляторе. Вместе с тем, в ходе допросов, протоколы которых были исследованы судом, он никаких заявлений об оказанном давлении не делал, замечаний в протоколы по этому поводу не вносил. Об обстоятельствах, при которых на него оказывалось воздействие, ФИО1 также сообщал противоречивые сведения. Сначала пояснил, что давление на него сотрудниками полиции оказывалось на протяжении всего периода расследования, но в то же время указал, что это было лишь при принятии явки с повинной, хотя изложенные в протоколе явки с повинной сведения сообщены им лично, а не с чьих-либо слов.

Доводы свидетелей Ф2. и Щ., а также подсудимого ФИО1 о нарушениях уголовно-процессуального закона в период расследования, применении угроз сотрудниками правоохранительных органов, были проверены судом и не нашли своего подтверждения.

Допрошенные в судебном заседании оперативные сотрудники УУР ГУ МВД России по Пермскому краю Б., Г. и Ш. показали, что были направлены в служебную командировку в с. Коса Пермского края для оказания содействия сотрудникам полиции территориального отдела внутренних дел в проведении оперативно – следственных мероприятий по уголовному делу об убийстве П. При осуществлении оперативных мероприятий и при проведении следственных действий они действовали в пределах поручений следователя, угроз свидетелям и подсудимым с целью получения от них показаний определенного содержания не высказывали, психологическое давление не оказывали и не предоставляли им возможность каким-либо способом согласовывать свои показания.

Показания свидетелей Щ. и Ф2. были получены в период предварительного расследования в соответствии с положениями ст.ст.164, 166, 189, 190 УПК РФ, в отсутствие причин для оговора ФИО1, и по своему содержанию являются достаточно полными, последовательными и подробными. То обстоятельство, что свидетели ознакомились с содержанием протоколов и подтвердили правильность отраженных в них показаний, удостоверено их личными подписями. Допросы данных свидетелей были проведены сотрудниками органов внутренних дел по поручению следователя, с соблюдением положений п. 4 ч.2 ст. 38, ч.4 ст. 157 УПК РФ.

В качестве подозреваемого ФИО1 был допрошен следователем в полном соответствии с требованиями ст.ст. 46, 189, 190 УПК РФ, с участием адвоката, в условиях, исключающих оказание на него какого либо незаконного воздействия сотрудниками полиции. При этом ФИО1 имел возможность сообщить следователю и адвокату об оказании на него давления, однако таких заявлений ни от него, ни от защитника, не поступало. Более того, ФИО1 заявил при допросе, что никакого давления на него со стороны сотрудников полиции не оказывалось, и о совершенном преступлении он сообщил в полицию добровольно, что нашло свое отражение в протоколе.

Проверка показаний с участием ФИО1 была проведена следователем согласно ст. 194 УПК РФ, также с участием адвоката. При этом каких-либо заявлений от ФИО1 о принуждении к даче показаний не поступало.

Протоколы допроса ФИО1 и проверки его показаний составлены в соответствии со ст. 166 УПК РФ, а правильность отраженных в них сведений подтверждена самим ФИО1 без каких-либо замечаний.

То обстоятельство, что ФИО1 27 февраля 2016 года после его задержания оказывалась медицинская помощь по поводу обострения хронического заболевания, как это следует из представленных сторонами документов, не свидетельствует о невозможности его участия в следственных действиях, как на это указала сторона защиты. Сам ФИО1 суду показал, что ему действительно вызывали «скорую помощь» в отделение полиции в связи с гипертоническим кризом, что бывало и раньше, но после оказания медицинской помощи он почувствовал себя лучше и отказался от госпитализации. Каких-либо заявлений от ФИО1 или от его защитника о невозможности участия в допросе или проверке показаний по состоянию здоровья, как это следует из протоколов данных следственных действий, не поступало.

С учетом изложенного суд признает приведенные выше показания Щ., Ф2. и ФИО1, полученные в период предварительного расследования, допустимыми доказательствами, отвергая доводы стороны защиты об обратном, как необоснованные.

Показания допрошенной по ходатайству стороны защиты в качестве свидетеля Т1. (матери подсудимого Ф.) о том, что 11 февраля 2016 года Ф. и Ф2. были у нее дома и до 21 часа ушли, вернувшись лишь вечером следующего дня, не противоречат показаниям свидетелей и подсудимого ФИО1, на которых основывается суд, не указывают на их недостоверность и не опровергают предъявленное ФИО1 обвинение.

Свидетель Щ1., допрошенная судом по ходатайству стороны защиты, показала, что 11 февраля 2016 года примерно с 20 до 23 часов ее сожитель З., а также ее дочь Ф2. с мужем – Ф., находились у нее дома. Около 23 часов З. и Ф., Ф2., Ф3. ушли, сказав, что пойдут в бар. З. вернулся домой во втором часу ночи, а Ф., Ф2., Ф3. пришли к ней лишь на следующий день.

Учитывая близкое родство Щ1. со свидетелем Ф2. (ее дочерью), изменившей показания в судебном заседании, а также наличие родственных связей с подсудимым Ф., принимая во внимание, что ее показания противоречат показаниям других свидетелей и подсудимого ФИО1 о том, что в указанный свидетелем период времени З. (сожитель Щ1.), а также Ф., Ф2., Ф3. находились у Щ. (матери Щ1.), суд оценивает ее показания, как не соответствующие действительности, полагая невозможным основываться на них при постановлении приговора.

В обоснование доводов о невиновности ФИО1 сторона защиты указала на отсутствие следов крови потерпевшей на куртке и брюках, изъятых 26 февраля 2016 года при осмотре квартиры, где проживал ФИО1, что следует из протокола осмотра (т.2 л.д. 82-84) и заключения экспертов, проводивших биологическую экспертизу по этим предметам (т.4 л.д. 4-9). Кроме того, в обоснование своей позиции сторона защиты ссылается на обнаружение на месте происшествия (на входной двери и на полу пристроя дома П.) следов крови лица мужского пола, которая, по заключению экспертов (т.4 л.д. 20-24, 59-64), не могла произойти от З., ФИО1 и Ф.

Отклоняя данные доводы, суд исходит из того, что в судебном заседании не получено достоверных данных о том, что брюки и куртка, приобщенные к делу в качестве вещественных доказательств, находились в неизменном виде с 11 февраля 2016 года до 26 февраля 2016 года, то есть до момента их изъятия по месту жительства ФИО1 Кроме того, достоверно не установлено, что именно в этой одежде ФИО1 находился 11 февраля 2016 года в период с 21 до 24 часов, поскольку из показаний свидетеля Ф2. следует, что в указанное время ФИО1 находился в другой одежде - темных брюках зеленоватого или коричневого цвета и ветровке серого цвета. Сам ФИО1 в судебном заседании признал, что помимо изъятой одежды, в которой он ходил на работу, у него была и другая одежда, которую он носил во внерабочее время. То обстоятельство, что на месте происшествия обнаружены следы крови, происхождение которой не установлено, не свидетельствует о невиновности ФИО1 и не опровергает совокупность других приведенных выше доказательств, подтверждающих его вину в совершении преступлений, обстоятельства которых установлены судом. Судом не получено достаточных данных, позволяющих утверждать, что происхождение указанных выше следов крови было непосредственно связано с совершением нападения на П. и ее убийством.

Анализируя все исследованные доказательства в их совокупности, признавая их допустимыми, учитывая, что они согласуются по своему содержанию и с достаточной достоверностью указывают на совершение подсудимым тех преступлений, в совершении которых он обвиняется, суд приходит к выводу о доказанности вины ФИО1 и в соответствии с установленными обстоятельствами квалифицирует его действия по п. «в» ч.4 ст. 162 УК РФ, как разбой, то есть нападение в целях хищения чужого имущества, совершенное с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, с применением предмета, используемого в качестве оружия, с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего, а также по п. «з» ч.2 ст. 105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, сопряженное с разбоем.

О наличии у ФИО1 умысла, направленного на причинение смерти П., свидетельствуют характер действий подсудимого, а также характер и локализация причиненных погибшей телесных повреждений. При нападении на ФИО2 В.О. нанес ей множественные удары по голове используемым в качестве оружия деревянным поленом, обладающим значительными поражающими свойствами. При таких обстоятельствах подсудимый не мог не осознавать, что в результате его действий наступит смерть П., которая, вследствие причинения тяжкого вреда ее здоровью, скончалась от полученной открытой черепно-мозговой травмы. Действия подсудимого, который применил к потерпевшей насилие, опасное для жизни и здоровья, завладел ее деньгами и распорядился ими по своему усмотрению, указывают на совершение указанных действий не иначе, как из корыстных побуждений.

Вместе с тем, суд исключает из предъявленного ФИО1 обвинения указание на нанесение П. ударов руками по голове и грудной клетке, поскольку данное обстоятельство не нашло достаточного подтверждения в судебном заседании, что не влияет на юридическую квалификацию его действий.

Принимая во внимание результаты проведенной в отношении ФИО1 судебно-психиатрической экспертизы (т.4 л.д.14-16) свидетельствующие об отсутствии у него психических заболеваний и расстройств, не позволяющих осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, учитывая данные о личности ФИО1, которые не ставят под сомнение его психическую полноценность, отмечая адекватное поведение подсудимого в судебном заседании, суд признает ФИО1 вменяемым и подлежащим уголовной ответственности.

Ф. обвиняется в совершении грабежа с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья.

Согласно предъявленному обвинению, данное преступление совершено Ф. в с. Коса Пермского края, при следующих обстоятельствах.

11 февраля 2016 года, в период с 21 до 24 часов Ф., находясь в состоянии алкогольного опьянения в квартире П. по адресу: ****, с целью хищения у нее денег, нанес потерпевшей не менее двух ударов ногой в область живота, причинив ей физическую боль. Затем совместно с ФИО1 осмотрел находившиеся в квартире П. предметы мебели, личные вещи и имущество, забрал похищенные ФИО1 у П. деньги в сумме 5000 рублей и покинул жилище потерпевшей.

Подсудимый Ф. виновным себя не признал, показав, что в доме П. он никогда не был и того преступления, в совершении которого он обвиняется, не совершал.

Проанализировав собранные по делу доказательства, суд приходит к выводу о том, что вина подсудимого Ф. не доказана.

В обоснование виновности Ф. сторона обвинения ссылается на следующие доказательства.

Из показаний свидетеля З. в период предварительного расследования, которые были получены при допросе 10 августа 2016 года (т.2 л.д. 205-208) известно, что 11 февраля 2016 года в вечернее время он употреблял спиртное в доме Щ., где помимо них находился ФИО1, Ф. и Ф2. Около 21-22 часов они решили попросить спиртное в долг у проживавшей неподалеку П., т.к. денег у них не было. Вместе с ФИО1 и Ф. он пошел к П., которая впустила их в дом. ФИО1 сначала попросил у П. дать им спиртное в долг, а затем стал требовать у нее деньги. Затем ФИО1 стал избивать П. в комнате, наносил ей удары кулаком по лицу и рукам, которыми она пыталась закрыться от ударов, взяв ее при этом за шею и придавив к кровати в комнате. Когда П. сказала, что поищет деньги, ФИО1 отпустил ее. П. прошла к шифоньеру и достала из него 5000 рублей одной купюрой, передав их ФИО1 Затем ФИО1 вновь стал наносить П. удары кулаками, от которых та упала на пол. После этого Ф. также нанес П. два удара ногой по телу. После нанесенных ударов П. перестала говорить и, как он понял, потеряла сознание. ФИО1 сказал искать деньги. Он не стал этого делать и ушел в кухню, а ФИО1 и Ф. искали деньги в комнатах. Примерно через 3-5 минут ФИО1 сказал, что нашел деньги и предложил Ф. вынести П. в пристрой, чтобы подумали, что она упала. После того, как ФИО1 и Ф. сделали это, ФИО1 взял полено и нанес им лежавшей на крыльце П. два удара по голове, причинив ей кровоточащую рану на голове. Затем ФИО1 по просьбе Ф. передал последнему 5000 рублей, после чего вместе с Ф. они ушли к Щ., а ФИО1 остался в доме П., сказав, что догонит их. Примерно через пять минут пришел и ФИО1

Указанные показания З. подтвердил и при их проверке в доме, где проживала П., указав место избиения потерпевшей в доме, обстоятельства хищения ее денежных средств, а также место, где ФИО1 наносил ей удары поленом по голове (т.2 л.д. 209-222).

Тот факт, что З. рассказал при проверке показаний об обстоятельствах применения насилия к П. и хищения ее денежных средств так, как это отражено в протоколе, подтвердили присутствовавшие при этом в качестве понятых Ф3. и А.

В ходе допроса 11 октября 2016 года (т.3 л.д. 71-73) З. дополнительно показал, что договоренности об избиении П. и хищении у нее денежных средств между ним, ФИО1 и Ф. не было, деньги у ФИО2 забрал в их присутствии, а удары ногой в область живота П. Ф. наносил, стоя рядом с ФИО1, после того как потерпевшая упала на пол от ударов последнего.

В судебном заседании З. дал иные показания, отрицая, что был вечером 11 февраля 2016 года в доме П. вместе с ФИО1 и Ф., хотя был в ее доме ранее. При этом он показал, что вечером 11 февраля 2016 года он употреблял спиртное вместе с Ф. и Ф2. в доме своей сожительницы – Щ1. Около 21 часа Ф., Ф2., Ф3. ушли и вернулись уже около 22 часов, после чего они вновь стали распивать спиртное, а около 23 часов пошли в местный бар, где он находился с Ф., Ф2., Ф3. до 02 часов, после чего ушел домой. ФИО1 в тот вечер с ними не было.

Из оглашенных в судебном заседании показаний подсудимого ФИО1, полученных при допросе в качестве обвиняемого 11 августа 2016 года (т.3 л.д. 3-9), следует, что 11 февраля 2016 года вечером он приходил к П. за спиртным не один, как показывал ранее, а с З. и Ф. Пройдя в жилую часть дома, в комнату, он стал требовать у П. деньги в сумме 5000 рублей, т.к. та не соглашалась дать спиртное в долг и просила деньги. Когда она отказалась дать в долг, он начал избивать ее, толкнул на кровать, наносил удары кулаками в грудь и по голове. В ходе избиения П. согласилась дать ему денег и отдала 5000 рублей. Опасаясь, что она сообщит о его действиях, он решил убить П. и стал избивать ее в коридоре, в жилой части дома. Как Ф. наносил П. удары – он не видел. От избиения П. потеряла сознание, после чего он сказал Ф. и З., чтобы те искали деньги. Осматривая шифоньер, он обнаружил кошелек с деньгами, о чем сообщил остальным. Сколько денег было в кошельке, он не смотрел, видел лишь несколько купюр. Затем вместе с Ф. он вынес П. на деревянное крыльцо в крытом дворе, где нанес лежащей П. 2-3 удара березовым поленом по голове. По просьбе Ф. он передал ему денежную купюру достоинством 5000 рублей, которую забрал у П., после чего Ф. и З. ушли, а он перетащил П. с крыльца в другую часть крытого двора, где нанес ей еще 2-3 удара поленом по голове. Вернувшись домой, он принес с собой полено, которым наносил удары П. Данное полено Ф. сжег в печи.

Указанные показания ФИО1 подтвердил при дополнительном допросе 28 октября 2016 года (т.3 л.д. 104-106), показав также, что П. выходила открывать им дверь с фонариком, после чего вместе с ними проследовала в квартиру. Первые удары П. поленом по голове он наносил в присутствии З. и Ф., при этом фонарика у них не было.

При проведении проверки показаний 2 ноября 2016 года в доме, где проживала П. (т.3 л.д. 107-122), ФИО1 подтвердил, что вечером 11 февраля 2016 года он приходил к ней вместе с З. и Ф., начал избивать П. в квартире, указав на кровать и место на полу, где он наносил ей удары. Также ФИО1 указал место на крыльце, куда он вместе с Ф. перенес находившуюся без сознания П. и где нанес ей первые несколько ударов поленом по голове.

В судебном заседании ФИО1 данные показания не подтвердил, сообщив, что они не соответствуют действительности и были даны под давлением со стороны сотрудников полиции.

Приведенные выше показания свидетеля З. и подсудимого ФИО1, полученные в период предварительного расследования, не могут быть признаны судом доказательствами, в достаточной степени подтверждающими вину подсудимого Ф. в совершении инкриминируемого ему деяния, поскольку существенным образом противоречат, как друг другу, так и другим доказательствам.

Так, из показаний З. следует, что после того, как от нанесенных ФИО1 ударов П. упала на пол в комнате, стоявший рядом Ф. нанес потерпевшей два удара ногой в область живота, хотя ФИО1 данное обстоятельство не подтвердил. Из показаний ФИО1 следует, что он не видел, чтобы стоявший рядом с ним Ф. наносил удары потерпевшей, в то время как с учетом описанных З. обстоятельств, должен был это видеть.

Показания ФИО1 и З. противоречат обстоятельствам, зафиксированным при осмотре места происшествия и трупа П. (т. 1 л.д. 18-41)

Так, из показаний ФИО1 и З. следует, что находившуюся без сознания П. они вынесли из дома и положили на деревянное крыльцо в крытом дворе, где ФИО1 дважды ударил П. поленом по голове, при этом от второго удара, как утверждал З., на голове потерпевшей образовалась кровоточащая рана. Вместе с тем, следов крови потерпевшей на деревянном крыльце обнаружено не было.

Не соответствуют показания ФИО1 и З. протоколу осмотра места происшествия и в той части, где указано об обнаружении рядом с трупом электрического фонарика, при том, что в своих показаниях ФИО1 и З., указали, что открыв им входную дверь с фонариком в руках, потерпевшая вместе с ними вернулась в жилую, освещенную часть дома, где впоследствии находилась длительное время, была избита и потеряла сознание, после чего ее вынесли в крытый двор.

Показания ФИО1 и З. в части описания избиения П. в квартире также не соответствуют обстановке на месте происшествия и результатам судебно – медицинского исследования трупа потерпевшей.

Допрошенный в судебном заседании судебно – медицинский эксперт Т., проводивший экспертизу трупа П., показал, что даже те телесные повреждения, которые были причинены П. первыми, среди которых (как это следует из его заключения) были ссадины на руках и поверхностные раны в области носа, вполне могли сопровождаться кровотечением. Вместе с тем, ни на полу комнаты, ни на кровати (на белье и постельных принадлежностях), где согласно показаниям З. и ФИО1 последний избивал потерпевшую, следов крови обнаружено не было.

Указанные выше противоречия, которые не были устранены в период предварительного расследования и судебного следствия, являются существенными и порождают обоснованные сомнения в доказанности вины Ф.

Иных доказательств, позволяющих устранить данные сомнения и непосредственно устанавливающих вину Ф. в совершении инкриминируемого ему преступления, суду не представлено.

Не могут служить таким доказательством показания свидетеля Ф2. (т.2 л.д. 247-252), поскольку она не сообщила каких-либо конкретных сведений о причастности Ф. к тому преступлению, в совершении которого он обвиняется.

Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств, когда по делу исследованы все возникшие версии, а имеющиеся противоречия выяснены и оценены.

Исследовав представленные сторонами доказательства, суд приходит к выводу о том, что по делу имеются неустранимые сомнения относительно доказанности вины Ф. в совершении преступления, которое ему инкриминируется. При этом все возможности по собиранию дополнительных доказательств судом исчерпаны.

Согласно положениям ст.49 Конституции РФ, ст.14 УПК РФ все сомнения в виновности подсудимого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном Уголовно-процессуальным кодексом РФ, толкуются в его пользу.

Частью правовой системы Российской Федерации являются общепринятые принципы международного права, в том числе стандарт доказывания «вне всякого разумного сомнения», достижение которого является результатом сочетания достаточно сильных, ясных и согласующихся друг с другом выводов, либо схожих, не опровергнутых презумпций относительно какого-либо факта.

С учётом изложенного, суд считает, что Ф. подлежит оправданию по п. «г» ч.2 ст. 161 УК РФ на основании п.2 ч.2 ст. 302 УПК РФ, в связи с непричастностью к совершению данного преступления с признанием за ним права на реабилитацию.

В связи с оправданием Ф. суд не находит оснований для взыскания с него процессуальных издержек, связанных с выплатой вознаграждения адвокатам Юдину В.Л. и Мелехиной Т.А., защищавшим Ф. по назначению органов предварительного расследования.

При назначении подсудимому ФИО1 наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенных им преступлений, влияние наказания на его исправление, положения ч. 2 ст. 43 УК РФ о применении наказания в целях восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений, а также данные о его личности.

ФИО1 на учете у психиатра не состоит (т.4 л.д. 133, 136), находится на учете у нарколога в связи с зависимостью от алкоголя (т.4 л.д. 132, 136). В быту отмечается употребление ФИО1 спиртного и отсутствие жалоб на него в органы местного самоуправления.

Обстоятельствами, смягчающими наказание подсудимого ФИО1, суд признает явку с повинной и наличие у него хронического заболевания.

Обстоятельством, отягчающим наказание подсудимого ФИО1, суд, в соответствии с ч.1.1 ст.63 УК РФ, признает совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя. При этом суд исходит из характера и степени общественной опасности совершенных ФИО1 преступлений, обстоятельств их совершения, данных о личности подсудимого, которые указывают на то, что состояние опьянения существенным образом повлияло на поведение ФИО1 при совершении указанных преступлений.

Учитывая наличие смягчающих обстоятельств, суд полагает возможным не назначать ФИО1 за преступление, предусмотренное п. «в» ч.4 ст. 162 УК РФ, дополнительные виды наказаний.

Каких – либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершенных подсудимым преступлений, поведением во время или после их совершения, иных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступлений и свидетельствующих о наличии оснований для применения положений ст. 64 УК РФ, судом не установлено.

Фактических и правовых оснований для изменения категории совершённых ФИО1 преступлений и применения при назначении ему наказания положений ч.6 ст. 15 УК РФ, а также для применения ст. 73 УК РФ, суд не находит.

Потерпевшей Ф1. заявлен гражданский иск о взыскании компенсации морального вреда с лиц, виновных в убийстве ее матери П., в размере 1000000 рублей, а также о взыскании похищенных у П. денежных средств в сумме 11000 рублей.

Руководствуясь положениями ст. ст. 151, 1101 ГК РФ суд признает исковые требования потерпевшей Ф1. о возмещении морального вреда обоснованными, поскольку она понесла невосполнимую утрату, испытав нравственные страдания в результате убийства матери. В совершении данного преступления установлена вина подсудимого ФИО1, который и обязан возместить причиненный потерпевшей моральный вред.

При определении размера компенсации вреда суд учитывает требования разумности и справедливости, фактические обстоятельства дела, характер и степень причиненных потерпевшей страданий, материальное положение подсудимого, полагая возможным в полном объеме удовлетворить исковые требования потерпевшей о возмещении морального вреда и взыскать в ее пользу с ФИО1 1000000 рублей.

Согласно положениям ст. 1064 ГК РФ с ФИО1 в пользу Ф1., в порядке возмещения материального ущерба, надлежит также взыскать 11000 рублей, т.е. сумму похищенных у П. денежных средств.

Решая вопрос о процессуальных издержках, связанных с выплатой из средств бюджета вознаграждения адвокату Морошкину Н.И. в сумме 37468 рублей за защиту ФИО1 по назначению следователя (т.4 л.д. 247-249), суд, руководствуясь ст. 132 УПК РФ, не находя оснований для освобождения ФИО1 от взыскания указанных процессуальных издержек, полагает необходимым взыскать с него в доход государства 37468 рублей.

Поскольку в судебном заседании установлено, что ФИО1 фактически был задержан и доставлен в органы внутренних дел 26 февраля 2016 года, и уже в это время в отношении него имелось подозрение о причастности к преступлениям, в совершении которых судом установлена его вина, в срок наказания ему следует зачесть время содержания под стражей именно с 26 февраля 2016 года, а не с 27 февраля 2016 года, когда был составлен протокол задержания.

Вопрос о судьбе вещественных доказательств суд решает в соответствии с положениями ч.3 ст. 81 УПК РФ.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 305 - 309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

ФИО1 признать виновным в совершении преступлений, предусмотренных п. «в» ч.4 ст. 162, п. «з» ч.2 ст. 105 УК РФ и назначить ему наказание:

- за преступление, предусмотренное п. «в» ч.4 ст. 162 УК РФ – в виде лишения свободы сроком на 9 лет;

- за преступление, предусмотренное п. «з» ч.2 ст. 105 УК РФ – в виде лишения свободы сроком на 15 лет с ограничением свободы на срок 1 год.

В соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ, по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний, окончательно назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы сроком на 17 лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы на срок 1 год.

В соответствии со ст. 53 УК РФ на время отбывания наказания в виде ограничения свободы установить для ФИО1 следующие ограничения: не изменять место жительства или пребывания, не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования, где он будет проживать после отбывания лишения свободы, без согласия уголовно-исполнительной инспекции, являться в уголовно-исполнительную инспекцию один раз в месяц для регистрации.

Срок наказания ФИО1 исчислять с 10 февраля 2017 года, зачесть ему в срок наказания время содержания под стражей с 26 февраля 2016 года по 9 февраля 2017 года.

Меру пресечения до вступления приговора в законную силу ФИО1 оставить без изменения, в виде заключения под стражу.

Взыскать с ФИО1 в пользу Ф1.: в порядке возмещения морального вреда - 1000000 рублей, в порядке возмещения материального ущерба – 11000 рублей.

Взыскать с ФИО1 в доход государства процессуальные издержки в сумме 37468 рублей.

Оправдать Ф. по обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. «г» ч.2 ст. 161 УК РФ, на основании п.2 ч.2 ст. 302 УПК РФ, в связи с непричастностью к совершению данного преступления, признав за ним право на реабилитацию.

Отменить избранную в отношении Ф. меру пресечения в виде заключения под стражу, освободить его немедленно в зале суда.

Вещественные доказательства: смывы, срезы и сколы со следов, похожих на кровь, фильтр сигареты, отрезок пластины, кнопку звонка, три фрагмента ткани, куртку и брюки, фрагмент листа фанеры – уничтожить.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Верховный Суд Российской Федерации в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осужденным, в тот же срок со дня вручения копии приговора. В случае подачи апелляционной жалобы, осужденный вправе изложить в ней ходатайство о своем участии, а также об участии защитника в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции. В случае рассмотрения дела в апелляционном порядке по представлению прокурора или по жалобе другого лица, о желании участвовать в заседании суда апелляционной инстанции осужденный и оправданный вправе указать в отдельном ходатайстве или возражениях на жалобу, либо представление.

Председательствующий