Приговор № 1-104/2020 от 25 сентября 2020 г. по делу № 1-104/2020

Дело №1-104/2020

УИД 04RS0006-01-2020-000367-02


ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

с. Сосново-Озерское 25 сентября 2020 года

Еравнинский районный суд Республики Бурятия в составе председательствующего судьи Бобровой С.Н. единолично, при секретарях Жигаловой Е.Г., Дабаевой С.Б., с участием гособвинителя - заместителя прокурора Еравнинского района Республики Бурятия Маханова А.В., подсудимой ФИО1, защитника – адвоката Лошкаревой М.К., представившей удостоверение № от ДД.ММ.ГГГГ и ордер № от ДД.ММ.ГГГГ, а также потерпевшего И.,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении ФИО1, родившейся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес> Республики Бурятия, гражданки РФ, зарегистрированной и проживающей по адресу: <адрес>, вдовы, пенсионерки, не судимой,

обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 105 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 совершила убийство сына И. в состоянии аффекта при следующих обстоятельствах.

И., проживая совместно с матерью ФИО1, в течение нескольких лет систематически оскорблял, унижал ее и наносил ей побои, а также вступал с ней в половые сношения против ее воли.

16 марта 2020 года около 23 часов у себя дома по адресу: <адрес>, И., находясь в состоянии сильного алкогольного опьянения, учинил дебош, опрокинул телевизор, стал кричать на ФИО1 и оскорблять ее, затем спустил свои брюки с трусами и попытался снять с ФИО2 ее трико, намереваясь совершить с ней насильственный половой акт.

В этот момент ФИО1, находясь в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта), вызванного длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в результате систематического противоправного и аморального поведения И., реализуя внезапно возникший умысел, направленный на причинение смерти И., осознавая фактический характер и общественную опасность своих действий, предвидя наступление общественно опасных последствий в виде его смерти, желая именно этого, схватила с комода кухонный нож и нанесла им один удар И. в область грудной клетки, причинив проникающее колото-резаное ранение груди слева с повреждением легкого, сердечной сорочки, сердца, расценивающееся как повреждение, причинившее тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни человека.

В результате преступных действий ФИО3 умер на месте происшествия, а именно от массивной кровопотери вследствие проникающего колото-резаного ранения груди слева с повреждением левого легкого, сердечной сорочки, сердца.

Подсудимая ФИО1 вину в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, признала частично и суду пояснила, что сын И. злоупотреблял спиртными напитками, устраивал скандалы, над ней постоянно издевался: оскорблял, наносил побои, насиловал, поэтому она его очень боялась, когда он находился в состоянии алкогольного опьянения, из-за чего она уходила из дома, искала ночлег.

В тот день И. приехал с калыма, дал ей деньги и отправил за спиртным, она купила вина 2 бутылки по 0,6л и 1 бутылку вина в 1,5л. Вместе с И. они распили вино в маленьких бутылках, при этом она старалась пить мало, выпила около 100 мл. После И. отправил ее за водкой. Когда она вернулась домой, И. уже почти все выпил. Водку И. пил один. Она надеялась, что сын опьянеет и уснет. Однако И. не засыпал, проходя мимо нее, пнул ее в бок, затем стал смотреть телевизор, а она ушла искать ночлег, так как поняла, что сын не уснет и может ее избить.

Купив бутылку 0,7л портвейна, она зашла к соседке И., предложила выпить, но тут же пришел муж И. и выгнал ее из дома. К другим соседям не стала заходить, так как уже всем надоела, а родственники ее не принимали. Было очень холодно и ветрено, поэтому она вернулась домой, потихоньку прошла в кухню, где выпила рюмку своего портвейна 70мл. В это время И. громил телевизор и тумбу в зале, бранился. Заметив ее, он подошел к ней, схватил и повел к дивану в зале, встал перед ней со спущенными штанами и трусами, пытался стащить с нее трико, намереваясь вступить с ней в половой акт.

В этот момент ей стало всё надоело, что-то у нее внутри случилось, и она, не помня себя, схватила нож с комода и вонзила его в тело И.. Очнулась, когда увидела, что ее правая рука держит нож, который по рукоятку находится в теле И. – в грудной клетке слева. Она отпустила нож и ушла в кухню, а И. простонал и упал. В кухне она выпила стакан портвейна - 150мл, сидела опустошенная, обессиленная, в шоке. Потом осознала, что натворила, вернулась в зал, стала тормошить И., который лежал на животе и не подавал признаков жизни. После чего она еще выпила стакан портвейна 150мл и пошла звать соседей на помощь.

Впервые сын ее изнасиловал в 2011 году, когда она после операции на ноге лежала дома в беспомощном состоянии. И. пришел пьяный, и, не смотря на ее протесты, совершил с ней половой акт. Таких случаев в 2011 году было еще 3, пока она болела. В момент изнасилования их застала соседка Ж.. Об этом знают все соседи в их околотке.

Очередное изнасилование произошло в 2018 году, у нее тогда не было сил сопротивляться.

Она каждый раз боялась, что сын повторит изнасилование, а также будет ее бить, поэтому старалась его напоить, чтобы он «вырубился», либо убегала из дома. В тот вечер она вынуждена была вернуться, и почувствовала, что ей всё надоело: надоело сносить побои, насилие, оскорбления, прятаться, унижаться перед соседями, просясь на ночлег, поэтому совершила данное преступление. При этом она не была пьяной, опьянела, выпив вина после совершения убийства.

В связи с существенными противоречиями оглашались показания подсудимой ФИО2, данные на предварительном следствии, согласно которым она не рассказывала об изнасилованиях, совершенных И. в отношении нее.

Так, из первоначальных показаний ФИО1 в качестве подозреваемой следует, что ее старший сын И. вырос избалованным, не хотел учиться и работать, с 16 лет пристрастился к спиртным напиткам, постоянно ее унижал и оскорблял, наносил побои. Младший сын Т. заступался, не давал в обиду. Пять лет назад Т. умер, И. совсем озверел, начал чаще наносить ей побои, оскорблять и унижать. 16.03.2020 около 15 ч. И. приехал с деляны, был подвыпившим, дал ей денег и отправил в магазин за продуктами и спиртным. Она купила, вместе с сыном распили вина 2 бутылки по 0,6л. Когда начали бутылку вина в 1,5л, И. отправил ее еще за спиртным, она купила ему бутылку водки 0,5л. И. стал ее оскорблять, унижать, в порыве злости пнул ее в бок, ушел в зал, где стал смотреть телевизор. В это время она ушла из дома, купила 0,7л портвейна, ходила по улицам, боясь и не желая идти домой, так как знала, что И. ее может избить. Пошла к И., но муж И. запретил им выпивать, и она ушла. Из безысходности она вернулась домой, где увидела, что И. стоит со спущенными до колен штанами и трусами рядом со сломанным столом и опрокинутым телевизором. Она прошла на кухню и стала помаленьку распивать портвейн. Однако И. услышал, стал ее оскорблять, унижать, кричать и ругать по поводу опрокинутого телевизора. Примерно в 23 ч. ей стало надоело слушать матерные слова в свой адрес, хотела, чтобы он наконец-то замолчал. Не помнит, как взяла нож, скорее всего взяла его с буфета на кухне, не помнит, как подошла к И., что-то кричала от безысходности. Помнит только момент, когда она держала в руке нож, который был уже всажен в грудь И. по самую рукоять. Она отпустила нож, который остался в теле И., и пошла на кухню, где выпила рюмку портвейна. Только тогда она очнулась и поняла, что совершила. Пошла обратно в зал, увидела, что И. лежит на животе, потеребила его, но он не подавал признаков жизни. После чего она пошла искать помощь. И. ее постоянно унижал, ругал нецензурно, ей приходилось ночевать у знакомых, но потом стало неудобно проситься на ночлег, поэтому в 40-градусный мороз приходилось дожидаться на улице, когда И. уснет, чтобы зайти в дом (л.д. 143-148).

Из дополнительных показаний ФИО1 в качестве подозреваемой следует, что когда она пришла домой и опять все это услышала, у нее это было последней каплей, она не помнит, как схватила нож, как воткнула его в И., была в какой-то заторможенности. Только когда пришла на кухню, где с какой-то жаждой выпила кружку вина и закурила, она пришла в себя (л.д. 149-153).

В качестве обвиняемой ФИО1 показала, что совершила убийство сына в состоянии алкогольного опьянения и в состоянии сильного душевного волнения от ругани, криков, нецензурной брани И. в ее адрес, длительное время она терпела издевательства сына, который был к ней жесток, мог избить, оскорбить (л.д. 157-160).

В ходе проверки показаний на месте обвиняемая ФИО1 показала, что она постаралась потихоньку пройти, открыла бутылку ножом, налила в кружку, а он все кричал и грязно-грязно ее ругал. Ей было очень плохо, видимо, это был уже предел, он достал ее уже, и она хотела, чтобы он замолчал. Она даже не помнит, как взяла нож и пошла в зал. Помнит, закричала на него, чтобы он замолчал наконец-то. Как вонзила нож в тело И. – не помнит. При этом на вопросы следователя ФИО2 отвечает неуверенно: «я даже не помню, как я нож-то взяла», «кажется, так держала нож», «думаю, что держала нож, как всегда держу его» (л.д. 168-174).

Оглашенные показания подсудимая ФИО1 подтвердила, пояснив, что настаивает на своих показаниях в суде о том, что в момент совершения преступления не была пьяной, находилась в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения в ответ на оскорбления сына и его посягательства на нее. Сотрудники полиции и следователь ее спрашивали, почему у И. были спущены штаны и трусы, не покушался ли на изнасилование, не мастурбировал ли, она отвечала, что не знает, поскольку ей было стыдно, что родной сын ее насиловал. По этой же причине она умолчала об изнасилованиях при проведении психолого-психиатрической экспертизы.

Потерпевший И. суду показал, что подсудимая является ему сестрой. Она проживала по <адрес> вместе с сыном И., оба злоупотребляли спиртными напитками, особенно племянник. И. рос у бабушки и дедушки, пока мать работала в <адрес>, был избалован, не приучен к труду. От его предложений трудоустройства И. уклонялся, потому что не хотел работать, быть под контролем, его устраивали неофициальные подработки, потому что так его никто не контролировал, и заработанные деньги можно было пропить. Со слов людей слышал, что сестра с племянником выпивают, что И. обижает мать, что он предъявлял матери претензии в том, что она не обеспечила ему достаток, что он ее оскорбляет, что она ночует у чужих людей, но встреч с ним они избегали, чтобы он не ругался, он видел у сестры ссадины, но она никогда на сына не жаловалась, что он бьет ее, только говорила, что он плохо к ней относится, пропивает свои заработки и ее пенсию. В общем, И. характеризует как деградировавшего человека, злоупотреблявшего спиртными напитками, становившегося злым в состоянии опьянения.

Свидетель И. суду пояснил, что поздно вечером весной 2020 года он находился у соседа К. по <адрес>, когда кто-то постучался в окно. Они увидели женщину – подсудимую ФИО2, которая попросила помочь поднять сына. Они с К. пошли к подсудимой домой. В зале была опрокинута тумба, на полу лежал телевизор. Между тумбой и диваном на полу лежал мужчина со спущенными трико и трусами, лежал на левом боку. Ему показалось, что пульс еще есть, еле прощупывается. Кровь и раны не видел. Он вызвал Скорую. Было видно, что женщина выпившая, плакала, сказала, что откуда-то пришла от соседей и увидела сына в таком состоянии.

В связи с существенными противоречиями оглашались показания свидетеля И., данные на предварительном следствии, из которых следует, что женщина была в состоянии сильного алкогольного опьянения, пульс у мужчины не прощупывался (л.д. 114-116).

Оглашенные показания свидетель И. подтвердил, пояснив, что ему показалось, что пульс прощупывается, сильно испугался и сразу ушел оттуда.

Свидетель И. суду показала, что 16 марта 2020 года в 23:50 диспетчер ей позвонила и передала сообщение, что мужчина лежит без сознания, не подает признаков жизни. Они с водителем приехали на адрес вызова, встретила их женщина – подсудимая ФИО2, прошли в дом, в зале лежал мужчина. Она констатировала биологическую смерть, поскольку сердцебиение и дыхание, пульс отсутствовали. Тело лежало лицом вниз на левом боку, правая рука согнута под ним. Рядом с телом стояла сломанная тумба, на полу стоял телевизор, что вызвало подозрение. Она осмотрела голову, повреждений не обнаружила, а когда тело перевернули на спину, то все увидели нож в области грудной клетки слева, был воткнут по самую рукоять. Штаны с трусами были приспущены до колен, но никаких повреждений ниже пояса не имелось. Подсудимая не удивилась ножу, вела себя как-то спокойно, запах алкоголя от ФИО2 она не ощутила, поскольку близко к ней не подходила, других внешних признаков опьянения не имелось. ФИО2 рассказала, что поругалась с сыном, ушла, а когда вернулась домой, то увидела его в таком состоянии и позвала соседей.

Оглашались показания свидетеля И., данные на предварительном следствии, в части существенных противоречий, согласно которым Нимаева находилась в состоянии сильного алкогольного опьянения (л.д. 117-119).

Оглашенные показания свидетель И. подтвердила, пояснив, что за давностью забыла об этом.

Свидетель И. суду пояснила, что ранее работала продавцом в магазине «Улалзай» по ул. Матросова, 16. В марте 2020 года около 20:30 часов она закрыла магазин и занялась уборкой. Постучали в окно – пришла подсудимая ФИО2, уговорила ее продать бутылку 0,7л портвейна крепостью 11-12 градусов. Чувствовался запах перегара от ФИО2.

Вообще, была знакома с ФИО2 и ее сыном с 2005-2006 г.г., но близко не общались. И. не работал, всегда ходил-бродил пьяный, жил на пенсию матери, пропивал все, еще и обижал мать, мог даже пропить продукты из дома, о чем ей рассказала сама ФИО2.

Свидетель И. суду пояснила, что знакома с ФИО2 несколько лет, поддерживают приятельские отношения.

В апреле 2020 года около 21:45 часов ФИО2 пришла к ней домой с бутылкой вина, предложила выпить, но она отказалась, потому что муж возражал. ФИО2 посидела у них минут 15 и ушла домой. Рассказывала, что И. приехал. Назавтра от сотрудников полиции узнала об убийстве И..

Ранее ФИО2 жаловалась на сына, что он бьет ее, показывала синяки, говорила, что гоняет ее, выгоняет из дома.

Свидетель И. суду пояснила, что проживает в соседях с ФИО2, знакомы давно. Сын ФИО2 много пил и гонял мать, оскорблял ее, пропивал ее пенсию, жил на ее иждивении, выгонял из дома, и та была вынуждена искать ночлег, просилась к подругам и соседям переночевать. ФИО2 жаловалась, что сын надоел пить и гонять ее. Об убийстве И. узнала от сотрудников полиции, она спрашивала у ФИО2, действительно ли она убила своего сына, та ответила, наверное, она, что ничего не помнит.

Свидетель И. суду пояснил, что проживает в соседях с ФИО2. Сын ФИО2 злоупотреблял спиртными напитками, слышал, что ФИО2 с сыном часто ссорятся. Она часто (2-3 раза в месяц) приходила к ним и жаловалась на сына, что он пьет и бьет ее.

Из оглашенных в порядке ч. 1 ст. 281 УПК РФ показаний свидетеля И. следует, что по соседству с его домом через забор живет ФИО1 Часто видел, как ФИО2 ругается со своим сыном И. в состоянии алкогольного опьянения. И. и ФИО2 злоупотребляли спиртными напитками, могли распивать вдвоем. ФИО2 в ходе разговора как-то жаловалась, что ее сын И. ее избивает, оскорбляет и унижает. 16.03.2020 находился дома, не слышал каких-либо криков, ругани, ссор, которые происходили в доме ФИО2. 17.03.2020 от сотрудников полиции стало известно, что И. убила ударом ножом в сердце ФИО2. Считает, что И. сам довел ее до убийства (л.д. 120-123).

Свидетель И. суду показала, что знакома с подсудимой с детства, дружат. ФИО2 ей рассказывала, что сын И. ее бьет, два раза ночевала у нее в феврале 2020 года. Об изнасиловании Нимаева ничего ей не рассказывала, ей об этом не известно.

Свидетель И. показала, что проживает в с.Сосново-Озерское с 1989 года, до 2001 года проживала по ул. Трофимова в соседях с подсудимой. Они часто общались, потом у нее умер муж, она вышла замуж за другого и переехала на соседнюю улицу Гагарина, поэтому общаться с Нимаевой стали реже. Соседи ее могут знать по фамилии первого мужа – М..

Она часто видела ФИО2 с синяками, не успевали сойти старые синяки, как появлялись новые. На ее вопросы кто ее побил, ФИО2 отмахивалась, говорила, что упала, на сына не жаловалась. Но она подозревала, что это именно сын И. наносит побои матери.

Примерно неделю назад после очередного судебного заседания ФИО2 пришла к ней и с плачем рассказала, что призналась в суде, что ее сын насиловал, поэтому она его убила. Она тогда ее поддержала, сразу поверила ей, потому что давно подозревала И., он много пил, никогда его трезвым не видела, нигде не работал, пропивал и проедал пенсию матери, был опустившимся человеком.

В последние два года Нимаева сильно изменилась: раньше что-то постоянно делала по дому, белила-красила, а в эти годы перестала хлопотать по дому, интересоваться новостями, следить за собой, стала неряшливой, замкнутой, безучастной, часто выпивала. После убийства сына Нимаева стала еще сильнее выпивать.

Свидетель И. суду показала, что знакома с ФИО2 с 2006 года, проживает поблизости, часто приходит к ней, чтобы накормить ее собаку.

ФИО4 в трезвом состоянии был нормальным, но если выпивал, то становился агрессивным, часто бил мать, и той приходилось ночевать в огороде.

В 2011 году у ФИО2 болела нога, и она не могла ходить, лежала дома. В октябре 2011 года она зашла к ФИО2 покормить собаку и услышала, что ФИО2 ругала сына. Она зашла в дом и увидела, что И. совершает половой акт с ФИО2. ФИО2 увидела ее и сказала, чтобы она уходила прочь. Назавтра ФИО2 пришла к ней домой и стала просить никому не рассказывать об увиденном, пожалеть ее сына, что его посадят, а он больной.

Она тогда рассказала об увиденном только своей матери Ж. Мать совсем не удивилась, сказала, что давно ходят такие слухи, и чтобы она туда не лезла, пусть они сами разбираются.

Также судом исследовались материалы уголовного дела.

Из рапорта старшего следователя Еравнинского межрайонного следственного отдела СУ СК России по Республике Бурятия И. от 17.03.2020 следует, что 17.03.2020 в 00 часов 20 минут от оперативного дежурного дежурной части Отд МВД России по Еравнинскому району поступил телефонный звонок о том, что 16.03.2020 около 23 часов по адресу: <адрес> обнаружен труп И. с признаками насильственной смерти (л.д. 6); из рапорта оперативного дежурного дежурной части Отд МВД России по Еравнинскому району И. от 17.03.2020 следует, что в 00 часов 02 минуты 17.03.2020 поступило телефонное сообщение от диспетчера СМП И. о том, что обнаружен труп И., смерть до прибытия. Ножевое ранение в области груди (л.д. 25); из протокола осмотра места происшествия от 17.03.2020 следует, что произведен осмотр дома по адресу: <адрес>. В зале на полу лежит труп И. со спущенными штанами и трусами. Труп лежит на левом боку. По передней подмышечной линии из тела трупа торчит рукоять ножа желтого цвета. В ходе осмотра места происшествия изъяты: 2 стеклянные кружки, стеклянная бутылка из-под водки «Кубань», стеклянная бутылка из-под портвейна «777» с остатками спиртосодержащей жидкости, 3 пластиковые бутылки из-под вина «Хутор», нож с пластиковой рукоятью желтого цвета (л.д. 8-21); из протокола выемки следует, что в морге Бюро СМЭ у судебно-медицинского эксперта И. изъята кофта И. (л.д. 28-29); из протокола выемки следует, что у ФИО1 изъята ее одежда (куртка, брюки, сапожки) (л.д. 28-29); согласно протоколу осмотра предметов, были осмотрены: 2 стеклянные кружки, стеклянная бутылка из-под водки «Кубань», стеклянная бутылка из-под портвейна «777», 3 пластиковые бутылки из-под вина «Хутор», нож с пластиковой рукоятью желтого цвета; кофта И.; куртка, брюки, сапожки ФИО1 (л.д. 43-47); согласно заключению судебной дактилоскопической экспертизы № 41 от 18.03.2020, три следа пальцев рук, пригодные для идентификации личности, обнаруженные и изъятые с пластиковой бутылки из-под вина «Хутор», стеклянной бутылки из-под водки «Кубань», оставлены безымянным пальцем правой руки и большим, указательным пальцем левой руки ФИО1 (л.д. 59-63); из заключения судебно-медицинской экспертизы трупа И. № 15-20 от 19.03.2020 следует, что обнаружено проникающее колото-резаное ранение груди слева с повреждением левого легкого, сердечной сорочки, сердца. Данное повреждение причинено прижизненно в результате одного воздействия колюще-режущего предмета и расценивается как причинившее тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Смерть И. наступила от массивной кровопотери вследствие проникающего колото-резаного ранения груди слева с повреждением левого легкого, сердечной сорочки, сердца. Имеется причинно-следственная связь между смертью и данным ранением. Удар ножом был нанесен сверху вниз, спереди назад, слева направо (л.д. 68-72); из заключения экспертизы вещественных доказательств № 125 от 29.04.2020 следует, что потерпевший И. и обвиняемая ФИО1 одногруппны и имеют 0А?, MN групповую характеристику крови. На ноже и кофте И. обнаружена кровь человека 0А? группы. Результаты проведенного исследования не исключают возможного происхождения крови как от потерпевшего И., так и от обвиняемой ФИО1, при наличии у нее наружного кровотечения. На брюках, куртке, паре сапожек обвиняемой ФИО1 крови не обнаружено (л.д. 82-84); согласно заключению судебно-медицинской экспертизы № 67-19 от 17.03.2020, у ФИО1 имеется кровоподтек правого плеча, давностью 7-9 суток на момент осмотра (л.д. 76-77).

По данному уголовному делу в отношении ФИО1 проводилась амбулаторная судебная психолого-психиатрическая экспертиза.

Так, из заключения амбулаторной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы № 627 от 11.06.2020 следует, что комиссия экспертов-психиатров установила, что ФИО1 как в период совершения инкриминируемого ей деяния, так и в настоящее время каким-либо психическим расстройством не страдала и не страдает. В период совершения инкриминируемого ей деяния, ФИО1 могла осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В то время у нее не наблюдались временные психические расстройства, действия были конкретными, целенаправленными. В настоящее время ФИО1 также может осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства имеющие значение для дела и давать о них показания. В принудительных мерах медицинского характера ФИО1 не нуждается.

По заключению психолога: ФИО2 в момент совершения инкриминируемого ей деяния в состоянии кумулятивного аффекта не находилась, однако она могла находиться в состоянии эмоционального напряжения на фоне длительной психотравмирующей ситуации, которое в определенной степени повлияло на ее поведение во время совершения инкриминируемого ей деяния. К основным индивидуально-психологическим особенностям личности ФИО1, имеющим значение в обстоятельствах дела, оказавшим существенное влияние на ее поведение в момент совершения инкриминируемого ей деяния, относятся черты высокого риска поведенческих реакций, эмоциональной напряженности, импульсивности, избыточной решительности в состоянии стресса (л.д. 89-91).

Кроме того, по ходатайству гособвинителя проведено психофизиологическое исследование ФИО2 с применением полиграфа, на разрешение которой был поставлен вопрос о том, выявляются ли в ходе психофизиологического исследования с применением полиграфа реакции, свидетельствующие о том, что ФИО1 обладает информацией о деталях преступления (изнасилования), совершенного в отношении нее ее сыном - потерпевшим И. Согласно заключению эксперта-полиграфолога, психофизиологических реакций, противоречащих сообщенной Нимаевой информации (о совершении ранее половых актов с И., а также оголении И. перед ней полового члена и попытке снять с нее брюки 16.03.2020) выявлено не было.

Из характеризующих сведений установлено, что участковым уполномоченным полиции и главой МО «Сосново-Озерское» подсудимая ФИО2 характеризуется удовлетворительно, отмечается, что она общительная, жалобы на нее не поступали (л.д. 188, 190); из требования ИЦ МВД РБ следует, что судимости погашены (л.д. 186-187); на учете психиатров и наркологов не состоит (л.д. 191,192,193).

Оценив исследованные доказательства, признав их допустимыми, а их совокупность достаточной, суд приходит к мнению, что виновность ФИО2 полностью установлена, и ее действия подлежат квалификации по ч. 1 ст. 107 УК РФ – убийство, совершенное в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (аффекта), вызванного длительной психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с систематическим противоправным и аморальным поведением потерпевшего.

Судом установлено, что И., на протяжении нескольких лет ведя аморальный образ жизни, осуществляя систематические противоправные действия в отношении подсудимой ФИО2, обусловил возникновение у нее кумуляции (накопления) нервно-психического напряжения, вызванной длительной психотравмирующей ситуацией.

Квалифицируя действия ФИО2 как убийство в состоянии аффекта, суд учитывает и особенности ее личности, отмеченные экспертом-психологом, такие как высокий риск поведенческих реакций, избыточная эмоциональная напряженность, импульсивность.

Выводы суда основываются на заключении эксперта-психолога, согласно которому ФИО2 могла находиться в эмоциональном состоянии напряжения, которое в определенной степени могло повлиять на ее поведение во время совершения инкриминируемого ей деяния. На это указывает, прежде всего, психотравмирующий характер сложившейся ситуации, длительный характер психотравмирующего воздействия, субъективная значимость достоинства и личностного самоуважения подэкспертной. Сложившаяся ситуация несла для подэкспертной эмоциональный заряд, поскольку была конфликтной, психотравмирующей, субъективно значимой. Длительный характер психотравмирующего компонента свидетельствует о нарастании эмоционального напряжения у подэкспертной. У нее выявляются признаки дефицита психического ресурса для принятия продуктивного, адекватного, обоюдно приемлемого решения выхода из конфликтной ситуации. Эмоциональное напряжение накапливалось в течение длительного периода времени (месяцы и даже годы), что обусловлено особенностями психотравмирующей ситуации, в связи с систематическим противоправным, аморальным поведением потерпевшего. В период до совершения противоправного деяния выявляются признаки накопления напряжения на фоне длительной психотравмирующей ситуации.

При этом указание эксперта-психолога на то, что Нимаева не находилась в состоянии кумулятивного аффекта, не может в конкретном случае быть решающим, поскольку правовую оценку душевного состояния подсудимой в момент совершения преступления дает суд.

Так, эксперт исключила наличие аффекта ввиду того, что Нимаева находилась в состоянии сильного алкогольного опьянения, которое было установлено из показаний свидетелей И. и И., которые наблюдали ее поведение лишь в посткриминальной ситуации. Эксперт-психолог указывает, что собственно аффект в состоянии сильного алкогольного опьянения возникнуть не может, поскольку алкоголь сам по себе вызывает дезорганизацию психической деятельности человека, которая влияет на эмоционально-волевую сферу, на способность человека контролировать свои эмоции и действия, обусловливает длительную расторможенность.

Однако, в судебном следствии подсудимая ФИО1 сообщила, что не была сильно пьяной, выпила 100мл вина до инцидента - примерно в 16 часов, а непосредственно перед совершением инкриминируемого деяния (около 23 часов) выпила 70мл вина, и только после причинения смерти И. она выпила 300 мл вина, после чего пошла за помощью.

Ее показания о количестве выпитого спиртного, временном промежутке между приемами алкоголя, никем не опровергнуты. В связи с чем, исходя из принципа, что все неустранимые сомнения толкуются в пользу обвиняемого, суд приходит к мнению, что ФИО2 в момент совершения преступления не находилась в состоянии сильного алкогольного опьянения, которое вызывает дезорганизацию психической деятельности человека, и ее степень опьянения не исключала возникновение аффекта.

Кроме того, подсудимая Нимаева сообщила суду новые, ранее не известные, обстоятельства – о том, что помимо систематических побоев, оскорблений со стороны сына И., она также неоднократно подвергалась изнасилованиям с его стороны. В связи с чем, она постоянно боялась повторных посягательств с его стороны, старалась его напоить, либо уйти из дома, в теплое время пряталась в огороде, во дворе, а в холодное время искала ночлег по соседям.

Факт изнасилования подтвердила свидетель Ж., пояснив, что в 2011 году зашла в дом ФИО2 и увидела, что И. совершает половой акт с ФИО2, после чего назавтра ФИО2 попросила никому не рассказывать об увиденном, пожалеть ее сына. Свидетель К. пояснила суду, что ФИО2 рассказала ей, что совершила убийство сына из-за того, что он ее изнасиловал. Она ей сразу поверила, поскольку И. постоянно много пил, опустился, а ФИО2 постоянно ходила в синяках, с 2018 года она изменилась, стала замкнутой, безучастной, безразличной ко всему и к себе.

При таких обстоятельствах суд считает, что факт нахождения ФИО2 в состоянии несильного алкогольного опьянения сам по себе не свидетельствует об отсутствии у нее особого эмоционального состояния (аффекта), поскольку к выводу о его наличии суд пришел путем проверки и сопоставления всех имеющихся доказательств по делу.

Установленные в судебном заседании способ и мотив совершения убийства И., характер и локализация ранения в области расположения жизненно-важного органа – в области грудной клетки слева, где расположено сердце, а также избранное орудие преступления – нож с острым клинком, свидетельствуют о наличии у ФИО2 прямого умысла на лишение жизни И.. Показания ФИО2, что она не помнит момент, как нанесла удар ножом, суд отвергает, признает способом защиты, поскольку Нимаева не находилась в состоянии физиологического и паталогического аффекта.

Мотивом преступления явилась сформировавшаяся у ФИО2 на фоне внезапно возникшего сильного душевного волнения неприязнь к потерпевшему.

Принимая во внимание выводы комиссии экспертов-психиатров в рамках проведенной в отношении Нимаевой судебной психолого-психиатрической экспертизы, суд находит ее вменяемой, поскольку выводы экспертов основаны на результатах конкретных исследований с учетом полных данных о личности ФИО2, ее поведения, убедительно мотивированы, оснований сомневаться в их объективности у суда не имеется.

В основу приговора суд берет показания самой подсудимой ФИО1, данные на предварительном следствии и в суде, поскольку они в целом стабильны, последовательны. Так, ФИО2 с самого первого допроса поясняет, что убила сына в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вследствие его систематических оскорблений, избиений, унижений, а также его поведение в тот вечер было последней каплей – «достал», и она убила его, ударив ножом в грудь.

Дополнительные сведения о том, что И. ее изнасиловал в 2011 году, после чего еще несколько раз совершал с ней насильственные половые акты, и в тот вечер 16 марта 2020 года пытался ее изнасиловать, суд считает правдивыми, достоверными, поскольку согласно протоколу осмотра места происшествия и показаниям свидетелей И. и И., на трупе И. были спущены до колен брюки с трусами. Доводы ФИО2 о том, что она не хотела говорить об изнасилованиях сотрудникам полиции и следователю, а также экспертам из чувства стыда, заслуживают внимания.

При назначении наказания суд исходит из конкретных обстоятельств дела, степени тяжести и общественной опасности содеянного, данных о личности виновной, влияния назначенного наказания на ее исправление.

В качестве смягчающих обстоятельств учитывается полное признание вины подсудимой в совершении убийства И. в состоянии аффекта, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, которое выразилось в том, что ФИО2 дала подробные, последовательные, изобличающие себя показания, подтвердила их в ходе проверки показаний на месте и в суде, а также отсутствие судимости, пожилой возраст, болезненное состояние здоровья, мнение потерпевшего ФИО5 о снисхождении. Кроме того, суд считает, что Нимаева непосредственно после совершения преступления пыталась оказать иную помощь потерпевшему, поскольку, не имея телефона, она пошла к соседям, которых просила о помощи и те вызвали скорую.

Вместе с тем, оснований для признания вышеуказанных смягчающих обстоятельств, как в отдельности, так и в совокупности, исключительными, судом не усмотрено, поскольку они не свидетельствуют о существенном уменьшении степени общественной опасности совершенного преступления, соответственно, оснований для применения положений ст. 64 УК РФ, судом не установлено.

Отягчающие наказание обстоятельства отсутствуют.

Факт употребления ФИО2 небольшого количества вина суд не считает существенным фактором, повлиявшим на совершение преступления, данных о том, что она находилась в состоянии сильного опьянения непосредственно перед совершением убийства, не имеется.

Учитывая, возраст ФИО2, а также то, что она является пенсионером, не работает, имеет постоянное место жительства на территории РФ, принимая во внимание требования ч.1 ст. 56 УК РФ, суд приходит к мнению о целесообразности назначения ей наказания в виде ограничения свободы.

Исковых требований не заявлено.

Судьбу вещественных доказательств суд разрешает в соответствии со ст.81 УПК РФ.

За защиту прав и интересов подсудимой ФИО1 в ходе предварительного следствия выплачено адвокату Лошкаревой М.К. вознаграждение в сумме 7500 рублей 00 копеек (л.д. 202); а также за участие в настоящем судебном разбирательстве в течение 9 рабочих дней подлежит выплате вознаграждение адвокату Лошкаревой М.К. в размере 16875 рублей (о чем вынесено отдельное постановление). Итого процессуальные издержки, связанные с вознаграждением адвоката, составили на общую сумму 24375 рублей.

В соответствии с ч. 6 ст. 132 УПК РФ процессуальные издержки возмещаются за счет средств федерального бюджета в случае имущественной несостоятельности лица, с которого они должны быть взысканы.

Учитывая, что у ФИО2 кроме пенсии по старости нет иных источников дохода, суд считает необходимым отнести процессуальные издержки за счет средств федерального бюджета.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 307, 308, 309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л:

ФИО1 признать виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 107 УК Российской Федерации, и назначить ей наказание в виде ограничения свободы сроком ОДИН год ШЕСТЬ месяцев.

Согласно ч.1 ст. 53 УК РФ установить ФИО1 следующие ограничения свободы: не выезжать за пределы муниципального образования «Сосново-Озерское» Еравнинского района Республики Бурятия и не изменять местожительство без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы (уголовно-исполнительной инспекции), а также возложить обязанность являться в УИИ 1 раз в месяц для регистрации.

Меру пресечения в виде домашнего ареста отменить по вступлению приговора в законную силу.

В случае замены наказания в виде ограничения свободы на лишение свободы следует зачесть в срок наказания время её содержания под домашним арестом с 19 марта 2020 года по 25 сентября 2020 года - в соответствии с ч. 3.4 ст. 72 УК РФ - из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы (6 месяцев 6 дней домашнего ареста соответствуют 3 месяцам 3 дням лишения свободы).

По вступлению приговора в законную силу распорядиться с вещественными доказательствами по уголовному делу следующим образом: 2 стеклянные кружки, стеклянная бутылка из-под водки «Кубань», стеклянная бутылка из-под портвейна «777», 3 пластиковые бутылки из-под вина «Хутор», нож с пластиковой рукоятью желтого цвета; кофта И. – уничтожить; три дактилоскопические пленки со следами пальцев рук - хранить при уголовном деле; куртка, брюки, сапожки ФИО1 - вернуть ФИО1

Процессуальные издержки, связанные с вознаграждением адвоката, на общую сумму 24375 рублей отнести за счет федерального бюджета, осужденную от их возмещения освободить.

Приговор может быть обжалован в Верховный суд Республики Бурятия в течение 10 суток со дня его провозглашения. Осужденная вправе ходатайствовать о своем участии в суде апелляционной инстанции, а также пригласить защитника либо ходатайствовать о назначении ей защитника за счет государства.

Приговор отпечатан в совещательной комнате.

Судья С.Н. Боброва