Приговор № 1-368/2017 от 17 октября 2017 г. по делу № 1-368/2017

Дело №1-368/2017


П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

18 октября 2017 года г. Барнаул

Железнодорожный районный суд г. Барнаула Алтайского края в составе:

Председательствующего судьи Басаргиной К.Б.,

при секретаре Кравцовой А.П.,

с участием: подсудимого ФИО1,

защитников – адвокатов Короткова В.В. и Шевелевой И.И.,

государственного обвинителя – помощника прокурора Железнодорожного района г.Барнаула Лошкаревой А.Н.,

потерпевшей М.Ю..,

рассмотрев в открытом судебном заседании в общем порядке уголовное дело в отношении:

ФИО1, <данные изъяты>», не судимого,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее УК РФ),

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 умышленно причинил тяжкий вред здоровью, опасный для жизни, заведомо для него находящейся в беспомощном состоянии малолетней М. (родившейся ДД.ММ.ГГГГ), повлекший по неосторожности ее смерть, при следующих обстоятельствах:

В период с 08 часов 01 ноября до 12 часов 06 ноября 2016 года ФИО2 в доме <адрес> в г. Барнауле, находясь наедине с М. М., осознавая противоправный характер своих действий, заведомо понимая, что М. в силу своего возраста находится в беспомощном состоянии, нанес ей удар твердым тупым предметом в теменную область головы слева, причинив закрытый перелом левой теменной кости (в задних ее отделах), повлекший тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, не стоящий в причинной связи со смертью ребенка.

После этого, ФИО2, находясь наедине с М. М., заведомо понимая, что последняя в силу возраста находится в беспомощном состоянии, в доме <адрес> в г. Барнауле, осознавая противоправный характер своих действий, в период до 19 ноября 2016 года умышленно нанес ей множественные удары, предвидя при этом возможность наступления от этих действий смерти ребенка, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывая на ее не наступление:

Так, в период с 12 часов 06 ноября до 12 часов 13 ноября 2016 года ФИО2 нанес не менее двух ударов твердым тупым предметом в правую лобную и в левую теменную области головы М., причинив ей телесные повреждения: закрытую черепно-мозговую травму в виде перелома левой теменной кости, субдуральной гематомы объемом 20-25 мл, субарахноидальных кровоизлияний, кровоизлияний в мягких ткани головы, повлекшую тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

В период с 12 часов 18 ноября до 11 часов 19 ноября 2016 года ФИО2 нанес удары тупыми предметами в лобную область и в область левого плеча М., причинив ей кровоподтеки в лобной области справа и слева, на передненаружной поверхности левого плеча, не причинившие вреда здоровью.

В период с 12 до 18 часов 19 ноября 2016 года ФИО2 нанес М. не менее одного удара рукой в правую лобно-височную область, причинив ей телесные повреждения: закрытую черепно-мозговую травму в виде субарахноидальных кровоизлияний, кровоподтека в правой лобно-височной области, повлекшую тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

Смерть М. наступила в доме <адрес> в г. Барнауле не позднее 12 часов 20 ноября 2016 года от вышеуказанных закрытых черепно-мозговых травм, приведших к отеку и набуханию головного мозга с развитием дислокационного синдрома.

В судебном заседании подсудимый ФИО2 вину не признал, настаивал, что М. ударов не наносил, телесных повреждений ни умышленно, ни неосторожно не причинял. Подсудимый сообщил, что считает виновной в смерти дочери М.Ю. – М.Ю., и именно с целью непривлечения М.Ю. к уголовной ответственности он написал явку с повинной и дал первоначальные признательные показания.

Несмотря на позицию подсудимого, его виновность в совершении преступления подтверждается совокупностью исследованных доказательств.

Как установлено в судебном заседании из медицинских документов (истории родов, истории развития новорожденной, амбулаторной медицинской карты т. 2 л.д. 108-198), оглашенных с согласия сторон показаний врачей З.Н.Б., И.А.В., З.С.В., Ш.Н.Е., М.Н.Н., О.Л.П.. а так же показаний допрошенных свидетелей Л.С.В. и Д.С.В., М. родилась ДД.ММ.ГГГГ, при этом родовых травм, травматических патологий у ребенка не имелось. При осмотрах ребенка педиатрами и узкими специалистами (ДД.ММ.ГГГГ – врачебные патронажи на дому, ДД.ММ.ГГГГ – осмотр в поликлинике, ДД.ММ.ГГГГ осмотр невролога) патологий травматического характера, в том числе, головы, у ребенка выявлено не было.

Согласно карты вызова скорой помощи (т. 2 л.д. 220) и показаний свидетелей К.Ю.В. и Ж.Г.В. (врача и фельдшера СМП) установлено, что в 12-23 часов 20 ноября 2017 года в службу скорой медицинской помощи поступил вызов, в 12-40 часов бригада медиков прибыла в дом <адрес> в г. Барнауле, где врач зафиксировал смерть М., отметив наличие гематом на голове ребенка.

Признаки насильственной смерти ребенка (округлые кровоподтеки, не менее 4-х, размером до 0,5Х0,5 см в области правой скулы и левой лобно-височной области) отмечены и судебно-медицинским экспертом, принимавшим участие в проведении осмотра места происшествия (в период с 13-52 до 14-31 часов 20 ноября 2016 года в доме <адрес> в г. Барнауле т.1 л.д. 24-35).

Согласно заключению комиссии экспертов, а так же показаний в судебном заседании эксперта Б.Л.Ю., смерть М. наступила за 1-3 суток до начала исследования трупа в морге (22 ноября 2016 года с 12-00 часов), то есть, могла наступить в утреннее время 20 ноября 2016 года. При судебно-медицинской экспертизе трупа обнаружены следующие телесные повреждения:

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>.

При подобных черепно-мозговых травмах дети могут совершать активные действия (кричать, совершать движения руками и ногами, испытывая при этом нарушение состояние здоровья в виде головной боли, плача и пр.) до наступления стадии декомпенсации вследствие отека и набухания головного мозга, с развитием дислокационного синдрома и наступления смерти.

<данные изъяты>

Каждая из вышеперечисленных черепно-мозговых травм (пункты 2 и 3) самостоятельно могла привести к смерти ребенка. Также, учитывая непродолжительный период времени между формированием этих травм, они, в совокупности приводя к отеку и набуханию головного мозга, усугубляли течение друг друга, ускоряя наступление смерти девочки.

Смерть М. наступила от закрытых черепно-мозговых травм (в виде перелома левой теменной кости, кровоизлияний под оболочкой головного мозга, кровоподтека на лице, кровоизлияний в мягкие ткани головы), приведших к отеку и набуханию головного мозга с развитием дислокационного синдрома (т. 2 л.д. 33-56).

Потерпевшая М.Ю. суду показала, что родившаяся ДД.ММ.ГГГГ М. хронических заболеваний не имела, до 1 месяца росла и развивалась хорошо, несчастных случаев с М. не было, она ребенка не роняла. В возрасте 1 месяц ребенок был осмотрен врачами в поликлинике, при этом днем ДД.ММ.ГГГГ – неврологом, М. была здорова. Потерпевшая пояснила, что подсудимый крики и плач М. воспринимал «близко к сердцу», они вызывали у него «панику», когда он не понимал, как успокоить ребенка. ФИО1 наедине с М. она стала оставлять после достижения ребенком месяца. С учетом анализа детализации своих телефонных соединений (т. 2 л.д. 209-216) потерпевшая М. показала, что оставляла М. под присмотром подсудимого 01 ноября 2016 года в период с 18 до 20 часов, 11 ноября 2016 года в период с 19 до 20 часов, 17 ноября в дневное время, 19 ноября 2016 года в период с 10-40 до 17-30 часов (при этом около 14 часов ненадолго возвращалась домой с К.). В ночь с 19 на 20 ноября 2016 года М. спала неспокойно, плакала, около 11 часов 20 ноября 2016 года М. сильно закричала, около 12 часов стала терять сознание, и еще до приезда скорой помощи перестала подавать признаки жизни. 22 ноября 2016 года вечером в отделе полиции <данные изъяты> ФИО2 рассказал ей, что 19 ноября, пока ее не было дома, он, не зная, как успокоить М., ударил ее по голове. Потерпевшая настаивала, что она противоправных действий в отношении М. не совершала, ребенка никогда не бросала и не роняла, кроме ФИО1 наедине с ребенком иные лица не оставались.

Допрошенные в судебном заседании свидетели К.В.Н. (<данные изъяты>), А.Л.П. (<данные изъяты>) показали, что неоднократно видели М. раздетой, при этом никогда телесных повреждений, кровоподтеков на теле и голове у девочки не было. Свидетель К.В.Н. так же подтвердила, что 19 ноября 2016 года в течение дня они с М. ходили по магазинам, оставив М. на попечение подсудимого. 20 ноября 2016 года от М. ей стало известно о смерти ребенка, а потом М. ей сообщила, что подсудимый в полиции признался в нанесении М. ударов.

Комиссия экспертов пришла к выводу, что ФИО2 хроническим психическим расстройством, временным болезненным расстройством психической деятельности, слабоумием, либо иным болезненным состоянием психики не страдал и не страдает. В период инкриминируемого ему деяния ФИО2 не был лишен в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В период времени, относящийся к инкриминируемому ему деянию, ФИО2 не обнаруживал также признаков какого-либо временного болезненного расстройства психической деятельности, включая патологический аффект. По своему психическому состоянию в настоящее время ФИО2 также не лишен способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, может правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела и давать показания, предстать перед следствием и судом и нести ответственность за содеянное. Данных за состояние физиологического аффекта, либо иное значимое эмоциональное состояние у ФИО2 не обнаруживается. В ходе экспериментально-психологического исследования личности выявлены следующие индивидуально-психологические особенности: <данные изъяты> (т. 2 л.д. 63-64). С учетом приведенного заключения, с которым согласились все участники, поведения подсудимого, активно защищающегося в судебном заседании, а так же показаний допрошенных в судебном заседании свидетелей (как стороны защиты – родственников, соседей, коллег и знакомых, так и стороны обвинения – родственников и знакомых потерпевшей), охарактеризовавших ФИО2 положительно, суд признает подсудимого вменяемым.

Таким образом, оценивая представленные суду доказательства, суд считает их относимыми, допустимыми и достоверными, а в совокупности – достаточными для решения вопроса о виновности подсудимого.

Позицию подсудимого, отрицавшего в судебном заседании причастность к совершению преступления, суд расценивает как способ реализации его права на защиту, и не может признать ее соответствующей действительности, в том числе, и в силу ее противоречивости и непоследовательности.

Так, факт нанесения ударов по голове ФИО3 признавал при допросе в качестве подозреваемого и обвиняемого, сообщив, что 19 ноября 2016 года он находился наедине с М., и не зная, как успокоить последнюю, по необъяснимой для него самого причине нанес ей удары по голове ладонью своей руки. После чего М. продолжила плакать, но потом успокоилась. Утром 20 ноября 2016 года он ушел в гараж, через некоторое время к нему прибежала М.Ю. и сообщила, что М. стало плохо, вместе они вернулись домой, он делал М. искусственное дыхание, однако, до приезда скорой помощи М. скончалась (т. 1 л.д. 52-56, 61-64). При проведении судебно-психиатрической экспертизы ФИО2 заявил экспертам, что «просто уронил М. на диван, а назавтра она умерла». В судебном заседании подсудимый настаивал, что смерть М. наступила в результате действий М.Ю., «бросавшей» ребенка на диван.

Проанализировав позицию подсудимого, суд считает достоверными вышеприведенные показания ФИО2, данные им в ходе допросов в качестве подозреваемого и обвиняемого. Указанные протоколы допросов суд признает допустимыми доказательствами, поскольку они получены с соблюдением требований УПК РФ, в том числе, даны в присутствии адвоката – гаранта соблюдения его прав, после разъяснения ФИО2 его права не свидетельствовать против себя и предупреждения о том, что указанные показания могут быть использованы в качестве доказательств, даже в случае последующего отказа от них. Заявление подсудимого о вынужденном характере признания проверено в судебном заседании и опровергнуто показаниями оперативного сотрудника Т.И.А., следователя Г.М.П., настаивавших на добровольном изложении ФИО2 обстоятельств причинения повреждений М., а так же пояснениями потерпевшей М. и самого ФИО2 о наличии у него возможности в отделе полиции выходить из служебного кабинета и общаться в коридоре с М.Ю.. Суд считает вышеприведенные показания ФИО2 достоверными и потому, что они объективно подтверждаются заключением судебно-медицинской экспертизы и согласуются с установленным в судебном заседании фактом отсутствия доступа к ребенку иных лиц. Обсуждая выводы экспертов о механизме получения малолетней потерпевшей телесных повреждений, суд приходит к выводу о причинении черепно-мозговых травм именно в результате ударов, поскольку «самостоятельное», без вмешательства посторонних лиц падение младенца (в силу неумения переворачиваться) исключено, а так же с учетом того, что обстановка, зафиксированная в ходе осмотра места происшествия, свидетельствует об отсутствии в комнате предметов с ограниченной поверхностью, при падении на которые могли быть причинены обнаруженные телесные повреждения.

Лишенным логики суд считает и объяснение ФИО2 о причинах «самооговора» - стремление избавить от ответственности М.Ю. при одновременном ожидании ее собственного признания в совершении преступления.

С учетом изложенного суд считает надуманными и заявления родственников подсудимого – <данные изъяты> о наличии у ребенка покраснений и кровоподтеков на теле, об их «ощущениях», что за дверью М.Ю. могла зажимать рот ребенка подушкой и шлепать ребенка, поскольку основаны на догадках, и указанные обстоятельства объективно опровергаются медицинскими документами М. и пояснениями врачей, осматривавших ребенка. Заявления же родственников об «испуганном» взгляде М. на М.Ю., на оставление потерпевшей ребенка «в опасном для жизни состоянии – стоя на четвереньках на краю дивана» суд с учетом младенческого возраста погибшей считает откровенно противоречащим здравому смыслу. Заявления свидетелей защиты о «невозможности» ФИО2 в силу характера и любви к М. причинения последней телесных повреждений, а так же данной ими «отрицательной» характеристике потерпевшей, суд не может расценить в качестве доказательств, поскольку они являются лишь предположением близких подсудимому лиц, не подтвержденных конкретными фактами.

С учетом изложенного суд квалифицирует действия ФИО1 по ч. 4 ст. 111 УК РФ как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенное в отношении малолетнего, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего. Так, нанося удары в область жизненно-важного органа – головы малолетней, ФИО2 осознавал возможность причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшей, при этом он предвидел и возможность наступления от его действий смерти последней, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывал на ее ненаступление. Кроме того, подсудимый осознавал, что потерпевшая М. в силу малолетнего возраста находится в беспомощном состоянии, то есть, не в состоянии защитить себя и избежать расправы, и использовал данное обстоятельство для совершения преступления.

Однако, суд полает необходимым исключить из объема обвинения ФИО2 в период с 18 по 19 ноября 2016 года факт сдавления руками лица и плеча потерпевшей, поскольку доказательств этому стороной обвинения не приведено. Так же суд полагает необходимым исключить из объема обвинения ФИО2 квалифицирующий признак «из хулиганских побуждений», поскольку вопреки доводам государственного обвинителя, оснований полагать, что деяние совершено ФИО2 на почве явного неуважения к обществу и общепринятым нормам морали, не имеется, и стороной обвинения не представлено убедительных доказательств, что поведение ФИО2 являлось открытым вызовом общественному порядку и было обусловлено желанием противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное к ним отношение.

При назначении вида и размера наказания суд в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность подсудимого и влияние назначаемого наказания на его исправление и условия жизни его семьи.

Оценивая характер общественной опасности преступления, суд принимает во внимание, что деяние посягает на здоровье и жизнь человека, в соответствии с положениями ст. 27 УК РФ является умышленным, законом отнесено к категории особо тяжкого, при этом предусмотренное санкцией части 4 статьи 111 УК РФ наказание в виде лишения свободы является безальтернативным. Определяя степень общественной опасности содеянного, суд исходит из того, что преступление является оконченным, насильственным.

Смягчающими наказание обстоятельствами суд признает и учитывает его явку с повинной и активное способствование раскрытию и расследованию преступления, неудовлетворительное состояние здоровья подсудимого и его близких.

ФИО2 молод, проживал <данные изъяты>, занимался общественно-полезным трудом, по месту жительства и работы характеризуется исключительно положительно.

Отягчающим наказание обстоятельством суд в соответствии с п. «п» ч. 1 ст. 63 УК РФ признает и учитывает совершение преступления в отношении несовершеннолетнего родителем.

Ходатайств об изменении категории преступления от сторон не поступило; с учетом фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности, а так же наличия отягчающего наказания обстоятельства в соответствии с положениями ч. 6 ст. 15 УК РФ суд так же не усматривает оснований для такового изменения, а так же полагает невозможным исправление ФИО2 без реального отбывания лишения свободы и не находит оснований для применения ст.73 УК РФ, но полагает возможным не назначать дополнительное наказание.

В соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание лишения свободы назначается в исправительной колонии строгого режима.

В соответствии с ч. 3 ст. 72 УК РФ в срок отбытого наказания подлежит зачесть время содержания ФИО2 под стражей до судебного разбирательства, то есть, с 22 ноября 2016 года. Сведения относительно времени и даты задержания, изложенные в протоколе задержания, ФИО2 подтвердил в судебном заседании, и о зачете иного времени в срок отбытого наказания перед судом не ходатайствовал.

Обсуждая вопрос о судьбе вещественных доказательств, суд считает необходимым после вступления приговора в законную силу: оптический диск с детализацией телефонных соединений потерпевшей – оставить хранить в уголовном деле; медицинские документы М., хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств следственного отдела – возвратить в медицинские учреждения.

С учетом затруднительного материального положения семьи подсудимого суд полагает возможным освободить его от уплаты процессуальных издержек (сумм, выплаченных за оказание юридической помощи адвокатом Яблоковой О.Н.)

На основании изложенного, руководствуясь ст. 307-309 УПК РФ, суд

п р и г о в о р и л:

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, и назначить ему за указанное деяние наказание в виде 10 лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Меру пресечения в виде содержания под стражей оставить прежней. Срок наказания исчислять с 18 октября 2017 года, зачесть в срок отбытого наказания срок содержания ФИО2 под стражей с 22 ноября 2016 года по 17 октября 2017 года.

Вещественные доказательства после вступления приговора в законную силу: оптический диск с детализацией телефонных соединений М.Ю. - хранить в уголовном деле; хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств следственного отдела: историю развития ребенка М., ДД.ММ.ГГГГ (медицинская амбулаторная карта) – возвратить в детское отделение КГБУЗ «Городская поликлиника № г. Барнаула», историю родов № М., ДД.ММ.ГГГГ и историю развития новорожденного № – М. – возвратить в КГБУЗ «Родильный <адрес>».

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Алтайский краевой суд в течение 10 суток со дня его оглашения через Железнодорожный районный суд, а осужденным, содержащимся под стражей – в тот же срок с момента вручения копии приговора. Ходатайство осужденного об участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, а так же о предоставлении ему адвоката указывается в его апелляционной жалобе или в возражениях на жалобы, представления, принесенные другими участниками уголовного процесса. Лицо, подавшее апелляционные жалобу или представление, в подтверждение приведенных в жалобе или представлении доводов вправе заявить ходатайство об исследовании судом апелляционной инстанции доказательств, которые были исследованы судом первой инстанции, о чем должно указать в жалобе или представлении, и привести перечень свидетелей, экспертов и других лиц, подлежащих в этих целях вызову в судебное заседание. Если заявляется ходатайство об исследовании доказательств, которые не были исследованы судом первой инстанции (новых доказательств), то лицо обязано обосновать в апелляционных жалобе или представлении невозможность представления этих доказательств в суд первой инстанции. Дополнительные апелляционные жалоба, представление подлежат рассмотрению, если они поступили в суд апелляционной инстанции не позднее чем за 5 суток до начала судебного заседания. В дополнительной жалобе потерпевшего, его представителя, а также в дополнительном представлении прокурора, поданных по истечении срока обжалования, не может быть поставлен вопрос об ухудшении положения осужденного, если такое требование не содержалось в первоначальных жалобе, представлении.

Судья К.Б. Басаргина