Апелляционное постановление № 22К-2146/2024 от 28 августа 2024 г. по делу № 3/2-115/2024

Судья Сотсков С.И. Материал № 22-2146/2024


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

28 августа 2024 года г. Саратов

Саратовский областной суд в составе председательствующего судьи судебной коллегии по уголовным делам Дьяченко О.В.,

при ведении протокола помощником судьи Михиной Е.В.,

с участием прокурора Дорониной М.В.,

обвиняемых У.С.М., А.Г.М.о.,

защитников Боровикова Д.С., Гулиева И.Г.,

переводчиков Г.К.Д., И.Э.Э.,

рассмотрел в открытом судебном заседании материал по апелляционным жалобам адвокатов Боровикова Д.С. и Гулиева И.Г. на постановление Октябрьского районного суда г. Саратова от 6 августа 2024 года, которым

- У.С.М., <дата> года рождения, уроженцу <адрес><адрес>, обвиняемому в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч.2 ст.322.1 УК РФ, продлен срок содержания под стражей на 02 месяца, а всего до 06 месяцев, то есть по 11 октября 2024 года,

- А.Г.М.о., <дата> года рождения, уроженцу с. <адрес>, обвиняемому в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч.2 ст.322.1 УК РФ, продлен срок содержания под стражей на 02 месяца, а всего до 05 месяцев 27 суток, то есть по 11 октября 2024 года.

Заслушав выступления обвиняемых У.С.М. и А.Г.М.о., их защитников Боровикова Д.С. и Гулиева И.Г., поддержавших доводы апелляционных жалоб, мнение прокурора Дорониной М.В., полагавшей необходимым постановление оставить без изменения, суд апелляционной инстанции

установил:

Постановлением Октябрьского районного суда г. Саратова от 6 августа 2024 года обвиняемым У.С.М. и А.Г.М.о. продлен срок содержания под стражей каждому на 02 месяца, а всего до 06 месяцев 00 суток и до 05 месяцев 27 суток соответственно, то есть по 11 октября 2024 года.

В апелляционной жалобе адвокат Боровиков Д.С. в интересах обвиняемого У.С.М. считает постановление незаконным и подлежащим отмене. Полагает, что судом полностью проигнорировано то обстоятельство, что ранее в отношении У.С.М. была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, которая им не нарушалась. Заявляет, что основания для изменения У.С.М. меры пресечения на более строгую также установлены не были, поскольку обвиняемый от следствия и суда не скрывался, фактов занятия им преступной деятельностью на момент проведения предварительного следствия не выявлено, сведений о том, что У.С.М. может угрожать участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства или иным путем воспрепятствовать производству по делу также в материалах дела не имеется. Полагает, что при отсутствии сведений о нарушении У.С.М. ранее избранной меры пресечения суд не мог продлить ему меру пресечения в виде содержания под стражей. Считает несоответствующим фактическим обстоятельствам дела вывод суда о том, что У.С.М. подозревается в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.210 УК РФ, поскольку представленные материалы об этом сведений не содержат. Утверждает, что кроме тяжести предъявленного У.С.М. обвинения у суда не имелось иных обстоятельств, позволяющих согласиться с органами предварительного следствия о необходимости продления срока содержания обвиняемого под стражей. Указывает, что У.С.М. не понимает языка, на котором ведется перевод предоставленным органами следствия переводчиком, сведений о компетентности данного переводчика в материалах дела не имеется, в связи с чем стороной защиты было заявлено ходатайство об отводе переводчика, которое не было разрешено судом, что повлекло нарушение права на защиту У.С.М. Просит постановление отменить, избрать У.С.М. меру пресечения в виде подписки о невыезде или домашнего ареста.

В апелляционной жалобе адвокат Гулиев И.Г. в интересах обвиняемого А.Г.М.о. выражает несогласие с постановлением суда. Заявляет, что продление А.Г.М.о. срока содержания под стражей, основанное на тяжести обвинения, является незаконным. Полагает, что одна лишь тяжесть предъявленного обвинения не может служить достаточным основанием для избрания и дальнейшего продления исключительной меры пресечения в виде заключения под стражу. Считает, что доводы следователя о том, что А.Г.М.о. может скрыться от следствия и суда, ничем не подтверждены. Обращает внимание, что ранее А.Г.М.о. была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, которая им не нарушалась, что не было учтено судом. Указывает, что безосновательное вменение обвиняемому А.Г.М.о. возможности скрыться от органов следствия и суда, без подтверждения объективными доказательствами по делу является явным нарушением презумпции невиновности, предусмотренной ст.14 УПК РФ и ст.49 Конституции РФ. Полагает, что судом не мотивирована невозможность избрания А.Г.М.о. иной, более мягкой меры пресечения. Считает, что вопрос возможности применения в отношении А.Г.М.о. меры пресечения в виде домашнего ареста по адресу его регистрации судом фактически рассмотрен не был. Отмечает, что мера пресечения в виде домашнего ареста также накладывает на обвиняемого существенные ограничения и дает возможность постоянного контроля за его поведением. Просит постановление отменить, избрать А.Г.М.о. меру пресечения в виде домашнего ареста.

Проверив представленный материал, изучив доводы апелляционных жалоб, выслушав мнения участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Из протокола судебного заседания видно, что ходатайство следователя о продлении срока содержания У.С.М. и А.Г.М.о. под стражей рассмотрено в соответствии с процедурой, предусмотренной ст. ст. 107-109 УПК РФ. Каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона, прав обвиняемых, допущено не было. При рассмотрении ходатайства все указанные в постановлении следователя обстоятельства судом проверены в полном объеме и надлежащим образом.

В соответствии со ст.109 УПК РФ в случае невозможности закончить предварительное следствие в срок до 2 месяцев и при отсутствии оснований для изменения или отмены меры пресечения этот срок может быть продлен судьей в порядке, установленном ч.3 ст.108 УПК РФ, на срок до 6 месяцев.

По настоящему материалу указанные требования закона соблюдены.

Основания для обращения с ходатайством о продлении меры пресечения в виде содержания под стражей изложены в постановлении следователя, мотивированы, отвечают требованиям ст.109 УПК РФ.

Как видно из протокола судебного заседания, процедура рассмотрения судом ходатайства следователя не нарушена. Все указанные в постановлении следователя обстоятельства судьей надлежащим образом проверены. Участникам процесса с соблюдением принципа состязательности сторон было предоставлено право довести до суда и обосновать свое мнение по доводам и по существу заявленного следователем ходатайства.

Как следует из представленного материала, срок содержания под стражей У.С.М. и А.Г.М.о. продлен на основании соответствующего ходатайства следователя, заявленного в пределах его полномочий, с соблюдением требований действующего законодательства, в связи с необходимостью проведения по уголовному делу ряда следственных и процессуальных действий, выполнения мероприятий, направленных на окончание предварительного расследования и направление дела в суд.

Данных о неэффективной организации расследования не имеется. Невозможность закончить предварительное следствие в установленный срок подтверждается представленными в суд материалами.

Постановлениями Октябрьского районного суда г. Саратова от 13 апреля 2024 года и 17 апреля 2024 года У.С.М. и А.Г.М.о. была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, которая продлевалась в установленном законом порядке. Исходя из обстоятельств инкриминируемого преступления, данных о личности У.С.М. и А.Г.М.о., суд пришел к выводу, что они могут скрыться от органов предварительного следствия и суда либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу. При этом судом проверялась обоснованность подозрения У.С.М. и А.Г.М.о. в причастности к инкриминируемому им преступлению.

Постановления суда, в соответствии с которыми У.С.М. и А.Г.М.о. содержались под стражей, вступили в законную силу, в компетенцию суда апелляционной инстанции проверка их законности и обоснованности не входит. Возможность воспрепятствовать производству по уголовному делу в настоящее время у обвиняемых не утрачена.

В соответствии с ч.1 ст.110 УПК РФ мера пресечения отменяется, когда в ней отпадает необходимость, или изменяется на более мягкую, когда изменяются основания для ее избрания, предусмотренные ст.97, 99 УПК РФ.

Данных о том, что отпала необходимость в применении избранной У.С.М. и А.Г.М.о. меры пресечения, а также о том, что изменились основания, предусмотренные статьями 97 и 99 УПК РФ, из представленного материала не усматривается, в связи с чем, суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда об отсутствии оснований для изменения обвиняемым меры пресечения на иную, более мягкую.

Вопреки доводам жалобы выводы суда мотивированы в постановлении, отвечают требованиям уголовно-процессуального закона, основаны на представленном и исследованном материале.

При этом суду были известны и в полной мере учтены все фактические обстоятельства, а также сведения о личности каждого из обвиняемых, однако, они не являются определяющими при продлении срока содержания под стражей.

Суд первой инстанции верно исходил из того, что У.С.М. и А.Г.М.о. обвиняются в совершении умышленного тяжкого преступления против порядка управления, совершенного в составе организованной группы, за которое законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше 3-х лет, что в совокупности с конкретными данными о личности каждого из обвиняемых, дает суду достаточно оснований полагать, что, находясь на свободе, они под тяжестью предъявленного им обвинения могут скрыться от органов предварительного следствия и суда, угрожать участникам судопроизводства, иным способом воспрепятствовать производству по делу.

Вместе с тем, тяжесть обвинения являлась не единственным основанием, учитываемым судом при продлении обвиняемым У.С.М. и А.Г.М.о. срока содержания под стражей.

Суд апелляционной инстанции не находит оснований давать иную оценку тем фактическим данным, которыми суд руководствовался при принятии своего решения.

Вопреки мнению стороны защиты, вопрос о возможности применения иной более мягкой меры пресечения в отношении У.С.М. и А.Г.М.о., в том числе домашнего ареста, судом обсуждался и был обосновано отклонен. Мотивированный вывод суда о невозможности применения к У.С.М. и А.Г.М.о. иной, более мягкой меры пресечения, суд апелляционной инстанции находит правильным, поскольку он основан на материалах дела.

Одних лишь заверений стороны защиты об отсутствии у обвиняемых намерений скрываться от следствия и препятствовать производству по уголовному делу в данном случае недостаточно для признания необоснованными выводов суда первой инстанции о законности и обоснованности ходатайства следователя и необходимости продления срока содержания У.С.М. и А.Г.М.о. под стражей.

Доказательств того, что по состоянию здоровья У.С.М. и А.Г.М.о. не могут содержаться под стражей, либо им не может быть оказана адекватная диагностика и лечение в условиях содержания под стражей в представленных материалах не имеется, и в судебном заседании суда апелляционной инстанции не представлено.

В соответствии с конкретными обстоятельствами срок, на который продлено содержание под стражей У.С.М. и А.Г.М.о. является разумным и оправданным.

Применение в отношении У.С.М. и А.Г.М.о. иной, более мягкой меры пресечения, не связанной с содержанием под стражей, не может явиться гарантией того, что они, находясь вне изоляции от общества, не примут мер к созданию условий, препятствующих производству по уголовному делу.

Тот факт, что ранее в отношении У.С.М. и А.Г.М.о. была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, которая ими не нарушалась, не может служить безусловным основанием для отказа в удовлетворении ходатайства о продлении срока содержания под стражей.

Суд апелляционной инстанции не может согласиться с доводами жалобы защитника Боровикова Д.С. о нарушении судом права обвиняемого У.С.М. на защиту, выразившемся в лишении его права давать показания на родном языке и обеспечении участия переводчика, языка которого он не понимает.

Доводы адвоката Гулиева И.Г., высказанные в судебном заседании суда апелляционной инстанции, о некомпетентности переводчика И.Э.Э. и осуществлении перевода с существенными недостатками, также нельзя признать состоятельными.

Как следует из протокола судебного заседания, в установленном законом порядке к участию в рассмотрении ходатайства следователя были привлечены переводчики Г.К.Д. и И.Э.Э., которым были разъяснены положения об уголовной ответственности за заведомо неправильный перевод. Каких-либо оснований сомневаться в компетентности переводчиков Г.К.Д. и И.Э.Э. у суда не имелось, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции. Заявленные адвокатами отводы переводчикам Г.К.Д. и И.Э.Э. были обоснованно и мотивированно отклонены судом первой инстанции.

Кроме того, из представленных материалов усматривается, что У.С.М. и А.Г.М.о. являются гражданами Российской Федерации, проживают на территории Российской Федерации и общаются на русском языке, У.С.М. обучался в школе на территории РФ, где обучение производилось на русском языке, А.Г.М.о. осуществляет предпринимательскую деятельность на территории РФ, они оба участвовали в следственных действиях, производство которых осуществлялось на русском языке, при этом У.С.М. и А.Г.М.о. не заявляли о своей нуждаемости в услугах переводчика.

Перед допросами У.С.М. и А.Г.М.о. в качестве подозреваемого и обвиняемого им в присутствии адвокатов разъяснялись права, предусмотренные ст.46, 47 УПК РФ, в том числе право давать показания и объяснения на родном языке или языке, которым они владеют, пользоваться помощью переводчика бесплатно, в услугах которого они не нуждались. Разъяснение указанных прав подтверждено имеющимися в протоколах подписями обвиняемых, которые давали показания.

Утверждение адвоката Гулиева И.Г. о том, что А.Г.М.о. не понимает некоторых юридических терминов, в связи с чем ему необходим другой, более квалифицированный переводчик, безосновательно, поскольку в соответствии с положениями Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации обеспечение обвиняемого квалифицированной юридической помощью, в том числе разъяснение отдельных юридических терминов входит в обязанность не переводчика, а профессионального защитника, которым А.Г.М.о. в судебном заседании был обеспечен в полном объеме.

Уголовно-процессуальный закон, вопреки доводам стороны защиты, сводящимся к утверждению о некомпетентности переводчика И.Э.Э., не предусматривает обязательного наличия у лица, привлекаемого в качестве переводчика, необходимости полного владения юридической терминологией.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение постановления суда, не допущено.

Постановление суда соответствует требованиям ч.4 ст.7 УПК РФ, является законным, обоснованным и мотивированным.

С учетом изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

Постановление Октябрьского районного суда г. Саратова от 6 августа 2024 года о продлении У.С.М. и А.Г.М.о. срока содержания под стражей оставить без изменения, апелляционные жалобы адвокатов Боровикова Д.С. и Гулиева И.Г. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в соответствии с главой 47.1 УПК РФ в судебную коллегию по уголовным делам Первого кассационного суда общей юрисдикции.

Председательствующий О.В. Дьяченко