Апелляционное определение № 33-1788/2026 от 15 апреля 2026 г.

г. Сыктывкар Дело № 2-37/2026 г. (№ 33-1788/2026)

УИД 11RS0016-01-2025-001417-10


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

СУДЕБНАЯ КОЛЛЕГИЯ ПО ГРАЖДАНСКИМ ДЕЛАМ

ВЕРХОВНОГО СУДА РЕСПУБЛИКИ КОМИ

в составе председательствующего Ушаковой Л.В.,

судей Захваткина И.В., Шерстнёвой А.А.,

при секретаре Филипповой Ю.В.,

с участием прокурора Елфимовой О.С.,

рассмотрела в открытом судебном заседании 16 апреля 2026 года дело по иску ФИО1 к ФИО2, ФИО3 о возмещении материального ущерба и морального вреда, причиненных преступлением,

по апелляционной жалобе ФИО3 на решение Сыктывдинского районного суда Республики Коми от 20 января 2026 года.

Заслушав доклад судьи Шерстнёвой А.А., объяснения истца ФИО1, её представителя ФИО4, представителя ответчиков ФИО5, посредством видеоконференц-связи, заключение прокурора Елфимовой О.С., полагавшей решение суда законным и обоснованным, судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратилась в суд с иском к наследникам ФИО6 о возмещении материального ущерба на сумму 193 450 рублей и взыскании компенсации морального вреда в размере 2 000 000 рублей, причиненных преступлением. В обоснование заявленных требований указала, что <Дата обезличена> ФИО6, управляя транспортным средством марки ... двигаясь на территории ... выполняя маневр поворота налево, нарушил п.п. ... Правил дорожного движения РФ, и допустил столкновение с мотоциклом марки ... под управлением ФИО7, в результате которого ФИО7 причинены телесные повреждения, повлекшие смерть, совершив тем самым преступление, предусмотренное ... Уголовного кодекса РФ. Постановлением ... от <Дата обезличена> производство по уголовному делу, возбужденному в отношении ФИО6 прекращено в связи со смертью подсудимого. В результате преступных действий ФИО6 супруге ФИО7 – ФИО1 причинен имущественный ущерб, выразившийся в необходимости несения расходов, связанных с транспортировкой тела погибшего к месту захоронения и погребением в размере 193 450 рублей. Также в связи со смертью супруга, истец испытала нравственные и физические страдания, выразившиеся в чувстве невосполнимой утраты родного человека, перенесенном стрессе, изменении сложившегося уклада жизни. ФИО1 на длительное время утратила покой и нормальный сон, тяжело переживала смерть супруга, вынуждена была сменить место жительства. До настоящего времени она не оправилась от случившегося, одна воспитывает двоих несовершеннолетних детей, хранит личные вещи супруга и пересматривает совместные фотографии.

Определениями суда от 21.10.2025 и 20.11.2025 к участию в деле в качестве ответчиков привлечены ФИО2 и ФИО3

Истец ФИО1 и ответчики ФИО2 и ФИО3, надлежащим образом извещенные о дне, времени и месте рассмотрения дела в судебное заседание не явились, направили своих представителей.

Представитель истца ФИО1 - ФИО4 в судебном заседании поддержал заявленные требования в полном объеме по основаниям, изложенным в иске.

Представитель ответчика ФИО3 и ФИО2 - ФИО5 в судебном заседании с заявленными требованиями не согласился в части требований о взыскании компенсации морального вреда.

Судом принято решение, которым исковые требования ФИО1 удовлетворены.

Взысканы с ФИО3 в пользу ФИО1 в счет возмещения материального ущерба, причиненного преступлением 193 450 рублей, в счет компенсации морального вреда - 800 000 рублей, всего взыскано 993 450 рублей.

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 о возмещении материального ущерба и морального вреда отказано.

Взыскана с ФИО3 в доход бюджета муниципального образования муниципального района «Сыктывдинский» государственная пошлина в размере 9 803 рублей 50 копеек.

В апелляционной жалобе ФИО3 просит об отмене решения суда в части взыскания компенсации морального вреда, как незаконного, постановленного с нарушением норм материального права.

На основании изложенного, дело в суде апелляционной инстанции в соответствии со статьями 167 и 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации рассмотрено в отсутствие ответчиков, извещенных надлежащим образом.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

Судом установлено, что <Дата обезличена> водитель ФИО6, управляя автомобилем ... двигаясь на территории ... в направлении от ..., не уступил дорогу транспортному средству движущемуся по равнозначной дороге со встречного направления прямо, в связи с чем допустил столкновение передней левой частью управляемого им автомобиля ... с передней частью мотоцикла ... под управлением водителя ФИО7, двигавшегося во встречном направлении прямо, то есть по проезжей части автодороги ...

В результате дорожно-транспортного происшествия водителю мотоцикла ... ФИО7 причинены телесные повреждения, повлекшие смерть.

ФИО6 умер <Дата обезличена>

При рассмотрении уголовного дела в отношении ФИО6 его супруга - ФИО2 выразила согласие на прекращение уголовного дела по не реабилитирующему основанию в связи со смертью обвиняемого (подсудимого).

Указанные обстоятельства установлены вступившим в законную силу ..., которым уголовное дело в отношении ФИО6, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч... Уголовного кодекса РФ прекращено в связи со смертью подсудимого.

В силу ч.4 ст.61 Гражданского процессуального кодекса РФ вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Таким образом, факт наступления смерти супруга истца в результате преступных действий ФИО6 установлен.

ФИО1 являлась супругой ФИО7

Как следует из материалов наследственного дела <Номер обезличен>, открытого нотариусом нотариальной палаты ..., после смерти ФИО6, в права наследования в отношении имущества, принадлежащего умершему, вступила его дочь – ФИО3

Супруга ФИО6 – ФИО2 отказалась от наследства.

ФИО3 получены свидетельства о праве на наследство по закону в отношении следующего имущества:

- ? доля в праве общей долевой собственности на жилой дом, расположенный по адресу: <Адрес обезличен> с кадастровым номером ..., кадастровой стоимостью ... (стоимость всего жилого дома составляет ...);

- ? доля в праве общей долевой собственности на земельный участок, расположенный по адресу: <Адрес обезличен> с кадастровым номером <Адрес обезличен>, кадастровой стоимостью ... (стоимость всего земельного участка составляет ...);

- ? доля в праве общей долевой собственности на помещение, расположенное по адресу: <Адрес обезличен>, гаражный бокс ..., с кадастровым номером ..., кадастровой стоимостью ... (стоимость всего гаражного бокса составляет ...).

Таким образом, ФИО3 принято наследство на общую сумму ....

Рассматривая требования о возмещении материального ущерба, суд первой инстанции исходил из того, что размер расходов, связанных с погребением супруга в размере ... документально подтвержден, пришел к выводу об удовлетворении иска в данной части, при этом оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 о взыскании вышеуказанных расходов с ФИО2 не имеется, поскольку она отказалась от наследства.

В данной части решение суда сторонами не обжалуется и предметом проверки в апелляционном порядке не является.

Разрешая требования о взыскании морального вреда, суд первой инстанции правильно руководствовался положениями статей 150, 151, 418, 1112 Гражданского кодекса РФ в их взаимосвязи с разъяснениями Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», постановлением Конституционного Суда РФ от 29.05.2025 №24-П, и обоснованно пришел к выводу о взыскании с ФИО3 компенсации морального вреда в размере ... рублей.

Судебная коллегия с выводами суда соглашается.

Как разъяснено в постановлении Конституционного Суда РФ от 29.05.2025 N 24-П "По делу о проверке конституционности части первой статьи 151 и статьи 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой граждан Б. и М.", законодатель, действуя на основании статей 71 (пункты "в", "о"), 72 (пункт "б" части 1) и 76 (части 1 и 2) Конституции РФ и руководствуясь вытекающими из конституционных предписаний принципами правового государства, верховенства права и справедливости, вправе устанавливать различный порядок защиты прав и законных интересов таких лиц как в рамках уголовного судопроизводства (посредством гражданского иска в уголовном деле), так и путем искового производства по гражданскому делу с помощью гражданско-правовых инструментов возмещения вреда. Конституционно важно при этом, чтобы доступ потерпевшего к правосудию был реальным, а используемые правовые механизмы были направлены на максимально возможное возмещение причиненного ему вреда.

Сущностные признаки потерпевшего определяются именно фактом совершения в отношении него преступления и причинением ему вреда, в том числе морального.

Исходя из этого и с учетом ч. 1 ст. 151 ГК РФ, если преступление нарушает личные неимущественные права потерпевшего либо посягает на принадлежащие ему нематериальные блага и такого рода преступными действиями потерпевшему причинен моральный вред - физические или нравственные страдания, то в рамках реализации потерпевшим от преступления права на компенсацию причиненного ущерба возможно возникновение гражданско-правового деликтного обязательства, в силу которого подлежит компенсации моральный вред, при условии, что физические или нравственные страдания реально были причинены лицу преступным посягательством на принадлежащие ему личные неимущественные права или нематериальные блага.

В случае отказа лица, причинившего моральный вред, от его добровольной компенсации потерпевший вправе требовать государственной, в том числе судебной, защиты своего уже возникшего в связи с причинением морального вреда права с использованием установленных законом процедур.

Конституционный Суд РФ ранее указывал, что в случае прекращения уголовного дела в связи с таким нереабилитирующим основанием, как смерть подозреваемого или обвиняемого, прекращается и дальнейшее доказывание его виновности, но подозрение или обвинение в совершении преступления с него не снимается. Напротив, по существу, констатируется совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, конкретным лицом, от уголовного преследования которого государство отказывается по причине его смерти (Постановление от 14.07.2011 N 16-П, Определение от 05.06.2014 N Г. 1309-О).

Применительно к возмещению вреда, причиненного преступлением, постановление о прекращении уголовного дела в связи со смертью подозреваемого или обвиняемого имеет особое правовое значение. Когда такое решение принято судом, то согласно ч. 4 ст. 61 ГПК РФ оно обязательно для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого оно вынесено, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом. Если же такое решение принято следователем, то, по смыслу Постановления Конституционного Суда РФ от 16.01.2025 N 1-П, оно - как итоговое, завершающее производство по уголовному делу - не должно исключаться из числа актов, констатирующих событие преступления, совершение его (причастность к нему) конкретным лицом, и в силу этого также не может быть проигнорировано судом, рассматривающим в порядке гражданского судопроизводства иск потерпевшего о возмещении причиненного преступлением вреда. При этом постановление следователя о прекращении уголовного дела в связи со смертью подозреваемого или обвиняемого имеет доказательственную силу при разрешении судом вопроса о возмещении причиненного преступлением вреда, в том числе морального, а содержащиеся в нем факты, имеющие юридическое значение для решения данного вопроса (притом что такого рода факты, наряду с иными обстоятельствами, могут быть установлены по результатам предварительного следствия, которые в силу п. 5 ч. 2 ст. 213 УПК РФ подлежат отражению в указанном постановлении), впредь до их опровержения в процедурах уголовного судопроизводства должны приниматься судом при рассмотрении предъявленного потерпевшим иска.

Прекращение производства по уголовному делу по нереабилитирующим основаниям, в том числе в связи со смертью подозреваемого или обвиняемого, не прекращает гражданско-правового деликтного обязательства возместить причиненный преступлением моральный вред. Это означает, что сохраняются материально-правовые (гражданско-правовые) предпосылки для предъявления требований потерпевших к наследникам умершего, к которым переходит его имущество в порядке универсального правопреемства (ст. 1110 ГК РФ).

Поскольку наследники, принявшие наследство, отвечают по долгам наследодателя солидарно (п. 1 ст. 1175 ГК РФ), они являются и лицами, несущими по закону имущественную ответственность за действия умершего подозреваемого или обвиняемого в пределах стоимости перешедшего к ним наследственного имущества (Определение Конституционного Суда РФ от 25.04.2024 N 887-О).

Таким образом, принимая наследство, наследники берут на себя и обязательства наследодателя, в том числе по возмещению вреда, причиненного преступлением, совершение которого наследодателем установлено в процедурах уголовного судопроизводства, в пределах стоимости перешедшего к ним наследственного имущества. Возложение на наследника обязанности возместить (компенсировать) вред, причиненный потерпевшему преступлением наследодателя, направлено на реализацию конституционных гарантий прав лиц, пострадавших от преступных деяний, и тем самым призвано обеспечить им эффективную защиту достоинства личности. Компенсация же - в установленной судом сумме - причиненного потерпевшему морального вреда в связи со смертью близкого человека за счет наследственной массы причинителя вреда, переходящей к наследникам по безвозмездному основанию, согласуется с принципами справедливости и соразмерности.

Статья 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации определяет состав наследства, относя к нему принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи и иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности, и в то же время предусматривает виды прав и обязанностей, которые в состав наследства не входят. К ним относятся права и обязанности, неразрывно связанные с личностью наследодателя, в частности право на алименты, право на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, а также права и обязанности, переход которых в порядке наследования не допускается данным Кодексом или другими законами.

Исходя из буквального содержания ст. 151 и ст. 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации обязанность компенсировать моральный вред переходит к наследникам в порядке универсального правопреемства в качестве одного из денежных обязательств.

При таких обстоятельствах на наследниках лица, совершившего преступление, лежит обязанность компенсировать моральный вред потерпевшему от этого преступления в пределах стоимости наследственного имущества, даже в тех случаях, когда на момент смерти причинителя вреда отсутствовал судебный акт, обязывающий его выплатить соответствующую компенсацию.

Иной подход к решению вопроса о взыскании с наследников компенсации морального вреда не только снижал бы уровень конституционно-правовой защищенности потерпевших от преступлений, предопределяемый сложившимся в правовом государстве конституционным правопорядком, но и создавал бы в системе действующего правового регулирования, призванного обеспечить приоритетную защиту конституционно значимых ценностей (в первую очередь - самого человека, его прав и свобод, а равно и достоинства личности), неоправданные препятствия для применения гарантий прав потерпевших, что не отвечало бы требованиям справедливости и не согласовывалось бы со статьями 21 (часть 1), 45 (часть 1), 46 (часть 1), 52 и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

Выявленный в настоящем Постановлении конституционно-правовой смысл взаимосвязанных положений части первой статьи 151, частей первой и второй статьи 1112 ГК Российской Федерации является общеобязательным, что исключает любое иное их истолкование в правоприменительной практике.

Поскольку вина ФИО6 и фактические обстоятельства гибели супруга истца установлены вступившим в законную силу постановлением ..., которым уголовное дело в отношении ФИО6, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. ... Уголовного кодекса РФ прекращено в связи со смертью подсудимого, а также с учетом разъяснений Конституционного Суда РФ, изложенных в постановлении от 29.05.2025 N 24-П, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о необходимости возложения ответственности по компенсации морального вреда на ФИО3, принявшую наследство после смерти ФИО6, в размере, не превышающим стоимости наследственного имущества.

Суд первой инстанции учел, что в результате смерти супруга ФИО1 испытала нравственные и физические страдания, вызванные в невосполнимой утрате родного человека, перенесенном стрессе, изменении сложившегося за длительное время семейной жизни уклада и ощущения собственной беспомощности, на длительное время утратила покой и нормальный сон. Также после смерти супруга ФИО1 одна воспитывает двоих несовершеннолетних детей (<Дата обезличена> г.р.), которым нужна поддержка и утешение. Кроме того, ФИО1 вынуждена была сменить место жительство, вернувшись в с. Выльгорт, поскольку по месту проживания в г. Анапа ей морально тяжело находиться, обстановка напоминает о случившейся трагедии. Не смотря на прошедшее время, чувство утраты близкого человека не покидает истца, она хранит личные вещи супруга, пересматривает совместные фотографии, в разговорах с детьми и родственниками вспоминает ФИО7

Потеря близкого и дорогого человека является общеизвестным фактом и не требует доказывания, так как сам по себе факт смерти человека не может не причинить его родным и близким определенных нравственных страданий. Смерть близкого человека является невосполнимой утратой, необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие и неимущественное право на родственные и семейные связи.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд принял во внимание фактические обстоятельства смерти ФИО7, степень вины ФИО6 в дорожно-транспортном происшествии, в результате которого наступила смерть супруга истца, степень тяжести причиненных истцу преждевременной гибелью супруга, связь с которым характеризовалась постоянным общением и заботой, с которым они совместно проживали, вели общее хозяйство, глубоких нравственных страданий в связи с невосполнимой утратой и горем, нарушение личного неимущественного права истца на семейную жизнь, безвозвратный разрыв семейных отношений, необходимость адаптации к новым жизненным условиям, а также нахождение на иждивении двоих несовершеннолетних детей. При этом суд учел и молодой возраст ФИО1, которая после смерти супруга вступила в новые отношения, и, участвуя в судебном заседании <Дата обезличена> уже находилась на большом сроке беременности, пришел к выводу о взыскании компенсации морального вреда с ФИО3 в пользу ФИО1 в размере ... рублей, что соответствует степени тяжести перенесенных истцом нравственных страданий, требованиям разумности и справедливости.

Установленный размер компенсации не превышает стоимости приобретенного ответчиком наследственного имущества и соответствует разъяснениям в п. п. 1 и 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" и п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда".

Определенный судом размер компенсации морального вреда сторонами не оспаривается.

Учитывая требования закона и установленные судом обстоятельства, суд правильно разрешил возникший спор, а доводы, изложенные в апелляционной жалобе, являются необоснованными, направленными на иное толкование норм действующего законодательства, переоценку собранных по делу доказательств и не могут служить основанием для отмены решения суда.

Ссылка апеллянта на иные позиции Верховного Суда РФ по аналогичным спорам не влекут отмену решения суда, учитывая, что выявленный в Постановлении Конституционного Суда РФ № 24-П от 29.05.2025 смысл взаимосвязанных положений ч. 1 ст. 151, ч. 1 и 2 ст. 1112 Гражданского кодекса РФ является общеобязательным, что исключает любое иное их истолкование в правоприменительной практике.

В целом доводы, изложенные в апелляционной жалобе, не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного решения, либо опровергали изложенные выводы и выводы суда первой инстанции, направлены на переоценку собранных по делу доказательств, иное толкование норм права, в связи с чем не могут служить основанием для отмены или изменения решения суда.

Таким образом, правоотношения сторон и закон, подлежащий применению, определены судом правильно, обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены на основании представленных доказательств, оценка которым дана с соблюдением требований ст. 67 ГПК РФ, подробно изложена в мотивировочной части решения, в связи с чем доводы апелляционной жалобы по существу рассмотренного спора не могут повлиять на правильность определения прав и обязанностей сторон в рамках спорных правоотношений, не свидетельствуют о наличии оснований, предусмотренных ст. 330 ГПК РФ, к отмене состоявшегося судебного решения.

Руководствуясь статьей 328 Гражданского процессуального кодекса РФ, судебная коллегия

определила:

решение Сыктывдинского районного суда Республики Коми от 20 января 2026 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО3 – без удовлетворения.

Мотивированное апелляционное определение составлено 21 апреля 2026 года.

Председательствующий:

Судьи: