Апелляционное постановление № 22-2071/2023 от 14 декабря 2023 г. по делу № 1-44/2023

Председательствующий Зотова А.С. Дело № 22-2071/2023


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Курган 15 декабря 2023 г.

Курганский областной суд в составе председательствующего Алфимова А.Н.,

при секретаре Осиповой С.А.,

с участием прокурора отдела прокуратуры Курганской области Достовалова Е.В.,

осужденного В.,

защитника осужденного - адвоката Степановой А.В.,

представителя гражданского ответчика ООО <...> Г..,

рассмотрел в открытом судебном заседании дело по апелляционному представлению и.о. прокурора Варненского района Челябинской области Свиридова Е.А., апелляционным жалобам осужденного и его защитника, представителя гражданского ответчика ООО <...> Г. на приговор Варненского районного суда Челябинской области от 19 июня 2023 г., которым

В., родившийся <...> г. в п. <адрес>, несудимый,

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к 3 годам лишения свободы в колонии-поселении с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 3 года.

Постановлено взыскать с ООО <...> денежную компенсацию морального вреда, причиненного преступлением, в пользу:

- Т. 3250 000 руб.;

- Т1. 4250 000 руб.;

- Т2. 3 000 000 руб.;

- Б. 1 000 000 руб.;

Заслушав выступление прокурора, поддержавшего доводы апелляционного представления, пояснения осужденного В.., выступление его защитника – адвоката Степановой А.В., представителя гражданского ответчика ООО <...>, поддержавших доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

по приговору суда В. признан виновным в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть Т3., тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни Т. и тяжкий вред здоровью по признакам опасности для жизни и неизгладимого обезображивания лица Т1.

Преступление совершено <...> г. на автодороге <адрес> при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В судебном заседании В. виновным себя признал частично.

В апелляционном представлении и.о. прокурора Варненского района Челябинской области Свиридов просит приговор отменить в связи с нарушением уголовного и уголовно-процессуального закона. Указывает на то, что при наличии ряда смягчающих и отсутствии отягчающих наказание обстоятельств, судом необоснованно назначен максимальный срок дополнительного наказания, а также допущены технические ошибки в описательно-мотивировочной части приговора.

В апелляционной жалобе осужденный В. и его защитник – адвокат Степанова просят приговор отменить, признать осужденного виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 264 УК РФ и назначить ему наказание, не связанное с лишением свободы.

В обоснование осужденный и адвокат настаивают на отсутствии прямой причинно-следственной связи между полученными пассажиром Т3. в результате дорожно-транспортного происшествия телесными повреждениями и ее смертью, считают, что медицинская помощь Т3. была оказана ненадлежащим образом, что привело к развитию осложнений, повлекших ее смерть.

Подвергают сомнению выводы судебно-медицинского эксперта о причине смерти пассажира Т3., считая их недостаточно полными, даже при наличии показаний эксперта, проводившего исследование. Кроме того, указывают, что неполнота выводов может быть компенсирована только назначением дополнительной, повторной, комплексной судебно-медицинской экспертизы, в удовлетворении ходатайств о назначении которой неоднократно было необоснованно отказано как органами предварительного расследования, так и судом первой инстанции.

Полагают, что судом первой инстанции не в полной мере учтены смягчающие наказание обстоятельства, обязательные к применению требования ст. 62 УК РФ, не мотивированы невозможность применения положений ст. 73 УК РФ и необходимость изоляции осужденного от общества, что повлекло назначение несправедливого наказания. Кроме того, судом первой инстанции в качестве смягчающего наказание обстоятельства не учтено противоправное поведение потерпевшего Т., выразившееся в нарушении последним Правил дорожного движения, запрещающих движение с превышением установленного скоростного режима, что привело к более тяжким последствиям.

Указывают на то, что в основу приговора положены доказательства, основанные на предположениях. К таковым относятся показания свидетеля Б. о том, что, со слов свидетеля Д., В. непосредственно после совершения дорожно-транспортного происшествия сообщал ей о том, что уснул за рулем автомобиля, не согласующиеся с показаниями свидетеля Д., показавшей, что не придавала значения словам В. о причине ДТП.

В апелляционной жалобе представитель гражданского ответчика – ООО <...> Г. просит изменить приговор Варненского районного суда Челябинской области в части удовлетворенных исковых требований. Считает, что размер компенсации морального вреда в пользу Т., Т2., Б. должен быть уменьшен.

Полагает, что водителем Т. непосредственно перед дорожно-транспортным происшествием были нарушены требования Правил дорожного движения, выразившиеся в превышении им допустимой скорости движения, а также не принято мер к снижению скорости вплоть до полной остановки транспортного средства, как то предписано пунктом 6 постановления Пленума Верховного суда от 9 декабря 2008 г. № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», что, помимо прочего, способствовало получению водителем и пассажирами автомобиля под управлением Т. более тяжких травм.

Указывает на то, что размер компенсации морального вреда в пользу Т2. и Б. должен быть уменьшен, поскольку истцами не представлено каких-либо доказательств, подтверждающих размер компенсации, а в соответствии с положениями постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

Суд первой инстанции при установлении размера подлежащей взысканию компенсации морального вреда не учел отсутствие вины владельца источника повышенной опасности и имущественное положение ответчика, а также не принял во внимание факт добровольного частичного возмещения ответчиком на досудебной стадии компенсации морального вреда в размере 1500000 рублей.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных представления и жалоб, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Как видно из материалов дела, нарушений уголовно-процессуального закона в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства, влекущих в соответствии со ст. 389.17 УПК РФ отмену приговора, по данному делу не допущено.

Из протокола судебного заседания следует, что судебное следствие проведено в соответствии с требованиями ст. 273-291 УПК РФ. В судебном заседании было обеспечено равенство прав сторон, которым суд, сохраняя объективность и беспристрастие, создал необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела. Все представленные суду доказательства исследованы. Все ходатайства сторон, в том числе осужденного, председательствующим судьей рассмотрены в установленном законом порядке с вынесением правильных и мотивированных решений. Кроме этого, суд апелляционной инстанции учитывает и то, что участники процесса не возражали против окончания судебного разбирательства.

Оснований полагать, что досудебное и судебное производство по уголовному делу осуществлялось с нарушением требований ст. 61 УПК РФ не имеется, суждения защитника В. об обратном, в судебном заседании суда апелляционной инстанции следует признать надуманными.

В материалах уголовного дела не содержится сведений, указывающих на то, что следователь, в производстве которого находилось уголовное дело, и судья, рассмотревший уголовное дело по существу, лично, прямо или косвенно, заинтересованы в его исходе. Не приведено таковых и защитником осужденного. Его же утверждения о заинтересованности названных лиц и обвинительном уклоне при расследовании и рассмотрении уголовного дела, обоснованные тем, что потерпевший является работником прокуратуры, а родственник представителя потерпевшей - судьей, об этом не свидетельствуют и основаны на неправильном толковании уголовно-процессуального закона, и не могут являться основанием для отмены приговора, при отсутствии иных объективных сведений о заинтересованности следователя или судьи в исходе дела, позволяющей сторонам усомниться в беспристрастности расследования и рассмотрения данного дела.

Суд апелляционной инстанции не усматривает нарушений уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

Суд первой инстанции правильно установил фактические обстоятельства дела и сделал обоснованный вывод о доказанной виновности В. в содеянном на основе объективной оценки исследованных в судебном разбирательстве дела убедительных и достаточных доказательств, допустимость и достоверность которых сомнений не вызывают. Их содержание и анализ приведены в приговоре. Доказательствам дана надлежащая оценка, соответствующая положениям ст. 17, 87 и 88 УПК РФ.

В качестве доказательств виновности осужденного суд правильно сослался на показания потерпевших, свидетелей Т3., Ч., В1., В2., Ш. К., Я., С., М., Д., Б1., И., С1., Т4., результаты осмотров места происшествия, транспортных средств, зафиксированные в соответствующих протоколах, заключения экспертов и другие документы, содержание и доказательственное значение которых приведены в приговоре.

Достоверность показаний потерпевших и свидетелей, положенных судом в основу приговора, сомнений не вызывает. Материалы дела не содержат сведений, дающих основание полагать, что они оговорили В..

Кроме этого, суд первой инстанции также обоснованно сослался и на показания осужденного, не отрицавшего, что вследствие именно его действий произошло дорожно-транспортное происшествие, как доказательство его виновности, поскольку эти показания объективно подтверждены доказательствами, исследованными судом первой инстанции.

Так, при осмотре места дорожно-транспортного происшествия установлено, что местом ДТП является участок проезжей части автодороги <адрес>. ДТП произошло в результате столкновения автомобилей <...> государственный регистрационный знак <...>, и <...>, государственный регистрационный знак <...>, на полосе движения автомобиля <...>.

По результатам дополнительного осмотра места ДТП установлено, что оно находится в зоне действия дорожных знаков: 3.24 «Ограничение максимальной скорости» - 50 км/ч и 1.16 «Неровная дорога». При осмотре автомобилей <...> и <...> установлены многочисленные механические повреждения.

Согласно показаниям свидетеля Т3. (пассажира автомобиля <...>) следует, что они вместе с супругом Т. и дочерью Т1. на принадлежащем им автомобиле <...>, двигались из села <адрес>. В пути следования заметила автомобиль <...>, двигающийся во встречном направлении, который изменял траекторию, виляя из стороны в сторону, выезжая на полосу встречного движения. Тогда ей показалось, что водитель этого автомобиля уснул или потерял сознание. Ее супруг применил торможение, стал сигналить, автомобиль <...> перестал вилять. Затем, как ей показалось, автомобиль <...> увеличил скорость, выехал на полосу их движения, в результате чего произошло столкновение их автомобиля с автомобилем <...>.

Из показаний потерпевшего Т. следует, что он, его супруга и малолетняя дочь на автомобиле <...>, направлялись из с. <адрес> в г. <адрес>. Он управлял автомобилем, супруга располагалась на переднем пассажирском сидении, обстоятельств ДТП не помнит, так как длительное время после него находился в коме. Со слов родственников ему известно, что его автомобиль столкнулся с грузовиком, выехавшим на полосу его движения, от чего принадлежащий ему автомобиль перевернулся и вылетел в кювет. В результате ДТП он, его супруга и дочь получили множественные телесные повреждения. Супруга через несколько дней умерла в больнице от травм, полученных в ДТП. Он и его дочь проходили длительный курс лечения. Дочери в настоящее время необходимо проведение пластической операции, ему установлена третья группа инвалидности.

Из показаний потерпевшей Б. следует, что ее сестра Т3. с мужем и дочерью попали в ДТП, когда направлялись в г. <адрес>. О его обстоятельствах ей известно со слов сестры. Также она была свидетелем разговора в коридоре больницы, где на кушетках лежали Т3. и В., у которых заместитель главного врача по медицинской части Д. спросила: «Кто в кого въехал?». Т3. ответила: «Это он в нас въехал», а В. согласился с этим и дополнил: «Да, это я уснул». С <...> по <...> ухаживала за сестрой в больнице, <...> она скончалась.

Из показаний свидетеля Я. – фельдшера <...>, оказывавшего медицинскую помощь на месте ДТП его участникам, следует, что при осмотре В., последний сообщил ему, что уснул за рулем. Симптоматики, свидетельствующей о потере сознания, у В. он не наблюдал, В. при первичном осмотре находился в сознании, четко отвечал на вопросы, понимал их суть.

Из показаний свидетеля Ч., сотрудника ДПС, следует, что он совместно с другими сотрудниками ДПС выезжал на место ДТП с участием автомобилей Т. и В.. По следам, оставленным автомобилем <...> было видно, что он выехал на встречную полосу.

Согласно заключению эксперта № №, при исследовании рулевого управления, тормозной системы и ходовой части автомобиля <...>, государственный регистрационный знак <...>, каких-либо признаков неисправностей в работоспособности данных систем, которые могли иметь место до момента столкновения, не установлено.

Согласно заключению эксперта № №, у Т. установлена тупая сочетанная травма тела, включившая в себя ссадины головы, туловища, конечностей; черепно-мозговую травму в виде ушиба головного мозга тяжелой степени; множественные двусторонние переломы ребер с повреждением легких и образованием двустороннего гемопневмоторакса; краевой перелом тела грудины; разрыв левого купола диафрагмы; переломы крестца слева и лонных костей таза с обеих сторон; рану левого локтя, перелом дистального отдела левой плечевой кости. Повреждения, входящие в комплекс тупой сочетанной травмы тела, по медицинскому критерию, соответствующему большей степени тяжести вреда (вред здоровью, опасный для жизни человека, создающий непосредственную угрозу для жизни), квалифицируются, как причинившие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

Согласно заключению эксперта № №, у Т1., <...> года рождения, установлены: тупая травма головы, включившая в себя гематомы и раны мягких тканей, множественные переломы лицевых костей (носовой кости, латеральной стенки левой орбиты, скулового отростка височной кости и височного отростка скуловой кости, передней и медиальной стенки левой верхнечелюстной пазухи), травматическую экстракцию верхних резцов; черепно-мозговую травму в виде перелома мыщелка затылочной кости, верхней стенки левой орбиты (основание черепа-передняя черепная ямка), ушиб головного мозга тяжелой степени; ушибы легких; гематомы туловища. Данные повреждения по медицинскому критерию, соответствующему большей степени тяжести вреда (вред здоровью, опасный для жизни человека, создающий непосредственную угрозу для жизни), квалифицируются, как причинившие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

По заключению эксперта № №, установленные у Т1. последствия имевшей место автодорожной травмы в виде посттравматической деформации левой орбиты, рубцов левой половины лица, по своим морфологическим свойствам являются неизгладимыми, так как с течением времени не исчезнут самостоятельно и для их устранения требуется оперативная коррекция.

По заключению эксперта № №, смерть Т3. наступила <...> г. от совокупности повреждений, включающих:

- перелом грудины в третьем межреберье, переломы 4,5,6 левых ребер без повреждения пристеночной плевры;

- ушиб брыжейки тонкого кишечника, подкожно-жировой карман в области кровоподтека живота справа;

- очаговое субарахноидальное кровоизлияние, кровоизлияние в мягких тканях головы;

- ушиблено-рваную рану левой брови; кровоподтеки, ссадины на теле трупа, кровоизлияния в мягких тканях в области повреждений.

Данная травма осложнилась: тромбозом сосудов брыжейки, правой подвздошной вены, тромбоэмболией легочных сосудов, отеком легких, головного мозга.

Между повреждениями, полученными в ходе данного дорожно-транспортного происшествия, их осложнениями (тромбоз сосудов брыжейки, правой подвздошной вены, тромбоэмболия легочных сосудов, отек легких, головного мозга) и смертью Т3. усматривается прямая причинно-следственная связь.

Повреждения, повлекшие смерть Т3., в совокупности своей, относятся к категории тяжкого вреда здоровью, по признаку опасности для жизни.

Все повреждения прижизненны, возникли в один промежуток времени от воздействия с большой механической силой тупых твердых предметов, каковыми могли быть части салона автомобиля.

После получения повреждений пострадавшая была доставлена в больницу <...>, где ей по жизненным показаниям были проведены необходимые медицинские манипуляции.

Учитывая изложенное, суд первой инстанции пришел к верному выводу и правильно указал в приговоре, что единственной причиной дорожно-транспортного происшествия, находящейся в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде причинения тяжкого вреда здоровью двух лиц и смерти одному человеку, явилось нарушение В. пунктов 2.7, 9.1, 10.1 Правил дорожного движения Российской Федерации. Поскольку осужденный, управляя технически исправным автомобилем, в нарушение указанных Правил, не избрал безопасную скорость движения, обеспечивающую возможность постоянного контроля за движением транспортного средства, не учел наличие неровности на проезжей части, не принял возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства, в силу своего утомленного состояния, уснул, потеряв контроль за движением автомобиля, допустил выезд автомобиля на полосу, предназначенную для встречного движения, в непосредственной близости перед движущимся во встречном направлении автомобилем, чем создал опасность для других участников дорожного движения, и допустил столкновение с автомобилем <...>.

Доводы осужденного об иных причинах ДТП, нежели установлены судом первой инстанции, суд апелляционной инстанции находит надуманными.

Утверждениям В. о том, что причиной ДТП стало его внезапное недомогание, вследствие чего он потерял сознание и, как следствие, контроль над управлением автомобилем, прямо опровергаются показаниями не только потерпевшей Б., но и показаниями свидетеля Я. – фельдшера, оказывавшего медицинскую помощь В. на месте ДТП, которому последний прямо заявил, что уснул за рулем. Симптоматики, свидетельствующей о потере сознания, у В. не наблюдалось.

Кроме этого, вопреки доводам жалоб, материалы уголовного дела не содержат доказательств наличия в действиях водителя Т., управлявшего автомобилем <...>, нарушений ПДД.

Т. осуществлял прямолинейное движение по предназначенной для этого полосе и действовал в полном соответствии с п. 10.1 ПДД, поскольку при возникновении опасности для движения, принял меры к снижению скорости, что очевидно следует из признанных достоверными показаний Т3., и обоснованно рассчитывал на соблюдение Правил дорожного движения другими участниками дорожного движения.

Сведения о нарушении Т. скоростного режима непосредственно перед ДТП в материалах уголовного дела отсутствуют, а ссылка защитника в апелляционной жалобе на показания свидетеля Т3. о том, что скорость автомобиля, которым управлял потерпевший, составляла 100 км/ч., безотносительна. Из показаний Т3. нельзя сделать вывод о том, на каком участке дороги, по ее мнению, водитель Т. управлял автомобилем <...> в указанном скоростном режиме. Не содержат показания Т3. и критериев, которыми она руководствовалась, определяя скоростной режим автомобиля, в котором она находилась в качестве пассажира, в связи с чем, основания для учета несоблюдения Т. требований ПДД как обстоятельства, смягчающего наказание, отсутствуют.

Суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что в результате дорожно-транспортного происшествия малолетней потерпевшей был причинен тяжкий вред здоровью не только по признаку опасности для жизни, но и по признаку неизгладимого обезображивания лица, поскольку это прямо следует из выводов экспертов, отраженных в заключениях № № и № №. Кроме этого, соглашаясь с установленными судом первой инстанции, в соответствии со ст. 252 УПК РФ, обстоятельствами дела, суд апелляционной инстанции, непосредственно исследовав в судебном заседании фотографии потерпевшей до и после дорожно-транспортного происшествия пришел к выводу, что, исходя из общепринятых представлений о нормальном человеческом облике, с учетом возраста потерпевшей и ее пола, посттравматическая деформация левой орбиты, рубцы левой половины ее лица, безусловно, обезображивают ее лицо.

Также суд апелляционной инстанции находит необоснованными доводы осужденного и его защитника о том, что смерть потерпевшей Т3. наступила не в результате дорожно-транспортного происшествия, а вследствие ненадлежащего лечения и развившейся от этого тромбоэмболии легочной артерии.

Как установлено судом на основании заключения эксперта № №, смерть Т3. наступила от опасных для жизни повреждений, полученных в результате дорожно-транспортного происшествия, и осложнений (тромбоза сосудов брыжейки, правой подвздошной вены, тромбоэмболии легочных сосудов, отека легких, головного мозга). Между повреждениями и их осложнениями усматривается прямая причинно-следственная связь.

Оснований сомневаться в достоверности выводов судебно-медицинской экспертизы не имеется. Не заявляла об этом и сторона защиты. Заключение эксперта научно обосновано, в нем изложены все необходимые данные и обстоятельства, исследованы необходимые документы и материалы дела, даны ответы на поставленные вопросы. В выводах эксперта не содержится противоречий, требующих устранения путем проведения комиссионной судебно-медицинской экспертизы, на что обоснованно было указано защитнику осужденного как на досудебной стадии производства по уголовному делу, так и судом первой инстанции при рассмотрении его ходатайств о назначении комиссионной экспертизы. По этим же причинам суд апелляционной инстанции также не усматривает оснований для назначения комиссионной судебно-медицинской экспертизы.

В опасное для жизни состояние Т3. была приведена в результате дорожно-транспортного происшествия и именно в этой связи доставлена в лечебное учреждение, где предпринятые врачами меры были направлены на предотвращение негативных последствий от повреждений, полученных в результате ДТП.

Действия врачей, связанные с проведением необходимых медицинских манипуляций в отношении Т3.., не устраняют наличие причинной связи между имевшим место по вине В. ДТП и его последствиями, поскольку смерть Т3. наступила не от врачебного вмешательства (или его недостаточного вмешательства), а в результате полученных в ДТП травм.

Принимая во внимание изложенное, суд первой инстанции правильно квалифицировал действия В. по ч. 3 ст. 264 УК РФ.

Ссылка суда первой инстанции на ч. 5 ст. 264 УК РФ, в описательно-мотивировочной части приговора, является явной технической ошибкой, не требующей внесения соответствующих изменений в приговор

Вместе с тем приговор суда подлежит изменению по следующим основаниям.

Согласно правовой позиции Конституционного суда Российской Федерации изложенной в определении от 29 мая 2014 г. № 1049-О, ст. 75 УПК РФ в развитие ч. 2 ст. 50 Конституции РФ, предусматривающей, что при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона, устанавливает, что доказательства, полученные с нарушением требований УПК РФ, являются недопустимыми, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для установления любого из обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, и определяет, какие доказательства относятся к недопустимым.

Положения названной статьи уголовно-процессуального закона служат гарантией принятия законного и обоснованного решения по уголовному делу (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 21 октября 2008 г. № 527-О-О, от 23 июня 2009 г. № 886-О-О, от 23 сентября 2010 г. № 1190-О-О, от 21 июня 2011 г. № 849-О-О, от 29 сентября 2011 г. № 1200-О-О, от 23 апреля 2013 г. № 497-О и от 17 июня 2013 г. № 936-О).

Между тем, в обоснование вывода о виновности осужденного суд в приговоре сослался на показания свидетеля-сотрудника полиции Ч. о том, что при установлении обстоятельств ДТП ему стало известно, что водитель автомобиля <...> уснул. В указанной части показания этого свидетеля подлежат исключению из числа доказательств (п. 2 ч. 2 ст. 75 УПК РФ), поскольку в судебном заседании не был установлен источник осведомленности свидетеля об этом факте.

Кроме этого, из описательно-мотивировочной части приговора подлежит исключению ссылка на показания эксперта Т5. (т. 1 л.д. №), поскольку из протокола судебного заседания видно, что Т5. в суде первой инстанции не допрашивался, а его показания оглашены без выяснения мнения сторон, в нарушение ст. 285 УПК РФ, предусматривающей порядок оглашения протоколов следственных действий и иных документов.

При назначении В. наказания учтены обстоятельства дела, характер и степень общественной опасности преступления, данные о личности осужденного, влияние назначенного наказания на исправление осужденного, его состояние здоровья, смягчающие наказание обстоятельства, отраженные в приговоре, и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств.

Суд первой инстанции пришел к выводу о назначении В. наказания в виде лишения свободы и реальном его отбывании в колонии-поселении, учтя характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности осужденного, полагая, что иное наказание не будет способствовать достижению его целей.

Вместе с тем, с таким выводом суда первой инстанции согласиться нельзя.

В соответствии со ст. 53.1 УК РФ, принудительные работы применяются как альтернатива лишению свободы в случаях, предусмотренных соответствующими статьями Особенной части УК РФ, за совершение преступления небольшой или средней тяжести либо за совершение тяжкого преступления впервые. Если, назначив наказание в виде лишения свободы, суд придет к выводу о возможности исправления осужденного без реального отбывания наказания в местах лишения свободы, он постановляет заменить осужденному наказание в виде лишения свободы принудительными работами.

Согласно п. 22.2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 декабря 2015 г. № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», при постановлении обвинительного приговора суд обязан разрешить вопрос о том, имеются ли основания для замены наказания в виде лишения свободы принудительными работами в случаях и порядке, установленных ст. 53.1 УК РФ.

К уголовной ответственности В. привлечен впервые, характеризуется удовлетворительно, на учетах у врачей нарколога и психиатра не состоит. Учитывая указанное, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного, признанные судом первой инстанции смягчающие наказание обстоятельства, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о возможности исправления В. без реального отбывания наказания в местах лишения свободы и о замене назначенного наказания в виде лишения свободы принудительными работами.

Учитывая, что причиной дорожно-транспортного происшествия, в результате которого причинены тяжкий вред здоровью двух лиц и смерть одному человеку, явилось грубое нарушение В. Правил дорожного движения РФ, суд апелляционной инстанции, исходя из данных о личности осужденного, назначает ему дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами, но не в максимальном размере, принимая во внимание наличие установленных судом первой инстанции смягчающих наказание обстоятельств.

При разрешении исковых требований Т., Т1., Т2. и Б. о компенсации морального вреда, причиненного преступлением, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что требования потерпевших о взыскании компенсации морального вреда основаны на законе, с учетом степени вины нарушителя, физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лиц, которым причинен вред, фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, определил размер его компенсации, учтя, вопреки доводам жалобы гражданского ответчика, и сведения о финансовом положении ООО <...> которые были известны суду первой инстанции.

При этом, как правильно указал суд первой инстанции в приговоре, финансовое положение предприятия-ответчика не является основополагающим фактором при определении размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Варненского районного суда Челябинской области от 19 июня 2023 г. в отношении В. изменить.

В соответствии со ст. 53.1 УК РФ, назначенное В. наказание по ч. 3 ст. 264 УК РФ в виде 3 лет лишения свободы заменить принудительными работами на срок 3 года с удержанием в доход государства 10% из заработной платы с отбыванием в местах, определяемых учреждениями и органами уголовно-исполнительной системы.

Назначить В. дополнительное наказание в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок 2 года 6 месяцев.

В соответствии с ч. 1 ст. 60.2 УИК РФ осужденному В. к месту отбывания наказания в виде принудительных работ необходимо следовать самостоятельно за счет государства.

Срок отбывания принудительных работ В. исчислять со дня прибытия осужденного в исправительный центр.

Обращение настоящего постановления к исполнению в части разъяснения В. сроков явки в территориальный орган уголовно-исполнительной системы для получения предписания о направлении к месту отбывания наказания, последствий уклонения осужденного от получения предписания или неприбытия к месту отбывания наказания в установленный в предписании срок, в соответствии с ч. 3 ст. 389.33, ч. 5 ст. 391 УПК РФ, возложить на Варненский районный суд Челябинской области.

Исключить ссылку на показания эксперта Т5. (т. 1 л.д. №) и показания свидетеля Ч. о том, что при установлении обстоятельств ДТП ему стало известно, что водитель автомобиля <...> уснул, как доказательства виновности осужденного.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции с подачей кассационных жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вынесения апелляционного постановления, а по истечении этого срока – непосредственно в суд кассационной инстанции.

Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий А.Н. Алфимов