Апелляционное определение № 33-1985/2026 от 25 февраля 2026 г.

Судья: Эглит И.В.

Докладчик: Макарова Е.В.

Дело № 33-1985/2026 (2-287/2025)

УИД 42RS0013-01-2024-003661-18


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

26 февраля 2026 года г. Кемерово

Судебная коллегия по гражданским делам Кемеровского областного суда

в составе:

председательствующего Дуровой И.Н.,

судей Макаровой Е.В., Логвиненко О.А.,

при секретаре Мельниковой А.К.,

рассмотрев в открытом судебном заседании по докладу судьи Макаровой Е.В. гражданское дело по апелляционной жалобе ФИО1

на решение Междуреченского городского суда Кемеровской области от 24 ноября 2025 года

по иску ФИО1 к ФИО2 о признании сделки недействительной,

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО2 о признании недействительной (ничтожной) сделки, взыскании судебных расходов.

Требования мотивированы тем, что истец ФИО1 и ответчик ФИО2 являются родными братьями. ДД.ММ.ГГГГ умерла мать сторон Б., ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

При жизни Б. проживала в квартире, расположенной по адресу: <адрес> Истец ФИО1 является собственником 1/6 доли в праве общей долевой собственности на данную квартиру. Ответчик ФИО2 также являлся собственником 1/6 доли в праве общей долевой собственности на данную квартиру. Б. являлась собственником 4/6 доли в праве общей долевой собственности на данную квартиру. После смерти Б. истец обратился к нотариусу по месту открытия наследства для принятия наследства. От нотариуса ему стало известно, что в состав наследства, открывшегося после смерти Б., 4/6 доли в праве общей долевой собственности на квартиру по адресу: <адрес> не входит, поскольку на основании договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ Б. подарила ответчику ФИО2 принадлежащую ей 4/6 доли в праве собственности на спорную квартиру.

ФИО1 считает, что договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ является недействительным, поскольку на момент его заключения Б. в силу имеющихся у неё заболеваний находилась в состоянии, в котором не могла самостоятельно совершать сделки, не могла отдавать отчёт своим действиям и понимать существо совершаемой сделки.

Истец просил признать недействительной (ничтожной) сделку – договор дарения 4/6 доли в праве общей долевой собственности на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, от ДД.ММ.ГГГГ, взыскать с ответчика в его пользу расходы по уплате государственной пошлины в размере 41667 руб., расходы на оплату услуг представителя в размере 20000 руб.

Решением Междуреченского городского суда Кемеровской области от 24.11.2025 в удовлетворении иска ФИО1 отказано в полном объёме.

В апелляционной жалобе ФИО1 просит данное решение суда отменить, назначить по делу повторную комплексную судебную экспертизу, принять новое решение об удовлетворении исковых требований.

Указывает, что выводы суда об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований основаны на заключении судебной комплексной посмертной психолого-психиатрической экспертизы. Вместе с тем, эксперты не ответили на поставленные вопросы, выводы экспертов противоречивы, не конкретизированы, описательная часть содержит формулировки, которые не соответствуют выводам. Ссылаясь на наличие заболеваний, влияющих на психическое здоровье, полагает, что ФИО3 не могла разумно распоряжаться своим имуществом на момент заключения договора дарения. Указывает, что суд, отказав в удовлетворении ходатайства о назначении по делу повторной экспертизы, лишил его возможности предоставлять доказательства, ограничив право на судебную защиту. При этом в решении указал, что бремя доказывания юридически значимых обстоятельств лежит на истце.

Лица, участвующие в деле, в судебное заседание суда апелляционной инстанции не явились, в материалах дела имеются доказательства их надлежащего извещения о времени и месте рассмотрения жалобы судом апелляционной инстанции.

Судебная коллегия определила рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц.

Изучив материалы гражданского дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в соответствии с частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации законность и обоснованность решения исходя из доводов, изложенных в апелляционной жалобе, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии со статьёй 218 Гражданского кодекса Российской Федерации право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

Согласно статье 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В соответствии с пунктом 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передаёт или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить её от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом. При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признаётся дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные пунктом 2 статьи 170 настоящего Кодекса.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов гражданского дела, истец ФИО1 и ответчик ФИО2 являются сыновьями Б. (т. 1, л.д. 12, 44).

Б., ДД.ММ.ГГГГ года рождения умерла ДД.ММ.ГГГГ (т. 1, л.д. 11).

Истец ФИО1 является собственником 1/6 доли в праве общей долевой собственности на квартиру, расположенную по адресу: <адрес> (т. 1, л.д. 13, 74-77).

Ответчик ФИО2 является собственником 5/6 долей в праве общей долевой собственности на квартиру, расположенную по адресу: <адрес> (т. 1, л.д. 13 оборот, 74-77, 118, 119).

ДД.ММ.ГГГГ между Б. и ответчиком ФИО2 был заключён договор дарения, согласно которому Б. подарила ответчику ФИО2 4/6 доли в праве общей долевой собственности на <адрес> (т. 1, л.д. 120).

Согласно пункту 3 договора дарения на момент заключения договора в указанной квартире зарегистрирована Б., сохраняющая право пользования жилым помещением в соответствии с действующим законодательством.

В соответствии с пунктом 6 договора дарения договор вступает в силу, а ФИО2 приобретает право собственности с момента государственной регистрации в Междуреченском отделе Управления Росреестра по <адрес>-Кузбассу.

Согласно пункту 8 договора дарения настоящий договор содержит весь объём соглашений между сторонами в отношении предмета договора и делает недействительными все другие обязательства, ими предоставленные, которые могли быть приняты или сделаны сторонами, будь то в устной либо письменной форме, до заключения настоящего договора.

В соответствии с пунктом 11 договора содержание статей 166-169 Гражданского кодекса Российской Федерации (недействительность оспоримых и ничтожных сделок), статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (недействительность мнимой и притворной сделки, статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации (недействительность сделки, совершённой под влиянием заблуждения), статей 288-293 Гражданского кодекса Российской Федерации (право собственности другие вещные права на жилые помещения), а также статей 179, 181, 460, 549-558 Гражданского кодекса Российской Федерации разъяснены сторонам.

Из выписки из истории болезни № из ГБУЗ КО <данные изъяты> следует, что ФИО3 находилась на лечении <данные изъяты> (т. 1, л.д. 17-18).

Из выписки из истории болезни № из ГАУЗ КО <данные изъяты> следует, что Б. находилась на лечении <данные изъяты> (т. 1, л.д. 19-20).

Из выписки из истории болезни № из ГБУЗ КО <данные изъяты> следует, что Б. находилась на лечении <данные изъяты>

Из выписного эпикриза из ГАУЗ <данные изъяты> следует, что Б. находилась на стационарном лечении с <данные изъяты> (т. 1, л.д. 23-25).

Из амбулаторной медицинской карты № Б., <данные изъяты> (т. 1, л.д. 110-116).

Из сведений, предоставленных из ФКУ «ГБ МСЭ по Кемеровской области-Кузбассу» Минтруда России от ДД.ММ.ГГГГ, следует, что согласно данным книги протоколов заседаний МСЭК на группу инвалидности, начатой ДД.ММ.ГГГГ, законченной ДД.ММ.ГГГГ, Б. впервые была освидетельствована бюро МСЭ № – филиале ФГУ «ГБ МСЭ по Кемеровской области» ДД.ММ.ГГГГ. По результатам МСЭ Б. установлена <данные изъяты> (т. 1, л.д. 134, 135-137).

ДД.ММ.ГГГГ к нотариусу Междуреченского нотариального округа Кемеровской области Б. с заявлением о принятии наследства по всем основаниям после смерти Б., умершей ДД.ММ.ГГГГ, обратился ответчик ФИО2 (т. 1, л.д. 41).

ДД.ММ.ГГГГ к нотариусу Междуреченского нотариального округа Кемеровской области Б. с заявлением о принятии наследства по всем основаниям после смерти Б., умершей ДД.ММ.ГГГГ, обратился истец ФИО1 (т. 1, л.д. 42-43).

Из пояснений свидетеля Б. <данные изъяты> (т. 1, л.д. 201-202).

Из пояснений свидетеля К. <данные изъяты> (т. 1, л.д. 216-217).

Из пояснений свидетеля Б., <данные изъяты>

В целях выяснения психического состояния Б. в момент совершения сделки, определением Междуреченского городского суда Кемеровской области от ДД.ММ.ГГГГ по ходатайству истца ФИО1 по делу была назначена посмертная комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой было поручено экспертам ГБУЗ «Кузбасская клиническая психиатрическая больница» (т. 1, л.д. 218-223).

Согласно заключению комиссии экспертов от ДД.ММ.ГГГГ № ГБУЗ «Кузбасская клиническая психиатрическая больница» <данные изъяты>

<данные изъяты> Содержащиеся в материалах гражданского дела сведения, а также данные медицинской документации не позволяют установить степень выраженности имевшихся у Б. на момент заключения договора дарения ДД.ММ.ГГГГ, то есть в предоставленных материалах не содержится сведений о выраженности нарушений памяти и когнитивной сферы подэкспертной.

<данные изъяты>

Таким образом, в связи с отсутствием объективных сведений о психическом состоянии Б., выраженности имевшихся на тот момент у неё психических нарушений и противоречивости показаний свидетелей, не представляется возможным сделать вывод о способности Б. понимать значение своих действий и руководить ими на момент заключения договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ (т. 1, л.д. 240-247).

Принимая решение об отказе в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции, проанализировав нормы материального права, регулирующие спорные правоотношения, оценив представленные в дело доказательства, пришёл к выводу о недоказанности истцом факта заключения договора дарения Б. в таком состоянии, в котором она не могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Судебная коллегия соглашается с указанными выводами суда в силу следующего.

В силу пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершённая гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент её совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате её совершения.

Таким образом, основание недействительности сделки, предусмотренное в указанной норме, связано с пороком воли, вследствие чего сделка, совершённая гражданином, находившимся в момент её совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершённой по его воле.

Порок воли при совершении сделок может быть обусловлен как отсутствием воли, так и неправильным формированием её или несоответствием волеизъявления внутренней воле лица, заключающего сделку.

Юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у такого гражданина в момент совершения сделки, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

Учитывая указанные истцом основания иска, юридически значимым обстоятельством по настоящему делу являлось выяснение вопроса о том, понимала ли Б. характер и значение своих действий, могла ли ими руководить в момент заключения договора дарения.

В соответствии с частью 1 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

Судом первой инстанции была назначена по делу посмертная комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой поручено комиссии экспертов ГБУЗ «Кузбасская клиническая психиатрическая больница».

Согласно заключению ГБУЗ «Кузбасская клиническая психиатрическая больница» эксперты не смогли сделать однозначный вывод о способности или неспособности Б. понимать значение своих действий и руководить ими в момент заключения спорного договора. Вместе с тем, из выводов комиссии экспертов следует, что Б. регулярно осматривалась врачами, проходила курсы поддерживающей терапии, в медицинской документации отсутствуют сведения о том, что состояние Б. было тяжёлым, сопровождалось нарушением сознания, ориентированности в окружающей обстановке, либо сопровождалось нарушениями восприятия и психотическими нарушениями. В медицинских записях периода, близкого к юридически значимому (ДД.ММ.ГГГГ), отсутствуют рекомендации осмотра врачом-психиатром, что косвенно указывает на то, что психическое состояние Б. не вызывало сомнений у лечащих врачей.

Суд первой инстанции принял в качестве доказательства указанное заключение судебная психолого-психиатрической экспертизы, поскольку оно полностью соответствует требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», дано в письменной форме, содержит подробное описание проведённого исследования, анализ имеющихся данных, результаты исследования, конкретные ответы на поставленные судом вопросы, является последовательным.

Вопреки доводам апеллянта, оснований ставить под сомнение выводы проведённой по делу психолого-психиатрической экспертизы у судебной коллегии не имеется.

Доводы апелляционной жалобы о том, что суд первой инстанции необоснованно отказал в удовлетворении ходатайства стороны истца о назначении повторной судебной экспертизы, подлежат отклонению.

В силу части 2 статьи 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам.

Предусмотренное статьёй 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации право суда назначить повторную экспертизу в связи с недостаточной ясностью или неполнотой заключения, как особый способ его проверки, вытекает из принципа самостоятельности суда, который при рассмотрении конкретного дела устанавливает доказательства, оценивает их по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, и на основании этих доказательств принимает решение.

Оценив заключение судебной экспертизы, проведённой ГБУЗ «Кузбасская клиническая психиатрическая больница», с точки зрения соблюдения процессуального порядка назначения экспертизы, соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствия заключения поставленным вопросам, его полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу, суд первой инстанции пришёл к верному выводу, что данное заключение сомнений в правильности и обоснованности не вызывает, в связи с чем отсутствуют основания, при которых в соответствии со статьёй 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд может назначить повторную экспертизу.

Судебная коллегия также не усматривает оснований для назначения по делу повторной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, в вязи с чем в удовлетворении соответствующего ходатайства апеллянту отказывает.

Учитывая изложенное, суд первой инстанции, оценив вышеуказанные доказательства, включая пояснения сторон и показания свидетелей, пришёл к обоснованным выводам о том, что в момент подписания оспариваемого договора дарения Б. понимала значение своих действий и могла руководить ими, воля Б. на дарение принадлежащей ей доли в праве собственности на квартиру своему сыну – ответчику ФИО2 была выражена ею при оформлении договора и последующей регистрации перехода права собственности, договор дарения заключён в письменной форме, содержит все существенные условия договора, подписан сторонами собственноручно, при исполнении договора дарения стороны достигли правового результата, характерного для данной сделки, а именно: Б. по своей воле, действуя добросовестно, передала в дар принадлежащую ей долю в жилом помещении ФИО2, при этом сохранив, согласно пункту 3 договора, право пользования данным жилым помещением. Договор дарения сторонами данного договора был исполнен, дар принят, что подтверждается регистрацией перехода права собственности на спорный объект недвижимости.

Согласно статье 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Истцом в ходе рассмотрения дела не представлено доказательств, свидетельствующих о том, что Б. в момент заключения договора дарения страдала психическим расстройством, которое бы лишало её возможности понимать значение своих действий и руководить ими.

Выводы суда первой инстанции об отсутствии оснований для признания договора дарения квартиры недействительным основаны на совокупности всех исследованных доказательств, в том числе показаниях допрошенных свидетелей.

Доводы апелляционной жалобы о наличии сомнений в действительности волеизъявления Б. не могут служить основанием для отмены принятого судом решения, поскольку они основаны на субъективной оценке обстоятельств дела, каких-либо достоверных и допустимых доказательств, опровергающих приведённые выше выводы суда первой инстанции, истцом не представлено. Б. при жизни реализовала принадлежащие ей права собственника в указанном жилом помещении добровольно, её воля и волеизъявление пороков не имеет, доказательств обратного не представлено.

Доводы апеллянта о несогласии с действиями суда по оценке доказательств не могут служить основанием к отмене обжалуемого решения, так как согласно положениям статей 56, 59, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне их надлежит доказывать, принимает только те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела, оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Предоставление суду полномочий по оценке доказательств вытекает из принципа самостоятельности судебной власти и является одним из проявлений дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия.

Оснований к иной оценке представленных доказательств судебная коллегия не усматривает, требования статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судом выполнены. Как неоднократно указывалось Конституционным Судом Российской Федерации, оценка доказательств и отражение её результатов в судебном решении является одним из проявлений дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия, вытекающих из принципа самостоятельности судебной власти (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 05.06.2012 № 13-П).

Изложенные в апелляционной жалобе доводы не могут служить основанием для отмены решения суда, поскольку не содержат каких-либо обстоятельств, которые не были бы предметом исследования суда первой инстанции или опровергали бы выводы решения, не свидетельствуют о нарушении судом норм материального или процессуального права, а по существу сводятся к иному толкованию норм права и иной субъективной оценке исследованных судом доказательств и установленных обстоятельств при отсутствии каких-либо фактических данных, которые бы с бесспорностью подтверждали ошибочность такой оценки, в связи с чем на законность и обоснованность принятого судом решения не влияют.

Правоотношения сторон и закон, подлежащий применению, определены судом правильно, обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены на основании представленных доказательств, оценка которым дана с соблюдением требований статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, подробно изложена в мотивировочной части решения, в связи с чем доводы апелляционной жалобы по существу рассмотренного спора не могут повлиять на правильность определения прав и обязанностей сторон в рамках спорных правоотношений, не свидетельствуют о наличии оснований, предусмотренных статьёй 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, к отмене состоявшегося судебного решения.

Руководствуясь частью 1 статьи 327.1, статьёй 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

В удовлетворении ходатайства о назначении по делу повторной комплексной психолого-психиатрической экспертизы отказать.

Решение Междуреченского городского суда Кемеровской области от 24 ноября 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Председательствующий: И.Н. Дурова

Судьи: Е.В. Макарова

О.А. Логвиненко

Мотивированное апелляционное определение составлено 12 марта 2026 года.