Апелляционное определение № 33-1073/2026 от 15 марта 2026 г.

ВЕРХОВНЫЙ СУД УДМУРТСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

УИД: 18RS0001-01-2025-000813-17

Судья Яхин И.Н. 1-я инстанция: 2-1441/2025

Докладчик Нартдинова Г.Р. Апел. производство: 33-1073/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

16 марта 2026 года г.Ижевск

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Удмуртской Республики в составе:

председательствующего судьи Шкробова Д.Н.,

судей Стех Н.Э., Нартдиновой Г.Р.,

при ведении протокола помощником судьи Корневым М.С.,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО3 на решение Ленинского районного суда г.Ижевска Удмуртской Республики от 16 октября 2025 года, принятое по исковому заявлению ФИО3 к ФИО4 о признании договора уступки права требования недействительным.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Удмуртской Республики Нартдиновой Г.Р., объяснения представителя истца ФИО5, поддержавшего доводы апелляционной жалобы своего доверителя, возражения на жалобу представителя ответчика ФИО6, судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

ФИО3 обратился с иском к ФИО4, которым просил суд признать договор уступки права требования, заключенный сторонами 31 мая 2024 года, недействительным. Свои требования истец мотивировал тем, что 11 мая 2024 года произошло дорожно-транспортное происшествие с участием автомобиля под управлением ФИО3, в котором истец признан потерпевшим. Для реализации права на получение страхового возмещения он обратился в ООО «Юридическое агентство «Журавлев и партнеры» и оформил доверенность на представление его интересов с правом получения денежных средств. 3 июня 2024 года ответчик, действуя по указанной доверенности, получил от страховщика АО «АльфаСтрахование» страховое возмещение в сумме 282 400 руб. и 17 июля 2024 года передал истцу 57 000 руб. В сентябре 2024 года истец обратился в страховую компанию АО «АльфаСтрахование» с просьбой предоставить информацию по выплатному делу и узнал, что ответчик уже получил причитающееся истцу страховое возмещение. 4 октября 2024 года истец направил в адрес ответчика досудебное требование о возврате полученной им суммы, и, не получив на него ответ, 21 ноября 2024 года обратился в суд с иском о взыскании неосновательного обогащения. В ходе рассмотрения указанного дела, он узнал, что 31 мая 2024 года подписал договор, по условиям которого, уступил ответчику право требования страхового возмещения от АО «Альфа Страхование». Указанный договор уступки права требования является недействительным, поскольку заключен истцом под влиянием обмана со стороны ответчика.

В суде первой инстанции представитель ответчика ФИО5, допущенный к участию в деле на основании ордера, исковые требования ФИО3 поддержал, не отрицал факт подписания его доверителем спорного договора.

В суде первой инстанции представитель ответчика ФИО6, действующий по доверенности, с исковыми требованиями ФИО3 не согласился, дополнительно указал на то, что его действия по обращении в суд с иском в интересах ФИО3 об обмане последнего ФИО4 не свидетельствуют, обращение в суд последовало, поскольку представитель не знал о том, что доверенность доверителем ФИО3 отозвана.

Стороны и представитель третьего лица АО «Альфа Страхование», будучи надлежащим образом извещенными о времени и месте рассмотрения дела в суд первой инстанции не явились, в связи с чем, в соответствии со статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее по тексту – ГПК РФ) дело судом рассмотрено в их отсутствие.

Суд постановил решение, которым в удовлетворении исковых требований ФИО3 к ФИО4 о признании договора уступки права требования от 31 мая 2024 года недействительным, взыскании судебных расходов отказал.

В апелляционной жалобе истец просит указанное решение отменить, ссылаясь на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела и нарушение судом норм материального права. Суд формально подошел к рассмотрению дела и не дал оценку поведению сторон после заключения сделки. Суд не учел, что получив страховое возмещение, при наличии договора уступки ответчик продолжал действовать от имени и в интересах истца. Ответчик до настоящего спора не уведомил страховую компанию о заключении договора уступки, продолжая действовать от имени истца. Действительная воля истца направлена на оказание ему юридических услуг, а не на уступку имевшегося у него права требования получения страхового возмещения на крайне невыгодных для него условиях. На момент заключения договора уступки у истца имелось право на получение страхового возмещения в натуре, а не денежную выплату. Обстоятельства заключения договора уступки и последующее поведение сторон свидетельствуют о том, что, объективно оценивая ситуацию, истец бы такую сделку не заключил.

Выслушав представителей сторон, изучив и проанализировав материалы гражданского дела, материалы гражданских дел №2-3877/2024, 2-628/2025, проверив законность и обоснованность оспариваемого решения в соответствии с частью 1 статьи 327.1 ГПК РФ в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Как это следует из обстоятельств, установленных судебной коллегией, 14 мая 2024 года истец выдал доверенность серии №, которой уполномочил ООО «Юридическое агентство «Журавлев и партнеры», ФИО4, ФИО6, ФИО1 и ФИО2. представлять его интересы в правоотношениях по получению страхового возмещения по факту дорожно-транспортного происшествия, имевшего место 11 мая 2024 года, с правом получения от его имени денежных средств и страхового возмещения (л.д.12).

15 мая 2024 года ФИО4, действуя по указанной доверенности, обратился в АО «Альфа Страхование» с заявлением о страховом возмещении вреда, причиненного истцу 11 мая 2024 года, предоставив для соответствующей выплаты реквизиты собственной карты (л.д.66-67).

17 мая 2024 года страховщиком произведен осмотр транспортного средства истца, составлен соответствующий акт осмотра (л.д.68).

Согласно заключению экспертизы № 4792/PVU/01095/24 от 20 мая 2024 года, проведенной ООО «Компакт-Эксперт», расчетная стоимость восстановительного ремонта автомобиля истца составляет 282 400 руб. (л.д.70-76).

Актом от 31 мая 2024 года событие 11 мая 2024 года признано страховым случаем, страховщиком принято решение выплатить потерпевшему ФИО3 страховое возмещение в сумме 282 400 руб. (л.д. 77).

В тот же день, между цедентом ФИО3 и цессионарием ФИО4 заключен договор уступки права требования, по условиям которого, цедент уступил право требования суммы страхового возмещения, убытков в размере 400 000 руб. по страховому случаю (дорожно-транспортному происшествию), имевшему место 11 мая 2024 года в 20 час. 40 мин. по адресу: <адрес>, цессионарию, а последний обязался выплатить цеденту 57 000 руб. в течение тридцати рабочих дней с момента подписания сторонами настоящего договора (л.д.10).

Ответчик исполнил обязательство цессионария в соответствии с его условиями и передал цеденту 57 000 руб., что подтверждается распиской от 2 июля 2024 года (л.д.11).

3 июня 2024 года АО «Альфа Страхование» перечислило ФИО4 страховое возмещение в размере 282 400 руб., что подтверждается платежным поручением № 691339 от 3 июня 2024 года (л.д.13, 79).

Истцом в ООО «ЮА «Журавлев и партнеры» направлено требование о перечислении ему денежных средств, поступивших от страховой компании, в размере 282 400 руб. (л.д.14).

В ответе на обращение истца ООО «ЮА «Журавлев и партнеры» указало на то, что в договорных отношениях с истцом не состоит и каких-либо денежных средств за истца не получало (л.д.15).

4 октября 2024 года истец направил в адрес ответчика требование о возврате неосновательного обогащения в размере 225 400 руб., уплате процентов за пользование чужими денежными средствами в размере 14 170,83 руб. (л.д.16, 17).

Из заключения судебной экспертизы № 443-25 от 2 июля 2025 года, проведенной ООО «Независимая экспертиза», следует, что признаков, свидетельствующих о выполнении основного текста расписки и записи «в качестве оплаты суммы договора по договору уступки права требования от 31 мая 2024 года.» на разных печатающих устройствах не имеется. Признаков, свидетельствующих о впечатывании (допечатывании) машинописного текста – «в качестве оплаты суммы договора по договору уступки права требования от 31 мая 2024 года.» в основной текст расписки не имеется (л.д.91-98).

Разрешая спор сторон по существу, суд первой инстанции руководствовался статьями 168, 178, 179, 432 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее по тексту – ГК РФ), разъяснениями, изложенными в пункте 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», и, установив, что воля сторон соответствует выраженному в оспариваемом истцом договоре волеизъявлению, наличие обмана со стороны ответчика при заключении договора, истец не доказал, в удовлетворении исковых требований ФИО3, основанных на перечисленных обстоятельствах, отказал.

Указанные выводы суда первой инстанции в оспариваемом истцом решении приведены и мотивированы, с ними судебная коллегия соглашается, полагая их в целом правильными, соответствующими, как фактическим обстоятельствам дела, так и нормам материального права, регулирующим спорные правоотношения.

Так, по правилам пункта 2 статьи 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 99 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман.

Обстоятельства, с которыми законодатель связывает возможность признания сделки недействительной, должны иметь место на момент совершения сделки.

По смыслу приведенных норм права и разъяснений по их применению, обман представляет собой умышленное (преднамеренное) введение другого лица в заблуждение в целях формирования его воли на заключение сделки. Такой обман может иметь место, как согласно абзацу первому цитируемой нормы путем ложного заявления или обещания, так и согласно абзацу второму цитируемой нормы путем умолчания, о качестве, свойствах предмета, иных частей сделки, действительных последствиях совершения сделки, об иных фактах и обстоятельствах, имеющих существенное значение и могущих повлиять на совершение сделки, которые заведомо не существуют и наступить не могут, о чем известно этому лицу в момент совершения сделки.

Указанные обстоятельства, свидетельствующие о пороке воли цедента, обесценивающем значение его дальнейших действий, в состязательном гражданском процессе обязан доказать истец, инициировавший рассмотрение спора в суде.

Истец, как сторона сделки, заявляющая требование о признании такой сделки недействительной как заключенной под влиянием обмана, должна доказать совокупность следующих обстоятельств: контрагент, заключая сделку, имел умысел на совершение обмана в момент ее заключения или намеренно умолчал об обстоятельствах, о которых должен был сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота; обстоятельства, относительно которых данное лицо было обмануто, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки, то есть являются существенными для данной стороны при принятии указанного решения.

Применительно к рассматриваемому правоотношению, совокупность перечисленных обстоятельств, истец, действительно, не доказал.

Обстоятельствам заключения сторонами настоящего договора, соответствию воли истца фактическому волеизъявлению, выраженному в договоре, судом первой инстанции дана исчерпывающая в своей правильности оценка, с которой судебная коллегия соглашается.

Вопреки доводам апеллянта, обман истца относительно предмета договора ответчиком своего подтверждения не получил.

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по смыслу статьи 153 ГК РФ при решении вопроса о правовой квалификации действий участника (участников) гражданского оборота в качестве сделки для целей применения правил о недействительности сделок следует учитывать, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (например, гражданско-правовой договор, выдача доверенности, признание долга, заявление о зачете, односторонний отказ от исполнения обязательства, согласие физического или юридического лица на совершение сделки).

Как это следует из материалов дела, 14 мая 2024 года истец выдал ответчику доверенность на представление его интересов по вопросам получения страхового возмещения вреда, причиненного 11 мая 2024 года, и, тем самым, согласно статье 160, 162, 971 ГК РФ заключил с ответчиком договор поручения, содержанием которого, является обязательство поверенного ФИО4 совершить от имени и за счет доверителя ФИО3 определенные юридические действия – получить возмещение вреда от страховщика, а в случае бездействия последнего защитить нарушенное право доверителя в судебном порядке.

Поскольку содержанием обязательства исполнителя по договору возмездного оказания услуг является его обязанность по заданию заказчика оказать услуги (совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность) (пункт 1 статьи 779 ГК РФ), постольку у истца отсутствовала необходимость заключать еще один договор на выполнение ответчиком по существу тех же действий, что составляли его обязательство по ранее заключенному (14 мая 2024 года) договору поручения.

При таких обстоятельствах основания полагать, что ответчик создал у истца такое представления о фактах, которого при конкретных обстоятельствах было достаточно для совершения им данной сделки, у суда первой инстанции объективно отсутствовали. Иная оценка истцом собственных действий и мотивов совершения сделки о её безусловной правильности не свидетельствует и достаточным поводом к отмене верного по существу судебного решения не служит.

Ссылки истца на то, после заключения договора уступки права требования ответчик продолжал действовать от его имени и о заключении такого договора страховщику не сообщил, достаточными для наступления желаемого им процессуального результата (отмены решения) так же не являются.

Как уже указано судебной коллегией, согласно пункту 2 статьи 179 ГК РФ обстоятельства, с которыми законодатель связывает возможность признания сделки недействительной, должны иметь место на момент совершения сделки, а не после её заключения.

Доводы апеллянта о намерении получить от страховщика страховое возмещение в натуре значение для рассмотрения спора не имеют, поскольку сами по себе о недействительности договора уступки права требования не свидетельствуют. Согласно действующему законодательству, регулирующему правоотношения по страховому возмещению вреда, потерпевший вправе претендовать на страховое возмещение вреда, как в натуре, так и в денежном выражении, соответственно, предметом уступки права его требования может быть, как первое, так и второе.

Судебная коллегия не входит в обсуждение доводов жалобы, основанных на применении к правоотношениям сторон положений пункта 1 статьи 178 ГК РФ, согласно которому, сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

При выяснении судебной коллегией у представителя истца, в чем выразилось такое заблуждение, последний указал на то, что доводы жалобы в указанной части не поддерживает и о наличии оснований для признания сделки недействительной в соответствии с правилами указанной нормы он не заявляет.

Судебная коллегия полагает, что суд первой инстанции с достаточной полнотой исследовал приведенные обстоятельства дела и дал надлежащую оценку представленным сторонами доказательствам, выводы суда не противоречат материалам дела, юридически значимые обстоятельства по делу судом установлены правильно.

Доводы, приведенные в апелляционной жалобе, не содержат фактов, которые не проверены судом ранее, влияют на законность и обоснованность судебного решения, либо опровергают выводы суда. Эти доводы направлены на иное толкование закона, основания для которого в настоящее время отсутствуют.

Апелляционная жалоба не содержит доводов, заслуживающих внимания судебной коллегии, и удовлетворению не подлежит.

Процессуальных нарушений, которые в силу части 4 статьи 330 ГПК РФ влекут отмену судебного решения в любом случае, судом первой инстанции не допущено.

На основании изложенного и, руководствуясь статьей 328 ГПК РФ, судебная коллегия

о п р е д е л и л а:

решение Ленинского районного суда г.Ижевска Удмуртской Республики от 16 октября 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО3 – без удовлетворения.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 24 марта 2026 года.

Председательствующий судья Д.Н. Шкробов

Судьи Н.Э. Стех

Г.Р. Нартдинова