Апелляционное определение № 22-213/2026 22-8685/2025 от 18 января 2026 г.

Мотивированное
апелляционное определение составлено 19 января 2026 года

Председательствующий Сорокина В.М. Дело № 22-213/2026 (22-8685/2025)

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

14 января 2026 года г. Екатеринбург

Судебная коллегия по уголовным делам Свердловского областного суда в составе председательствующего Смагиной С.В., судей ОсинцевойН.А., Сенниковой М.А.,

при ведении протокола помощником судьи Рюминым Д.А.,

с участием осужденного ФИО1 посредством систем видео-конференц-связи,

защитника – адвоката Царевой С.Д. по соглашению,

прокурора апелляционного отдела прокуратуры Свердловской области Сасько А.С.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению заместителя прокурора г. Каменска-Уральского ХолодоваА.В., апелляционным жалобам осужденного Г.С.АБ., адвоката Царевой С.Д., защитника наряду с адвокатом БобинаМ.В. на приговор Красногорского районного суда г.Каменск-Уральский Свердловской области от 30 сентября 2025 года, которым

ФИО1, родившийся <...> года, несудимый,

осужден по ч. 4 ст. 111 УК РФ к 8 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

ФИО1 оставлена без изменения мера пресечения в виде заключения под стражу.

Срок наказания постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

На основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачтено время содержания под стражей с 26 января 2024 года до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

По делу разрешена судьба вещественных доказательств.

Гражданский иск потерпевшей <...> удовлетворен, с ФИО1 в пользу <...> взыскана компенсация морального вреда в размере 200000 рублей.

Заслушав доклад судьи Осинцевой Н.А., выступления осужденного Г.С.АБ., защитника – адвоката Царевой С.Д., поддержавших доводы апелляционных жалоб, возражавших против доводов апелляционного представления, прокурора Сасько А.С., поддержавшего доводы апелляционного представления и возражавшего против апелляционных жалоб, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 признан виновным в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего.

Преступление совершено осужденным в г.Каменске-Уральском Свердловской области при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 вину в совершении преступления не признал. Указал, что в период с 16 января 2024 года по 25 января 2024 года <...> находилась у него дома, они употребляли спиртные напитки. Каких-либо телесных повреждений он потерпевшей не наносил. Сообщил о случившихся у <...> двух приступах, в ходе которых она билась головой об пол, о чем он сообщал своей матери <...> по телефону. Во время второго приступа <...> лежала на полу лицом вниз, у неё шла кровь изо рта, на губах была пена, при этом она билась головой об пол, прерывисто дышала, находилась без сознания. В 19:15 к ним приехала <...> и вызвала скорую помощь, <...> госпитализировали.

В апелляционном представлении заместитель прокурора г.Каменска-Уральского Холодов А.В. просит приговор изменить ввиду существенного нарушения уголовно-процессуального закона. Указывает, что согласно протокола судебного заседания потерпевшая <...> не допрашивалась, показания, данные ею в ходе предварительного следствия, не оглашались, вопрос об их оглашении не разрешался, в связи с чем показания данного лица подлежит исключению из описательно-мотивировочной части приговора в качестве доказательства вины осужденного.

В апелляционной жалобе адвокат Царева С.Д. просит приговор отменить, вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор ввиду отсутствия в его действиях состава преступления, признав за ним право на реабилитацию. Анализируя показания свидетелей, настаивает, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Так, допрошенные свидетели положительно охарактеризовали Г.С.АБ., подтвердили наличие дружеских взаимоотношений между ним и потерпевшей, опровергнув вывод суда о наличии у ФИО1 мотива ревности и умысла на причинение тяжкого вреда здоровью <...> Обращает внимание, что допрошенные сотрудники скорой помощи указали на отсутствие видимых повреждений на теле <...>, на отсутствие следов крови и борьбы, каких-либо подозрений обстановка в квартире и поведение ФИО1 у них не вызвали, что не учтено судом при вынесении приговора.

Сообщая о неполноте проведенных исследований, необъективности и недостоверности суждений эксперта, считает заключения проведенных по делу экспертиз трупа, в том числе, дополнительного, недопустимыми доказательствами. Утверждает, что следователем был нарушен порядок ознакомления стороны защиты с заключением эксперта, в связи с чем ФИО1 и его адвокат были ограничены в праве заявления отвода эксперту, постановки вопросов. Ссылаясь на заключение специалиста, представленное стороной защиты, указывает, что выводы эксперта относительно имеющихся у <...> повреждений сделаны без учета проведенных ей прижизненных операций, являются противоречивыми, само заключение не содержит результатов исследований с указанием примененных методик, ответы даны не на все вопросы, а также не имеют научного обоснования, к участию в исследовании не привлечены специализированные врачи. Отмечает, что эксперт не исключает возможность получения травмы в области головы потерпевшей при обстоятельствах возможности неоднократных (не менее трех) соударений о травмирующую поверхность, что согласуется с версией ФИО1 о том, что <...> сама нанесла себе указанные в заключении повреждения в ходе неконтролируемых судорожных припадков. Полагает, что судом оставлены без внимания иные обстоятельства, способные привести к образованию тех же телесных повреждений.

Настаивает, что следственное действие – проверка показаний на месте проведено после 00:00 часов, то есть за пределами норм, установленных УПК РФ, без оснований к ее неотложному проведению, что в свою очередь влечет недопустимость указанного доказательства. Отмечает, что время проведения следственного действия не согласуется со временем транспортировки ФИО1 в бессознательном состоянии в медицинскую организацию и временем нахождения в больнице. Считает, что фактически проверка показаний на месте производилась после оказания ФИО1 медицинской помощи, о чем свидетельствует видеозапись следственного действия, на которой ФИО1 находится уже с повязкой на голове. Обращает внимание, что ФИО1 была получена серьезная травма, при проведении следственного действия он все еще находился в состоянии алкогольного опьянения, в связи с чем участвовать в следственных действиях по состоянию здоровья, в полной мере осознавая все юридические последствия, объективно не мог.

Кроме того, сообщая о нарушениях права ФИО1 на защиту, утверждает, что его допросы на стадии предварительного следствия проводились без участия защитника, на протяжении судебного следствия сторона защиты была ограничена в праве заявления ходатайств, заявленные ходатайства отклонялись без какой-либо мотивировки судом, что в свою очередь свидетельствует об обвинительном уклоне суда. Также обращает внимание, что приговор содержит ссылку на показания потерпевшей <...>, которая в судебном заседании не допрашивалась, ее показания, данные на стадии предварительного следствия, не оглашались.

В апелляционной жалобе защитник наряду с адвокатом Бобин М.В. просит приговор в отношении ФИО1 отменить, дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Приводя аналогичные доводы, указывает, что протокол проверки показаний на месте от 26января 2024 года, а также протоколы допросов Г.С.АБ. в качестве подозреваемого и обвиняемого от 26 января 2024 года являются недопустимыми доказательствами, поскольку по состоянию здоровья ФИО1 фактически принимать участие в допросах и следственных действиях не мог. Обращает внимание на приложение к протоколу проверки показаний на месте - видеозапись проведенного следственного действия создана 27января 2024 года, что свидетельствует о его проведении в ночное время за пределами установленных требований уголовно-процессуального закона.

Считает, что заключение эксперта № 138 от 26 февраля 2024 года получено с нарушением требований УПК РФ, поскольку сторона защиты была ограничена в правах на ознакомление с постановлением о назначении экспертизы, ходатайствовать о производстве экспертизы в конкретном экспертном учреждении, о внесении дополнительных вопросов эксперту, а также на заявление отвода эксперту, привлечении иных лиц.

Отмечает, что при противоречиях между выводами эксперта, специалиста, привлеченного стороной защиты, и показаниями ФИО1, данными на стадии предварительного следствия, судом немотивированно отказано в удовлетворении ходатайств стороны защиты о проведении повторной комплексной комиссионной судебной экспертизы в целях исключения того обстоятельства, что повреждения у <...> могли образоваться в ходе припадков, а также достоверно не установлены механизм причинения потерпевшей телесных повреждений, их давность, что могло бы свидетельствовать о причастности к совершенному преступлению иного лица.

Полагает, что приобщенные в качестве вещественных доказательств два полотенца, одна наволочка со следами бурого цвета, а также след подошвы обуви не являются доказательствами виновности ФИО1, поскольку стороной обвинения не представлено оснований для их соотнесения с преступлением. Обращает внимание, что показания потерпевшей <...> не были исследованы в судебном заседании, в связи с чем подлежит исключению из приговора.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1, приводя аналогичные доводы, просит приговор отменить, его оправдать ввиду отсутствия в его действиях состава преступления. Утверждает, что при его допросе в качестве подозреваемого, права ему не разъяснялись, защитник при проведении следственных действий не участвовал. Настаивает на том, что телесных повреждений <...> не причинял.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и представления, судебная коллегия приходит к следующему.

Как установлено судом первой инстанции, ФИО1 25 января 2024 года в ходе ссоры, возникшей на почве ревности, действуя умышленно, с целью причинения тяжкого вреда здоровью, нанес <...> множественные удары руками и ногами в области: головы, туловища и конечностей, причинив ей телесные повреждения, квалифицируемые как тяжкий вред здоровью, опасный для жизни, от которых потерпевшая скончалась в больнице 27 января 2024 года.

Выводы суда о доказанности вины ФИО1 и квалификации его действий основаны на доказательствах, исследованных в судебном заседании, которым в приговоре дана надлежащая оценка.

Несмотря на занятую осужденным позицию по отношению к предъявленному обвинению, суд по результатам состоявшегося разбирательства, пришел к обоснованному выводу, что вина осужденного ФИО1 подтверждается совокупностью доказательств, исследованных в судебном заседании, и в обоснование чего привел в приговоре:

- признательные показания самого осужденного, данные им в ходе предварительного следствия, в ходе допросов в качестве подозреваемого и обвиняемого, а также при проверке его показаний на месте от 26 января 2024 года, оглашенные в судебном заседании в порядке п. 1 ч. 1 ст. 276 УПК РФ, об обстоятельствах совершения преступления, мотиве и механизме нанесения удара кулаком в подбородок погибшей, отчего ее развернуло, и она упала на пол, ударившись затылочной частью головы о верхнюю часть журнального столика;

- показания свидетелей <...>, последовательно подтвердивших факт нахождения ФИО1 и пострадавшей наедине в период, предшествующий обнаружению последней в тяжелом состоянии в квартире осужденного, а также подтвердивших отсутствие иных лиц, которые могли бы причинить <...> травмы;

- показания свидетелей <...> и <...> об обстоятельствах вызова бригады скорой медицинской помощи по месту жительства ФИО1 по факту алкогольной головной боли, нахождении в квартире ФИО1, свидетеля <...>, вызвавшей скорую помощь и пострадавшей <...>, лежащей на полу без сознания в крайне тяжелом состоянии;

- заключениями эксперта № 138 от 26 февраля 2024 года и № 296 от 16 апреля 2024 года (дополнительная экспертиза трупа) установлено, что смерть <...> наступила от закрытой черепно-мозговой травмы в виде следующих повреждений: <...>

Перечисленные повреждения, составляющие единый морфокомплекс черепно-мозговой травмы, согласно заключениям эксперта, являются прижизненными, образовались в один короткий промежуток времени в результате не менее трех ударных травмирующих воздействий тупого твердого предмета (предметов) либо при ударах о таковой (таковые), давностью образования около 2-3 суток на момент наступления смерти (с учетом макроскопических особенностей и гистоморфологической картины), и состоят в прямой причинной связи с наступлением смерти <...>, в своей совокупности являются опасными для жизни и квалифицируются как причинившие тяжкий вред здоровью.

Экспертом установлено, что точками приложениями травмирующей силы (ударных воздействиях) являлись правая теменная область головы, левая теменная область, подбородочная область. При этом линейной перелом свода черепа мог образоваться как в месте приложения травмирующей силы, так и на отдалении от него, перелом основания черепа является отдаленным переломом (в результате общей деформации головы).

Повреждения, составляющие травму головы, сопровождались развитием <...>. Согласно выводам эксперта множественные повреждения, взаимно отягощающие друг друга, оцениваются в совокупности, что исключает возможность изолированной оценки степени вреда причиненного здоровью человека для повреждений мягких тканей головы и внутричерепной травмы.

Совокупность повреждений, составляющих травму головы у <...>, согласно выводам эксперта, не могла образоваться в результате однократного падения с высоты собственного роста.

Кроме того, при судебно-медицинской экспертизе трупа <...> обнаружено 44 кровоподтека в области туловища и конечностей, которые образовались в результате не менее 22травмирующих воздействий (удары, давление) тупого твердого предмета (предметов) при ударах о таковой (таковые), давностью образования около 1-3 суток на момент наступления смерти (с учетом макроскопических особенностей), и в причинной связи с наступлением её смерти не состоят, расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью.

Установить конкретный травмирующий предмет и его свойства, конкретную последовательность образования телесных повреждений на теле <...>, согласно выводам эксперта, не представилось возможным (т. 1 л.д.120-128, 153-159).

Все вышеуказанные доказательства были исследованы в судебном заседании и впоследствии надлежащим образом проанализированы судом, им дана верная оценка в приговоре, в соответствии с требованиями ст. ст.17, 87, 88 УПК РФ. Выводы суда и приведенная судом в приговоре мотивировка оценки доказательств не вызывают сомнения.

Вопреки доводам апелляционных жалоб суд первой инстанции правильно оценил показания осужденного Г.С.АБ., данные на предварительном следствии и в судебном заседании, как противоречивые и направленные на минимизацию своей ответственности. Суд первой инстанции обоснованно принял за основу лишь ту часть показаний, которая не содержала противоречий и подтверждалась иными доказательствами. При этом судебная коллегия находит убедительной оценку показаний осужденного, положенных в основу приговора, поскольку, как верно отмечено судом, они получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона с участием защитника, что исключало возможность оказания на ФИО1 какого-либо давления. Он предупреждался о том, что при согласии дать показания они могут быть использованы в качестве доказательства, в том числе и при последующем отказе от них, он не был каким-либо образом ограничен в свободе выбора давать любые показания в свою защиту по существу подозрения и обвинения либо отказаться от дачи показаний. Правильность изложенных в протоколах сведений он и его защитник удостоверяли своими подписями. Замена защитника на последующих стадиях уголовного процесса не является основанием для признания оспариваемых протоколов допроса осужденного недопустимым доказательством.

Доводы о самооговоре и давлении на осужденного являлись предметом тщательной судебной проверки и не нашли своего подтверждения в ходе судебного следствия. Жалоб на действия защитника или следствия от осужденного ФИО1 не поступало. Состояние алкогольного опьянения и полученная травма, подтвержденные медицинскими документами, не лишали его вменяемости и способности давать показания, что также следует из содержания протоколов следственных действий и видеозаписи, исследованных в суде.

Кроме того, суд правильно установил, что проверка показаний на месте, в которой участвовал ФИО1 и его защитник – адвокат Смирнова М.М., проведена 26 января 2024 года в период с 21:30 до 21:55. Эти выводы основаны на анализе протокола следственного действия, показаний свидетеля <...> и не опровергаются видеозаписью, поскольку время создания файла (27 января 2024 года 00:34) связано с техническим оформлением записи на носитель, а не с фактическим временем проведения действия. Заявленные стороной защиты доводы о невозможности в период с 21:00 до 21:30 пройти в больнице компьютерную томографию, вернуться в отдел полиции и выехать на место преступления для проверки показаний на месте, с приведением ориентировочного времени пребывания в указанных локациях, являются ничем иным как их субъективной интерпретацией происходящих с Г.С.АВ. мероприятий. Оснований для признания данного доказательства недопустимым вследствие нарушения п. 21 ст. 5 УПК РФ не имеется.

Вопреки доводам жалоб, версии стороны защиты о том, что Г.С.АГ. телесные повреждения потерпевшей <...> не наносил, возможность их образования при иных обстоятельствах, о чем, по мнению защиты, свидетельствует отсутствие в медицинской карте зафиксированных бригадой скорой помощи повреждений на лице и теле пострадавшей, а также отсутствие признаков борьбы в квартире, всесторонне и полно проверены в судебном заседании судом и обоснованно отвергнуты по мотивам, изложенным в приговоре. Ставить под сомнение выводы суда оснований не имеется.

Показания свидетелей, положенные в основу приговора, не содержат существенных противоречий в части, имеющей значение для доказывания значимых обстоятельств, они получили надлежащую оценку наряду с иными доказательствами, признаны достоверными, допустимыми и обоснованно положены в основу обвинительного приговора. Некоторые неточности в показаниях свидетелей <...> были устранены в судебном заседании, путем оглашения их показаний, данных в ходе предварительного следствия, и сопоставления их с иными доказательствами по делу.

Заинтересованности в исходе дела со стороны свидетелей, а также оснований для оговора ими осужденного, судом не установлено, следовательно, суд первой инстанции обоснованно не усмотрел мотивов подвергнуть сомнениям достоверность изложенных показаний. При этом вопреки доводам апелляционных жалоб характеристика отношений между осужденным и пострадавшей, данная свидетелями, не исключает возможности конфликта на почве ревности, установленного судом.

В совокупности с показаниями свидетелей и осужденного судом дана оценка заключениям судебно-медицинских экспертиз трупа №138 от 26 февраля 2024 года и № 296 от 16апреля 2024 года.

Экспертизы проведены государственным судебно-медицинским экспертом, имеющим необходимое образование и стаж, в соответствии с требованиями Федерального закона от 31 мая 2001 года №73-ФЗ. Выводы эксперта являются ясными, полными, научно обоснованными и соответствуют материалам дела. Дополнительная экспертиза № 296 от 16апреля 2024 года не противоречит и не опровергает, а дополняет первоначальные выводы, поскольку отражает анализ представленных материалов дела, в том числе показаний ФИО1 по обстоятельствам дела, принятых экспертом во внимание, результат проведенных исследований. Полученные при этом выводы по поставленным перед экспертом вопросам, в том числе о давности и механизме причинения телесных повреждений, их локализации, причине смерти <...>, убедительно аргументированы и научно обоснованы.

Оснований сомневаться в обоснованности и правильности выводов проведенных по делу судебно-медицинских экспертиз в отношении <...> у судебной коллегии не имеется, поскольку как вред, опасный для жизни человека, создающий непосредственную угрозу жизни, согласно действующему в настоящее время Порядку определения степени тяжести вреда здоровью человека, утвержденному Приказом Минздрава России от 08 апреля 2025 года № 172н (в редакции от 19 августа 2025 года), также расценивается: <...>. При этом не вызывают сомнения выводы экспертиз о едином морфологическом комплексе черепно-мозговой травмы, которая состоит в прямой причинной связи с наступлением смерти <...>

Вопреки утверждениям стороны защиты, установленные экспертизами множественные повреждения головы <...>, которые образовались в результате не менее трех ударных травмирующих воздействий тупого твердого предмета (предметов) либо при ударах о таковой (таковые), давностью образования около 2-3 суток на момент наступления смерти, безусловно, взаимно отягощали друг друга, не могли быть оценены изолированно друг от друга по степени тяжести причиненного вреда здоровью и не могут сопоставляться или приравниваться с вторичным тяжелым состоянием пострадавшей, после проведенных ей медицинских манипуляций.

Таким образом, суд первой инстанции правомерно отклонил ходатайства защиты о назначении повторной комплексной комиссионной экспертизы, поскольку не нашел оснований сомневаться в объективности и полноте проведенных исследований, а также необходимости в привлечении при проведении исследований иных специалистов.

Суд, с учетом мнения сторон и в порядке ст. 271 УПК РФ, разрешил заявленные ходатайства в отношении имеющихся в деле доказательств и порядка их исследования. Все ходатайства были разрешены председательствующим после их тщательного обсуждения со сторонами. Отказ в удовлетворении ходатайств стороны защиты, в том числе о назначении повторной судебно-медицинской экспертизы трупа в ином экспертом учреждении, с учетом их рассмотрения в установленном законом порядке, не свидетельствует о нарушении принципа состязательности сторон и не является основанием для отмены приговора.

Ссылка стороны защиты на данные о небольшом стаже работы эксперта <...>, проводившей экспертизы по делу, как и то обстоятельство, что экспертизы проводились в помещении судебно – медицинского морга г. Каменск - Уральский, не влияет на оценку правильности экспертных выводов, поскольку эти данные имеют относительный характер и сами по себе никак не могут свидетельствовать о некомпетентности эксперта.

Довод о том, что травмы потерпевшая могла получить в результате падений в состоянии алкогольного опьянения или судорожных припадков, опровергается заключениями судебно-медицинских экспертиз, согласно которым множественные повреждения, образующие единый морфокомплекс черепно-мозговой травмы, не могли возникнуть в результате однократного падения с высоты собственного роста и являются следствием не менее чем трех травмирующих воздействий тупым твердым предметом в один короткий промежуток времени.

Заявленные защитником Царевой С.Д. доводы о нарушении права осужденного на защиту при назначении экспертизы, невозможности оспорить ее выводы, судебной коллегией признаются несостоятельными, поскольку дополнительная экспертиза по делу назначена по ходатайству защитника Царевой С.Д., заявленному на стадии предварительного расследования (т. 1 л.д.138-141, 142 -145).

Ссылка стороны защиты на заключение специалиста <...> (№Н/174/03/25), как на доказательство невиновности ФИО1, а также ходатайство стороны защиты о допросе специалиста, правомерно отклонены судом первой инстанции, поскольку указанное заключение получено вне процессуального порядка, специалист не предупреждался об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, и его выводы представляют собой частное мнение, не отменяющее законно проведенную государственную экспертизу.

Представленное в материалы дела заключение вышеуказанного специалиста, по сути являющееся рецензией на заключения эксперта, не является безусловным основанием для назначения испрашиваемой стороной защиты экспертизы в суде апелляционной инстанции, в том числе и в связи со вступлением в силу Приказа Минздрава №?172н от 08апреля 2025 года «Об утверждении Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека».

Юридическая оценка содеянного ФИО1 по ч.4 ст.111 УК РФ, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, что повлекло по неосторожности смерть потерпевшей, также судом дана верно. Нанесение руками и ногами множества ударов, не менее 25, со значительной силой в жизненно-важные органы пострадавшей подтверждают умысел осужденного на причинение тяжкого вреда здоровью, при этом, как усматривается из обстоятельств дела, наступление смерти <...> осужденный не желал.

Нарушений требований уголовно-процессуального закона при расследовании и рассмотрении данного дела, влекущих отмену приговора, судебной коллегией не установлено.

Вместе с тем, судебная коллегия, соглашаясь с доводами апелляционного представления, полагает необходимым исключить из приговора ссылку суда на показания потерпевшей <...> со стадии предварительного следствия, как на доказательство по делу, поскольку данные показания согласно протокола судебного заседания, а также его аудиозаписи, судом не исследовались, и ссылка на них подлежит исключению из приговора.

Вместе с тем, вносимые судебной коллегий в приговор суда изменения не лишают оставшуюся совокупность доказательств достоверности и достаточности для разрешения дела, не ставят под сомнение выводы суда о доказанности виновности ФИО1 в совершении преступления и о квалификации его действий по ч.4 ст.111 УК РФ.

Назначенное ФИО1 наказание соответствует требованиям ст.ст.6, 43, 60 УК РФ. Судом учтены характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные, характеризующие личность осужденного, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств.

Обстоятельствами, смягчающими наказание, суд учел в соответствии с п.«и» ч.1 ст.61 УК РФ - явку с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления; в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ - признание виновным фактических обстоятельств совершённого преступления (место, время, круг участников), его состояние здоровья и <...>, состояние здоровья его матери и оказание ей посильной помощи, положительная характеристика личности виновного.

Обстоятельств, отягчающих наказание судом не установлено, что при наличии смягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных п.«и» ч.1 ст.61 УК РФ, правомерно повлекло применение судом правил ч.1 ст. 62 УК РФ при назначении осужденному наказания.

Выводы о необходимости назначения ФИО1 наказания в виде реального лишения свободы и об отсутствии оснований для применения положений ст.ст. 73, 64 УК РФ являются верными и должным образом мотивированными, не согласиться с ними нет оснований.

Вид исправительного учреждения, в котором осужденному надлежит отбывать назначенное наказание, судом назначен правильно в соответствии с требованиями п.«в» ч.1 ст.58 УК РФ.

Судебная коллегия считает, что назначенное ФИО1 наказание по своему виду и размеру является справедливым и соразмерным содеянному, оно назначено с учетом сведений о личности осужденного, отвечает целям, установленным ч. 2 ст. 43 УК РФ, все заслуживающие внимания обстоятельства при назначении наказания учтены, оснований для смягчения наказания не имеется.

При осуществлении зачета в срок лишения свободы суд первой инстанции, руководствуясь положениями п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ

Решение суда по иску потерпевшей о взыскании с ФИО1 компенсации морального вреда в размере, заявленном <...>, в виде 200000 рублей принято судом с соблюдением требований закона.

Вопрос о распределении процессуальных издержек с осужденного судом разрешен также с учетом требований закона.

Приобщенные в качестве вещественных доказательств предметы, в том числе изъятые с места преступления - два полотенца, одна наволочка со следами бурого цвета, а также след подошвы обуви (т. 1 л.д. 83-84) признаны следователем таковыми в соответствии со ст. 81 УПК РФ.

Вопреки доводам защитника Бобина М.В. вещественными доказательствами признаются не только предметы, которые служили орудиями преступления, но и иные предметы, которые могут содержать на себе следы преступления, служить средствами для обнаружения преступления и установления обстоятельств уголовного дела.

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона при расследовании и рассмотрении дела, влекущих отмену или иное, кроме указанного выше, изменение приговора суда, судебной коллегией не установлено.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, п. 9 ч. 1 ст.ст.389.20, 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Красногорского районного суда г.Каменск - Уральский Свердловской области от 30 сентября 2025 года в отношении ФИО1 изменить:

- из описательно – мотивировочной части приговора исключить ссылку суда на показания потерпевшей <...>, данные на стадии предварительного расследования, как на доказательство вины осужденного.

В остальной части приговор суда оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного ФИО1, адвоката Царевой С.Д., защитника наряду с адвокатом Бобина М.В. оставить без удовлетворения, апелляционное представление заместителя прокурора г. Каменска-Уральского ХолодоваА.В. – удовлетворить.

Апелляционное определение вступает в силу законную немедленно и может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном гл.47.1 УПК РФ, в Седьмой кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции путем подачи кассационной жалобы и (или) кассационного представления в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора, а для осужденного, содержащегося под стражей, в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении судом кассационной инстанции, поручать осуществление своей защиты избранному им защитнику, либо ходатайствовать о назначении защитника.

Председательствующий -

Судьи -