Решение № 2-16/2024 2-16/2024(2-555/2023;)~М-582/2023 2-555/2023 М-582/2023 от 19 ноября 2024 г. по делу № 2-16/2024

Дело № 2-16/2024

УИД 22RS0064-01-2023-000722-20


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

с. Шипуново 20 ноября 2024 года

Шипуновский районный суд Алтайского края в составе:

председательствующего судьи Абрамовой К.Е.,

при секретаре Ярославцевой С.Г.,

с участием:

помощника прокурора Шипуновского района Алтайского края Костюкова Д.О.,

истца ФИО1,

представителя истца ФИО2,

представителя ответчика ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к Обществу с ограниченной ответственностью Мельничный комплекс «Роса», Отделению Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Алтайскому краю о признании травмы производственной, в виде причинения вреда здоровью средней тяжести при исполнении трудовых обязанностей, взыскании стоимости назначенного лечения и морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

Истец ФИО1 обратился в суд к ответчику ООО МК «Роса» с иском, с учетом уточнений, о признании травмы производственной, взыскании стоимости назначенного лечения и морального вреда вследствие причинения вреда здоровью. В обоснование заявленных требований указывает, что ДД.ММ.ГГГГ между ним и ответчиком заключен трудовой договор №, согласно которому истец принят на работу в должности оператора линии в производстве пищевой продукции. При этом, согласно условиям трудового договора, ответчик обязался обеспечить истцу рабочее место в соответствии с правилами охраны труда и производственной безопасностью, соблюдать законодательство о труде и нормы охраны труда, обеспечивать безопасные условия на рабочем месте и надлежащие санитарно-бытовые условия. ДД.ММ.ГГГГ истец, работая в дневную смену, около 19.00 часов, при замене термоусадочной пленки на линии фасовки получил удар током, прикоснувшись к корпусу станка по упаковке, отчего потерял сознание, а, очнувшись на полу, увидел коллег, которые оказывали ему помощь, и впоследствии его с предприятия увезла «Скорая помощь» в КГБУЗ Шипуновская ЦРБ, где он был оставлен на лечение. Кроме того, при падении истец получил травму плеча. С момента получения травмы по дату подачи иска – ДД.ММ.ГГГГ – ФИО1 находится на больничном листе и проходит лечение. В связи с этим ФИО1 расценивает полученную травму как производственную, и, обращаясь с данным иском в суд, ссылаясь на положения ст.ст. 1084, 1085, 151, 1064, 1079 ГК РФ, просит признать ее таковой, как причинение вреда здоровью средней тяжести на производстве, поскольку вред здоровью был причинен при исполнении трудовых обязанностей. Кроме того, истцу было назначено по итогам приемов у врачей ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ лечение, заключающееся в прохождении PRP-процедур курсом из 5 процедур 3 раза в год, стоимостью 3 600 рублей за процедуру, общей стоимостью 54 000 рублей (3 600 х 5 х 3); внутрисуставное и параартикулярное введение препаратов инъекционного коллагена курсами из 5 процедур 2 раза в год, стоимостью 3 600 рублей за 1 процедуру, общей стоимостью 36 000 рублей (3 600 рублей х 5 х 2); препараты гиалуроновой кислоты для внутрисуставного введения курсом из 3 процедур 2 раза в год, стоимостью 14 200 рублей за 1 процедуру, общей стоимостью 85 200 рублей (14 200 рублей х 3 х 2). В связи с назначенным лечением истец просит взыскать его общую стоимость в размере 175 200 рублей. А также просит взыскать компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей, в связи с перенесенными нравственными и физическими страданиями, длительностью лечения и восстановления после травмы. Страдания истца выразились в следующем: на иждивении истца имеется маленький ребенок, за которым ФИО1 не мог полноценно ухаживать (держать его на руках, усыплять, играть с ним и т.п.), терпел сильную боль в плече, что доставляло ему большие страдания; ночные боли в плече не давали ему нормально отдохнуть, в связи с чем днем он находился в уставшем (не отдохнувшем) состоянии; учитывая, что семья З-вых проживает в доме с печным отоплением, истцу приходилось топить печь и баню, носить воду одной рукой, он не мог самостоятельно мыть ребенка, поскольку это причиняло ему боль; при подготовке к отопительному сезону в ДД.ММ.ГГГГ годах не мог самостоятельно колоть и складывать дрова, уголь в закрытое помещение, приходилось нанимать людей; также не мог самостоятельно копать огород, устранять сорняки, пришлось нанимать мотоблок для копки и привлекать родственников для скашивания травы триммером; не мог самостоятельно производить содержание жилого дома и надворных построек (текущий ремонт); супруге ФИО1, при нахождении в отпуске по уходу за ребенком, пришлось выйти на работу на 0,5 ставки, так как на семейный бюджет дополнительно легли траты на лечение.

В ходе судебного заседания судом было привлечено в качестве ответчика Отделение Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Алтайскому краю, в качестве третьего лица была привлечена Межрегиональная территориальная государственная инспекция труда в Алтайском крае и Республике Алтай.

В судебном заседании истец и его представитель поддержали исковые требования по доводам иска. Истец ФИО1 в судебном заседании пояснил, что ДД.ММ.ГГГГ он работал в дневную смену в ООО МК «Роса», на линии упаковки. Около 17.00 часов у станка перестал работать электрический нож, в связи с чем был вызван электрик, и о произошедшем он сообщил старшему смены К.А.А.. Пришел дежурный электрик Я., все починил и ушел. При этом работа станка была проверена, все было в порядке. Около 19.00 часов он начал менять упаковочную пленку, при этом раздался треск, какой-то шум, «чавканье», и он потерял сознание, после чего очнулся на полу, возле него находились оператор М., с которым он работал в одну смену, и ФИО4. Они помогли ему подняться, выйти из помещения и сесть, вызвали «Скорую помощь», при этом Я. пробежал мимо него, сразу на линию, устранять неполадки, не спросив, что случилось и как произошло. На месте происшествия электрик Я. снял провод, хотя Правилами безопасности предусмотрено, что в случае происшествия на производстве обстановка должна оставаться такой же, как и была. Считает, что при замене пленки он задел за указанный электронож, в связи с чем и получил ожог. Когда приехали работники «Скорой помощи», фельдшер его осмотрел, он пояснил тому, что его ударило током, и что в настоящее время болит левое плечо. Фельдшер попросил поднять руку вверх, вперед, он все сделал, и сустав руки «щелкнул», на что фельдшер сказал, что произошло самовправление, и все хорошо. Приехал исполняющий обязанности начальника производства С.А.В., а его повели в автомобиль «Скорой помощи», и увезли в КГБУЗ Шипуновская ЦРБ, где сделали кардиограмму, рентген, сказали, что все в порядке, у него вывих, и он может идти. Он ждал рентгенолога, когда к нему подошли С.А.В. и дежурный по «Росе» в указанный день Х., которые спросили у него, что им писать, на что он ответил, что ему все равно. После обследования в ЦРБ С.А.В. увез его на работу, а после этого он поехал домой. Первые 2 ночи, с ДД.ММ.ГГГГ на ДД.ММ.ГГГГ, ему было плохо, он ездил в больницу на обезболивающие уколы, поскольку сильно болела рука. После этого он прочитал в интернете, что при производственной травме полагается выплата от работодателя, поехал на работу, где встретил С.А.В., объяснил ему, что в материальном плане он пострадал, и желал бы получить компенсацию. Ему было сказано, что руководитель ООО МК «Роса» разрешил получение им аванса, на что он согласился, были подготовлены необходимые бумаги, и аванс в размере 15 000 рублей был ему перечислен. Он прошел МРТ, и на следующий день после этого поехал в клинику «Территория здоровья» в <адрес>, где врач травматолог-ортопед пояснил ему, что у него компрессионный перелом Хилл-Сакса, на том месте, где крепится сухожилие, где присоединяется рука к плечу, после чего он записался на прием в травматологическую клинику. После приема он подал работодателю чеки за прием и купленные лекарства, на сумму 10 400 рублей, и ему поступила на карту оплата больничного листа в размере 14 000 рублей, а также еще 15 000 рублей. Он позвонил в ООО МК «Роса» и спросил, что это за сумма в размере 15 000 рублей, на что ему пояснили, что это помощь от работодателя. На приеме в травматологической поликлинике врач пояснил, что операция ему не требуется, и выписал лечение с уколами: 5 уколов по 3 300 рублей, 3 укола по 3 200 рублей и 1 укол за 8 000 рублей. После этого он вновь явился на работу, где предъявил медицинский рецепт директору по персоналу, на что ему было сказано, что все будет решено. Через неделю он спросил, что с его документами, ему пояснили, что нужно подождать, и он обратился к представителю, чтобы собирать документы в суд. Через полторы недели он вновь зашел на работу к директору по персоналу А., которая пояснила ему, что организация не будет оплачивать ему лечение, поскольку он собирается обращаться в суд. После этого он обратился с иском в суд. За весь период до момента подачи иска в суд он получал выплаты по больничному листу, оплачивается больничный по 45 дней, в размере 44 222 рубля, после этого больничный продляется. На момент ДД.ММ.ГГГГ он находился на больничном уже 4 месяца. На его иждивении находятся 2 малолетних детей – 11 лет и 2 года, а также ему стало затруднительно платить кредиты, которые у него имелись. При нахождении на больничном его супруге пришлось выйти из отпуска по уходу за ребенком на работу, а на него легли все бытовые обязанности, несмотря на то, что он у него постоянно болела рука: он должен был забирать на автомобиле супругу с работы в обеденный перерыв, чтобы она покормила младшего ребенка и уложила его спать, после чего увезти назад, на работу, при этом был случай, когда он катал на машине младшего ребенка по <адрес>, чтобы тот уснул, поскольку супруга уехала в командировку; а также он должен был исполнять домашние обязанности, поскольку бытовые вопросы в виде приготовления пищи и уборки в доме легли на него. В настоящее время он уволился из ООО МК «Роса», и устроился на работу вахтовым методом в ООО ПМП «Металлургмонтаж», монтажником, несмотря на то, что травма его все еще беспокоит, однако ему нужно зарабатывать деньги и кормить свою семью. Из назначенного ему лечения он прошел единственную процедуру – инъекцию коллагена, стоимостью 15 000 рублей, а также в Краевой клинической больнице ему поставили 3 блокирующих инъекции – это было бесплатно. При этом, когда он увольнялся из ООО «Роса», с него при расчете удержали ранее перечисленные 15 000 рублей. Он обращался во все инстанции ответчика, однако ответа не получил, ждал взаимодействия, но ему никто не позвонил. Просит исковое заявление удовлетворить в полном объеме.

Представитель истца ФИО2 в судебном заседании пояснил, что, по их мнению, истец получил электрический, а не термический ожог, вследствие которого жизнь истца переменилась кардинальным образом, он чувствовал себя угнетенным, не мог заниматься детьми, приучать их к мужскому труду, не мог выполнять какие-то бытовые обязанности. То лечение, которое ему нужно проходить, является платным, и истец не может приступить к лечению, поскольку не имеет финансовой возможности. Государственная медицина оказала ему помощь, но для того, чтобы совсем выздороветь и быть полноценным человеком, ФИО1 необходимо пройти то лечение, что указано в исковом заявлении. Ссылаясь на заключение эксперта, считает полученную истцом травму производственной, причинением вреда здоровью средней тяжести при исполнении трудовых обязанностей. На основании изложенного просит удовлетворить исковые требования в полном объеме.

Представитель ответчика ООО МК «Роса» ФИО3 в судебном заседании пояснила, что определение степени тяжести повреждения здоровья при несчастных случаях на производстве осуществляется в соответствии со Схемой определения степени тяжести повреждения здоровья при несчастных случаях на производстве, утвержденной Приказом Минздравсоцразвития РФ от 24.02.2005 года № 160 «Об определении степени тяжести повреждения здоровья при несчастных случаях на производстве», согласно которой, несчастные случаи на производстве по степени тяжести повреждения здоровья подразделяются на 2 категории: тяжелые и легкие, подразделение на категорию «средние» отсутствуют, применительно к определению степени повреждения здоровья при несчастных случаях на производстве такой термин не употребляется, а Правила определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденные Постановлением Правительства РФ от 17.08.2007 года № 522, и Медицинские критерии определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденные Приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 24.04.2008 года № 194н, имеют иной предмет правового регулирования и применяются исключительно в рамках производства судебно-медицинских экспертиз. Заключением государственного инспектора труда от ДД.ММ.ГГГГ установлена степень тяжести вреда, причиненного здоровью истца на производстве, как легкая, и само заключение сторона истца не оспаривала. Против признания травмы, полученной ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ при исполнении им своих должностных обязанностей, производственной, не возражала. Считает, что истцом при исполнении им своих должностных обязанностей ДД.ММ.ГГГГ, не была соблюдена инструкция по охране труда оператора линии (цех фасовки), учитывая, что истец работал у ответчика достаточно длительное время, проявил халатность, неосторожность, что и привело к несчастному случаю на производстве. Лица, ответственные за допущенные нарушения законодательства и иных нормативно-правовых, локальных актов, явившихся причиной несчастного случая: Г., К.А.А. и К.С.В., были привлечены к административной ответственности, наказание ими было исполнено, кроме того, в отношении ООО МК «Роса» было вынесено предписание от ДД.ММ.ГГГГ, и выявленные нарушения трудового законодательства и иных нормативно-правовых актов, содержащих нормы трудового права, стороной ответчика устранены. Истцом не представлены доказательства причинения ему морального вреда и причинно-следственной связи между действиями ответчика и наступившими последствиями, не обоснован размер морального вреда. При этом отмечает, что Приказом № от ДД.ММ.ГГГГ стороной ответчика была выделена материальная помощь в адрес истца в размере 15 049 рублей, в связи с чем заявленные требования о компенсации морального вреда истцу в размере 500 000 рублей незаконны и необоснованы. Кроме того, указывает, что истцу врачом-травматологом-ортопедом ДД.ММ.ГГГГ на приеме не было показано оперативного лечения в рамках оказываемой медицинской помощи, а было рекомендовано продолжать лечение в лечебном учреждении по месту жительства под контролем терапевта/хирурга. Аналогичные рекомендации были даны истцу и при приеме врача-травматолога-ортопеда от ДД.ММ.ГГГГ, и установлен диагноз: остеоартроз левого плечевого сустава 1-2 степени; застарелое повреждение Банкарта левого плечевого сустава. При этом в подтверждение факта несения расходов на лечение стороной истца доказательств не представлено, в связи с чем сторона ответчика предполагает, что истец рекомендации врача не выполнил, лечение не проходил, тогда как в медицинском документе указано – продлить больничный лист по месту жительства на период лечения. Ссылаясь на положения ст. 1085 ГК РФ, подп. «б» п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», считает, что расходы на будущее лечение не подлежат взысканию, факт несения истцом заявленных расходов в размере 175 200 рублей не подтвержден, истцом указанная сумма была рассчитана самостоятельно, а также не было указано, для чего истцу были рекомендованы те препараты, на которые он ссылается, в связи с чем просит в удовлетворении заявленных требований отказать в полном объеме. Данную позицию ответчик изложила в дополнительных письменных пояснениях от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 205-207 Т. 2) и от ДД.ММ.ГГГГ, приобщенных в судебном заседании в ходе рассмотрения дела. Также просила отнестись к показаниям свидетелей, допрошенных в судебном заседании, критически, не принимать их показания во внимание, поскольку один из свидетелей является другом истца, а другие – его родственниками, и заинтересованы в исходе дела. Находясь на больничном, истец получал выплаты, соразмерные его заработку на производстве ответчика, в 100% размере.

Представитель ответчика Отделения Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Алтайскому краю в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного заседания был извещен надлежащим образом, представил суду отзыв на исковое заявление, в котором указал, что из медицинского заключения КГБУЗ «Шипуновская ЦРБ» степень повреждения вреда здоровью ФИО1 при несчастном случае на производстве была квалифицирована как «легкая». ОСФР осуществляет страховое обеспечение лиц, пострадавших на производстве, а также лиц, имеющих право на обеспечение по страхованию, в соответствии с нормами Федерального закона от 24.07.1998 года № 125-ФЗ, и ФИО1 данное страховое возмещение выплачивалось в полном объеме, 100%. Считает, что требование истца о признании причиненного вреда здоровью в результате несчастного случая на производстве, средней тяжести, является необоснованным, поскольку в материалах дела уже имеется заключение Шипуновской ЦРБ, иных доказательств не представлено. Для взыскания суммы, потраченной истцом на лечение, в размере 175 200 рублей, истцу необходимо представить заключение лечебного учреждения (врача) о нуждаемости в данном лечении, именно данными препаратами, а также представить доказательства того, что данные препараты предназначены для лечения последствий полученной ДД.ММ.ГГГГ травмы на производстве. Обращает внимание на то обстоятельство, что листок временной нетрудоспособности в связи с полученной травмой на производстве был закрыт ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ именно в связи с выздоровлением. Таким образом, не ясно, о какой средней степени тяжести и о продолжительном лечении может идти речь, если при несчастном случае были получены повреждения, которые впоследствии были вылечены, листок временной нетрудоспособности был закрыт и истец выписан к труду. В настоящее время истцу не установлена утрата профессиональной трудоспособности в связи с травмой, полученной на производстве ДД.ММ.ГГГГ, период временной нетрудоспособности с ДД.ММ.ГГГГ по настоящее время не подтвержден доказательствами. Что касается требования о взыскании морального вреда, считает, что оно подлежит удовлетворению в рамках разумности и справедливости (в т.ч. л.д. 73-76, 115-118 Т. 2).

Представитель третьего лица Межрегиональной территориальной государственной инспекции труда в Алтайском крае и Республике Алтай в судебное заседание не явился, представил суду заявление о рассмотрении дела в его отсутствие, касаемо заявленных ФИО1 требований своего мнения до суда не довел (в т.ч. л.д. 103, 126, 208 Т. 1; л.д. 22, 24 Т. 3).

Свидетель Свидетель №1 в судебном заседании пояснил, что является фельдшером КГБУЗ «Шипуновская ЦРБ», и ДД.ММ.ГГГГ выезжал по вызову о несчастном случае в ООО «МК Роса». Поводом к вызову явилась жалоба на удар током. По прибытии на место происшествия он обнаружил истца, который сидел на стуле, был контактен, ориентирован во времени и пространстве, жаловался на боль в области правой ладони левого плечевого сустава. Со слов истца, он получил электротравму, в результате чего произошла потеря им сознания, он упал, и получил травму плеча, механизм падения объяснить не может. При осмотре ФИО1 на месте он увидел на ребре ладони последнего травматическую метку, размером примерно 1 х 1 см., возможно, от удара электрическим током, в этом месте ладонь была гиперемирована, болезненна, также была боль в области левого плечевого сустава. Артериальное давление было в норме, пульс был немного учащен, наблюдалась умеренная тахикардия, бледность кожных покровов. При пальпации была выявлена припухлость, деформация сустава, суставная головка в подмышечной впадине. Им была предпринята попытка вправления головки, вследствие чего она оказалась на месте плечевого сустава без усилий. Но это не было вывихом. Сустав и конечность были зафиксированы, ФИО1 был доставлен в приемное отделение Шипуновской ЦРБ, где им занимался доктор, и провел ему дальнейшее обследование: ЭКГ, рентгеновские снимки. ФИО1 не поднимал рук, никаких манипуляций с его помощью не производил. Вид повреждения на ладони он определить не может, но осложнение после удара током – это фибрилляция предсердий, а если бы это был термический ожог, ФИО1 не потерял бы сознание.

Свидетель К.Д.В. в судебном заседании пояснил, что является другом истца, и последний дважды обращался к нему с просьбой помочь в ремонте автомобиля, в ДД.ММ.ГГГГ году и в ДД.ММ.ГГГГ году. Он помогал ФИО1 менять масло, заливал охлаждающую жидкость, поскольку сам ФИО1 этого сделать не мог в связи с полученной травмой на работе. ФИО1 мог оперировать только одной рукой, но пытался ему помогать, хотя самостоятельно сделать все перечисленное не мог. Он видел истца через месяц после полученной травмы, ФИО1 очень переживал, что у него фактически не работает рука, а также переживал, что он не может сам ремонтировать автомобиль и менять масло, находился в расстроенном, подавленном состоянии.

Свидетель К. в судебном заседании пояснила, что ФИО1 приходится ей зятем, и после получения им травмы его жизнь кардинально изменилась. Он не мог полноценно обеспечивать семью, учитывая нахождение на его иждивении 2 малолетних детей – 11 лет и 1 год 6 месяцев возрастом; супруга ФИО1, которая приходится ей дочерью, не могла ему помочь, поскольку восстанавливалась после операции «кесарево сечение», и не работала на тот момент, а находилась в отпуске по уходу за ребенком, и они были вынуждены проживать на детское пособие и выплаты ФИО1 по больничному листу, при этом также она и ее муж, как родители, помогали им. ФИО1 не мог выполнять тяжелую физическую работу, не мог топить печь, помогать им по хозяйству, хотя ранее он всегда помогал ей и ее супругу. Ее дочь, супруга ФИО1, была вынуждена выйти из отпуска по уходу за ребенком на работу, на 0,5 ставки. Фактически у зятя действовала только 1 рука. Он был в связи с этим подавлен, угнетен, не чувствовал себя полноценным человеком, мужем и отцом, очень переживал по этому поводу.

Свидетель З. в судебном заседании пояснила, что после полученной травмы ее супругу ФИО1 было морально очень тяжело, в связи с чем, что он не мог уделять должного внимания детям, как отец, играть с ними в подвижные игры. Кроме того, их семья проживает в частном доме, где имеется печное отопление, а зимой нужно убирать снег, летом – ухаживать за огородом, поливать его, и ее супруг не мог этого делать, поэтому часть бытовых забот легла на нее и их старшего сына. ФИО1 очень переживал, не спал ночами, поскольку ему было больно, а также он переживал, что не может помогать им по дому, не чувствует себя полноценным человеком. Первых 2 или 3 дня у него болела вся кожа. Она очень боялась, что с ним что-нибудь случится, часто вставала, чтобы посмотреть, как супруг спит либо не спит, и ему нужна ее помощь. Они были вынуждены обращаться за помощью к посторонним людям, чтобы скосить траву, перенести что-то тяжелое, топили баню и носили воду по очереди. Также ФИО1 переживал, что перестал быть кормильцем семьи, у него упала самооценка, поскольку он считал себя обузой для семьи. В связи со случившимся она была вынуждена выйти на работу, хотя бы на неполный рабочий день, поскольку в семье образовалась нехватка денежных средств для проживания.

Выслушав стороны, изучив материалы дела, суд приходит к следующему решению.

Согласно ч. 1 ст. 19 Конституции Российской Федерации, все равны перед законом и судом. Положениями ст. 41 Конституции РФ предусмотрено право каждого на охрану здоровья и медицинскую помощь.

В соответствии с Конституцией РФ, в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей (ч. 2 ст. 7), каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены (ч. 3 ст. 37), каждый имеет право на охрану здоровья (ч. 2 ст. 41), каждому гарантируется право на судебную защиту (ч. 1 ст. 46).

Из данных положений Конституции РФ в их взаимосвязи следует, что каждый имеет право на справедливое и соразмерное возмещение вреда, в том числе и морального, причиненного фактом повреждения здоровья вследствие необеспечения работодателем безопасных условий труда.

Обязанность по обеспечению безопасных условий труда и охраны труда возлагается на работодателя. Работодатель обязан обеспечить безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов (ст. 212 Трудового кодекса Российской Федерации).

По смыслу гл. 59 ГК РФ, основанием деликтной ответственности является юридический факт, с которым связано нарушение субъективного права потерпевшего – наличие вреда. При наличии вреда как основания деликтной ответственности для применения мер принуждения к правонарушителю необходимо установить наличие условий деликтной ответственности.

Гражданским законодательством установлена презумпция вины правонарушителя (причинителя вреда), поскольку именно он должен доказать отсутствие своей вины в правонарушении (п. 2 ст. 401, п. 2 ст. 1064 ГК РФ), то есть, принятие мер по его предотвращению. Применение этой презумпции возлагает бремя доказывания иного положения на указанного законом участника правоотношения. Поскольку нарушитель предполагается виновным, потерпевший от нарушения не обязан доказывать вину нарушителя, а последний для освобождения от ответственности должен сам доказать ее отсутствие.

В Постановлении Конституционного суда Российской Федерации от 25.01.2001 года № 1-П и от 15.07.2009 года № 13-П изложена правовая позиция по вопросу о возмещении причиненного вреда, согласно которой, обязанность возместить вред является мерой гражданско-правовой ответственности, которая применяется к причинителю вреда, как правило, при наличии состава правонарушения, который включает наступление вреда, противоправность поведения причинителя этого вреда, связь между его поведением и наступлением вреда, а также его вину. При этом наличие вины выступает общим признаком юридической ответственности во всех отраслях права, и всякое исключение из него должно быть выражено прямо и недвусмысленно.

Аналогичные разъяснения содержатся также и в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина».

В соответствии с положениями ст. 12 ГПК РФ, правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. При этом, согласно положениям ст. 56 ГПК РФ, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений.

Согласно ч. 3 ст. 67 ГПК РФ, суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

В судебном заседании установлено, что ДД.ММ.ГГГГ между истцом ФИО1 и ответчиком Обществом с ограниченной ответственностью «Мельничный комплекс Роса» был заключен трудовой договор (с учетом дополнительных соглашений от ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ) (л.д. 26-31 Т. 1), по условиям которого, истец принят на работу на неопределенный срок на должность оператора линии в производстве пищевой продукции. При этом работодатель обязуется, согласно п. 2.1.5 договора, соблюдать законодательство о труде и нормы охраны труда, обеспечить безопасные условия труда на рабочем месте и санитарно-бытовое обслуживание, и, согласно п. 2.2.3 договора, привлекать работника к дисциплинарной или материальной ответственности в случаях ненадлежащего исполнения обязанностей и причинения материального ущерба работодателю в соответствии с федеральными законами и правилами внутреннего трудового распорядка, а работник, согласно п. 2.3.1 договора, обязуется выполнять трудовые обязанности, указанные в должностной инструкции, а также соблюдать трудовую, производственную и финансовую дисциплину; согласно п. 2.3.5 договора – соблюдать требования по охране труда, технике безопасности и производственной санитарии; согласно п. 2.3.6 договора – бережно относиться к имуществу работодателя, в том числе находящемуся в его пользовании оборудованию и оргтехнике. При этом работник имеет право, согласно п. 2.4.3 договора, на рабочее место, соответствующее условиям государственного стандарта и безопасности труда, а также полную достоверную информацию об условиях труда и требованиях охраны труда на рабочем месте. Согласно ч. 3 договора, условия труда отвечают требованиям охраны и гигиены труда. Работник будет работать в тяжелых, вредных и (или) опасных условиях труда. В соответствии с п. 6.2.2 договора, работодатель несет ответственность в соответствии с законодательством (л.д. 8-10, 11-12, 13, 14, 50-52 Т. 1).

Факт трудоустройства ФИО1 зафиксирован и в его трудовой книжке, где содержится запись о том, что истец принят в ООО «МК Роса» в цех фасовки оператором линии в производстве пищевой продукции (л.д. 19-25 Т. 1), а также приказом о приеме работника на работу от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 140 Т. 1).

Доход ФИО1 в ООО МК «Роса» указан в справках о доходах и суммах налога за 2021, 2022 и 2023 годы (л.д. 15, 16, 17 Т. 1; л.д. 87, 88 Т. 2).

Согласно объяснению ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ в рамках расследования несчастного случая на производстве в ООО МК «Роса», он вышел на работу в дневную смену ДД.ММ.ГГГГ в 08.00 часов, получил задание от старшего мастера на фасовку гречки. В 19.00 часов того же дня закончилась термоусадочная пленка на линии, он остановил линию, чтобы заменить верхнюю бобину на новую. Вместе с приемщиком готовой продукции К. они подняли и установили верхнюю бобину с пленкой, он стал протягивать пленку через ролики натяжителя, и получил удар током, прикоснувшись к корпусу ножа. Через некоторое, время, придя в себя, он понял, что лежит на полу, а вокруг люди оказывают помощь (л.д. 18 Т. 1).

Согласно п. 3.2.3 Инструкции по охране труда для оператора линии (цех фасовки) ИОТ-ЦФ-050-17, утвержденной в ООО МК «Роса» с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, все работы по уборке оборудования и замены быстроизнашивающихся частей должны проводиться только при выключенном электропитании; согласно п. 3.2.6, работы по техническому уходу и ремонтные работы должны производиться только при остановленном и обесточенном состоянии машины фасовочно-упаковочного оборудования. Согласно п. 3.2.8 Инструкции, чтобы машина не оказалась случайно введена в действие при переналадке и техническом обслуживании, необходимо: отключить главный выключатель и заблокировать его от повторного включения; нажать аварийный выключатель; на главный выключатель повесить табличку: «Не включать! Работают люди!». Кроме того, п. ДД.ММ.ГГГГ Инструкции предусмотрены требования безопасности в аварийной ситуации: в случае возникновения опасности для человека или оборудования немедленно остановить работу машины с помощью ближайшего аварийного выключателя; немедленно поставить в известность мастера смены и технический персонал; привод машины должен быть выключен, а электрооборудование аппарата обесточено; после устранения причин, вызвавших аварийную остановку машины, запускать ее следует только при личном присутствии технических специалистов. Также Инструкцией предусмотрена ответственность за нарушение перечисленных и иных положений (л.д. 53-65 Т. 1).

Согласно акту № о несчастном случае на производстве ДД.ММ.ГГГГ, утвержденному ДД.ММ.ГГГГ, составленному сотрудниками ООО «МК Роса», тяжесть повреждения вреда здоровью истца определена как «легкая». Причиной несчастного случая является грубая неосторожность пострадавшего ФИО1, вина пострадавшего 25%, в связи с нарушением требований инструкции по охране труда для оператора линии в производстве пищевой продукции №. При этом подпись ФИО1 о получении данного акта отсутствует (л.д. 66-69 Т. 1).

Согласно медицинскому заключению КГБУЗ «Шипуновская ЦРБ» от ДД.ММ.ГГГГ, диагноз, установленный ФИО1, определен «Вывих левого плечевого сустава. Внутрисуставное повреждение Банкарта левого плечевого сустава. Импрессионный перелом головки левой плечевой кости (Хилл-Сакс)»; степень тяжести повреждения здоровья истца определена как «легкая» (л.д. 70 Т. 1).

Согласно уведомлениям о поступлении информации от работодателя о необходимости осуществления выплаты, уведомлениям о направлении документов на оплату, уведомлениям об успешном проведении выплаты пособия, ответам на запросы подтверждения выплат в рамках пособия по временной нетрудоспособности, запросам подтверждения выплат в рамках пособия по временной нетрудоспособности с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ года по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был назначен и продлен неоднократно листок нетрудоспособности, также было назначено и выплачено пособие по нетрудоспособности, исходя из получаемой им заработной платы (л.д. 71-88, 185-198, 216-267 Т. 1; л.д. 45-52, 89-93, 221-228 Т. 2).

Аналогичные сведения содержатся и в ответе ОСФР по Алтайскому краю на запрос суда от ДД.ММ.ГГГГ, и приложении к отзыву ответчика от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 34-35, 77, 78-80, 129-131, 132 Т. 2), где также имеется и копия медицинского заключения в отношении ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ КГБУЗ «Шипуновская ЦРБ», где указан диагноз ФИО1: «<данные изъяты>». Согласно Схеме определения тяжести повреждения здоровья при несчастных случаях на производстве, указанное повреждение относится к категории «легкая» (л.д. 81, 128 Т. 2).

Согласно копии карты вызова Скорой медицинской помощи от ДД.ММ.ГГГГ, при осмотре ФИО1 установлен <данные изъяты> Доставлен в КГБУЗ «Шипуновская ЦРБ» в 19.47 часов того же дня (л.д. 100-102).

Согласно акту № о несчастном случае на производстве, утвержденному ДД.ММ.ГГГГ, составленному старшим государственным инспектором труда Межрегиональной Территориальной Государственной инспекции труда в Алтайском крае и Республике Алтай С., главным специалистом-экспертом отдела расследования и экспертизы страховых случаев Отделения Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Алтайскому краю Ш., и главным техническим инспектором труда Алтайского крайсовпрофа, ФИО1 прошел проверку знаний требований охраны труда по профессии или виду работы, при выполнении которой произошел несчастный случай, ДД.ММ.ГГГГ (протокол №), установлено место происшествия: цех линия № упаковки «Ricciarelli» №, узел установки бобины упаковочной термопленки Устройства упаковочного УУ-Верпак-Р, расположенный на территории ООО «Мельничный комплекс Роса» <адрес>; оборудование, которое привело к несчастному случаю: термонож, узел установки бобины упаковочной термопленки Устройства упаковочного УУ-Верпак-Р, линии № «Ricciarelli». С результатами оценки профессиональных рисков истец ознакомлен ДД.ММ.ГГГГ, специальная оценка условий труда проведена ДД.ММ.ГГГГ, средствами индивидуальной защиты пострадавший обеспечен, спецодежда получена в 2021 году. Вид происшествия: воздействие экстремальных температур, соприкосновение с горячими и раскаленными частями оборудования. Вид повреждения здоровья ФИО1 определен как «легкий», согласно медицинскому заключению от ДД.ММ.ГГГГ. В заключение комиссия указывает на причины несчастного случая: основная – неосторожность, невнимательность, поспешность при проведении работ по замене термоусадочной пленки на оборудовании, что не обеспечило соблюдение требований охраны труда в рамках выполнения своих трудовых функций, включая требования инструкций по охране труда; сопутствующая – неудовлетворительная организация производства работ, то есть, необеспечение контроля со стороны специалистов подразделения за ходом выполнения работы, выразившееся в недостаточном контроле за состоянием условий труда на рабочих местах, за соблюдением требований охраны труда пострадавшим при проведении работ по замене термоусадочной пленки, а также недостатки в создании и обеспечении функционирования системы управления охраной труда, выразившиеся в необеспечении условий труда в структурном подразделении. Также комиссия указывает на лиц, ответственных за допущенные нарушения: ФИО1 – оператор линии в производстве пищевой продукции ООО «МК Роса» - допустил неосторожность, невнимательность, поспешность при проведении работ по замене термоусадочной пленки на оборудовании, что не обеспечило соблюдение требований охраны труда в рамках выполнения своих трудовых функций, включая требований инструкций по охране труда; К.А.А. – исполняющий обязанности старшего мастера смены, не обеспечил контроль за ходом выполнения работы, выразившийся в недостаточном контроле за состоянием условий труда на рабочих местах, за соблюдением требований охраны труда пострадавшим при проведении работ по замене термоусадочной пленки; К.С.В. – начальник цеха, неудовлетворительно организовал производство работ, не обеспечил функционирование системы управления охраной труда, выразившееся в необеспечении условий труда, соответствующих требованиям охраны труда в структурном подразделении (л.д. 132-139 Т. 1).

Аналогичные сведения содержатся в материалах № по дополнительному расследованию несчастного случая (легкий), произошедшего ДД.ММ.ГГГГ с ФИО1 в ООО «МК Роса», представленных суду по запросу Межрегиональной территориальной государственной инспекцией труда в Алтайском крае и республике Алтай. При этом в акте №, утвержденном ДД.ММ.ГГГГ, имеется роспись ФИО1 в получении его копии в тот же день. Кроме того, в данном материале имеется также акт №, составленный сотрудниками ООО «МК Роса», утвержденный ДД.ММ.ГГГГ, где подпись ФИО1 в получении его копии отсутствует. А также в данном материале имеется копия медицинского заключения КГБУЗ «Шипуновская ЦРБ» от ДД.ММ.ГГГГ (в т.ч. л.д. 65 Т. 2). Акт, утвержденный ДД.ММ.ГГГГ, представлен и ответчиком ОСФР по <адрес> в приложении к отзыву (л.д. 120-127 Т. 2).

Согласно п. 1.6.4 должностной инструкции оператора линии в производстве пищевой продукции №, оператор линии в производстве пищевой продукции руководствуется следующими документами: действующим законодательством РФ; приказами, указаниями, стандартами, положениями и нормативными документами по Организации; правилами и нормами охраны труда, техники безопасности, производственной санитарии и противопожарной защиты; корпоративным кодексом сотрудника Организации; распоряжениями и указаниями (письменными и устными) директора Организации и непосредственного руководителя; правилами внутреннего трудового распорядка; настоящей должностной инструкцией. В должностные обязанности оператора входит, в том числе, согласно п. 3.3 инструкции, выявление и устранение причин, вызывающих ухудшение качестве продукции, снижение производительности линий, неполадки в работе их механизмов, а также, согласно п. 3.13, проведение ежедневного ТО и ППР фасовочного оборудования, с записью в журнале. С данной инструкцией ФИО1 ознакомлен ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 141-147 Т. 1).

Оценка условий труда на линии упаковки «Ricciarelli» упаковщика SMIPACK была проведена ДД.ММ.ГГГГ, о чем был составлен соответствующий протокол, с которым ФИО1 был ознакомлен ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 148, 149-151 Т. 1).

С картой идентификации опасностей и оценки рисков оператора линии в производстве пищевой продукции, составленной ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 был ознакомлен ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 152-154 Т. 1).

В ДД.ММ.ГГГГ году ФИО1 был обеспечен средствами индивидуальной защиты, согласно личной карточке учета выдачи СИЗ (л.д. 155-156 Т. 1).

Кроме того, ДД.ММ.ГГГГ году ФИО1 как работник ООО «МК Роса», прошел периодический медицинский осмотр (л.д. 157-159 Т. 1), а ДД.ММ.ГГГГ прошел психиатрическое освидетельствование в АККПБ им. Эрдмана Ю.К. (л.д. 160 Т. 1).

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 сдал экзамен на проверку знаний требований безопасности труда в объеме инструкций по охране труда работников цеха фасовки (л.д. 161 Т. 1), получил инструктаж на рабочем месте (л.д. 166-169 Т. 1), а ДД.ММ.ГГГГ был ознакомлен с присвоением группы I по электробезопасности, о чем свидетельствует запись в соответствующем журнале (л.д. 162-165 Т. 1).

Согласно приказу № и реестру № от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 были перечислены денежные средства в размере 15 049 рублей от ООО «МК Роса» в качестве материальной помощи (л.д. 170, 171 Т. 1; л.д. 218, 219 Т. 2).

Согласно п. 1.1 паспорта к устройству упаковочному №, устройство предназначено для групповой упаковки бутылок, банок и т.п. в термоусадочную пленку. Главой 4 предусмотрено устройство и работа, станка, функции пульта управления. Пунктом 5.8 запрещено во время работы устройства проводить смазку, наладку и крепление деталей, снимать кожухи (л.д. 172-183 Т. 1).

Согласно приказу № от ДД.ММ.ГГГГ, акт о несчастном случае на производстве № от ДД.ММ.ГГГГ отменен с даты его составления (л.д. 184 Т. 1).

Согласно ответу на запрос суда ООО «Лечебно-Диагностический центр «На Советской»», поступившему ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ пациенту ФИО1 было проведено ЭХО КГ. Данные за посещение пациента к врачу неврологу отсутствуют (л.д. 8 Т. 2).

Согласно сопроводительной ФГБУ «Федеральный центр травматологии, ортопедии и эндопротезирования» Минздрава России (<адрес>) и медицинской карте пациента, ФИО1 получал медицинскую помощь в амбулаторных условиях ДД.ММ.ГГГГ. Установлен диагноз: <данные изъяты> (в т.ч. л.д. 9, 13 Т. 2; л.д. 4-5, 6-7).

Согласно амбулаторной карте № на имя ФИО1 КГБУЗ Краевая клиническая больница, пациент получал медицинскую помощь в амбулаторных условиях ДД.ММ.ГГГГ, установлен диагноз: <данные изъяты> Также указано, что назначенное лечение имеет рекомендательный характер, наименование и дозы медикаментов могут быть изменены врачом по месту жительства (в т.ч. л.д. 10, 11 Т. 2).

Согласно медицинской карте КЛРЦ «Территория здоровья», пациент ФИО1 получал лечение в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в данном учреждении, установлен диагноз: <данные изъяты>) (в.т.ч. л.д. 15 Т. 2).

Согласно ответу на запрос суда ООО «Лечебно-диагностический центр Международного института биологических систем имени Сергея Березина» от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 на прием к врачам-специалистам не записывался, консультации, осмотры, лечение не проводились, клинические диагнозы не устанавливались. ФИО1 обращался для выполнения диагностического исследования – магнитно-резонансной томографии левого плечевого сустава, которое было проведено ДД.ММ.ГГГГ. Согласно заключению МРТ, наблюдается картина <данные изъяты> (л.д. 23-26, 37-40 Т. 2).

Согласно копии медицинского заключения от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 состоит по состоянию здоровья на Д-учете у врача-хирурга с диагнозом: <данные изъяты>, сроком на 6 месяцев (с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ) (л.д. 100 Т. 2).

Согласно ответу на запрос суда КГБУЗ «Шипуновская ЦРБ» от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 рентгенологическое исследование в ЦРБ не проходил (л.д. 156 Т. 2). Согласно представленной медицинской карте ФИО1 Шипуновской ЦРБ, имеются сведения о течении болезни, выданных направлениях, о листке нетрудоспособности, и продлении листка нетрудоспособности с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, до ДД.ММ.ГГГГ и до ДД.ММ.ГГГГ.

Согласно заключению судебно-медицинской комиссионной экспертизы КГБУЗ АКБ СМЭ от ДД.ММ.ГГГГ, комиссия экспертов приходит к следующим выводам:

- не исключено, что ожог на ребре ладони правой кисти ФИО1 явился последствием воздействия электрического тока (электрометка);

- у ФИО1 имел место <данные изъяты><данные изъяты> экспертная комиссия считает, что данная травма образовалась незадолго до осмотра потерпевшего сотрудниками Скорой медицинской помощи ДД.ММ.ГГГГ в 19.27 часов;

- вышеуказанные повреждения причинили ФИО1 средней тяжести вред здоровью по признаку длительности его расстройства продолжительностью свыше 3 недель (пп. 7.1 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденным Приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н);

- согласно данным МРТ левого плечевого сустава от ДД.ММ.ГГГГ, помимо вышеуказанной травмы у ФИО1 имели место <данные изъяты>. Данные заболевания являются хроническим дегенеративными, и они никак не повлияли на возникновение и течение травмы от ДД.ММ.ГГГГ у истца. Также комиссия указывает, что перенесенный в 2019 году ФИО1 <данные изъяты>) никак не повлиял на образование травмы левого плечевого сустава;

- комиссия отмечает, что при оказании доврачебной медицинской помощи какие-либо манипуляции с поврежденным суставом, кроме иммобилизации, в том числе, вправление вывиха, не допустимо. Вправление вывиха осуществляется врачом после проведенного дообследования (рентгенологического) под обезболиванием. В данном случае можно утверждать, что характер и механизм образования травмы левого плечевого сустава, выявленной у ФИО1 (закрытый задний вывих головки левой плечевой кости с внутрисуставным повреждением Банкарта, реверсивным переломом Хилл-Сакса, частичным повреждением сухожилий вращательной манжеты) не характерен ни для самовправления (при простом движении руки вверх и вперед, без усилия), ни при сдвигании головки плечевой кости 2 пальцами фельдшера. Таким образом, на образование травмы левого плечевого сустава и ее последствий у ФИО1 никак не повлияли действия фельдшера Свидетель №1 и самовправление вывиха;

- оказание дальнейшей амбулаторной помощи пациенту было выполнено своевременно, правильно, в достаточном объеме, в соответствии с Приказом Министерства здравоохранения РФ от 12.11.2012 года № 901н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи населению по профилю «травматология и ортопедия»», Приказом Министерства здравоохранения РФ от 20.12.2012 года № 1133н «Об утверждении стандарта первичной медико-санитарной помощи при привычных вывихах плечевой кости», Клиническими рекомендациями «Перелом на уровне плечевого пояса и плеча» (утв. Министерством здравоохранения РФ, 2021 год), национальными клиническими рекомендациями;

- консультативная помощь в ФГБУ «Федеральный центр травматологии и ортопедии», КГБУЗ «Краевая клиническая больница» и реабилитационная помощь в ООО КЛРЦ «Территория здоровья» были оказаны ФИО1 в полном объеме. Были даны адекватные рекомендации по реабилитации больного, направленные на снятие болевого синдрома, нормализацию кровообращения, увеличение эластичности мягких тканей, в соответствии с Приказом Министерства здравоохранения РФ от 12.11.2012 года № 901н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи населению по профилю «травматология и ортопедия»», Клиническими рекомендациями «Перелом на уровне плечевого пояса и плеча» (утв. Министерством здравоохранения РФ, 2021 год), национальными клиническими рекомендациями. У ФИО1 показаний к оперативному лечению на момент его осмотра в ФГБУ «Федеральный центр травматологии и ортопедии» ни от ДД.ММ.ГГГГ, ни от ДД.ММ.ГГГГ, не было. Таким образом, учитывая все вышеизложенное, экспертная комиссия считает, что на тяжесть травмы и ее последствия никак не повлияло качество оказания медицинской помощи ФИО1 на всех ее этапах (л.д. 168-184 Т. 2).

Согласно постановлениям о назначении административного наказания от ДД.ММ.ГГГГ №№ и №, вынесенным Межрегиональной территориальной государственной инспекцией труда в <адрес> и <адрес>, Г., начальник службы ОТ, ПБ и ООС ООО «МК Роса», и К.А.А., и.о. старшего мастера ООО «МК Роса», признаны виновными в совершении административных правонарушений, предусмотренных ч. 1 ст. 5.27.1 КоАП РФ, и им назначены наказания в виде административного штрафа в размере по 2 000 рублей каждому соответственно (л.д. 209-210, 211-213 Т. 2).

Согласно постановлению о назначении административного наказания от ДД.ММ.ГГГГ №, вынесенному Межрегиональной территориальной государственной инспекцией труда в <адрес> и <адрес>, К.С.В., начальник цеха ООО «МК Роса», признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 5.27.1 КоАП РФ, и ему назначено наказание в виде предупреждения (л.д. 214-216 Т. 2).

Кроме того, в адрес ООО «МК Роса» ДД.ММ.ГГГГ вынесено Межрегиональной территориальной государственной инспекцией труда в <адрес> и <адрес> предписание об обязании устранить нарушения трудового законодательства и иных нормативных правовых актов, содержащих нормы трудового права (л.д. 217 Т. 2).

Согласно заявлению ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ и приказу о прекращении (расторжении) трудового договора с работником от ДД.ММ.ГГГГ, оператор линии пищевой продукции цеха фасовки ФИО1 уволен в тот же день по основанию, предусмотренному п. 3 ч. 1 ст. 77 ТК РФ (л.д. 229, 230 Т. 2).

Согласно прейскуранту на платные медицинские услуги, оказываемые в ФГБУ «ФЦТОЭ» Минздрава России (<адрес>), стоимость одной процедуры введения обогащенной аутоплазмы (PRP. Medical Case Plasmoactive) составляет 3 600 рублей. Стоимость аналогичной процедуры введения методом ACP, Arthrex составляет 14 200 рублей (л.д. 8-12 Т. 3).

Согласно копиям свидетельств о рождении, справке Комитета по финансам, налоговой и кредитной политике администрации <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, выписке из ЕГРН, истец ФИО1 женат, имеет на иждивении 2 малолетних детей ДД.ММ.ГГГГ года рождения, супруга З. работает с ДД.ММ.ГГГГ на неполный рабочий день, семья З-вых проживает в доме, расположенном по адресу: <адрес>, находящемся в общей совместной собственности, приобретенного с помощью ипотечного кредита сроком на 240 месяцев, с ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 13, 14, 15, 16-20 Т. 3).

Согласно копиям товарного и кассового чеков от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 приобретен препарат «Армавискон Форте» (ср-во внутрисуст. введ. 2,3% шприц 3мл х 1).

Согласно выписке осмотра врача травматолога-ортопеда КГБУЗ «Краевая клиническая больница» от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 имеет диагноз: посттравматический артроз других суставов. Показаний для госпитализации в ОМР нет. Даны рекомендации: ортопедический режим и ортопедическая адаптация, ограничение статических, динамических нагрузок на больной сустав, ношение ортеза; принимать при болях нестероидные противовоспалительные препараты; принимать хондропротекторы – препараты с коллагеном (картилокс), физиолечение (ДДТ, УЗТ с хондроксидом, ударно-волновая терапия, магнит, лазер, СМТ, грязелечение), внутрисуставное введение (армавискон-форте (натрия гиалуронат 69мг/3мл, 2,3%) в/с); ЛФК, массаж, санаторное лечение, наблюдение травматолога (хирурга) поликлиники по месту жительства; консультация травматолога.

В силу положений абз. 4 и 14 ч. 1 ст. 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.

Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (&dst;=200" \h &dst;=200" \h абз. 4&dst;=200" \h абз. 4, 15 и 16 ч. 2 ст. 22 Трудового кодекса РФ).

Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абз. 2 ч. 1 ст. 210абз. 2 ч. 1 ст. 210 ТК РФ).

Каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, а также гарантии и компенсации, установленные в соответствии с ТК РФ, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда (абз. 2абз. 2 и 13 ч. 1 ст. 219 ТК РФ).

Таким образом, работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья ему в установленном законодательством порядке возмещается материальный и моральный вред.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п.п. 18 и 19 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», судам надлежит иметь в виду, что в силу ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный жизни или здоровью граждан деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих (источником повышенной опасности), возмещается владельцем источника повышенной опасности независимо от его вины. Под владельцем источника повышенной опасности следует понимать юридическое лицо или гражданина, которые используют его в силу принадлежащего им права собственности, права хозяйственного ведения, оперативного управления либо на других законных основаниях.

В судебном заседании установлено, что факт получения ФИО1 травмы в результате нечастного случая на производстве нашел свое подтверждение из совокупности представленных доказательств, и участниками процесса не оспаривался. ФИО1 был принят на работу в ООО «МК Роса» в качестве оператора линии пищевой продукции цеха фасовки, и трудовым договором условия работы истца были определены как тяжелые, вредные и (или) опасные. При этом истец, находясь на рабочем месте, выполняя определенные ему трудовым договором трудовые функции, получил телесное повреждение от оборудования, принадлежащего ответчику ООО «МК Роса» - упаковочного станка, что повлекло последующее падение истца и причинение ему травмы плеча. Причинно-следственная связь между получением повреждения, а затем – травмы плеча установлена медицинским заключением КГБУЗ «Шипуновская ЦРБ», картой вызова Скорой помощи и пояснениями свидетеля Свидетель №1, актом № о несчастном случае на производстве, утвержденном ДД.ММ.ГГГГ Межрегиональной Территориальной Государственной инспекции труда в Алтайском крае и Республике Алтай, а также заключением судебно-медицинской комиссионной экспертизы КГБУЗ АКБ СМЭ от ДД.ММ.ГГГГ. При этом указанным актом установлены лица, ответственные за допущенное нарушение, среди которых указан и сам истец. Вина ФИО1 в произошедшем несчастном случае выразилась в нарушении положений Инструкции по охране труда для оператора линии (цех фасовки) ИОТ-ЦФ-050-17, утвержденной в ООО МК «Роса» с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, а также должностной инструкции оператора линии в производстве пищевой продукции ДИ МК 4-04.005-2018, в виде неосторожности, невнимательности, поспешности при проведении работ по замене термоусадочной пленки на оборудовании, что не обеспечило соблюдение требований охраны труда в рамках выполнения своих трудовых функций, включая требования инструкций по охране труда, при том, что ФИО1 при приеме его на работу был ознакомлен с локальными нормативными актами работодателя ООО «МК Роса», участвовал в мероприятиях по выявлению опасностей и профессиональных рисков, их анализу и оценке, направленных на обеспечение безопасных условий и охраны труда, оценки профессиональных рисков перед вводом в эксплуатацию производственных объектов, был обеспечен средствами индивидуальной защиты, и явилась основной причиной произошедшего на производстве несчастного случая. Однако данное обстоятельство не исключает ответственности работодателя истца ООО «МК Роса» за причинение его работнику ФИО1 ущерба, в связи с чем суд признает травму, полученную ФИО1, производственной, удовлетворив заявленное истцом требование в данной части, а доводы представителя ответчика о получении травмы ФИО5 только лишь в результате его собственной вины суд признает несостоятельными, отмечая, что ответственные за соблюдение требований вышеуказанных локальных нормативных актов лица, чьи действия и бездействие явились сопутствующей причиной для допущенного нарушения и получения ФИО1 производственной травмы: Г. – начальник службы ОТ, ПБ и ООС ООО «МК Роса», который не обеспечил контроль за ходом выполнения работы; К.А.А. – и.о. старшего мастера ООО «МК Роса», который не контролировал состояние условий труда на рабочих местах, соблюдение требований охраны труда ФИО1 при проведении работ по замене термоусадочной пленки и К.С.В. – начальник цеха ООО «МК Роса», который не обеспечил условия труда, соответствующие требованиям охраны труда на производстве ООО «МК Роса», были привлечены к административной ответственности Межрегиональной Территориальной Государственной инспекцией труда в Алтайском крае и Республике Алтай, а в адрес ответчика ООО «МК Роса» той же инспекцией было вынесено соответствующее предписание об устранении нарушений, выявленных на производстве.

По изложенным основаниям суд не принимает в качестве доказательства акты ООО «МК Роса» о несчастном случае на производстве, утвержденные ответчиком ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, учитывая приказ № от ДД.ММ.ГГГГ ООО «МК Роса», согласно которому, акт о несчастном случае на производстве ДД.ММ.ГГГГ отменен, при этом в приказе нет ссылки на дату утверждения акта. Кроме того, ни один из данных актов истцу ФИО1 вручен для ознакомления не был, о чем свидетельствует отсутствие его подписи в каждом из представленных ответчиком ООО «МК Роса» суду актов.

В соответствии с п. 1 ст. 150 ГК РФ, жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В силу положений ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» предусмотрено, что одним из способов защиты гражданских прав является компенсация морального вреда <данные изъяты> ст.ст. 12, 151 ГК РФ).

Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Как разъяснено в п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (ст.ст. 151ст.ст. 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ).

Потерпевший – истец по делу о компенсации морального вреда – должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (п. 2 ст. 1064 ГК РФ).

В случаях, предусмотренных законом, компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда (п. 1 ст. 1070, ст. 1079, ст.ст. 1095ст.ст. 1095 и 1100 ГК РФ).

В п. 15 указанного постановления разъяснено, что причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда.

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (ч. 1 ст. 237 ТК РФ).

Тяжесть причиненного вреда здоровью истца была определена указанным актом № о несчастном случае на производстве, утвержденном ДД.ММ.ГГГГ Межрегиональной Территориальной Государственной инспекцией труда в Алтайском крае и Республике Алтай, а также заключением комиссионной судебно-медицинской экспертизы, назначенной судом при рассмотрении дела, согласно которым, степень причиненного вреда здоровью ФИО1 была оценена как «легкая» и «средней тяжести» соответственно.

Оценивая экспертное заключение по правилам ст.ст. 67, 86 ГПК РФ, суд принимает данное заключение как объективное и достоверное, поскольку экспертиза проводилась в соответствии с требованиями Федерального закона № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», содержит подробное описание проведенных исследований, сделанные в результате их проведения выводы, ответы на поставленные вопросы, ссылки на методическую литературу, использованную при производстве экспертизы; экспертам разъяснялись права и обязанности, предусмотренные ст. 85 ГПК РФ; ст. 57 УПК РФ, а также эксперты были предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, в связи с чем у суда нет оснований полагать о некомпетентности либо заинтересованности экспертов.

Решением Верховного Суда РФ от 04.05.2017 N АКПИ17-137 «Об отказе в удовлетворении заявления о признании недействующим Приказа Минздравсоцразвития РФ от 24.02.2005 N 160 "Об определении степени тяжести повреждения здоровья при несчастных случаях на производстве"» установлено, что Постановление Правительства Российской Федерации от 17.08.2007 года N 522 "Об утверждении Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека" принято в соответствии со статьей 52 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан (утратили силу с 01.01.2012 года), в силу которой порядок организации и производства судебно-медицинской и судебно-психиатрической экспертиз устанавливается в соответствии с законодательством Российской Федерации. Порядок определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, устанавливается уполномоченным Правительством Российской Федерации федеральным органом исполнительной власти.

Частью 2 ст. 62 действующего Федерального закона от 21.11.2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" установлено, что порядок проведения судебно-медицинской и судебно-психиатрической экспертиз и порядок определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, устанавливаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Подпунктом 5.2.78 Положения о Минздраве России установление порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, отнесено к компетенции Минздрава России.

Правила устанавливают порядок определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, при проведении судебно-медицинской экспертизы.

Пунктом 3 Правил установлено, что вред, причиненный здоровью человека, определяется в зависимости от степени его тяжести (тяжкий вред, средней тяжести вред и легкий вред) на основании квалифицирующих признаков, предусмотренных пунктом 4 Правил, и в соответствии с медицинскими критериями определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утверждаемыми Министерством здравоохранения и социального развития Российской Федерации, являющимися медицинской характеристикой квалифицирующих признаков, которые используются для определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, при производстве судебно-медицинской экспертизы в гражданском, административном и уголовном судопроизводстве на основании определения суда, постановления судьи, лица, производящего дознание, следователя, для оценки повреждений, обнаруженных при судебно-медицинском обследовании живого лица, исследовании трупа и его частей, а также при производстве судебно-медицинских экспертиз по материалам дела и медицинским документам (doc&base;=LAW&n;=127021&dst;=100012" doc&base;=LAW&n;=127021&dst;=100012" п.п. 2doc&base;=LAW&n;=127021&dst;=100012" п.п. 2, 3 Медицинских критериев).

Из изложенного следует, что указанные нормативные правовые акты имеют иной предмет правового регулирования и применяются исключительно в рамках производства судебно-медицинской экспертизы.

Кроме того, и Схема, и Медицинские критерии являются актами равной юридической силы.

С учетом изложенного, суд приходит к выводу, что в результате несчастного случая на производстве ФИО1 был причинен вред здоровью, в связи с чем ФИО1 имеет право на компенсацию морального вреда. Оценка причиненного вреда здоровью ФИО1 была произведена Межрегиональной Территориальной Государственной инспекцией труда в Алтайском крае и Республике Алтай, и истец получил соответствующие страховые выплаты согласно произведенной оценке вреда, причиненного его здоровью на производстве. При этом доводы истца и его представителя о необходимости признания производственной травмы как причинение вреда здоровью средней тяжести при исполнении трудовых обязанностей, суд не принимает во внимание, поскольку вред, причиненный здоровью ФИО1 при исполнении последним трудовых обязанностей не квалифицирован представленными доказательствами как «тяжелый», с учетом также и положений Схемы определения степени тяжести повреждения здоровья при несчастных случаях на производстве, утвержденной Приказом Минздравсоцразвития РФ от 24.02.2005 года № 160 «Об определении степени тяжести повреждения здоровья при несчастных случаях на производстве», от требований о взыскании компенсации утраченного заработка истец отказался в ходе рассмотрения дела, о чем представил суду соответствующее заявление, и отказ был принят судом, в связи с чем заявленное ФИО1 требование о конкретизации тяжести причиненного вреда как «средней» является в данном случае безотносительным к существу заявленных требований, и излишне заявленным, в связи с чем удовлетворению в этой части не подлежит.

Как разъяснено в п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 года № 33, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст.ст. 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (п. 26).

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни (п. 27).

Из приведенных нормативных положений и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что моральный вред – это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь, здоровье (состояние физического, психического и социального благополучия человека), семейные и родственные связи. В случае причинения гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. Право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда.

Как усматривается из материалов дела, ФИО1 в результате несчастного случая на производстве установлен диагноз: закрытый задний вывих головки левой плечевой кости с внутрисуставным повреждением Банкарта (фиброзно-хрящевой губы гленоида/суставной впадины лопатки), импрессионным (вдавленным) переломом передней поверхности головки левой плечевой кости (реверсивный перелом Хилл-Сакса), частичным повреждением сухожилий вращательной манжеты (надостной, подостной мышц). Данный вред здоровью истца заключением КГБУЗ «Шипуновской ЦРБ» отнесен к легкой степени тяжести, заключением комиссионной судебно-медицинской экспертизы отнесен к средней степени тяжести. ФИО1 находился на амбулаторном излечении, получив листок нетрудоспособности, в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, проживает в частном доме, женат, имеет на иждивении 2 малолетних детей, в настоящее время работает вахтовым методом в ООО «Металлургмонтаж» монтажником. При этом суду представлена квитанция о перечислении истцу ФИО1 со стороны ответчика ООО «МК Роса» денежных средств в качестве материальной помощи в размере 15 049 рублей. Доводы истца о том, что ему были перечислены дополнительные денежные средства, которые впоследствии были с него удержаны при увольнении, суд не принимает, поскольку данные доводы не подтверждены доказательствами, в связи с чем являются голословными.

Таким образом, при определении размера компенсации морального вреда суд учитывает фактические обстоятельства, при которых был причинен моральный вред, характер и степень причиненных ФИО1 физических и нравственных страданий, выразившихся в переживаниях от полученной травмы, перенесении физической боли после ее получения, а также при излечении, длительного лечения, а также индивидуальные особенности, возраст и состояние здоровья истца, его образ жизни, о чем также пояснили в судебном заседании свидетели К.Д.В., К. и ФИО6, а также отношение ответчика к сложившейся ситуации, что также причинило истцу моральные страдания. Вместе с тем, суд учитывает характер и степень изменения жизненных условий и образа жизни истца после получения травмы и после выхода его на работу, состояние здоровья истца на протяжении рассмотрения дела, которое подтверждается представленными суду медицинскими документами.

В соответствии с указанным, суд определяет компенсацию морального вреда, причиненного истцу, в размере 200 000 рублей, удовлетворяя заявленные исковые требования ФИО1 частично, не находя оснований для удовлетворения исковых требований в полном объеме, полагая, что данный размер компенсации морального вреда согласуется с принципами ценности жизни, здоровья и достоинства личности, как то обусловлено вышеперечисленными положениями Конституции РФ, а также с принципами разумности и справедливости, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, а с другой – не допустить неосновательного обогащения потерпевшего и не поставить в чрезмерно тяжелое имущественное положение лицо, ответственное за возмещение вреда. С учетом исследованных доказательств, суд не находит оснований для освобождения ответчика ООО «МК Роса» от выплаты денежной компенсации морального вреда.

Касаемо заявленного требования ФИО1 о взыскании стоимости назначенного лечения в размере 175 200 рублей, суд приходит к следующему.

В силу п. 1 ст. 1085 ГК РФ при причинении гражданину увечья или ином повреждении его здоровья возмещению подлежат утраченный потерпевшим заработок (доход), который он имел либо определенно мог иметь, а также дополнительно понесенные расходы, вызванные повреждением здоровья, в том числе расходы на лечение, дополнительное питание, приобретение лекарств, протезирование, посторонний уход, санаторно-курортное лечение, приобретение специальных транспортных средств, подготовку к другой профессии, если установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение.

В подп. "б" п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" разъяснено, что в объем возмещаемого вреда, причиненного здоровью, включаются расходы на лечение и иные дополнительные расходы (расходы на дополнительное питание, приобретение лекарств, протезирование, посторонний уход, санаторно-курортное лечение, приобретение специальных транспортных средств, подготовку к другой профессии и т.п.). Судам следует иметь в виду, что расходы на лечение и иные дополнительные расходы подлежат возмещению причинителем вреда, если будет установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение. Однако если потерпевший, нуждающийся в указанных видах помощи и имеющий право на их бесплатное получение, фактически был лишен возможности получить такую помощь качественно и своевременно, суд вправе удовлетворить исковые требования потерпевшего о взыскании с ответчика фактически понесенных им расходов.

Таким образом, из приведенных положений Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что в случае причинения вреда здоровью гражданина расходы на его лечение и иные понесенные им дополнительные расходы, вызванные повреждением здоровья, подлежат возмещению такому гражданину (потерпевшему) причинителем вреда или иным лицом, на которого в силу закона возложена такая обязанность, при одновременном наличии следующих условий: нуждаемости потерпевшего в этих видах помощи и ухода, отсутствии права на их бесплатное получение, наличии причинно-следственной связи между нуждаемостью потерпевшего в конкретных видах медицинской помощи и ухода и причиненным его здоровью вредом. При доказанности потерпевшим, имеющим право на бесплатное получение необходимых ему в связи с причинением вреда здоровью видов помощи и ухода, факта невозможности получения такого рода помощи качественно и своевременно на лицо, виновное в причинении вреда здоровью, или на лицо, которое в силу закона несет ответственность за вред, причиненный здоровью потерпевшего, может быть возложена обязанность по компенсации такому потерпевшему фактически понесенных им расходов.

Указанных доказательств нуждаемости ФИО1 в получении заявленного им лечения суду стороной истца не представлено. Более того, медицинская документация, представленная истцом в качестве доказательства, содержит в себе противоречивые сведения о назначенном истцу лечении, поскольку Шипуновской ЦРБ на момент осмотра истца ДД.ММ.ГГГГ даны рекомендации к лечению – направление на МРТ плечевого сустава, сухое тепло, крем Долгит, физиолечение, которое истец получил в полном объеме. Протокол же консультации врача-травматолога-ортопеда ФГБУ ФЦТОЭ от ДД.ММ.ГГГГ в числе рекомендаций содержит в себе рекомендации к лечению, выданные Шипуновской ЦРБ, а также дополнительные рекомендации в виде санаторно-курортного лечения и применения препаратов, стоимость которых заявлена истцом избирательно. Свою позицию касаемо взыскания стоимости именно PRP-терапии, инъекционного коллагена и препаратов гиалуроновой кислоты истец ничем не подтвердил, и доводов о нуждаемости в них не привел, фактических расходов на их приобретение, кроме покупки препарата «Армавискон Форте», не понес.

В соответствии с ч. 2 ст. 1092 ГК РФ, суммы в возмещение дополнительных расходов (п. 1 ст. 1085 ГК РФ) могут быть присуждены на будущее время в пределах сроков, определяемых на основе заключения медицинской экспертизы, а также при необходимости предварительной оплаты стоимости соответствующих услуг и имущества, в том числе приобретения путевки, оплаты проезда, оплаты специальных транспортных средств.

Из разъяснений, содержащихся в абз. 2 п. 46 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» следует, что возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей осуществляется в рамках обязательного социального страхования от несчастных случаев не производстве и профессиональных заболеваний (ч. 8 ст. 216.1 ТК РФ).

В связи с изложенным, учитывая, что ФИО5 не представлено доказательств отсутствия права на бесплатное получение заявленных им медицинских препаратов, в судебном заседании было установлено, что истец не обращался ни к работодателю, ни к Отделению фонда Пенсионного и социального страхования РФ по Алтайскому краю с заявлением об обеспечении его лекарственными препаратами, страховое возмещение в связи с полученной травмой истец получил в полном объеме, суд приходит к выводу о том, что последний не в полной мере реализовал свое право на получение бесплатной медицинской помощи, назначенное ему лечение не носит безотлагательного характера, и рекомендуемая медицинскими учреждениями КЛРЦ «Территория здоровья» и КГБУЗ «Краевая клиническая больница» медицинская помощь может быть оказана истцу в рамках программы обязательного медицинского страхования, с учетом положений ст. 1092 ГК РФ. Факта наличия профессионального заболевания у истца в результате полученной им травмы не установлено. Однако, учитывая, что истец понес расходы на приобретение препарата гиалуроната натрия «Армавискон Форте», который был назначен ему при осмотре врачом-травматологом-ортопедом КЛРЦ «Территория здоровья» ДД.ММ.ГГГГ, и в последующем при осмотре врачом-травматологом-ортопедом КГБУЗ «Краевая клиническая больница» ДД.ММ.ГГГГ, суд полагает целесообразным взыскать с ответчика ООО «МК Роса» понесенные истцом в данной части расходы на лечение в размере 15 204 рубля 50 копеек, поскольку данные расходы подтверждаются квитанцией и чеком от ДД.ММ.ГГГГ, обозначенный препарат был рекомендован истцу лечащими врачами, и истец назначенную рекомендацию выполнил в том объеме, в каком она была ему показана. Таким образом, суд приходит к выводу о частичном удовлетворении требования ФИО1 о взыскании стоимости назначенного ему лечения.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к Обществу с ограниченной ответственностью Мельничный комплекс «Роса», Отделению Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Алтайскому краю о признании травмы производственной, в виде причинения вреда здоровью средней тяжести при исполнении трудовых обязанностей, взыскании стоимости назначенного лечения и морального вреда удовлетворить частично.

Признать травму, полученную ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ на рабочем месте, расположенном на территории Общества с ограниченной ответственностью «Мельничный комплекс Роса», производственной.

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Мельничный комплекс Роса» в пользу ФИО1 стоимость назначенного лечения в размере 15 204 (пятнадцать тысяч двести четыре) рубля 50 (пятьдесят) копеек.

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Мельничный комплекс Роса» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда вследствие причинения вреда здоровью в размере 200 000 (двести тысяч) рублей.

В остальной части иска отказать.

Решение может быть обжаловано в Алтайский краевой суд через Шипуновский районный суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Председательствующий Абрамова К.Е.

Мотивированное решение изготовлено 04 декабря 2024 года.