Апелляционное постановление № 1-7/2025 22-719/2025 от 5 мая 2025 г.

судья Князев Д.М.

КОПИЯ Пр. № 22-719/2025(1-7/2025)


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Ижевск

6 мая 2025 г.

Верховный Суд Удмуртской Республики в составе председательствующего судьи Злобина Н.В.,

при помощнике судьи Перевозчиковой Е.Р.,

с участием прокурора уголовно-судебного управления прокуратуры Удмуртской Республики ФИО1,

защитника осужденного – адвоката Меркушевой Н.В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании в апелляционном порядке уголовное дело по апелляционной жалобе защитников Лопатина В.В., Меркушевой Н.В.

на приговор Сарапульского городского суда Удмуртской Республики от 7 февраля 2025 года в отношении:

ФИО2, родившегося ДД.ММ.ГГГГ в <адрес> Удмуртской АССР, гражданина России, несудимого,

осуждённого по ч. 1 ст. 165 Уголовного кодекса Российской Федерации (УК РФ) к штрафу в размере 250 000 руб., освобожденного от назначенного наказания в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности.

Заслушав доклад председательствующего судьи, изучив представленные материалы, доводы, изложенные в апелляционной жалобе, заслушав мнения сторон, суд апелляционной инстанции

У С Т А Н О В И Л:

Обжалуемым приговором ФИО2, несудимый, осужден к указанному выше наказанию за причинение ущерба на сумму свыше <данные изъяты> потерпевшей компании, злоупотребив их доверием и не перечислив в указанном размере деньги, поступившие на счет возглавляемого осужденным товарищества собственников недвижимости от жильцов обслуживаемого дома за отопление и горячее водоснабжение, в период ДД.ММ.ГГГГ годов в <адрес> при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

Защитниками в апелляционной жалобе указаны доводы о невиновности осужденного, гражданско-правовом характере рассматриваемых правоотношений, в частности об отсутствии злоупотребления доверием, корыстной цели, личной выгоды и реальной возможности выполнить обязательства перед ресурсоснабжающей организацией ввиду долгов жителей за коммунальные услуги, указали также на признаки крайней необходимости ввиду неотложных расходов на содержание жилого дома; при проведении бухгалтерской экспертизы допущены ошибки, процессуальные нарушения, не учтены долги за поставку ресурсов, образовавшиеся до ДД.ММ.ГГГГ года и которые товарищество вынуждено было оплачивать из тех же средств во вменяемый период; обращают внимание, что потерпевшая организация могла и раньше расторгнуть договор с товариществом и перейти на прямые расчеты с потребителями; указали на неконкретность обвинения и нарушение в связи с этим права на защиту ввиду наличия описок в изложении вмененных периодов; указали, что осужденный занимал должность управляющего товариществом лишь с ДД.ММ.ГГГГ, в связи с чем вменение ему предшествующего периода незаконно.

Участвующий защитник доводы жалобы поддержала, обратила внимание суда на то, что оплата ресурсов проводилась ежемесячно; эксперт не смогла разграничить по банковским выпискам, за какие именно услуги платили жители дома; из обвинения не ясно, когда возник вмененный осужденному умысел; настаивала на возвращении дела для дополнительного расследования либо о вынесении оправдательного приговора.

Потерпевшая <данные изъяты> (ООО) своего представителя не направила, осужденный и второй его защитник участвовать не пожелали, извещены надлежащим образом, препятствий для рассмотрения дела в их отсутствие не имеется.

Участвующим прокурором поддержаны возражения государственного обвинителя, полагавшего приговор законным и обоснованным.

Суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Выводы суда, изложенные в описательно-мотивировочной части приговора, основаны на тех доказательствах, которые непосредственно исследованы в судебном заседании, они проверены и оценены по правилам, установленным статьями 87, 88 УПК РФ, дана оценка доказательствам, как уличающим, так и оправдывающим подсудимого, судом первой инстанции приведены убедительные мотивы, по которым ряд доказательств и доводы, приведенные в защиту осужденного, им отвергнуты, основное содержание доказательств раскрыто в приговоре с достаточной полнотой. Неустранимых сомнений в доказанности обвинения, в том числе отдельных его составляющих не выявлено, преступное деяние описано в приговоре с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины и последствий преступления. Действиям осужденного дана фактически правильная юридическая оценка, выводы относительно квалификации мотивированы, при назначении наказания учтены в целом все необходимые обстоятельства, процедура судопроизводства не нарушена, включая право на защиту.

Вопреки доводам защиты, наличие гражданско-правовых признаков у рассматриваемых правоотношений не исключает их уголовной квалификации и наказуемости. Как верно отметил суд первой инстанции, осужденному вменена не сама по себе задолженность, а непередача реально полученных денег от населения за конкретные потребленные ресурсы. Неоплаченные потерпевшей организации средства не являются обычной выручкой товарищества, которую оно может тратить по собственному усмотрению. Правовой статус полученных средств за поставленные ресурсы совершенно иной. С ДД.ММ.ГГГГ в связи с принятием Постановления Правительства № 253 от 28 марта 2012 года "О требованиях к осуществлению расчетов за ресурсы, необходимые для предоставления коммунальных услуг" управляющие организации обязаны все платежи от населения за рассматриваемые по делу ресурсы (тепловую энергию и горячее водоснабжение) перечислять в пользу ресурсоснабжающих организаций (РСО) не позднее рабочего дня, следующего за днем поступления платежей потребителей. В связи с этим владельцем средств за поставленные ресурсы с момента поступления их на счета управляющего товарищества является ресурсоснабжающая организация, а с момента истечения установленного в постановлении или договоре срока – данные недополученные средства образуют уголовно-правовой ущерб для потерпевшей снабжающей организации. Особый целевой правовой статус этих средств, фактически прямо запрещавший управляющему товариществу ими распоряжаться, делает отношения между ресурсными и управляющими организациями фактически агентскими, основанными на доверии поставщика ресурса в правомерном исполнении со стороны ТСН установленных Требований № 253. Доверие управляющей организации этих средств со стороны РСО на основании обязательного к заключению договора поставки ресурсов (даже вне зависимости от его фактического подписания) и в силу закона (ЖК РФ и указанных выше Требований), а не в силу личных или иного рода доверительных отношений, на правовую квалификацию злоупотребления доверием не влияет. Согласно подп. «в» п. 3 и п. 121 Постановления Правительства РФ от 06.05.2011 N 354 ресурсная организация не вправе приостановить или ограничить поставку ресурсов потребителям, даже если часть из жильцов несвоевременно оплачивает коммунальные услуги. Если собственники помещений дома не перешли на прямые расчеты с ресурсоснабжающей организацией, то их платежи в силу Постановления Правительства № 253 от 28 марта 2012 года собираются именно управляющей организацией, которая не вправе иным образом распорядиться этими деньгами, кроме как своевременно передать их поставщику соответствующего ресурса.

На данных основаниях злоупотребление таким доверием и распоряжение чужими деньгами в крупном и особо крупном размерах на нужды своего товарищества вопреки интересам потерпевшего поставщика является уголовно-наказуемым, а не гражданско-правовым деликтом. Действия осужденного верно квалифицированы по ст. 165 УК РФ. Частичное ежемесячное исполнение договоров поставки ресурсов не оправдывает осужденного, поскольку ущерб им причинен в крупном размере (согласно новой редакции уголовного закона).

Вместе с тем, доводы защиты об отсутствии корысти являются обоснованными. Такой мотив преступления не вменялся. Судом верно таковой не отражен в фабуле обвинения, но вопреки положениям ст. 252 УПК РФ изложен в мотивировочной части приговора, что в апелляционном порядке подлежит исправлению.

При юридической оценке события преступления суд первой инстанции также ошибочно признал, что объективная сторона характеризуется причинением ущерба в виде упущенной выгоды. Данное нарушение существенным не является, поскольку не влияет на правильность квалификации содеянного (ущерб во всяком случае причинен и определен верно), но в этой связи суд апелляционной инстанции полагает обязательным отметить следующее. Доход ресурсная организация фактически получила, поскольку населением в установленных размерах оплачены потребленные ими энергетические и водные ресурсы на счета управляющего товарищества, уполномоченного в силу закона и договора на сбор этих средств в интересах РСО, но эти деньги безвозмездно и противоправно оставлены в своем ТСН именно подсудимым. Их нельзя признать какой-либо упущенной выгодой. Пленумом Верховного Суда РФ в п. 22 Постановления от 30.11.2017 N 48 разъяснено, что упущенная выгода может выражаться, например, в представлении лицом поддельных документов, освобождающих его от платы за коммунальные услуги или иных обязательных платежей. В рассматриваемом деле подобного не происходило, и подсудимому не вменено. Виновное лицо при таких обстоятельствах может представить поддельный документ, указывающий на необходимость применения льготного либо иного сниженного тарифа за соответствующий ресурс и оплачивать его потребление по заниженной ставке, тогда и образуется упущенная выгода поставщика. Но в рассматриваемом деле причинен реальный ущерб путем изъятия и обращения в пользу товарищества реально поступивших денег от населения. При этом в случае, когда объективная сторона данного деяния связана с противоправным изъятием реальных средств, отграничение от хищения может быть проведено по отсутствию других обязательных признаков.

В рассматриваемом случае определяющим признаком для отграничения хищения путем присвоения от преступления, предусмотренного ст. 165 УК РФ, являются не объективные признаки, связанные с изъятием средств, их вверенным положением, а субъективный обязательный признак хищения – корыстная цель. Поскольку корыстная цель, а равно иной мотив, юридического значения для дела по ст. 165 УК РФ не имеет, на какие именно цели подсудимый расходовал имущество потерпевшей организации не важно. Указанные направления расходования чужих средств имеют значение с той лишь точки зрения, с какой позволяют констатировать, что какой-либо крайней необходимости в действиях осужденного не имелось.

Расходование средств потерпевшей организации на ремонт обслуживаемого дома не исключает противоправности действий ФИО2. На цели текущего и капитального ремонта предусмотрены соответствующие статьи расходов жильцов при оплате коммунальных услуг, в том числе как установлено по делу – и в большем завышенном размере, разрешая экономию тратить на цели ремонта и благоустройства. На проведение работ сверх этого лимита собственники помещений должны уполномочить управляющую организацию на общем собрании, при этом решить вопрос об источнике финансирования. Покрытие же за счет чужих средств издержек товарищества на выполнение обязательств по текущему и иному ремонту, в том числе в пользу осужденного, как предпринимателя и одного из подрядчиков товарищества, экономило иные собственные средства управляющей организации, собранные в том числе для этих нужд, и позволяло ФИО2 выглядеть в глазах собственников помещений в более выгодном свете. Ссылка защиты, что таким образом ФИО2 действовал исключительно в интересах жителей, проводил ремонты (инвестируя, к тому же, в собственное предпринимательство) – не может быть принята во внимание: все дополнительные ремонты должны согласно ст.ст. 156, 158 ЖК РФ утверждаться на собрании жильцов и на это жильцами выделяются отдельные средства либо финансируются за счет ранее оплаченных иных статей квитанции, включая взносы на содержание дома, текущий и капитальный ремонт.

Значительные перечисления в пользу иных контрагентов, а также в свою пользу, как предпринимателя и подотчетного лица, показывают, что собираемость платежей населения позволяла ФИО2 добросовестно выполнять взятые товариществом обязательства по содержанию и обслуживанию дома. Каких-либо аварий, иных угрожающих нормальному жизнеобеспечению дома ситуаций, требующих крайней необходимости в расходовании средств РСО, не установлено.

Подсудимый на основе сперва доверительных отношений с председателем правления товарищества (исследованная в суде доверенность и фактическая передача электронных средств по управлению счетами) и затем дополнительно на основе формально-договорных установленных полномочий (с момента назначения управляющим) имел возможность распоряжения деньгами потерпевшей организации при поступлении их на счета управляемого им ТСН во весь вменяемый период. Доводы защиты на счет отсутствия формальных полномочий до назначения управляющим юридического значения не имеют, поскольку использование служебного положения в диспозиции статьи отсутствует и не вменялось, а фактически единоличное (с разрешения председателя правления Свидетель 3) управление счетами товарищества подтверждено исследованными в суде первой инстанции доказательствами: показаниями свидетелей, ведших бухгалтерию ТСН, ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ), Свидетель 2 ДД.ММ.ГГГГ.) о нахождении электронных средств по управлению счетами товарищества в полном распоряжении ФИО2, в том числе и в ДД.ММ.ГГГГ, когда тот не имел формальных полномочий распоряжения деньгами, но фактически их осуществлял; документами налогового дела ТСН (том 5 л.д. 2-27), согласно которым еще при регистрации товарищества в ДД.ММ.ГГГГ году ФИО2 оставил свой контактный телефон, а не председателя правления Свидетель 3.

Указание осужденного, а также в его защиту и свидетеля Свидетель 3, о том, что ФИО2 согласовывал направления расходования средств с ней, судебной оценке не подлежит, поскольку выходит за пределы судебного разбирательства (осужденному не вменялся сговор с кем-либо, не вменялось иным лицам и подстрекательство или пособничество в преступлении, оценку действиям иных лиц суд давать не вправе, равно как и выходить за пределы разбирательства, а выполнение заведомо незаконных указаний не освобождает от ответственности исполнителя, ч. 2 ст. 42 УК РФ).

Защитой также высказан довод о том, что несвоевременная оплата ресурсов со стороны товарищества, если и допускалась, то вызвана несвоевременной оплатой этих ресурсов со стороны жителей. Данный довод также безоснователен. Подсудимому вменяется расходование и причинение ущерба из тех денег энергетической компании, которые реально уплатили жители в соответствии со счетами, которые выставило само товарищество на основе тарифов и объемов потребления. Общая задолженность, неоплаченная жильцами, в объем обвинения не входит и судебной оценке в настоящем деле не подлежит.

Следует подчеркнуть, что позиция защиты о квалификации действий подсудимого, как нарушения платежной дисциплины, но не преступного причинения ущерба по ст. 165 УК РФ, безосновательна. Таким «нарушением», не выходящим за пределы гражданско-правовой ответственности (с начислением пеней и процентов), является, как и установлено арбитражными судами, неуплата всей задолженности товарищества за все поставленные ресурсы, в том числе и неоплаченной жителями. Преступным причинением ущерба является неперечисление реально полученных денег от населения в установленный срок и оставление этих средств в своем распоряжении на счетах управляющей организации. Требованиями №, как уже отмечалось выше, установлен особый правовой режим данных денег, как принадлежащих поставщикам оплаченных ресурсов, а не как некой выручке, которую подсудимый вправе тратить по своему усмотрению и на основе собственных представлений о благополучии управляемого им товарищества и выгодной для себя степени исполнения обязательств перед теми или иными контрагентами.

Оснований для исключения из числа доказательств заключения эксперта бухгалтера (том 5 л.д. 88-109) и ее показаний не имеется, как нет и не было оснований для назначения повторной или дополнительной бухгалтерской экспертизы. Вопреки доводам защиты никаких процессуальных нарушений не допущено. Арифметическая описка, допущенная в изложении выводов, устранена путем допроса эксперта Эксперт, при этом исследовательская часть данного ею заключения таких ошибок не содержит, результаты экспертизы обоснованно положены в основу приговора. Предоставление эксперту иных материалов, помимо изложенных в постановлении о назначении экспертизы, соответствует положениям п. 2 части третьей ст. 57 УПК РФ (неоформление данной процедуры в письменном виде не указывает на какое-либо нарушение). Нет нарушений процессуального закона и в том, что по просьбе следователя эксперт дала более развернутые ответы на переформулированные более подробные вопросы. Факт того, что данным правом, предусмотренным п. 4 части третьей ст. 57 УПК РФ, эксперт воспользовалась по инициативе следователя, не свидетельствует о том, что данное ею заключение получено с нарушением закона. Не нарушено в связи с этим и право на защиту, поскольку стороны знакомились с заключением, и возможность реализации своего права заявить ходатайство о назначении повторной или дополнительной экспертизы сторонам предоставлена в равных условиях.

Нет никаких оснований исключать из суммы установленного ущерба упомянутые защитой долги по тем же ресурсам, образовавшиеся перед прежним поставщиком до ДД.ММ.ГГГГ года, а равно назначать для этого бухгалтерскую экспертизу (данные обстоятельства судом первой инстанции исследованы). Указанные долги могли бы стать предметом аналогичного судебного разбирательства за предыдущие периоды, но к настоящему делу не применимы (более того они возникли при том же стиле хозяйствования и при участии тех же лиц). Данная просроченная задолженность составляла порядка 371 тыс.руб. за отопление и около 257 тыс.руб. за горячую воду (акты сверки расчетов, том 5 л.д. 127-140). Учитывая то, что за рассматриваемый период, как видно из заключения эксперта, только на расчеты лично с ФИО2 (как работником и как предпринимателем) товарищество истратило 3,4 млн.руб. – указанные долги он мог погасить своевременно. Наличие тех или иных задолженностей перед контрагентами не влияет на юридическую оценку действий осужденного и подсчет причиненного ущерба от реально поступивших платежей населения. В качестве потерпевшей организации прежний поставщик ресурсов в деле не привлекался.

Не обоснован довод защитника Меркушевой Н.В., что экспертным путем не удалось определить, какую сумму жильцы уплатили именно за отопление и горячее водоснабжение. Действительно, по банковским выпискам сделать это невозможно, по ним подсчитана общая сумма поступивших от населения средств. При этом эксперт для определения сумм за конкретные ресурсы использовал данные электронного коммунального бухгалтерского учета товарищества, правильность ведения товариществом лицевых счетов собственников квартир сторонами не оспаривается.

Следует отметить, что у суда не возникает сомнений и в отсутствии необходимости проверять правильность произведенных управляющим товариществом начислений. Расчет и начисление коммунальных платежей производился по данным приборов учета, предоставляемых самими жильцами, товариществом, контрольных измерений поставщиков и по нормативам. Долю в них потерпевшей ресурсной организации подсудимый должен был своевременно рассчитывать согласно лицевым счетам и перечислять энергетической компании в соответствии с Требованиями № в текущем ежедневном режиме вне зависимости от последующих положительных или отрицательных корректировок, связанных с различного рода ошибками взаимных расчетов или отключениями, которые значения для дела не имеют. При получении чужих денег (денег, предназначавшихся ресурсной организации) осужденный не вправе был оставлять их в своем распоряжении. Более того, как видно из материалов дела и предъявленного подсудимому обвинения, признанного судом доказанным, ФИО2 вменена меньшая сумма, нежели определена экспертом. Экспертом сумма ущерба определена, как разница между реально поступившей суммой от жильцов за рассматриваемые ресурсы и фактически произведенной их оплатой товариществом на счета потерпевшей организации. При этом поступившая сумма средств от жильцов ограничена органом следствия в пределах тех счетов, которые выставлены самой потерпевшей организацией в адрес товарищества. Из заключения эксперта видно, что само товарищество начисляло жильцам больше, чем ими фактически потреблялось и включалось энергетической компанией в счета. При таких обстоятельствах нет никаких оснований еще и для большего снижения суммы ущерба, нежели это сделано следствием.

Замечание защиты о том, что потерпевшая организация могла ранее перейти на прямые расчеты с населением, к принятию решения по настоящему делу не относимо. Более того, такая возможность может быть реализована при соблюдении ряда условий, эти обстоятельства выяснялись судом, но определяющего значения для дела не имели.

Оценку техническим ошибкам в обвинении, как не влияющим на возможность постановления приговора, суд первой инстанции произвел, никаких оснований считать, что нарушено право на защиту, нет. Все требования, изложенные в ч. 2 ст. 171 УПК РФ, органом следствия соблюдены, а судом сделаны уточнения в пользу осужденного. Время возникновения умысла не относится к обстоятельствам, подлежащим обязательному указанию в обвинении, а обязательные по настоящему делу место, время, способ совершения преступления, форма вины и последствия преступления отражены надлежащим образом (ч. 1 ст. 73, п. 4 ч. 2 ст. 171, п. 1 ст. 307 УПК РФ).

Как отмечено выше, приговор подлежит изменению в части исключения корыстных целей. Вместе с тем, следует отметить, что в объеме обвинения, учтенном при назначении наказания, корысть не упоминалась, в связи с чем описание данных обстоятельств при разрешении вопросов квалификации на назначенное наказание не влияет. Наказание назначено соразмерно содеянному, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, данных о личности виновного, исследованных в суде с достаточной полнотой, смягчающих наказание обстоятельств, является справедливым, чрезмерно мягким или суровым не является. Наказание назначено с учетом обвинения, в котором отсутствовало указание на корыстный мотив, в связи с чем при корректировке приговора в этой части наказание снижению не подлежит.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что сумма ущерба, обозначенная государственным обвинителем в прениях, является очевидной оговоркой, не препятствовавшей постановлению приговора, поскольку в порядке ч. 7 ст. 246 УПК РФ государственный обвинитель не заявляла частичного отказа от обвинения и не приводила к тому каких-либо мотивов.

Обоснованных доводов для внесения иных изменений или отмены постановленного приговора сторонами не приведено.

Руководствуясь главой 45.1 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

П О С Т А Н О В И Л:

Приговор Сарапульского городского суда Удмуртской Республики от 7 февраля 2025 года в отношении ФИО2 изменить.

Исключить из приговора указание на наличие корыстного мотива.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу защитников – удовлетворить частично.

Приговор и настоящее апелляционное постановление вступают в законную силу со дня вынесения последнего и могут быть обжалованы в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ:

- в течение шести месяцев со дня вступления приговора и апелляционного постановления в законную силу по правилам сплошной кассации в Судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции;

- в случае пропуска указанного срока – по правилам выборочной кассации непосредственно в суд кассационной инстанции.

Пересмотр в кассационном порядке приговора и апелляционного постановления по основаниям, влекущим ухудшение положения осужденного, допускается в срок, не превышающий одного года со дня их вступления в законную силу.

Заинтересованные лица вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

ВЕРНО

судья

Н.В. Злобин

Подлинник документа хранится в деле в суде первой инстанции