Апелляционное постановление № 22К-302/2025 УК-22-302/2025 от 6 марта 2025 г. по делу № 3/12-7/2025

Судья: Нефедова В.А. Дело № УК-22-302/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Калуга 07 марта 2025 года

Калужский областной суд в составе

председательствующего - судьи Зеленковой Л.Е.

при секретаре судебного заседания Рощиной А.М.

с участием: прокурора Бызова А.В.,

обвиняемого ФИО17

защитника – адвоката Абакарова С.М.

рассмотрел в судебном заседании материалы по апелляционной жалобе защитника обвиняемого ФИО1 – адвоката Абакарова С.М. на постановление Калужского районного суда Калужской области от 13 февраля 2025 года, которым в отношении

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженца <адрес>,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п.«д» ч.2 ст.112 УК РФ, продлен срок домашнего ареста с установленными запретами на 01 месяц, а всего - до 02 месяцев, то есть до 17 марта 2025 года включительно.

Заслушав выступления обвиняемого ФИО1 и его защитника - адвоката Абакарова С.М., поддержавших доводы апелляционной жалобы, а также мнение прокурора Бызова А.В., полагавшего необходимым оставить постановление без изменения, суд

У С Т А Н О В И Л:

ФИО2 по уголовному делу, возбужденному в отношении него 26 февраля 2024 года, срок предварительного следствия по которому продлен до 17 марта 2025 года, обвиняется в совершенном из хулиганских побуждений умышленном причинении средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в статье 111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья.

12 ноября 2024 года ФИО1 предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного п.«д» ч.2 ст.112 УК РФ, и в отношении него избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

23 декабря 2024 года обвиняемый ФИО2 был объявлен в розыск.

17 января 2025 года ФИО2 задержан в порядке ст. 91, 92, 210 УПК Российской Федерации.

Постановлением Калужского районного суда Калужской области от 18 января 2025 года в отношении обвиняемого ФИО1 избрана мера пресечения в виде домашнего ареста на срок до 17 февраля 2025 года с установлением запретов:

на выход за пределы жилого помещения, в котором проживает ФИО2 по адресу: <адрес>;

на отправку и получение почтово-телеграфных отправлений, за исключением корреспонденции органов предварительного следствия и суда;

на использование средств связи и информационно-телекоммуникационной сети «<данные изъяты>»;

на общение с потерпевшим, свидетелями и иными участниками производства по данному уголовному делу за исключением ФИО7, а также за исключением случаев общения при производстве следственных действий.

ФИО1 разъяснено его право на использование телефонной связи для вызова скорой медицинской помощи, сотрудников правоохранительных органов, аварийно-спасательных служб при возникновении чрезвычайной ситуации, а также для общения с контролирующим органом, следователем и необходимость информировать контролирующий орган о каждом таком звонке.

Обжалуемым постановлением суда на основании соответствующего ходатайства следователя, внесенного с согласия руководителя следственного органа, срок домашнего ареста с вышеуказанными запретами продлен ФИО1 на 01 месяц, а всего - до 02 месяцев, то есть до 17 марта 2025 года включительно.

В апелляционной жалобе защитник обвиняемого ФИО1 – адвокат Абакаров С.М. считает, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и судом существенно нарушен уголовно-процессуальный закон, просит обжалуемое постановление отменить, в удовлетворении ходатайства следователя отказать либо избрать ФИО1 более мягкую меру пресечения в виде запрета определенных действий, при невозможности изменения или отмены избранной меры пресечения просит изменить установленные ФИО1 запреты: предоставить ему возможность ежедневных прогулок длительностью не менее часа на расстоянии 2 километров от его места жительства с посещением продуктовых магазинов и аптек; отменить запрет отправлять и получать посылки, бандероли, письма, телеграммы либо установить право на отправление и получение посылок, бандеролей, писем и телеграмм в связи с перепиской с должностными лицами правоохранительных, надзорных и судебных органов, в связи с расследуемым в отношении него уголовным делом, а также в связи с перепиской по бытовым вопросам, в том числе по счетам на коммунальные услуги, налогам, сборам, кредитным обязательствам; исключить из запрета на общение с иными участниками производства по уголовному делу его защитников – адвокатов независимо от общения в ходе производства следственных действий или вне их; исключить из запрета ведение ФИО2 переговоров с использованием мобильных средств по телефону с его защитником. Как указывает автор жалобы, суд, продлив срок установленных ФИО1 запретов, в нарушение положений УПК РФ фактически ограничил право обвиняемого на личное общение со своим защитником вне рамок производства следственных действий, в том числе посредством использования телефонной связи, то есть лишил его права пользоваться юридической помощью. Защитник полагает, что суд не проверил, сохранились ли на момент принятия обжалуемого решения основания, предусмотренные ст.97 и 99 УПК РФ, с учетом того, что ФИО2 по месту жительства и работы характеризуется положительно, является пенсионером <данные изъяты> и действующим <данные изъяты>, ранее к уголовной ответственности не привлекался, воспитывает двоих малолетних детей, с момента избрания ему домашнего ареста данную меру пресечения не нарушал, нарушение подписки о невыезде было связано с госпитализацией его в лечебное учреждение для операции. По мнению защитника, следователь злоупотребляет избранной ФИО1 мерой пресечения, нарушает его право на охрану здоровья, «Конвенцию против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания» от 10 декабря 1984 года, неоднократно отказывал ему в посещении медицинского учреждения для прохождения лечения от травмы, связанной с затяжным незаживлением перелома костей. Суд не дал оценки доводам стороны защиты о том, что статус ФИО1 как <данные изъяты> не приостановлен, он взял на себя обязательства по защите интересов граждан, от которых отказаться не в праве. Находясь длительное время под домашним арестом, он лишен возможности осуществлять представление интересов своих доверителей, чем нарушаются их права. Защитник также указывает, что ч.1 ст.107 УПК РФ не содержит запрета на прогулки при домашнем аресте. ФИО2 проживает один, он лишен возможности выйти в магазин либо аптеку для приобретения предметов первой необходимости. Его брат ФИО8 проживает на значительном удалении от него (более 15 км). Однако суд не рассмотрел доводы о разрешении ФИО1 ежедневных прогулок. Запрет отправлять и получать посылки, письма, бандероли, телеграммы фактически лишает обвиняемого права самостоятельно реализовывать свои права на заявление ходатайств, обжалование действий и решений следователя.

Выслушав стороны, изучив представленные материалы, проверив доводы апелляционной жалобы и приведенные сторонами в суде апелляционной инстанции, суд находит решение о продлении обвиняемому меры пресечения в виде домашнего ареста правильным, однако постановление - подлежащим изменению на основании п.2 ст.389.15, ст389.17 УПК РФ в связи существенным нарушением уголовно-процессуального закона при формулировании запретов, установленных к данной мере пресечения.

В соответствии с чч.1 - 3 ст.107 УПК РФ домашний арест в качестве меры пресечения избирается по судебному решению в порядке, предусмотренном ст.108 УПК РФ, на срок до двух месяцев в отношении подозреваемого или обвиняемого при невозможности применения иной, более мягкой, меры пресечения и заключается в нахождении подозреваемого или обвиняемого в изоляции от общества в жилом помещении, в котором он проживает в качестве собственника, нанимателя либо на иных законных основаниях, с возложением запретов и осуществлением за ним контроля.

В случае невозможности закончить предварительное следствие в срок до двух месяцев и при отсутствии оснований для изменения или отмены меры пресечения этот срок может быть продлен по решению суда в порядке, установленном ст. 109 УПК РФ, с учетом особенностей, определенных ст.107 УПК РФ.

Из представленных материалов дела видно, что требования уголовно-процессуального закона, регламентирующие порядок обращения следователя в суд с ходатайством о продлении обвиняемому меры пресечения в виде домашнего ареста, соблюдены.

При рассмотрении ходатайства следователя судом первой инстанции выяснялись все обстоятельства, которые в соответствии с требованиями ст. 97, 99, 107, 108, 109, 110 УПК РФ необходимы для решения поставленного в ходатайстве вопроса.

Принимая обжалуемое решение, суд исследовал представленные органом предварительного расследования материалы, которые содержат конкретные данные, указывающие на событие преступления и причастность к нему обвиняемого (в том числе показания потерпевшего Потерпевший №1, свидетелей ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12), а также сведения, обосновывающие необходимость продления обвиняемому меры пресечения в виде домашнего ареста.

При принятии обжалуемого решения суд убедился, что основания для задержания ФИО1 в соответствии со ст. 91, 92, 210 УПК Российской Федерации имелись, порядок задержания, порядок привлечения его в качестве обвиняемого и предъявления обвинения не нарушены.

Выводы суда о необходимости продления ФИО1 срока домашнего ареста соответствуют фактическим обстоятельствам дела и надлежащим образом мотивированны.

При этом, вопреки доводам стороны защиты, суд пришел к правильному выводу, что обстоятельства, послужившие основаниями для избрания в отношении ФИО1 меры пресечения, к моменту рассмотрения ходатайства следователя о продлении срока домашнего ареста не изменились и не отпали.

Приведенные в обжалуемом постановлении и содержащиеся в материалах дела исследованные судом данные об обвинении ФИО1 в совершении умышленного насильственного преступления средней тяжести, сведения о личности обвиняемого, в браке не состоящего, со своими детьми не проживающего, нарушившего ранее избранную ему меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, не явившегося по врученной ему повестке для проведения следственных действий, скрывшегося от органа предварительного следствия и объявлявшегося в розыск, позволили суду прийти к обоснованному выводу, что в случае избрания ФИО1 более мягкой меры пресечения он может вновь скрыться либо иным способом воспрепятствовать производству по делу.

Принимая обжалуемое решение, суд учел состояние здоровья обвиняемого, то, что он является гражданином Российской Федерации, трудоустроен, имеет регистрацию и место жительства в <адрес>, двоих малолетних детей, проживающих отдельно от него со своей матерью, при этом пришел к обоснованному выводу о невозможности избрания ему иной, более мягкой, меры пресечения чем домашний арест.

Мнение защитника о нарушении следователем «Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания» от 10 декабря 1984 года, об ущемлении обжалуемым постановлением права на охрану здоровья ФИО1, а также доводы о том, что подписка о невыезде и надлежащем поведении нарушена обвиняемым в связи с его госпитализацией в лечебное учреждение для операции, указанного выше вывода не опровергают.

Так, из представленных материалов видно, что травма <данные изъяты>, в связи с которой ФИО2 обратился в медицинское учреждение, имела место в августе 2024 года, то есть более полугода назад, тогда же ему была проведена операция. 12 ноября 2024 года обвиняемому ФИО1 избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, о чем ему было объявлено в присутствии защитника, однако поставить свою подпись в указанной подписке обвиняемый ФИО2 в присутствии своего защитника отказался. 13 декабря 2024 года ФИО1 вручена повестка о вызове его к следователю 18 декабря 2024 года для производства следственных действий с его участием. В указанный день ФИО2 по вызову не явился, о причинах неявки не сообщил, на телефонные звонки не отвечал, его защитник по телефону указала о нахождении ФИО1 в медицинском учреждении <адрес>, не сообщив конкретных данных, связанных с обращением ФИО1 за медицинской помощью, в том числе данных медицинского учреждения (л.д.78,79,80).

Как следует из представленной стороной защиты выписки из медицинской карты ФИО1, он поступил в стационар 17 декабря 2024 года в плановом порядке с жалобами на замеченный в течение последнего месяца дискомфорт в области указанной выше травмы, имевшей место в августе 2024 года, степень тяжести его состояния удовлетворительная, в области рубца признаки воспаления отсутствовали. Ему проведена операция по удалению металлоконструкции, выписан из стационара 20 декабря 2024 года (л.д.204-206).

Изложенное свидетельствует о том, что экстренные показания для госпитализации ФИО1 именно в указанное время и на территории другого субъекта Российской Федерации отсутствовали, а его поведение было направлено на затягивание предварительного расследования, на воспрепятствование производству в отношении него следственных действий.

Суд апелляционной инстанции учитывает доводы стороны защиты о том, что ФИО2 ранее к уголовной ответственности не привлекался, по месту жительства и работы характеризуется положительно, является пенсионером <данные изъяты>, ветераном труда и действующим <данные изъяты>, имеет ведомственные награды, вместе с тем с учетом приведенных выше данных о личности ФИО1 и его поведении при производстве предварительного следствия не находит оснований для изменения обвиняемому меры пресечения на более мягкую, в том числе на запрет определенных действий либо подписку о невыезде и надлежащем поведении.

Нарушения требований главы 52 УПК РФ об особенностях производства по уголовным делам в отношении отдельных категорий лиц, к которым относится <данные изъяты> не допущено. В настоящее время ФИО2 и его защитник уведомлены об окончании производства следственных действий, по делу выполняются требования ст.216-217 УПК РФ.

Запреты на выход за пределы жилого помещения, в котором проживает ФИО2, на отправку и получение почтово-телеграфных отправлений, на использование средств связи и информационно-телекоммуникационной сети «<данные изъяты>» установлены обвиняемому в соответствии с требованиями чч. 1 и 7 ст.107 и пп.4 и 5 ч.6 ст.105.1 УПК РФ.

Доводы стороны защиты о необходимости разрешения ФИО1 ежедневных прогулок не основаны на положениях ст.107 УПК РФ, которыми таковые не предусмотрены.

Как обоснованно указано прокурором в суде апелляционной инстанции, мера пресечения в виде домашнего ареста предусматривает принудительное пребывание подозреваемого, обвиняемого в ограниченном пространстве, с изоляцией от общества, прекращение выполнения трудовых (служебных) обязанностей, невозможность свободного передвижения и общения с широким кругом лиц, ограничение самого конституционного права на свободу и личную неприкосновенность (постановление Конституционного Суда РФ от 22 марта 2018 года №12-П), поэтому доводы защитника о том, что данная мера пресечения создает ФИО1 препятствия для осуществления им <данные изъяты> деятельности (в том числе и рамках ранее принятых на себя обязательств) не свидетельствуют о незаконности либо необоснованности обжалуемого постановления.

Вместе с тем доводы апелляционной жалобы о не полном соответствии формулировки установленного обвиняемому запрета на общение с определенными лицами положениям п.9 ч.4 ст.47 УПК РФ заслуживают внимания.

Так, ФИО1 установлен запрет на общение с потерпевшим, свидетелями и иными участниками производства по данному уголовному делу за исключением ФИО7, а также за исключением случаев общения при производстве следственных действий.

При этом в силу положений п.9 ч.4 ст.47 УПК РФ обвиняемый вправе иметь свидания с защитником наедине и конфиденциально без ограничения их числа и продолжительности.

Согласно ч.13 ст.107 УПК РФ, встречи обвиняемого, находящегося под домашним арестом, с защитником проходят в месте исполнения этой меры пресечения.

Однако приведенный выше установленный обвиняемому запрет на общение с определенными лицами сформулирован без учета указанных положений закона, в связи с чем суд апелляционной инстанции считает необходимым внести в обжалуемое постановление соответствующие изменения, уточнив, что обвиняемому ФИО1 запрещается общение с потерпевшим, свидетелями и иными участниками производства по данному уголовному делу за исключением ФИО7, а также защитников - адвокатов, встречи с которыми должны проходить по месту домашнего ареста, и за исключением случаев общения при производстве следственных действий.

Возможность свиданий с защитниками и родственником ФИО8, вопреки доводам адвоката Абакарова С.М., позволит ФИО1 в полной мере реализовать свои права, вытекающие из его процессуального статуса обвиняемого, в том числе право на защиту и на обращения в органы предварительного следствия и суда, а также соблюсти баланс интересов правосудия и прав лица, привлекаемого к уголовной ответственности.

Иных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену либо изменение постановления, судом не допущено.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 38913, 38915, 38920, 38928 и 38933 УПК Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

постановление Калужского районного суда Калужской области от 13 февраля 2025 года в отношении ФИО18 изменить, уточнить установленный ему запрет на общение с определенными лицами, указав, что обвиняемому ФИО1 запрещается общение с потерпевшим, свидетелями и иными участниками производства по данному уголовному делу за исключением ФИО7, а также защитников - адвокатов, встречи с которыми должны проходить по месту домашнего ареста, и за исключением случаев общения при производстве следственных действий.

В остальном постановление оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Настоящее апелляционное постановление вступает в законную силу с момента его оглашения и может быть обжаловано в суд кассационной инстанции в порядке, установленном главой 471 УПК Российской Федерации.

Кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в судебную коллегию по уголовным делам Первого кассационного суда общей юрисдикции. Обвиняемый вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: